X

2 сентября 2038 год. 06:16.

      Проснулся я с глухой, тяжёлой тревогой, совершенно неуместной для человека, привыкшего встречать утро с холодной головой. Солнце ещё толком не встало, но в щели жалюзи уже сочился жидкий, разбавленный туманом свет. Лос-Анджелес просыпался нехотя, словно тоже жалел о чём-то.       Скай.       Имя прозвучало в голове ударом, от которого перехватило дыхание. Я закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыло вчерашнее: она стояла поодаль от толпы, обнимая себя руками. Я уже знал этот жест. В ту ночь, когда я спросил, не собирается ли она меня убить, — Скай точно так же обхватила плечи, будто пыталась защитить себя. Сейчас ей тоже страшно?       Рядом с ней маячил Эдриан. Он ничего не говорил, просто смотрел на неё, как обычно смотрит на всех женщин — оценивающе, липко, будто прикидывает, насколько она ему доступна. Не знаю, что он сказал или сделал до того, как я вышел из зала, но его присутствия хватило, чтобы кровь хлынула к вискам. Вейл заметил меня, усмехнулся, поднял бокал — издевательски вежливо — и отступил в толпу.       Я подошёл к Скай. Она не отреагировала, продолжая смотреть в одну точку. Лицо пустое, отстранённое, будто её не было внутри собственного тела. Я никогда не видел её такой. Когда она разбила стакан и порезала мне руку, в её глазах была жизнь, страх, паника. А тут ничего, как будто она закрылась от всего мира, и меня там тоже не было. А потом заметил на её щеке мокрый след от… слезы?       Я схватил её за руку и повёл к выходу, не спрашивая, хочет ли она уйти. Потому что ещё минута в этом месте, и я бы сорвался. На Эдриана — за то, что вообще посмел трогать моё. На себя — за то, что оставил её одну.       До сих пор помню холод её губ. Помню, как она замерла, будто её выключили. Я испугался, что сломал её, что переступил черту, за которую не имел права заходить. Но потом она прижалась ко мне так, словно я единственный якорь в шторме.       Домой мы возвращались в тишине. Я вёл машину, она сидела рядом в моём пиджаке, отвернувшись к окну. Город за стеклом расплывался в огнях, и я ловил её отражение — бледное пятно на фоне ночного Лос-Анджелеса. Пару раз я порывался что-то сказать, но слова застревали в горле. Что тут скажешь? «Извини»? Идиот.       Хватит. Скулы сводило от этого грёбаного бездействия. Нужно идти и делать, а не прятаться и ждать, пока всё решится само. Так подумал не я один, потому что стоило открыть дверь, как увидел причину своих волнений.       Скай стояла в коридоре в леггинсах и моей толстовке, которую она не возвращает. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Она выглядела не так шикарно, как вчера, но всё так же выбивала почву из-под ног. Может, даже сильнее.       Её рука зависла в воздухе — она собиралась постучать. Мы замерли друг напротив друга. Скай медленно опустила ладонь и отвела взгляд.       — Доброе утро, — сказала она тихо.       — Доброе, — ответил я.       Она стесняется. Она, чёрт возьми, стесняется смотреть мне в глаза. И виноват в этом я — взрослый мужик, который должен был думать головой, а не лезть с поцелуями к той, кто только начала разбираться в себе.       — Я… собиралась на пробежку, — заговорила она быстро, глядя куда-то в район моего плеча. — Подумала, если ты уже проснулся, пойдём вместе. Но если устал или не хочешь — я не настаиваю.       Её пальцы теребили манжету толстовки. Наверное, думает, что в чём-то провинилась. А я, дурак, не могу выдавить из себя ни слова. Стою и смотрю, как она мнётся, как ждёт моего ответа, будто приговора.       — Хорошо, — сказал я наконец. — Дай мне пять минут.

***

06:58.

      Утренний воздух пах океаном и мокрым асфальтом. Мы бежали молча. Скай держалась позади, и я слышал её лёгкие шаги. Раньше она подстраивалась под мой темп, бежала плечом к плечу, и в этом был свой ритм, своё молчаливое взаимопонимание. Сегодня отставала. Может, ей нужно расстояние. Может, мне.       Город только просыпался. Редкие машины, такие же ранние бегуны, чайки над крышами. Мы добрались до набережной. Я сбавил темп, перешёл на шаг, пока не остановился у парапета. Скай поравнялась со мной, глядя на серый, равнодушный океан. Волны вдалеке лизали песок. Я смотрел на воду и вдруг вспомнил нашу самую первую пробежку: пруд, утки, её восторг — такой чистый и неожиданный, что я тогда растерялся. Она смотрела на этих дурацких птиц, будто открыла новую вселенную. Тогда я не знал, что с ней делать. Сейчас тоже.       — Я хотела спросить, — вдруг начала она.       Я повернулся. Скай молчала, словно собиралась с чем-то — не с данными, не с формулировкой, а с тем, что требовало усилия:       — Я могла бы… найти работу?       — Работу? — переспросил я.       — Да. Какую-нибудь. Не обязательно сложную. Может, в кафе или в магазине. Я быстро учусь.       — Тебе не хватает денег?       Скай удивлённо взглянула на меня. Вопрос явно выбил её из заготовленной логической цепочки. Но это действительно первое, о чём я подумал. Деньги — это ресурс, ресурс — это задача, а задача — это решение. Инженерное мышление, мать его.              — Что? Нет. Дело не в деньгах. Ты даёшь мне достаточно. Даже больше, чем…       — Тогда зачем тебе это?       Она пожала плечами, отвернулась. Я смотрел на её профиль и мысленно просил: пожалуйста, посмотри на меня.       — Я не могу всё время сидеть дома. Ты работаешь, у тебя есть жизнь, коллеги, цели и задачи. А я жду тебя, поливаю алоэ. Иногда рисую, иногда читаю. Это неплохо, но…       Она замолчала. Ветер трепал её волосы, пока она смотрела на океан.       — Я думала, что умею быть среди людей, что справляюсь. А вчера…       — Скай…       — Подожди, — она выставила ладонь. — Я не хочу быть просто Скай, которая живёт у Джеймса. Хочу быть кем-то сама по себе. А вчера я поняла, что пока не могу. Снаружи, без тебя, я пустое место.       — Это не так.       — Да, Джеймс, это так. Ты не можешь меня защитить от всего. И не должен.       Я промолчал. Она права — я не мог. Но, чёрт возьми, хотел. Хотел быть тем, кто заслонит её от любого косого взгляда, от любого Эдриана, от любой чужой оценки. И от самой себя, когда она решала, что недостаточно хороша.       Только это бесполезно. Она просит не защиту, а дать ей право разбиться. Право на ошибку, на боль, на свой собственный путь, даже если он ведёт в тупик. А я не знаю, как это реализовать. Всё внутри сопротивлялось: я привык решать проблемы, находить точку отказа, чинить, исправлять, доводить до идеала. И от этого я злюсь на себя. За то, что не могу просто отойти в сторону.       — И как ты себе это представляешь? — спросил я. — У тебя нет документов.       — Я могу работать неофициально, — ответила она. Голос звучал ровно, почти буднично, словно она уже всё продумала. — В маленьких местах часто не проверяют.       — И ты будешь мыть посуду где-нибудь в забегаловке за гроши?       — Если надо — буду.       Грудь начало заполнять иррациональное раздражение. Неофициально. Без договора, без страховки, без защиты. В серой зоне, где тебе могут не заплатить, нахамить, вышвырнуть в любой момент, и ты даже не пикнешь, потому что тебя здесь официально нет.       Я представил её там. В душной подсобке, над раковиной с мутной водой. Её пальцы, совершенные, что держали кисть, что переворачивали страницы «Маленького принца», и касались моего лица вчера на парковке, — отмокают в чужой грязи. Она возвращается домой не уставшая — её тело не знает усталости, — но выпотрошенная. С пустыми глазами, в которые за день натекло чужое равнодушие, чужие окрики, чужое «эй, красотка, шевелись». А я буду сидеть в своей идеально чистой гостиной и смотреть, как она молча идёт в душ смывать не грязь, а этот день. День, где она пыталась стать кем-то, а стала просто дешёвой рабочей силой.       И ради чего? Ради иллюзии, что она «сама по себе»?       Возможно, я излишне драматизирую, но, чёрт возьми, живу в этом мире. В наше время не каждый человек с образованием и опытом может найти место. Андроиды выдавливают людей из профессий, как поршень выдавливает воздух из цилиндра — методично и неумолимо. Люди с двадцатилетним стажем сидят без работы, перебиваются подработками, соглашаются на условия, от которых ещё пять лет назад швырнули бы договор в лицо работодателю. Рынок сжимается, как шагреневая кожа.       Иронично: Скай и есть андроид. Часть той самой силы, что оставляет людей без будущего. Но в этой новой реальности ей самой не найти места. Она застряла между мирами. Слишком живая, чтобы быть просто машиной, и слишком машина, чтобы стать своей среди людей. И в этой щели, в зазоре между двумя реальностями, она пытается найти свой угол.       — Нет.       Слово упало между нами, тяжёлое и окончательное. Я сам не ожидал, что скажу его. Думал, может, промолчу, может, найду компромисс, или хотя бы сделаю вид, что обдумываю. Но нет.       Скай повернулась ко мне. Раньше в её взгляде читалось безоговорочное доверие, с которым она спрашивала меня про шампуни и с которым вчера на парковке прижалась ко мне всем телом, выдыхая куда-то в изгиб моей шеи. Теперь в её глазах было что-то другое. Разочарование. Во мне, в себе, в нас.       — Понятно.

***

08:14.

      Дорога обратно была гнетущей. Скай держалась рядом, но между нами словно возвели стену. Она больше не смотрела на меня, а я не пытался заговорить. Мы просто несли обратно то, что осталось от нашего утра — каждый своё.       У двери она пропустила меня вперёд. Раньше заходила первой — ей нравилось включать свет, наполнять квартиру жизнью до моего прихода. Теперь стояла в стороне, глядя куда-то в пол, и ждала, пока я открою замок.       Я прошёл в домашний кабинет, сел на диван и уставился в стену. За окном шумел город, но этот звук был где-то далеко, за стеклом, за пределами моего сознания. Внутри было тихо и пусто, как в доме, из которого только что ушли все жильцы.       Я ведь хотел как лучше. Ну почему в ответственный момент все нужные слова застревают в заднице? Если бы не тупил… я бы не чувствовал себя скотиной сейчас.       Скай хочет быть кем-то сама по себе. Не приложением к моей жизни, не функцией в моей квартире. И… я разделяю это стремление. Правда. Потому что вижу, как она расцветает, когда у неё получается что-то своё. Как гордится собой, ставя мне мат.       Я взял в руки ноутбук, открыл браузер. Сам не знал зачем, просто нужно чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Пальцы застучали по клавишам: «Как найти работу без документов»; «Неофициальное трудоустройство для иностранцев»; «Волонтёрство в Лос-Анджелесе».       Чушь.       Я откинулся на спинку дивана. Всё это не то. Не для неё. Иностранцы, нелегалы, волонтёры — она не вписывалась ни в одну из этих категорий. Она вообще никуда не вписывалась, в чём и была проблема.       Закрывая вкладки одну за другой, уже собираясь захлопнуть ноутбук, взгляд зацепился за рекламный баннер в углу страницы. «Аренда творческих пространств в Арт-Дистрикт. Студии от трёхсот квадратных футов».       Я пролистал ещё несколько вариантов: маленькая галерея, совмещённая с кофейней; помещение бывшего книжного с полками до потолка; уютный подвал с кирпичными стенами. Цифры прыгали перед глазами. Дорого, но я не имею проблем с финансами. Вопрос не в деньгах. А в том, не посчитает ли Скай, что я снова пытаюсь её запереть, просто в другой клетке, покрасивее? «Вот тебе студия, сиди тут и не высовывайся. А я буду знать, что ты в безопасности, под контролем, никуда не денешься».       Тихий стук отвлёк меня от ноутбука. Я отреагировал рефлекторно:       — Заходи.       Дверь в кабинет приоткрылась, и в проёме показалась Скай:       — Ты не завтракал, — сказала она. — Я готовлю тосты.       Скай стояла на пороге, всё ещё в моей толстовке, а за ней тянулся запах жаренного хлеба. Она продолжает заботиться обо мне даже сейчас. Чёрт.       — Скай, — позвал я.       Она остановилась, уже взявшись за ручку двери, обернулась.       — Можно тебя на минуту?       Она колебалась пару секунд. В ней боролись привычка подчиняться и что-то ещё — гордость или просто усталость от того, что её снова просят быть удобной. Но всё же она подсела ко мне, чему я безмерно благодарен.       Открыв самую первую вкладку, привлёкшую меня, развернул ноутбук экраном к Скай. Она прищурилась, рассматривая главную фотографию — я раньше не замечал за ней такой привычки.       — Что это? — спросила она тихо.       — Студия в аренду. Твоя, если захочешь.       Скай недоверчиво нахмурилась.       — Я понимаю, это не работа, — заговорил я быстро, пока она не успела отказаться. — Не то, что ты просила, и вряд ли можно назвать решением, но… я подумал, может, тебе и не надо вписываться в чужие правила? А иметь место, где ты сама решишь, что делать. Люди часто стремятся уйти из найма, кстати.       Скай потянулась к ноутбуку, и я подвинул его ближе, уступая. Она могла бы просмотреть всё это в своей голове за долю секунды — сравнить планировки, цены, районы, и всё это быстрее, чем я моргну. Но вместо этого она вглядывалась в каждую фотографию, щурилась, наклоняла голову.       — И чем бы я могла заняться? — спросила она.       Я пожал плечами:       — Не знаю. Рисовать, продавать картины. Или не продавать. Или вести мастер-классы? Ты же фактически умеешь всё. Почему бы не воспользоваться своим преимуществом?              Она перестала листать, замерла, глядя на экран.       — Преимуществом, — повторила она тихо. — Я никогда не думала об этом как о преимуществе.       — Ну так начни.       Она замолчала. Пробежалась пальцами по тачпаду, просматривая варианты ещё раз, задерживаясь на каждом на пару секунд. Потом вернула мне ноутбук.       — Кажется, я определилась.       — Хорошо, — выдохнул я, чувствуя маленькую победу. — Прости меня. За эти качели.       — Прощаю, — сказала она тихо, робко улыбнувшись.       Её коленка легко коснулась моей. Случайно или нет, но мы оба сделали вид, что так и должно быть.              — И насчёт вчера… — начал я. — Не хочу, чтобы ты думала, будто тот поцелуй был случайностью или проявлением жалости.       — Хорошо, — кивнула она.       — Ты хочешь, чтобы это никогда больше не повторилось?       Я посмотрел на неё, желая прочитать ответ раньше, чем она его произнесёт. И прочитал. В её глазах плескалось чистое, неприкрытое вожделение. Она смотрела на меня так, будто ждала этого разговора всю ночь. Ждала меня.       — Или чтобы я сделал это прямо сейчас?       Взгляд Скай медленно скользнул по моему лицу и задержался на губах. Всего на секунду, но я понимаю с первого раза.       Я подался вперёд. Скай ответила сразу: её губы раскрылись навстречу — холодные, мягкие, послушные моему ритму. Я углублял поцелуй медленно, давая ей привыкнуть, давая себе поверить, что это происходит на самом деле. Её пальцы скользнули по моей шее вверх, зарываясь в волосы. Она отдавала мне этот момент полностью — доверчиво и жадно.              Моя ладонь легла на её бедро. Затем провёл выше, к талии, сжимая пальцами. Она вздрогнула всем телом и подалась ближе, вжимаясь в меня. Её колено скользнуло по моему бедру, устраиваясь удобнее, и она оказалась почти на мне — ещё не верхом, но уже так близко, что я чувствовал запах фисташек.       Воздух между нами стал горячим, густым, как патока. Я целовал её, не в силах оторваться, а она отвечала всё смелее, будто навёрстывала то, чего была лишена всю свою недолгую жизнь. Скай чуть покачивала бёдрами, и каждое её движение отзывалось во мне тяжёлым, горячим импульсом. Короткий, сдавленный стон вырвался из её груди, прозвучав оглушительно в тишине кабинета.       Я замер. Этот звук ударил по нервам, как стоп-кран. Скай резко отстранилась, прижала ладонь ко рту, и глядела на меня так, словно её поймали на чём-то постыдном.       — О, чёрт… — выдохнула она сквозь пальцы.       Я почувствовал, как возбуждение медленно сменялось облегчением. И теплом. Потому что это неловкое ругательство разом сбросило всё напряжение, что накалилось между нами.       — «Чёрт»? Серьёзно? — я чуть склонил голову, разглядывая её смущённое лицо. — Я думал, твой первый будет покрепче. Типа «дьявол» или «твою мать». Ты меня разочаровываешь.        Не разочарован — я в полном восторге.       Скай медленно опустила руку.       — Я… не планировала. Оно само.       Я усмехнулся и медленно убрал прядь с её лица, мягко проведя пальцем по щеке. Скай не отстранилась, смотрела на меня всё ещё растерянно, но уже без того испуга, что был секунду назад. Тогда я взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал пальцы у самых костяшек.       — Ты что-то говорила про тосты?