Глава 16: не молчи, пожалуйста

Летний вечер четверга. Родители ещё не пришли домой, поэтому, в теории, она могла делать то, что ей только заблагорассудится, но... Они всегда смогут узнать, что она делала в их отсутствие. Даже если их не будет рядом, она понесёт жестокое наказание. Но, по словам родителей, не они являются единственными фигурами, что покарают её грешную душу. Ей не избежать всех своих грехов даже после смерти. Потому Ева и жила правильно. Убрав всю квартиру сегодня, она упала на старый советский диван и думала, чем заняться. Лампочка посередине потолка била в глаза своим розово-золотым светом. Дабы того не происходило, Еве нужно перестать просто лежать на спине и перейти в другое положение. Троицкая потянулась за пультом от телевизора и включила его. Сегодня, по ящику наблюдается... Девушка, которая в слезах молится в церкви. Такая картина заинтересовала шестнадцатилетнюю Еву, поэтому она продолжала наблюдать за действиями на экране. Внезапно, в церковь вошёл молодой юноша и начал успокаивать девушку, что мгновениями назад молилась, умывая лицо слезами. Она обвиняла себя в, судя по всему, смертях своих близких. На этом моменте, Троицкая уже начала задумываться, а стоит ли ей смотреть это? Не будут ли злы родители, узнав, что она трогала пульт телевизора ради просмотра чего-то такого? Но и оторваться она не могла. Было уж слишком интересно, почему героиня обвиняет себя в этом. Вдруг, услышался звук поворота ключа в дверной скважине. Ева вздрогнула и принялась выключать телевизор перед приходом родителей. —Ева, мы дома! – воскликнул своим громким голосом отец. —Что это ты родных отца с матерью не встречаешь? – задала вопрос мать. —Я-я сейчас! Кареглазая подбежала ко входной двери и поздоровалась с родителями. —Молодец, убрала квартиру. – похвалил отец. —Рада слышать, что вы воодушевлены моими стараниями! – Ева улыбнулась. Что это за чувство? По какой-то неведомой причине, девушке хотелось побыстрее снова войти в зал и смотреть тот сериал, которым она так заинтересовалась, но уходить из прихожей так быстро при разговоре со старшими в их семье является одной из высших степеней неуважения. Но, всё же, Ева хотела этого где-то в глубине своей души. Наконец, когда ей позволилось выйти в зал снова, она включила телевизор, но в комнату тут же зашла мать, и на экране отобразилась не самая позитивная картина... В телевизоре странный мужчина с крюком бежал по церкви за парнем и девушкой. Мать злобно взглянула на Еву, стиснув зубы: —Что это за ересь?! И ты смотришь это мракобесие, пока нас нет дома?! —Матушка, пожалуйста, я могу всё объяснить! – уверяла Ева в попытках взять пульт в руки. Но быстрее это сделал отец, с отвращением глядя на собственную дочь. —Уже не можешь. – прервал отец, – То, что ты смотришь – очень противоречит нашим ценностям. По церквям не бегают! —Я-я не знаю, я просто включила случайный канал, я хотела включить другое, клянусь! —Я слышу в твоих словах ложь, как ты смела клясться?! – голос матери бился о дорогую вазу рядом с телевизором, отдавая звуки раскатами грома по всему периметру, – Ты, мало того что смотришь этот ужас, так ещё и грешишь! Клянётся она, вы посмотрите! Ева взялась за свой рот, ощупывая губы. И они стали ей врагом, смыкаясь не по повелению матери. —Махалязина... Надеюсь, ты искупишь свои грехи. <...> За два часа до начала ВПР у дочери, где-то в 10:30, Ева собиралась куда-то. Дану очень заинтересовал вопрос того, по какой причине её мама надела свой любимый коралловый сарафан, джинсовый пиджак и какой-то особый, красивый и длинный крест. —Мама, ты куда? – спросила девушка, выходя в прихожую. —К учительнице трудов твоей. – строго ответила Ева. —Что?! Мама, тебе не нужно!.. —Милая, – она сменила тон, перейдя на более ласковый по отношению к дочери, – умоляю, всё будет хорошо. —Тогда, я иду с тобой! Подобное заявление Даны очень удивило Еву, но та ответила ей: —Тебе не обязательно, я разберусь сама. —Я пойду с тобой, мам, всё-таки, ты идёшь из-за меня! И в самом деле, Ева шла из-за дочери, но и желание явиться в школу из-за матери играло свою роль. Женщина и представить себе не могла, что этот кошмар продолжится, но перейдёт на её дочь. Беззащитность, которой Глафира крутила в руках доставляла ей же удовольствие. —Ладно. – Ева глубоко вздохнула, – Но если она опять будет делать что-то ужасное, я остановлю её. Уже работала с подобным. Услышав последние слова матери, Дана слегка напряглась, поэтому решила задать вопрос: —Например? —Что? —Когда ты работала с подобным? Ева замолчала, не зная, сможет ли она рассказать о том, что Глафира Евграфовна – её мать. Но, в любом случае, Дане придётся совсем скоро узнать это, а сказав о своём опыте, Ева лишь приблизит этот момент. Поэтому, она попыталась найти другую причину: —Ну, когда некомпетентные санитары в больнице были несправедливы с тётей Надей, мне нужно было защищать её от необдуманных поступков с её стороны и ругани со стороны санитарки. И это было правдой. Только вот, смелость возражать врачам Ева приобрела незадолго до пожара, поэтому применяла её мало. —А, ясно! Страшно, наверное, было оказаться в той больнице... —Очень. Поэтому, спасибо тебе за то, что не умалчиваешь проблемы! <...> А вот и дверь класса трудов. Ева сжимает волю в кулак, вздыхает и открывает дверь, готовая словестно атаковать за немилость. —Добрый день. – начала Смирнова, заглядывая, есть ли за столом кто-то. А там гордо восседала, словно на троне, Глафира Евграфовна. —Какое неуважение, без стука! – воскликнула учительница, не заметив, что в класс заходит совсем не ученица. Наконец, технологица повернула голову и заметила там взрослую фигуру. Она хотела было извиниться за грубость, но рассмотрев лицо матери Даны почётче, она поняла, что сейчас извинения должны обязательным образом последовать от вошедшей. —Мы войдём? – Ева нахмурила брови, царапая палец ногтём. —Да как угодно! – отмахнулась Глафира Евграфовна, – Хоть войдите, хоть зайдите. Ева жестами показала дочери заходить, и они предстали прямо перед столом Глафиры Евграфовны. —А яблочко-то, недалеко от яблоньки падает. – усмехнулась учительница, – Только вот, какие-то только кажутся тебе сладкими, а в итоге внутри гниль... Прямо как ты, Евочка. Росла на самой красивой яблоньке в высоком яблочном саду, но упала с холма в канаву, где собаки покончили с тобой. Интересно, да? Яблоко далеко упало от яблони, вот и сгнило. Дана ничего не понимала. Почему Глафира Евграфовна так отзывается о Еве, которая, казалось бы, никакого отношения к ней и не имеет? Теперь, взгляд пал на мать, которая начала говорить с такой строгой интонацией, с которой давно уже не говорила: —Ты сделала моё детство кошмаром, а теперь перешла на мою дочь?! Что с тобой не так, мам?! "Мам?.." – проносилось в голове Даны, пока та слушала вопросы матери, – "Стоп, это что выходит?.. Глафира Евграфовна имеет крайне близкие родственные связи со мной?!" —Откуда мне было знать, что это твоя дочь?.. Интересная ты. Сменила номер и адрес, вышла замуж, ребёнка родила, а родной матери ни слова. —Может потому что РОДНАЯ МАТЬ не желала мне ничего хорошего? —Да я на твоё будущее всю жизнь батрачила! Я сделала из тебя идеальную ученицу, отправила на хор, хотела отдать в монастырь, а что сделала ты?! Обрубила мосты также, как и свои волосы, из-за чего я вынуждена была сдать тебя не в монастырь, а в лечебницу! Мы надеялись, что это пойдёт тебе на пользу, но нет... Ты оплатила нам тем, что ушла из семьи после лечения! —А меня ты не забыла спросить? —О ЧЁМ ТЕБЯ ЕЩЁ СПРАШИВАТЬ?!.. —Хотела ли я быть отличницей, хотела ли в хор, в монастырь, может? Единственное, что ты сделала по-моему желанию – отправила меня на лечение. И только в закрытой психиатрической больнице я узнала о том, что такое свобода! Дана лишь молча наблюдала за спором мамы и, кажется, бабушки. Они очень горячо спорили, и, возможно, Ева даже забыла, что рядом её дочь. Ева хотела мести. Хотела ответить матери за всю ту боль, что она нанесла ей, а после и Дане. —Ты знала, что Дана – моя дочь... – Смирнова тяжело дышала от гнева, – Ты знала всё, поэтому и тронула её! Но зачем? Да, может быть, я и насовершала ошибок, может, я была плохой, но не смей вымещать на ней всё и скидывать мои ошибки на Дану. Я могла быть плохой дочерью, но никогда не посмею стать плохой матерью, которая использует такие дурные методы воспитания! Глафира Евграфовна была уже красной от гнева. Она морщилась, её губы сжимались и дрожали. —Но выросла-то ты такой благодаря мне! И ты явно горда собой, Ева. Только вот, ты совсем не понимаешь, через что я прошла для твоей гордости! —А разве ты не считаешь, что раньше я была лучше? Разве я не изменилась в худшую сторону в твоём видении? —Да, но... Господи, вы с Даной буквально одно и то же! —Так ты признаёшь то, что сделала это с ней из-за наличия кровного родства, ДА?! —Если бы ты дала мне воспитать Дану, она была бы как шёлковая! —Начнём с того, что Дана весь наш разговор примерно молчит, но не по причине того, что я вся такая из себя деспотичная мать, а потому что она обучена манерам непринудительно! —Не верю, быть не может, чтобы псих воспитал здорового! —Поверь. Знай, больше я тебе не дам воспитывать ни меня, ни мою дочь. Даночка, мы уходим. Дана кивнула, вежливо сказав: —До свидания. Ева же, улыбнулась дочери, а после, строго взглянула на Глафиру Евграфовну, сказав: —Если я ещё раз услышу, что ты делаешь что-то с моим ребёнком – я сделаю так, чтобы тебя уволили из этой школы. До свидания, мама. <...> И вот, Дана и Ева уже идут по улице обратно. Солнце будто бы стало сиять ярче, когда Ева высказала матери всё, что не могла сказать всю жизнь. Дана же, до сих пор пребывала в шоке. Она совсем не могла представить то, что у такой любящей матери, как Ева, могла быть такая деспотичная мать, как Глафира Евграфовна. —Даночка... – обратилась Ева, будто бы растерянно глядя на дочь, – Прости. Не понимая, к чему извинения, Дана задала вопрос: —За что? —Я заставила тебя пережить наш с моей матерью разговор, которого не было более тридцати лет. Мне есть за что извиняться, я выставила себя не в лучшем свете... Дана пожала плечами, проронив небольшую улыбку. А после, она сказала: —Я сама изъявила желание пойти с тобой, да и к тому же, ты принимаешь меня любой. И я тоже приму тебя любой! Я понимаю, вам нужен был этот разговор... Ева тепло улыбнулась: —Милая, я так рада, что мы можем доверять друг другу... Если она опять что-то сделает, сразу говори мне. —Не сделает, ты словестно разнесла её! Не думаю, что она вообще останется в школе после этого. —Думаешь? —Ещё как! Мать приобняла дочь, и они пошли ближе к дому. Там, на скамейке, им встретились Надя и бывшая соседка по комнате, Алиса. Поэтому, Ева и решила остановиться: —Надя и Алиса, какая встреча! Чем заняты? —Здравствуйте.. – тихонько поздоровалась Дана. Казалось, только вчера она спасала дочь Нади от бешеной Алисы. Надя, увидев подругу, заулыбалась, а Алиса тоже немного приподняла уголки губ в улыбке. Теперь, видеть этих двоих стало будто бы обыденностью. Странно, а ведь раньше они были готовы разорвать друг друга на маленькие кусочки, подмести веником и выкинуть в окно прямиком из палаты в сырую от дождя землю. —Уже возраст преклонный, Евочка. – призналась Надя, потягиваясь так, будто бы только что проснулась, – Сидим вот с Алиской на лавочке и обсуждаем то, какая же ныне молодёжь одинаковая! —За себя говори, старость. – огрызнулась Алиса, – Нам даже сорока нет. —Ну вот, ты уже превращаешься в бабку, ты не понимаешь моих шуток! – посмеивалась Надя. —На минуточку, я младше тебя на несколько месяцев. Так что, ещё посмотрим, кто тут бабка! —Да иди ты куда дальше! Давай дадим Еве с Даной сказать. Вы как, как день ваш? Откуда путь держите? —Да так, в школу ходили, там такое... – начинала Ева, – Даночка, мы тут долго обсуждать будем. Может, домой пойдёшь? —Как раз надо собираться на ВПР... Тогда, до встречи! Хорошего дня! Все попрощались с Даной, а сама она надеялась, что эта работа не станет для неё последней, ведь это ВПР по математическим предметам. —Ну, а теперь рассказывай! – приготовилась Алиса, заняв удобную позу. —Ну... Моя мать устроилась в школу. Алиса и Надя раскрыли рты в удивлении. Как так? Зачем? Почему? —ЁБУШКИ-ВОРОБУШКИ! – воскликнула Надя так, что казалось, что сейчас вся улица услышит, – Мамашка твоя, которая мечтала тебя в монастырь отдать? —Да. Она устроилась работать учителем трудов, а сама поиздевалась над Даной. Перегуторили с ней это, теперь, я ещё большее разочарование семьи. Надя положила ладонь на плечо Евы, отвечая ей: —Слушай, Ев, у тебя уже своя семья, и там ты уж точно не разочарование. И вторая семья у тебя есть – мы! Мы тебя любим, и Дима тебя любит, и Дана... Мы все тебя очень любим. —Ой, гляньте, Надюшка не только оговариваться умеет... – стебала Алиса, – Прогресс! —Да иди ты! —А вообще, да, подтверждаю слова Липат— кхм, Нади. Мы очень любим тебя, Ева. А ещё, я в шоке с вас двоих. Как вы, не проработав свой диагноз в дурке и сбежав оттуда, смогли построить адекватную семью и не бьёте своих детей? Надя и Ева лишь пожали плечами, не зная, что бы ответить. —Спасибо вам, девочки. Вы мне как родные! – выпалила Ева. —Мы и так родные друг другу! – ответила Надя. <...> Вот и ВПР. Узи и Эндрю сели вместе, Джейвелин села с Даной, а Виолетта села отдельно, так как сама прекрасно понимала, что не может не отвлекать сестру или Дану. А она вполне могла, ведь организатором, который о своей должности не знал здесь до сегодняшнего дня был физрук – Тихомир Доброславович. Он постоянно то бормотал что-то под нос, то напевал шансон, а порой даже говорил по телефону с дамой своего сердца, что никак не давала ему покоя. Она полностью игнорировала факт того, что Тихомир Доброславович на работе, продолжая звонить любимому. Он же, просто нервно посмеивался с её маленьких шалостей. Вдруг, во время очередного разговора, дети уставились на Тихомира Доброславовича, на что тот сказал: —Чего вылупились? На мне ответов по окружающему миру нет, или что вы там пишете! —Математика. – сказал кто-то из класса. —А, понял! Знаете, ребята, я никогда не понимал математику. – Тихомир Доброславович невзначай сбросил звонок на телефоне, забив на разговор с любимой, – Все корни эти, уравнения, числа, ужас. Узи ужасно хотела согласиться с физруком. Первый и последний раз согласиться. Она кусала ручку, будто бы очень сильно хотевший есть хищник, который, погрязши в безумии, уже совсем не отличал добычу от палки. —Узи, ты в порядке? – додумался спросить Эндрю. Но Узи в порядке не была. Она сейчас прогрызёт эту ручку, и весь её рот будет в сине-чёрных чернилах. Поняв, что она ему не ответит, паренёк попытался разжать её руку и взять ручку, дабы фиолетововолоска не выходила из кабинета с синевой на пол-лица. —Моё! – шикнула Узи. —Узи, ты сейчас эту ручку сгрызёшь! —ДА КАК ЭТУ ХРЕНЬ РЕШАТЬ?! Я КЛЯНУСЬ, Я ЭТОТ ЛИСТ СЕЙЧАС СОЖМУ И СЪЕМ! —Это добром не кончится, подумай хорошо! Тебя отправят на беседу со школьным психологом, у тебя будет инфекционное заболевание, так ты ещё и оценку не получишь! Первый аргумент был для Узи самым значимым, а второй мог бы лишь подтолкнуть её употребить в пищу лист с ВПР, если бы не скорые каникулы. Последнее же, волновало её меньше всего. В итоге, она решила не есть лист. <...> Наконец, ребята вышли со школы, вдыхая свежую свободу и перенося прямо в лёгкие. Сладкий майский воздух подступал, и они радовались. В честь этого и в честь окончания ВПР по математическим предметам стоит сходить куда-то, не так ли? Это Узи и решила предложить: —Ребят, я недавно о такой классной заброшке слышала! Говорят, она вообще древняя! Пойдём проверим? Давно они уже не гуляли по заброшенным зданиям, а здесь, похоже, ещё и какое-то новое и необычное место, которое Узи каким-то образом нашла. Естественно, все были заинтересованы. —Да у тебя прямо чуйка... – начала Дана, – Стоит посмотреть, куда она приведёт нас сегодня. Заодно, за время дороги я поделюсь с вами последними новостями, которыми мне неудобно делиться вблизи школы... —Мне уже интересно, что у вас там... И у Даны с её новостями, и с заброшкой. – почесала затылок Виолетта, – Джей, Эн, вы идёте? —Я за любой кипиш! – воскликнул Эндрю, – А ты, Джейвелин? —Чтоб вы там не убились, я иду с вами... – закатывала глаза Джей, – НО ТАСЮ ПРЕДУПРЕДИТЬ НЕ ЗАБУДЬТЕ! —Хорошо-хорошо, предупредим. – Виолетта достала телефон, – Что написать? "Тась, мы на непонятный адрес, мы вообще не знаем, что мы делаем и не даём отчёта о своих действиях, но мы с Узи, поэтому кайф, не теряй"? —Вы отпрашиваться не умеете? – задала вопрос Узи. Эллиотты посмотрели друг на друга, а после кинули взгляд на Узи. —Ясно... – развела руками фиолетововолосая, – Пиши, что гулять идём. О заброшке ни слова! —Узи, а что, если мы по крайне несчастливой случайности упадём, убьёмся о голый бетон, и наши трупы будут пребывать там вечно, пока их не растерзают различные жуки и черви, кормя своих детей нашими останками, и никто и никогда больше не найдёт нас, и тела наши будут кормом не для червей в земле, где они сокрыты от всех, а в заброшенном здании, в которое оставшиеся после нас подростки будут ходить, разглядывая результат преждевременной смерти совсем молодых личностей, что могли бы стать хотя бы немного, но важной частью этого мира, который ими никогда не будет увиден полностью? – достаточно пессимистично предположила Дана, пусть та и была в хорошем настроении. Друзья странно посмотрели на Смирнову, отчего та немного смутилась, ловя на себе такое количество взглядов: —Ладно, да, я могла перегнуть.. Но лучше сказать, куда мы! – воскликнула Дана. —Ой, да не переживай ты так! – махнула рукой Виолетта, – Не паникуй без повода. Да и к тому же, Узи знает, что делает! —ДА, Узи? – захотела убедиться Джейвелин, уставившись на низенькую подругу. —Конечно! Заброшки – мой второй дом. —Позволь мне обеспечить твою безопасность и сопровождать тебя! – попытался показать что-то похожее на флирт Эндрю. Возможно, сегодня он не в ударе, но Узи это никак не беспокоило. Она позволила ему сделать всё, что только было им названо, после чего, они вместе пошли за Дверченко, ожидая от неё прекрасных навыков путеводителя. ...Они ожидали их, и, пока что, она неплохо справлялась! Ребята уже перешли через мост и теперь шли прямо за Узи. Чем-то это напоминало тот самый момент, когда девушка водила Эллиоттов по школе, рассказывая им о безопасности в рекреации, где содержатся ученики начальной школы. Никто не желал оказаться на месте Виолетты больше никогда, но теперь она заполучила авторитет среди них. Да и не только. Теперь, перечить Сонечке боится весь пятый класс. Да, именно Сонечке, ведь ученики её класса очень бояться познать судьбу Кирилла и встретиться с гневом Виолетты лицом к лицу. <...> Ребята уже проходили через различные улицы с самыми разными одноэтажными домиками. Некоторые из них были уже заброшены и поросли зарослями. Печально это, однако... Наконец, Дана вспомнила, что хотела рассказать: —Вобщем-то, мне надо кое-что вам рассказать... – начала Дана, поправляя свою аккуратную рубашку. —О том самом, о чём ты говорила? – пожелала уточнить Джейвелин. —Именно. Я знаю, это прозвучит очень несуразно, но всё, что я сейчас скажу – правда. —Давай, не томи! – торопила Виолетта. —Глафира Евграфовна, она... Моя бабушка. Все резко застыли в удивлении. Даже Узи подавилась, хоть никогда не виделась с Глафирой Евграфовной и знала о ней лишь с рассказов Виолетты, сразу же поняв, что они возненавидят друг друга. Узи и женственность – два несовместимых в таком контексте понятия. —Ты шутишь, да?.. – напуганно спросила Ви. —Нет, вовсе нет. Я бы не стала шутить об этом. Оказывается, она плохо поступала с моей мамой в её детстве, а отыгрывается на мне... —Какой ужас! – воскликнул Эндрю, – Наверное, узнать о том, что вы родственники было очень необычно и грустно... —Я надеюсь, её уволят. – разозлилась Узи. —Хм. – пожала плечами Джейвелин, – Я бы не согласилась, если бы она была адекватной. Я была на стороне учителей почти всегда, ведь их стаж значит многое, но в этом случае я соглашусь с Узи. Увольте её! —То, что она делала было реальным насилием. – возмутилась Ви, морщась. —Если что, мы всегда рядом, чтобы помочь тебе, Дана! – убедеждал Эндрю. —Спасибо... А Лиза бы так не сказала. —Да потому что Лиза тупая! – крикнула Узи, – Как пробка тупая, вот реально. И они продолжали свой путь, пока на их пути не встретился... Луг. Да, большой луг, но без цветов. Он порос высокой травой. —Узи, ты ТОЧНО знаешь, куда мы идём? – задала вопрос Джей, нервно поднимая левое плечо. —Тихо, я профессионал своего дела! – смело заявила Дверченко. —Дверченко Узи Харлампиевна, главный эксперт по заброшенным зданиям! – проронила смех Джейвелин. Она, кажется, опустила плечо, посмеялась, но внутри себя она лишь сильнее пугалась того, как Узи уверена в себе. Обычно, в таких случаях, что-то всегда идёт не так. Лучше не загадывать... А Узи, на самом деле, рассердилась на свою заумную подругу, которая только что произнесла её полное имя: —Тихо, блин! Она как никто понимала, что сейчас пойдут насмешки над полным несочетанием её имени с отчеством. Фамилия, образованная от слова "дверь", имя в честь пистолета-пулемёта, а отчество берёт свои корни из Греции, где оно значит "Озарённый радостью". Но Узи было не до радости. Кажется, даже тот мужчина, который выдавал ей паспорт смеялся с этого "Харлампиевна". —ХА-ХАХ-ХАХ-ХЕ-ХЕ-ХА, ХАРЛАМПИЕВНА! – выпалила Виолетта, – А-А-АХ, УЗИ, ТАК ЕЩЁ И ХАРЛАМПИЕВНА... Узи нахмурилась, сжимая тонкие губы. —Виолетта, так ещё и Эллиотт. – нашла ответ Узи, ухмыляясь. —Одна Дана Смирнова нормальная, что тут скажешь... – вставил свои пять копеек Эндрю. А Дана уже разглядывала жуков в траве. Она наблюдала за каждым шагом крошечных лапок, не желая вмешиваться в процесс жизнедеятельности этих интересных созданий. Даже когда Смирнова была ещё маленькой, дети её возраста, видя жуков, сразу же включали режим "синдрома Бога", и думали, что могут просто так делать с ними всё, что хотят. Но Даночке так оно совсем не виделось. Она испытывала жалость к каждому бикарасику, который шёл по своим делам, к каждому червяку, который выползает в дождь и пытается выжить. —А? – отстранённо спросила Дана, повернувшись к Эндрю, – Извините, засмотрелась. —Да всё в норме, не переживай. – успокоила Узи, – Надо пройти через эту траву, не подхватив клещей... А клещей подхватить здесь – легче лёгкого. Эндрю одет в чёрные брюки с ремнём и рубашку. Виолетта носит серые шорты, на которых повязан красный бомбер, а также на ней был рыжий топ на бретелях с ремешками посерединке. Джейвелин, как и всегда, была одета официально: тёмно-синие брюки, того же цвета пиджак, белая рубашка и красный бант. Дана же, одета в светло-розового, словно йогуртового цвета рубашку, а под воротником красовалась подвеска в каком-то старинном стиле, а внизу была юбка чуть выше колен, тёмно-красного цвета. Узи же, в чёрной футболке с принтом в виде альбома группы Mindless Self Indulgence, а снизу красовались широкие шорты. Клещи доберутся до ребят обязательным образом. —Может, нам взяться за руки и высоко поднимать ноги, чтобы клещи не покусали нас? – предложила Дана, оценивая высоту травы, – Иначе плохо будет и нам, и ажно клещам. —Хорошая идея! – похвалила Виолетта. —В самом деле? Я рада, что вам понравилось. Первой руку протянула Дана, а после к ней присоединились и остальные. И шагали они через эту высокую траву, сцепившись рука в руку. <...> —Что-то мне подсказывает, что мы уже на 2779 километре. – возмутилась Виолетта, – Остановочный пункт такой, знаешь, Узи? —Я всю жизнь живу в Исилькуле, конечно знаю! – огрызнулась в ответ фиолетововолосая. —Ви, поимей терпение... – постарался успокоить Эндрю. —Это нас сейчас клещи поимеют! – воскликнула Виолетта. —Кстати, а долго нам ещё идти? – задала разумный вопрос Дана. —Недолго! Терпите и молитесь, чтобы я кого-то из вас не скинула в траву, неженки. И в самом деле, оставалось совсем недолго. Вдали уже виднелось широкое здание с три этажа. Оно, кажется, поросло травой снаружи, и, наверное, внутри. Это им и предстоит открыть в исследовании, которое они совершат сегодня. Здание было цвета, который, возможно, должен был быть персиковым, но превратился в тёмно-бежевый. Похоже, прошло много времени с момента того, как забросили это здание. Подростки входят внутрь и наблюдают там такую разруху, которой не видели ни в одной другой заброшке: бумаги с камнями и пылью валяются вокруг, словно пьяницы на вечеринке после очередного бокала спиртного, сломанные столы валяются рядом с ржавыми арматурами. Похоже, на бумагах ещё можно разглядеть что-то. —Это... – Виолетта поправляла очки в попытках разглядеть записи, – Школьный документ? Мы в заброшенной школе? —А столы подозрительно похожи на парты. – подметила Джейвелин. —Интересное место... – Эндрю неподдельно любовался трещинами в стенах. —А то! – подтвердила Узи в попытках обхватить плечо парня. А тем временем, Дана крутила в руке арматуру. Но не чтобы показать свою ловкость, совсем нет. Смирнова была очень заинтерисована в арматурах, как бы странно это ни звучало. Она с увлечением крутила арматуру в своих руках, рассматривая с разных сторон. —О, ребят, смотрите, инициалы! – воскликнул Эндрю, увидев на стене буквы. Эн начал копаться в ранце. Наконец, он нащупал нужное, выпалив "нашёл!" себе под нос. В руках его было три маркера: фиолетовый, жёлтый и чёрный. Ниже всех инициалов парень написал: У + Э = ♡ "У" была написана фиолетовым, "Э" – жёлтым, а всё остальное взял на себя чёрный. —Узи! – позвал Эндрю, – Погляди-ка! —М? – она повернулась, после чего, принялась разглядывать написанные её парнем буквы, – Оу, как мило.. Спасибо, я думаю! След нашей любви будет здесь всегда, ты это имел ввиду? —Возможно! Клик. Похоже, кто-то сфотографировал что-то со вспышкой. Взгляд компании резко пал на Даночку, которая смущённо спрятала фотоаппарат за спину. —Дана... – вздохнула Джейвелин, – Могу я задать вопрос? —Какой? – поинтересовалась любительница фотографировать. —С какой такой уважительной целью ты взяла ФОТОАППАРАТ на Всероссийскую Проверочную Работу?! —Я всегда с собой ношу фотоаппарат. —Ага, видеокамеру не забудь взять. – усмехнулась Виолетта. —Ребят, а пойдём на второй этаж? – предложила Узи. Все согласились и пошли по лестнице. На пути им встречались различные бумаги, но все даты на них были смазаны, а что-то важное как назло залито чернилами или ещё чем... На втором этаже всё было завалено партами, и даже когда ребята предпринимали гордые попытки убрать их, их ждали преграды в виде шкафов, а порой комната и вовсе была замурована. И этаж этот выглядел особо гибло – множество крупных дырок в полу, железки и различные изделия из дерева валяются вокруг. Перепрыгивая через дыры, ребята достигли лестницы до третьего этажа. Она была особенно побита и грязна. Её будто бы крушили кувалдой, которую только что облило помоями. Не самая приятная картина, но надо продолжать исследование. Зайдя на последний этаж, Дана начала высказывать свою позицию касательно заброшенного учебного заведения, параллельно рассматривая стены, на которых виднелось множество следов обуви: —Здесь господствует очень интересная атмосфера, даже учитывая разруху и— Дана не успела договорить. От страха и неожиданности восьмиклассница проглотила своё дыхание, ведь сейчас под её ногами совсем ничего нет. Она, не глядя под ноги, чуть не упала в дыру в полу, но удерживалась за сыпавшийся бетонный пол. —Дана! – закричали все. Узи сразу же кинулась спасать подругу, видя то, как её пальцы постепенно сползают с пыльного бетона. Кажется Дана уже порезалась им, и это расслабляло её хватку всё больше. Фиолетововолосая схватила ту за руку, но телосложение Даны, пусть и было достаточно худым и, кажется, даже хилым, отличалось от телосложения Узи, ведь у Смирновой сила была больше сосредоточена в ногах, а, тем же временем, у Дверченко она вообще нигде не была сосредоточена. В итоге, они вместе упали на второй этаж. —УЗИ, ДАНА! – крикнул Эндрю, чуть ли не срывая голос от страха. —КАКОГО ХРЕНА?! – эмоционально воскликнула Виолетта. —ГОСПОДИ, Я ЗНАЛА, ЧТО ВЫ ДОИГРАЕТЕСЬ! – напуганно выдала Джейвелин. Эллиотты рванули ближе дыре, дабы оценить состояние Узи и Даны, но всё было в разы хуже от того, что они думали. Колени Узи и Даны кровоточили, а рука второй и вовсе была разукрашена длинной царапиной со среднего пальца до нижней части ладони. И корчились от боли они уже не на втором этаже, а на первом, так как попали ровно и точно в дыру на втором этаже. Удача не улыбалась им сегодня. Кажется, сегодня им не улыбнётся больше никто. Эллиотты стремительно побежали на первый этаж, дабы поближе рассмотреть, насколько сильно ранены двое. —Узи... У тебя кровь течёт очень сильно, но я бы не советовала тебе прикладывать руки туда. – дала совет Дана. Но Смирнова вовсе не выглядела невозмутимой и спокойной, её глаза пылали от боли по телу вместе с руками и коленом. —Чшш! – шикнула Узи, – Мне кажется, я сломала ногу! —Боже правый... Боже, Господи... —ДАН, МНЕ КАЖЕТСЯ, СЕЙЧАС НЕ САМОЕ ВРЕМЯ ДЛЯ МОЛИТВЫ! —МНЕ ПЛОХО, И ТЕБЕ ПЛОХО, НАМ ОБЕИМ ПЛОХО! – дико сказала Дана, словно была зверем, у которого отобрали добычу, – МЫ В ПОЛНОЙ ГЛУШИ, В КРОВИ, А ВОКРУГ НАС СЛОМАННЫЕ ПАРТЫ! —Ладно, ладно, извини... Мне тоже херово от того, ЧТО МОЁ ДОЛБАННОЕ КОЛЕНО ТАК, ТВОЮ МАТЬ, БОЛИТ! – крикнула Узи. А вот и Эллиотты. У Джейвелин в руке аптечка, Эндрю и Виолетта убирают парты вокруг. —ЭНДРЮ, ЗВОНИ В СКОРУЮ! – воскликнула Джей. —ТУТ НЕТ СВЯЗИ, СОВСЕМ НЕТ! – отвечал Эн, параллельно показывая сестре экран телефона. —ДА СДЕЛАЙТЕ УЖЕ ЧТО-ТО! – крикнула им Узи, уже завывая от боли. —АРГХ... ВИОЛЕТТА, ПОМОГИ МНЕ! – позвала Джей. —ЧЕМ? —ПОДНИМИ НОГИ УЗИ, БЛИЖЕ К СЕРДЦУ! —Э-э-эм... Странная просьба, но ладно... Джейвелин и Виолетта подняли ноги Узи и Даны ближе к области сердца, на что фиолетововолосая была возмущена: —ВИ, У МЕНЯ СЕЙЧАС НОГА КАК ПРУТИК СЛОМАЕТСЯ НАДВОЕ!!! А-А-А-А-А... —Ви, давай я? – предложил Эндрю, – Поищи пока что связь и звони в скорую по возможности! —Ладно, это во всяком случае легче... Мне на вас больно смотреть! Без обид, но вы буквально э-э-э... —ДА ПОНЯЛИ МЫ УЖЕ! ЭН, ОБЪЯСНИ ХОТЯ БЫ ТЫ СМЫСЛ ЭТОЙ ПРОЦЕДУРЫ! —Лично я думаю, что это для уменьшения кровотока. – высказала свою теорию Дана, пока Джейвелин ложила на её ногу стерильную салфетку. Этим же и занимался Эндрю, параллельно рассказывая: —Да, именно так. А теперь мы прижмём это, аккуратно! Дана спокойно отреагировала на прижимание салфетки, а Узи буквально сжимала свою вторую руку, выливая из глаз слёзы. —Хватит, м-мне ад-дски б-больно! – кричала фиолетововолосая. —Это для твоего же блага, сейчас мы вызовем врача и вы двое будете в порядке! – пытался успокоить парень. Джейвелин нахмурилась: —Только вот... Почему Узи стало куда более больнее, а Дана просто поморщилась? —Это было просто неприятно. – пожала плечами Дана, – Возможно, Узи, ты сломала ногу... Но мы будем надеяться, что нет, и твой болевой порог просто сильнее. Джейвелин и Эндрю, по уже выученному сценарию оказания первой помощи попробовали сгинать конечности двоих, и Узи переживала это в разы больнее, нежели Дана. Но когда процедура с ногой была закончена и дошло дело до руки... Тут-то Смирнова чуть ли не рыдала от ноющей боли, но она делала это внутри себя, слеза не выливалась наружу. Через время, к ним выбежала Виолетта с тележкой из супермаркета. —ВИОЛЕТТА?! – возмутилась Джейвелин, увидев сестру с тележкой, – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! —НЕТ ВРЕМЕНИ ОБЪЯСНЯТЬ, ЗДЕСЬ НЕ ЛОВИТ НИЧЕГО, НО РЯДОМ ЕСТЬ КЛИНИКА! А ЕЩЁ, Я НАШЛА У ВХОДА ТЕЛЕЖКУ, ТАК ЧТО ЕСЛИ У НАС КТО-ТО ИНВАЛИД И НЕ МОЖЕТ ХОДИТЬ – ЗАПРЫГИВАЙТЕ! – быстро проговорила Ви, подгоняя тележку к Дане и Узи. —Пусть поедет Узи... Я в силах.. – она привстала, – Встать. —Узи, ты не сможешь подняться? – Эн жалобно смотрел на любимую. —Нет... Ноги... Болят... —Значит, погружаем. – сделала вывод Джей. Эндрю поднял Узи на руки и усадил в тележку. Дана же, ходила нормально. Ребята пошли с тележкой и Узи за Виолеттой, которая пообещала привести их к некой клинике. <...> Через луг, через поля, они добрались до... Наркологической клиники?.. Судя по надписи, это так. Все резко застыли, взглянув на Виолетту в недоумении. А та, вытирая пот с лица, говорила: —Фух, наконец-то пришли... Этого места даже на карте нет, прикиньте? А я нашла! —С чего бы начать... – Узи подняла голову. В голосе Дверченко была звучна некоторая дрожь, но вовсе не от страха, а от того, что она была сдержана. И даже несмотря на предположительно сломанную ногу, она бы сейчас с радостью встала и потрясла Виолетту за плечи, ибо была крайне недовольна. —Можешь начать с того, что я очень хороший навигатор! – воскликнула Ви. —НЕТ, Я НАЧНУ С ТОГО, ЧТО НОГИ И РУКИ В НАРКОЛОГИЧЕСКОЙ КЛИНИКЕ НОРМАЛЬНО НЕ ЛЕЧАТ! ДА И ВООБЩЕ, ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ О КЛИНИКЕ ДЛЯ НАРКОШ, КОТОРОЙ НЕТ НА КАРТЕ?! – Узи агрессивно сжимала в руках свою футболку. —Слушай, если места нет на карте, значит, оно для избранных! —Что за бред ты несёшь?! —Узи... – обратилась Дана, положив ладонь на плечо дочери маминой подруги, – Давай просто пойдём туда уже? Мы больно многое пережили за сегодня, и ажно мне, лично, уже фиолетово, куда идти. Хоть в наркоклинику. Поразмышляв о нынешней ситуации, Узи выдала свой вердикт: —Ладно уж. Везите до входа. У двери компанию встретила бумага на двери, описывающая крайне неприятное известие в данной ситуации: "На тележках из супермаркета торчей НЕ ПРИВОЗИТЬ!" Всем резко стало грустно. То ли от того факта, что в ТЕЛЕЖКАХ ИЗ СУПЕРМАРКЕТА нельзя привозить торчей, то ли от того, что в тележках из супермаркета нельзя привозить ТОРЧЕЙ... Скорее, конечно же, было грустно от первого. —Ну и что делать теперь? – Дверченко скрестила руки, вздыхая. —Может, я попробую взять тебя на руки? – предложил Эндрю, – Раз на тележке нельзя... —Я уже не знаю... Давай, если тяжело не будет. Он аккуратно взял её на руки, проверяя то, не корчится ли она от боли опять. —Как чувствуешь себя? —Жить могу... Давайте быстрее... —Дана, – он повернулся к Смирновой, – а ты как? —Тоже живу. Но рука болит, ужас... —Не переживай, мы уже почти в кабинете. Это место подозрительное, но Виолетте всегда сказочно везёт. – пыталась успокоить Джейвелин. —Вот-вот, даже Джей согласна! – воскликнула Ви. Они вошли внутрь. Атмосфера там господствует своеобразная: стены, пол и потолок представлены плиткой, которая, вроде как, должна была быть белой, но пожелтела от времени. По бокам на креслах в ожидании сидели люди с устрашающим видом. Кажется, они видели весь этот и потусторонние свои миры в деталях. И среди этих множеств, ребятами был замечен... Тихомир Доброславович?.. Неужели, предположения о том, что он бежит не только спортивный марафон оказались правдой?!.. Хотя, рядом с ним сидел Саня Хватаймуха, которого, судя по всему, Тихомир Доброславович и сопровождал. Если сравнивать внешне и по поведению, в лечении внутри заведения такого типа больше нуждался Саня. Его глаза, словно застывшее олово. Они серые и помертвелые. Да, он, конечно же, жив, но кажется, будто бы телом восьмиклассника владеет совсем не он. Что стало с ним? Почему он ждёт своей очереди в наркологической клинике, разглядывая плитку и пытаясь ногой пробиться к ней стать частью места, где он явно быть не желает? Хочет ли он срастись с клиникой в единый организм? Да, естественно, если он станет частью клиники, ему не нужно будет посещать её! С таким же успехом псих может устроиться санитаром и закончить свои страдания снаружи, но не окончить их внутри... Даже если ты станешь частью чего-то важного и большого, примкнёшь к чужому нутру, сделав его общим, ты не будешь свободен. На то нутро и чужое, что его владелец был где-то там, далеко, и он ещё среди нас: пример для подражания, фигура, что тени не бросает... Он ещё заставит вас похоронить ваших же друзей. Странные, однако, мысли приходят в голову в этой клинике. Может, тому виной воздух здесь? Уж слишком он пронизывающий, будто бы пытается из носа добраться и ощупать позвоночник. Эндрю, Джейвелин, Виолетта, Дана и Узи приготовились ждать когда хотя бы какой-то кабинет откроется. Теплить веру в то, что кто-то поможет со сломанными конечностями в наркоклинике... Казалось жалким, очень жалким действом. Лица Узи и Даны были опущены вниз. К ним тоже испытываешь жалость, посмотреть только на их ноги – под повязками прогоядывается коричнево-кровавый цвет. Кажется, их глаза тоже начинали сереть под рассыпчатой тенью, которая была невзначай брошена при освещении болтающейся лампочки.... Одной единственной лампочки на весь бело-жёлтый коридор, она светила по центру, так что те, кто заходил и выходил из коридора могли даже не надеяться на свет. Вдруг, дверь одного из кабинетов открывается. Это была дверь в самой дали коридора. Неприметная, словно подсобка. Но из кабинета не вышел больной... Лишь неприметная фигурка не слишком высокого роста выглядывала из дверного проёма. Виднелся её, похоже, больничный халат. Предположение пало на то, что именно эта фигурка – врач. А выбора особо не было... Остальные двери всё никак не открывались. Друзья двинулись вперёд, прямо к замызганному кабинету, где дверь была открыта. —Мы войдём? – задала вопрос Джейвелин. А на стуле за рабочим столом гордо восседала девушка, роста чуть более метра шестидесяти. Она крутила в руках ручку, но как только заметила за пепельноволосой ораву людей, которые были её предположительными пациентами, она заулыбалась. Глазёнки засияли от радости, а сама врачиха привстала: —Конечно-конечно! Проходите, присаживайтесь. Она была подозрительно добра, но как только увидела то, сколько людей к ней заходят, она сделала нескромный вывод: —После солевой вечеринки, что ли? Вижу, у одной нога отказала, у второй вся то ли в порезах, то ли в уколах... А трое вообще от кайфа поседели! Георгий, ну вы видели?! У нас таких пациентов никогда не было! У нас вообще пациентов особо-то не было... И зачем я получала медицинское образование в тринадцать?!.. "В тринадцать?.." – пронеслось в голове у всех. Но и по виду наркологине(?) было тринадцать. Но выглядела она как самый настоящий врач: больничный халат врача, под ним чёрная футболка совсем без надписей... А волосы её были русые и длинные. Глаза же, поблёскивали карим, близким к янтарному цвету, хотя если приглядеться, они зелёные. —Вообще-то, мы не употребляем! – нашла в себе смелости возразить Виолетта, – Просто две дурочки, Дана и Узи на заброшке на несколько этажей вниз плюхнулись, вот и сломали себе что-то, а в ваших местах ни интренета, ни клиник! Только эта! —Хотя бы подскажите... Любая помощь будет полезна! – упрашивал Эндрю. —Ну, знаете ли, моя помощь чертовски недооценена всеми в этой больнице! Выделили мне вместо кабинета подсобку какую-то, а мне, блин, её ещё и обустроить нужно! А я имею несколько медицинских образований, но вынуждена работать здесь... Благо, мы с Георгием обустроили уже всё, расширили. Только вот, кабинет Морщихи Дрочиловной забрать пришлось, вот она уже и приходит на работу который месяц в попытках найти собственный кабинет... Да, Георгий? Из, судя по всему, бывшего кабинета Морщихи Дрочиловной вышел светло-русый парень в той же одежде, в которой и была та, кто позвал его. —Подтверждаю, так всё и было! – выдал Георгий, параллельно читая какой-то документ. Вдруг, он решил поднять глаза: —АРИН, ЭТО ЕЩЁ КТО? – задал вопрос он, испугавшись новых пациентов. —Да не кричи, это наши пациенты! Сейчас рентгенчик сделаем. Но все пятеро не совсем уже вслушивались в их слова. Они были удивлены и возрасту Арины и Георгия, и их тяге к работе, и эксплуатации кабинета Морщихи Дрочиловной... Ну и, конечно же, имени и отчеству того врача, чей кабинет и эксплуатируют. <...> Врач Арина сделала рентген, установив то, что у Даны сломана рука, а у Узи нога. Только вот, Дана легче переживала это, нежели Узи. Также, врач должным образом перевязала их раны. —Узи, Дана... – обеспокоенно обратился Эндрю. —Что такое? – задала вопрос Дана, здоровой рукой поглаживая плечо Узи в попытках успокоить подругу. —Я, это... Точнее, мы позвонили вашим родителям. Обе резко вздрогнули. Сердце Даны забилось быстрее в понимании того, что её родители узнают о её сломанной руке, а потом и причину. Они поймут, что она была на заброшке, что по собственной невнимательности рухнула на этажи вниз... В попытках сделать биение сердца чуть спокойнее, черновласая взялась за голову, направляя в неё тепло своих рук, но резко, будто бы она обожглась, рука отдёрнулась. Царапина заныла. Узи же, боялась гнева отца. Возможно, разочарования матери, но ведь та, должно быть, промышляла тем же в молодости, верно? —Прежде чем Узи осыпет нас ругательствами, я в наше оправдание скажу, что мы делали это для вашего же блага, – начала Джейвелин, – Родители должны знать о том, что случилось. Узи, поняв, в каком они положении, предпочла просто хранить молчание. Ни ругани, ни крика. Она не желает кричать, всё слишком плохо. Боязно и за Дану, которой родители доверяют куда больше... —УЗИ ДВЕРЧЕНКО! – слышался женский крик за дверью. Надежда уже здесь. И, похоже, она не рада спецефичному местоположению дочери. —Войдите! – добродушно пригласил медбрат Георгий. Дверь с сильным ударом по стене открывается. Женщина входит в комнату, оглядывая всех присутствующих. —СТОРЧАТЬСЯ В ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ?!.. ТЫ СЕРЬЁЗНО? Я НИКОГДА ДУМАЛА, ЧТО НАЙДУ СВОЕГО РЕБЁНКА В НАРКОКЛИНИКЕ!.. – на повышенных тонах заявляла Надежда. За ней вошли Харлампий, Ева и Дмитрий. —МАМА, Я ВСЁ ОБЪЯСНЮ! – заявила Узи, тревожно размахивая руками. А Дана в тот момент испуганно глядела в пол. Ей было страшно, что скажут родители. —Уж постарайся! – присоединился Харлампий. —Даночка, как это понимать?.. Что здесь происходит? – Ева сильно волновалась. —Дана, что с твоими руками и ногами? Что с Узи? – поинтересовался Дмитрий, нахмурив брови. Эндрю, желая защитить двоих, начал говорить: —Позвольте мне разъяснить! Мы пришли в ближайшую КЛИНИКУ, дабы оказать помощь Узи и Дане. Во время нашей прогулки произошёл несчастный случай, по причине которого Узи сломала ногу, а Дана руку... Ева с испугом ахнула: —Господи, какой ужас! Как вы умудрились? —Да эти детки-конфетки опять по заброшкам лазили... – предположила Надя, нахмурив брови, – Я права? Она права. —Да... – ответила Дана, – Простите, прошу, простите, мы больше никогда не будем ходить по заброшенным зданиям! —А вот это ты зря, Дан! – выдала Надя. После восклицания Надежды, все взрослые в комнате странно повернулись к ней. —Что... Что значит зря? – задал вопрос Дмитрий. —Заброшки – самые настоящие достопримечательности! Но ходить надо аккуратно, а не так, как сегодня. Я не буду лишать Узи возможности ходить туда, но, в любом случае, под ноги смотрите! —Надь, ты же понимаешь, что это опасно? – желал уточнить Харлампий. —Харлаш, у тебя до сих пор травма с того момента, как ты на заброшенном заводе упал? – посмеивалась жена. —ПАПА ПАДАЛ НА ЗАБРОШЕННОМ ЗАВОДЕ?! —НЕТ! ТОЧНЕЕ, ДА, НО ЭТО БЫЛО ЗА НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ДО ТВОЕГО РОЖДЕНИЯ! – оправдал себя Харлампий. —Главное, что все живы и здоровы... – вздохнула Ева. Внезапно, Арина вмешалась: —Нам стоит положить этих двоих в больницу. Им нужно, чтобы кости срослись. Не переживайте, у меня несколько медицинских образований и я могу содержать двоих человек! Рано или поздно, я завладею этой больницей полностью, ведь у остальных просто не останется выбора, ха-ха-хах! —Мне нравится ваш настрой! – Надя похлопала Арину по плечу. Ева и Дима же, грозно уставились на врача, порой немного ловя на себе взгляд медбрата. —Документы. – потребовал Дмитрий. <...> Наконец, Арине и Георгию удалось убедить взрослых в своей компетентности. У них в самом деле были все нужные документы, доказывающие то, что вот они – настоящие врачи. Когда Дану и Узи положили, они поняли, что им придётся долгое время провести здесь. Но, что-то весёлое тут имеется... Нечленораздельные звуки в коридоре, рассказы врачихи о том, что рано или поздно все кабинеты этой клиники познают судьбу кабинета Морщихи Дрочиловной. Рано или поздно...