14.What should I speak? I stand dishonour’d, that have gone about to link my dear friend to a common stale.

Наверное сейчас мы просто должны дать концерт. Ещё чего позволять какому-то глупому и жестокому поступку парня выбивать нас из колеи. Кэрри выше этого, она встанет, выйдет на сцену и споёт. Так же удивительно хорошо как всегда. И этот дурак поймет что потерял.  Черт, я так виновата! Это же я всегда подталкивала Кэрри к Мэтью с тех самых пор как она в начале прошлой осени призналась мне что не равнодушна к нему. Ещё и радовалась, думала как хорошо что он. У Кэрри ведь была до того одна попытка отношений и я так злилась что она не замечает какой тот парень дурачок. Думала как хорошо что на этот раз мой крестный брат, кто-то добрый и надежный, кто-то, ком я уверена, ага как же! Хороша оказалась подруга ничего не скажешь!

***

Я готова, - говорит Кэрри уже почти не дрожащим голосом. На ней уже надето белое платье, что она надевает на каждый наш концерт, волосы собраны в слегка эльфийского вида прическу. Конечно вид у нее всё равно довольно убитый, но кажется она и правда готова.  Дейв тоже уже пришел, а вот Бен как обычно тормозит и я иду его торопить.  Конечно же он залез в душ и собирается торчать там целую вечность. Он так делает когда волнуется, или когда грустит, или когда собирается вскоре принять судьбоносное решение, или когда его все раздражает, или когда ему очень хорошо и он хочет это дополнительно отпраздновать, или когда ему нужно отпустить эпизод из прошлого и переключиться на что-то новое ...в общем в мире на самом деле мало вещей, которые Бен не превратил бы в предлог залезть в теплую воду.  Вылезай, концерт через пять минут! - кричу я ему через дверь.  Всё равно зрители не придут минута в минуту,- отмахивается он.  И не начнут никогда если мы со своей стороны вечно будем задерживаться,- заверяю его я. Всё равно у меня есть ещё пара минут, - настаивает Бен, - а ты пока настраивай гитару.  Уже, - в доказательство своих слов наигрываю пару аккордов. Боже мой почему моя жизнь такая несерьёзная штука? Разве всё безудержное веселье этого лета не рухнуло окончательно около получаса назад? Почему же будто силой воли отодвинула это ощущение что все бесповоротно плохо куда-то на после выступления и просто живу себе дальше свою самую обычную жизнь и занимаюсь рутинными вещами, как то играю на гитаре под дверью ванной комнаты, чтобы Бен наконец оттуда вылез.. Низы фальшивят, - бескомпромиссно заявляет он мне сквозь шум воды, послушав мою игру с полминуты.  Низы верны, фальшивит низкий плут! - откликаюсь я , но на всякий случай готовлюсь перенастраиваться, абсолютный слух из нас двоих у Бена, хотя уму непостижимо как можно было раслышать мою игру сквозь шум воды, -И вообще что за детский сад? Переходи уже хотя бы к этапу сушки волос, тебе в конце концов платят за то чтобы ты играл на пианино и делал это хотя бы относительно вовремя. 

***

В начале концерта замечаю Мэтью в первом ряду. И хватило же ему наглости явиться! Еще и букет цветов на коленях и радостно смотрит на Кэри как ни чем ни бывало. Не знала бы ни за что бы не заподозрила что в такой паре как эти двое что-то может сломаться. Но видимо так всегда. Мужчины просто кажутся нормальными и адекватными, а потом "дорогая я развожусь с твоей мамой у нас с ней ничего не работает, я давно люблю другую... кстати помнишь мальчика с которым вы на прошлой неделе познакомились когда я водил тебя в парк развлечений? Такой серьезный темноволосый мальчик младше тебя на пол года? Помнишь мы тогда еще там же в парке "случайно" столкнулись с ним и его мамой Кларой, моей секретаршей и мы все вчетвером еще ели мороженое? Так вот Дэйв - мой сын и твой брат. Круто правда? Сюрприииз... Я ухожу жить к нему его маме, а тебя оставляю упражняться в устном счёте, тебе ведь уже почти восемь, а девочка ты смышленая значит без труда посчитаешь, что изменять твоей маме и вести двойную жизнь я начал больше семи лет тому назад. Пока-пока, счастливо оставаться. "... Кажется я играю что-то не то. Черт, так не годится, надо перестать об этом думать, это было чёртову уйму лет назад. Неужели какой-то частичкой себя я всё таки обижаюсь на Дейва? Это бред, человек не может быть виноват в факте своего рождения. У нас с ним были и есть конфликты, но из-за другого, это все отдельно. Но иногда мы вполне себе находим общий язык, вот например через музыку, как сейчас. Просто всегда знаешь что он где-то там за спиной и что он задаёт тот ритм без которого мы попросту не звучим. Меня мучает иногда совесть из-за того, что мы не очень-то близки, хоть мы и брат и сестра, ведь это как будто я недостаточно для этого сделала, а я должна была, я же старшая. Через некоторое время мне все же удаётся перестать перебирать болезненные воспоминания и раствориться в музыке. Я люблю свою группу, свои песни, пусть я хочу править их без конца и сомневаюсь над каждым чертовым словом. Люблю нас четверых: Дейва с его непростым характером, вечно замкнутого и грубого но явно оживающего и по-настоящему вовлеченного когда мы играем, в те единственные наверное моменты когда это важно, Бена с его дурацкими шутками и вечном кривлянием, тоже абсолютно преображающегося и открывающегося с другой стороны, когда он садится за инструмент, и Кэрри. Больше всех Кэрри. Кэрри которую я помню четырехлетней девочкой подошедшей ко мне в детском саду, протянувшей сборник сказок о принцессах и безапеляционно заявившей "прочитай мне пожалуйста, я слышала ты уже умеешь", Кэрри с которой просмотрено бесчисленное количество фильмов и испечено бесчисленное количество пирогов, Кэрри стоящую теперь в самом центре сцены с микрофоном в руке. Она кажется хрупкой как цветок подснежника и отважной, как героини сказок Андерсена.

***

Концерт заканчивается, нам хлопают, Мэтью поднимется со своего места, подходит к Кэрри и протягивает ей букет. Мне кажется будто белые альстромерии в его руках превращаются в свои стеклянные копии в тот самый момент, как он передает их ей. Она машинально берет цветы, будто не вполне осознавая что делает, а потом вдруг бросает их на пол. Я успела настолько отчётливо вообразить себе, что цветы стеклянные, что теперь я всё жду как они упадут со звоном и разлетятся на тысячу осколков, но этого не происходит. Цветы просто падают долго-долго будто в замедленной съёмке и за это время все в зале замолкают и оборачивается на пару в центре сцены. Никогда, - произносит Кэрри в этой звенящей тишине, - никогда больше не пытайся заговорить со мной. Мэтью бледнеет и отшатывается от неё. Он явно еще не понял, что тайна его раскрыта и смотрит с явным недоумением, ну да ничего, сообразит еще что к чему. У него будет еще целая вечность, чтобы подумать над своим поведением. Вечность без Кэрри. Во всяком случае ей удалось произнести эту единственную фразу с такой силой и с такой горечью, что заговорить он теперь не решится. Теперь Кэрри просто стоит. Кажется я никогда прежде не видела кого-то настолько несчастного. Надо увести её отсюда, как можно как можно дальше и прямо сейчас. Я хватаю подругу за руку и широкими шагами направляюсь к выходу. Мы оборачиваемся но ощущение такое будто у нас за спиной все застывают наподвижными соляными стобами. Там мир молчания и смерти, белый-белый как лепестки злосчастных альстромерий. Единственное движение этом мире за нашей спиной: подбегающая ко мне Беки. Она хватает меня за рукав, кажется что-то говорит, но до меня в моем теперешнем состоянии ни долетает ни звука. Я отбрасываю ее руку: мне нет сейчас дела до Беки, если хочет, может уйти в монастырь или выйти замуж за дурака, мне право совсем все равно. Сейчас важна только Кэрри и ничто в мире не имеет значения, кроме того, что я должна направить все свои силы и энергию, на то чтобы увезти ее как можно дальше отсюда.

***

Дальше начинается бесконечно депрессивный road movie, со всеми присущими ему деталями. Я ненавижу водить машину, но тут у меня альтернатив нет, пустить сейчас за руль Кэрри явно нельзя. Все без исключения светофоры очевидно считают делом чести загораться красным при нашем появлении, я на них страшно ругаюсь, что как будто даже приносит мне немножко облегчения. Ненавижу светофоры. Мэтью звонит мне четыре раза за первые полчаса поездки и я каждый раз сбрасываю звонок. Потом он по видимому сдаётся, но теперь начинает звонить уже Алан и я нажимаю кнопку сброса звонка столько раз что сама уже сбиваюсь со счета. Заправки тоже терпеть не могу, не смотря на то что это наверное ценное изобретение человечества и там можно оплатить дурацкий бензин и заправить им свою дурацкую машину. Ещё на заправке есть магазин, где я покупаю семь плиток шоколада и сваливаю их Кэрри на колени, она сидит совершенно безучастно, так что я покупаю еще два рожка мороженого и вручаю ей по одному в каждую руку. Мороженое тает, - сообщаю я подруге, - так что тебе придётся его есть, сначала откусывая от от того, что в левой руке, а потом от того, что в правой, пока оба не закончатся. Иначе вся моя машина окажется угваздана мороженным, и твое платье впридачу. Так что давай, соответствуй стреотипам из кино про то, как должна вести себя разочарованная в любви девушка и начинай поглощать сладкое в неприличных количествах. В конце концов мне будет спокойнее если ты будешь подавать хоть какие-то признаки жизни! И Кэрри вдруг начинает громко и истерически смеяться. И смеётся целых две минуты. И она явно ужасно несчастна, но от того что она теперь хохочет, пусть даже так, меня сразу затапливает волна облегчения. Если бы я и правда хотела соответствовать стереотипам из кино я бы сейчас швырнула одно из этих мороженых тебе в лицо, а другое мстительно размазала по белой рубашке, но на твое счастье я слишком экономно отношусь к еде для такой фигни, - говорит Кэрри. Мне эти ее слова кажутся добрым знаком, если уж Кэрри есть силы озвучивать шуточные угрозы, значит она все это переживёт. На самом деле, я так ужасно рада, что у меня есть ты, - добавляет она и всхлипывает, ее смех все больше и больше переходит в плач, - серьезно, что бы я делала не будь у меня подруги, которая в трудную минуту заставляет меня есть мороженое. Но два я не съем, забери у меня второе. А потом она плачет, и размазывает по щекам слезы и капли мороженного, как маленький ребёнок. Я протягиваю ей бумажный платок и она долго-долго трет им лицо и шмыгает носом.

***

Кстати, я понятия не имею, куда мы едем, но у меня есть стойкое ощущение что главное не останавливаться и мы рано или поздно приедем куда-нибудь где Кэрри станет легче. Главное куда нибудь подальше. Далеко ли интересно до канадской границы?

***

Мы включаем громкую-громкую музыку и теперь просто слушаем. Почему то в минуты, когда я чувствую себя совершенно разбитой, музыке как будто удаётся проникать в мою душу глубже чем в любое другие моменты? Может как раз сквозь трещины. И так потихоньку наступает вечер и нужно придумывать, где остановиться на ночь, я впервые за день открываю карту в телефоне и ищу первый попавшийся хостел. Когда мы к нему подъезжаем, выясняется что называется это место "Хостелло". Ребятам придумавшим это название следует дать премию за самую тупую бизнес- идею всех времён. Кто вообще называет место, где людям по идее должно быть уютно в честь трагедии? Кэрри тоже считывает это именно так и немедленно констатирует: ненавижу Шекспира. Сама я Шекспира все-таки по прежнему люблю, но очень понимаю, что для Кэрри он сейчас исключительно про воспоминания прошедшей недели. Алан ведь сегодня собирался показывать "Отелло", а мы пропускаем.