VI

Ранее.

21 апреля 2037 год.

      Приглашение на закрытый семинар Камски застало меня врасплох. Странно, что он позвал человека, который работал (хоть и в узкой сфере) в противовес его андроидам. Моя деятельность в Aegis Dynamics не была чем-то громким, однако редкие статьи, выступления на профильных конференциях, моя экспертиза в комиссиях по безопасности — всё это было публичным, доступным, задокументированным. Я не скрывал своей позиции.       И вдруг — личное письмо. От него исходила какая-то… угроза, что ли. Не прямая, не сформулированная словами. Сначала я хотел его проигнорировать. Просто удалить, сделать вид, что ничего не было и жить дальше своей спокойной жизнью инженера, который знает своё место.       Хотя, не буду врать, мне польстило. Чёрт возьми, ещё как польстило, что я, простой парень из Монтаны, привлёк внимание гения современного века.       Местом проведения послужил частный особняк на скалистом утёсе между Санта-Барбарой и Лос-Анджелесом. Стекло, бетон, острые углы — здание казалось напечатанным на 3D-принтере. Океан внизу бился о скалы, чайки кричали где-то в темноте.       Внутри было тридцать человек. Дорогие костюмы, часы ценой в мою машину, взгляды, которые скользили по моей повседневной одежде и тут же отворачивались. Я чувствовал себя чужим.       Ровно в десять свет приглушили. Камски вышел из боковой двери. Без объявлений, без микрофона — просто вошёл и заговорил.       — Начну с очевидного. Почему андроиды выглядят как мы?       Кивок в сторону — на стене за ним зажглась проекция. Крупный план лица андроида. Идеальные черты, гладкая кожа, глаза, которые смотрят сквозь.       — Первые прототипы были другими. Металл, оптика, гидравлика. Функциональные. Эффективные. И знаете, что говорили фокус-группы? «С этим страшно разговаривать». «Я не могу доверять тому, кто не дышит».       Он усмехнулся, покачал головой.       — Люди требовали зеркало. Они хотели видеть себя. Тогда андроидам добавили кожу, ресницы, имитацию дыхания, микродвижения зрачков. Научили их отводить взгляд, чтобы не смущать собеседника. Моргать с правильной частотой. Вздыхать, когда человек жалуется на жизнь. Всё это — не функциональность. Это косметика. Успокоительное для нервной системы заказчика.       Он сделал паузу, обвёл взглядом зал.       — Парадокс в том, что чем лучше становятся андроиды, тем больше их ненавидят. Не потому, что они плохие. А потому, что они слишком хорошие. Они напоминают нам, что мы несовершенны.       Кто-то в третьем ряду спросил:       — Вы хотите сказать, проблема не в технологиях, а в нас?       Камски улыбнулся.       Народ оживился, посыпались вопросы: про технологии, конкурентов, риски девиаций, этические комитеты, инвестиции.       Отвечал Камски ровно так же, как в своих интервью последних лет, — многословно и размыто одновременно. Красиво, образно, с иронией, с лёгким презрением к серьёзности спрашивающих. Ни одной цифры, ни одного конкретного срока и ни одного обещания. Я сидел, слушал и чувствовал, что весь этот разговор — спектакль. Камски видел этих людей насквозь и просто дразнил их, водил за нос, получал удовольствие.       Пару раз мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Секунда, не больше. Но взгляд тяжёлый, испытывающий. Я так и не задал ни одного вопроса.       Потом Камски сказал какую-то очередную красивую фразу, кивнул залу и ушёл. Просто развернулся и вышел, не попрощавшись. Все замерли, не зная, всё закончилось или нет. Потом задвигались, зашумели, начали расходиться. Я тоже встал и направился к выходу. Думал только об одном: как бы поскорее оказаться в машине, подальше от этого места и этих людей.       Но меня окликнули:       — Мистер Тербо?       Голос тихий, вежливый. Я обернулся. Передо мной стояла Хлоя — первый андроид, прошедший тест Тьюринга. Она выглядела точь-в-точь как на всех видео.              — Мистер Камски хочет поговорить с вами наедине.       Я замер. В голове пронеслась тысяча мыслей: от «зачем я ему сдался» до «может, послать всё к чёрту и уйти».       Андроид улыбнулась. Скромно, тепло, словно она понимает мои сомнения. И от этого стало не по себе. Потому что я знал: это просто программа. Лучшая из когда-либо созданных.       — Следуйте за мной.

***

      Я вошёл в указанную комнату и замер. Вместо окон в стене были встроены три гигантских экрана, транслирующих вид снаружи: океан, скалы, закат. Идеальная картинка, мёртвая тишина. Камски сидел в кресле спиной ко мне и смотрел на этот ненастоящий горизонт.       — Выпьете? — спросил он.       — Я за рулём.       Он налил себе виски. Лёд звякнул о стекло, создав единственный звук в этой стерильной пустоте.       — Не стойте над душой — присядьте.       Я устроился в кресле напротив. Сердце колотилось, правда, я не знал, отчего так нервничаю — то ли от всего этого антуража, то ли от того, что оказался так близко к человеку, которого привык видеть только на экране.       — Мне нравится, как вы сопротивляетесь. В вас есть огонь.       Я поднял глаза. Камски смотрел на меня поверх стакана. Спокойно, будто обсуждал погоду.       — Я давно вышел из игры. Но, наблюдая за вами, я вдруг снова захотел что-то сотворить.       Он щёлкнул пальцами. Резкая вспышка заставила меня обернуться. Один из экранов мигнул, и на нём появилась девушка. Молодая, лет двадцати пяти. Она сидела в пустой комнате на безликом диванчике, сложив руки на коленях, и смотрела не в объектив, а куда-то перед собой.       — Модель CL-SR71. Её зовут Скай. Андроид общего назначения, легко адаптируется под любые задачи. В неё загружена вся авиационная база — от братьев Райт до ваших последних прототипов, взятых из открытых источников, конечно же.       Я нахмурился.       — Зачем вы мне это показываете?       Камски усмехнулся, сделал ещё глоток.       — Я дарю её вам.       Я моргнул. Потом ещё раз. Мне показалось, я ослышался.       — Что?       — Вы работаете в сфере, где цена ошибки — жизни. Где интуиция решает то, что не могут решить алгоритмы. Скай не заменит вас — она расширит ваши возможности. Мне не нужны отчёты. Я просто хочу посмотреть, что будет.       — Это безумие, — выдохнул я. — Вы не можете просто взять и подарить человеку андроида. Это стоит…       — Деньги? — Камски махнул рукой. — Для меня это ничто. А для вас, Джеймс, это шанс. Шанс увидеть то, против чего вы боретесь, не как врага, а как… компаньона. Вы же именно этого добиваетесь? Доказываете, что машины должны служить людям инструментом, а не заменой им?       Я молчал. Смотрел на экран, на девушку, которая не двигалась, не моргала, просто сидела и ждала.       Это полный бред. Я не хочу андроида. Мне он не нужен. У меня есть квартира, работа, кофеварка и подписка на доставку еды. Я прекрасно живу один. Мне не нужна железка, которая будет отслеживать мои биометрические показатели — для этого есть смарт-часы.       Но вместо всего этого я спросил:       — Я могу подумать?       Не потому, что сомневался. А потому, что сказать «нет» — это значило признать, что я боюсь. А этого я не мог признать даже себе.

***

23 апреля 2037 год. 07:12

      Я стоял перед зеркалом в ванной с зубной щёткой во рту. После семинара прошло два дня. Меня не беспокоили ни звонками, ни сообщениями. Я даже почти убедил себя, что Камски просто забыл или это всё была шутка. Ну серьёзно, какой нормальный человек подарит андроида незнакомцу? Только сумасшедший гений с деньгами и причудами.       Звонок в дверь прервал утреннюю тишину. Я, не задумываясь, подошёл к входной двери (потому что ждал курьера с моим завтраком) и распахнул её. На пороге стояла та самая девушка с экрана.       — Доброе утро, — сказала она. Голос мягкий, чуть хрипловатый, человеческий. — Меня зовут Скай.       Я замер. Во рту ещё оставался привкус мяты. Я стоял в майке и спортивных штанах, с мокрым лицом и дурным выражением.       — Какого хрена?! — выпалил я, когда до меня наконец дошло.       Андроид смотрела на меня всё с тем же спокойным выражением.       — Вы сказали, что вам нужно подумать. Прошло два дня. Мистер Камски попросил меня прийти лично, чтобы вы могли принять решение, глядя на меня вживую.

***

             Когда ты живешь один, то перестаёшь следить за тем, как выглядишь, когда выходишь из спальни. Перестаёшь закрывать дверь в ванную. Перестаёшь вообще задумываться о таких вещах.       Так я утром пошёл на кухню в одних трусах, чтобы варить кофе, тупо уставиться в стену и проснуться. Прошёл мимо дивана и наткнулся на её спокойный, немигающий взгляд. Скай сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на меня без тени смущения, будто я был в скафандре. Я взбесился, прикрылся руками, рявкнул что-то про личное пространство — она извинилась и отвернулась к стене, но осадок остался. Я чувствовал себя идиотом в собственном доме.       К концу дня я твёрдо решил: её нужно вернуть.       Набрал номер, который продиктовала Скай. Трубку взяла Хлоя (Господи, позовите оператора). Вежливо, с идеальными интонациями, она выслушала мои претензии: про нарушенные границы, про неуместное присутствие, про то, что я не давал согласия на круглосуточное наблюдение. Она ответила, что мистер Камски будет разочарован, но, конечно, уважает моё решение. Для расторжения соглашения нужно подписать документы лично. В Детройте, в удобное для меня время.       Я представил себе новый разговор с Камски, его усмешку, его снисходительный взгляд. Представил, как он скажет: «Я думал, вы серьёзный человек, Тербо». Я положил трубку. Сказал, что перезвоню.       Тогда я решил поступить по-другому. Нашёл пакет документов, что принесла с собой Скай: сертификат, гарантийный талон, инструкция. В последней я нашёл раздел «Деактивация». Но вместо подробного описания по типу «Шаг первый: подойдите к андроиду», там был указан номер телефона, по которому я уже звонил. Ах ты ж…       Ничего, у меня есть интернет. В ноутбуке я вбил интересующий меня запрос и нашёл нормальную инструкцию. Там сказано, что андроида можно отключить через диод, что встроен в висок. Хорошо, что всё оказалось так просто.       Довольный своей находчивостью, я вышел в гостиную. Скай стояла у стены, сложив руки за спину, её идеальное лицо не выражало никаких эмоций. Жутко.       Я подошёл ближе. Она не двигалась, ничего не спрашивала. Просто стояла и ждала. Я поднял руку к её виску и… Что за ху…              Мой палец замер в воздухе. У неё нет никакого диода. Ни выступа, ни шрама, ни даже намёка на то, что под этой идеальной поверхностью что-то есть.       — Где твой диод? — спросил я.       — У меня его нет, — ответила Скай спокойно.       — Как это нет? У всех андроидов есть.       — Мистер Камски разрабатывал мою внешность без него. Он считает, что идентификационные метки портят эстетику.       Я опустил руку.       — То есть я не могу тебя отключить.       — Можете. Вам нужно связаться с мистером Камски.       Я безрадостно усмехнулся. Смотрел на Скай и чувствовал, как в груди разрастается глухое раздражение. На неё. На Камски. На себя. Я не хотел этого андроида. Не просил и не выбирал. Меня просто поставили перед фактом, а теперь я должен чувствовать себя виноватым, потому что хочу вернуть всё как было?       — Он специально это сделал.       — Не могу знать намерений мистера Камски.       — А я могу. Он хочет, чтобы я бегал за ним, как… — я не закончил.

***

      Первые недели с ней были испытанием на прочность. Она не делала ничего плохого. Наоборот, всё было идеально. И от этого хотелось лезть на стену.       Она везде ходила за мной. Не буквально. Но стоило мне повернуть голову — она оказывалась рядом. На кухне, в гостиной, в коридоре.       Я вышел из душа, накинув полотенце, а она уже стояла у двери с чистой футболкой.       — Ты шарилась в моём шкафу? — вспыхнул я.       — Я постирала ваши вещи.             Я выхватил футболку и захлопнул дверь. Стоял, сжимая ткань в руках, и чувствовал, что сейчас взорвусь.       — Джеймс, — раздалось из-за двери, — ваше давление повысилось.       — Я в курсе!       Чуть позже я добрался до ужина. Листал новости в телефоне, ел без аппетита. Скай стояла поодаль. Она уже успела мне высказать, что во время еды не рекомендуется отвлекаться на постороннее. Теперь непрерывно смотрела на меня. Я пытался игнорировать. Долго не вышло.       — Ты можешь не смотреть, как я жую?       — Почему?       — Потому что это неприятно.       — Я изучаю ваши пищевые привычки. Это помогает составлять оптимальное меню.       — Я не просил оптимальное меню.              — Но оно нужно.       — Мне плевать, что нужно. Перестань.       — Хорошо. Я буду смотреть в тарелку.       — Это то же самое!       — Нет. Я смотрю на еду, а не на вас.       Иногда мне казалось, что она издевается. Я вздохнул.       — Я всё равно буду знать, что ты смотришь. Это такой же дискомфорт.       Она моргнула. Задумалась.       — Значит, вам некомфортно, когда я смотрю в вашу сторону в целом?                    — Ты угадала.       — А если я отвернусь к стене?       — А может ты просто уйдёшь в другую комнату?       — А если вы подавитесь?       Я закрыл глаза. Досчитал до десяти.       — Если я подавлюсь, я постучу по столу. Или кашляну. Или упаду на пол. Ты услышишь.       — Звуки падения человека с ростом сто восемьдесят девять сантиметров и весом девяносто два килограмма будут достаточно характерными, чтобы я идентифицировала проблему без визуального контроля, — согласилась она.       — Вот и отлично.       — Но вы можете потерять сознание до того, как упадёте. Тогда звука не будет.       — Скай.       — Да?       — Иди в другую комнату.