Глава 8. Золотой дракон на зеленых знаменах.

Жесткий кожаный дублет с характерным звуком застегнулся. Сначала одна застежка, затем вторая, третья…  Эймонд не спешил. На столе стояли два полных кувшина с вином и несколько до блеска начищеных кубков - но он ни к чему не притрагивался. Странно, ведь раньше перед полетами на Вхагар он все время выпивал. Быть может, это дурная привычка от которой давно пора избавляться, иначе недолго превратится в своего старшего брата.  Хотя он не смеет говорить так о нем сейчас. Эйгон потерял сына, и подавлен настолько, что пьет до состояния, когда не держат собственные ноги, и Эймонд лично готов отрубить язык тому, кто осмелится отпустить хоть мимолетную шутку об этом.  — Эймонд?.. – послышался сонный голос Беатрис позади.  Он обернулся.  Девушка привстала на постели, сонно потирая глаза ото сна.  — Твои тренировки теперь начинаются настолько рано? – она усмехнулась и вновь упала на подушки, накрываясь одеялом до плеч.  — Нет. – ответил Эймонд.  Он вдруг вспомнил, что совсем забыл предупредить её вчера, что улетит на рассвете.  Хотя это, казалось бы, очевидно, но откуда ей знать хоть что-то о битвах.  — Я ухожу не на тренировку.  — А куда же в такую рань? – удивилась Беатрис.  Она вдруг обернулась назад, услышав, как Джейхейра что-то промычала во сне.  — Тише, тише, милая.. – девушка погладила малышку по белоснежной макушке и накрыла одеялом выше.  Эймонд наблюдал за этим тихо, даже затаив дыхание.  Беатрис, на самом деле, невероятно заботлива к его племяннице, и даже когда та иногда капризничает или ругается - его жена справляется лучше любых нянек и служанок. — Я улетаю в Грачиный приют следом за войском Коля. – ему пришлось прервать эту идиллию, как только Джейхейра вновь заснула.  — Точно..  Беатрис засыпала с мыслью об этом, видела сны о том, как Вхагар превращает все живое вокруг в пепелище - оттого не раз просыпалась в холодном поту.  Ей хотелось бы думать о чем-то другом, но просто не получалось.  — Я провожу тебя. – она уверенно поднялась с кровати и прошла вперед - к выходу из покоев.  С трудом открыв двери, в коридоре ее встретила полная тишина, запах догоревших свечей и лишь двое сторожей, почти заснувших стоя.  — Эмма, Диана. – позвала Беатрис, оглядываясь по сторонам.  Ее служанки редко уходят слишком далеко, особенно в такое время.  — Миледи, – подбежала тут же одна из них - Диана. Молодая девушка, служившая до этого королеве Хелейне, помогая с детьми.  Теперь же, когда юную королеву оставили наедине с собой, надобности в девушке не было, и Беатрис не долго думая забрала её служить к себе.  — Принеси платье, как можно скорее. – приказала Беатрис и скрылась за дверями в покои.  Пара минут и служанка уже завязывала корсет на её бархатном платье.  Волосы Беатрис решительно оставила распущенными, отнекиваясь от помощи, потому что времени, как ей казалось, на это совсем не было. Эймонд, давно собранный и готовый выезжать, молча наблюдал за ней, отлавливая взглядом каждое подрагивание чужих пальцев. Беатрис нервничала - и не мудрено, но принц не давил на неё, просто ждал.  Непонятно откуда взялась эта железная выдержка, которой Эймонд в последние дни и сам поражался. — Закончили, миледи. – Диана отошла на два шага, закончив с узлом на одежде.  Беатрис благодарно улыбнулась, кинув быстрый взгляд на собственное отражение в зеркале.  Не слишком яркое, но и не слишком траурное платье в темных тонах сидело точно так, как она и представляла его на себе.  Эймонд встал с дивана и подал жене локоть, за который она тут же ухватилась.  В этом жесте, на самом деле, было очень многое, хоть и выглядел он обыденно.  Беатрис хваталась за него, слишком слабая чтобы иногда выстоять что-то самостоятельно, и Эймонд без возмущений нес и свое бремя, и её.  Лишь бы не видеть её слез.  Они шли по коридору молча, и тишина эта впервые нагнетала. Беатрис далеко не всегда могла что-то оживлено и громко рассказывать в присутствии мужа, особенно когда он явно был уставшим или раздраженным. Им часто хватало и тишины, просто видеть друг друга, чувствовать. Но не сейчас.  У лестницы, ведущей к Западному двору замка, было неожиданно много людей для такого раннего утра.  Беатрис совсем не ожидала встретить здесь сейчас Лариса Стронга, мейстера Орвиля, кучу прачек и гвардейцев.  — Если захочешь мне что-нибудь сказать, будь избирательнее в словах. – сказал Эймонд как можно тише.  Беатрис одернула подол своего платья, спускаясь по лестнице, и непонимающе глянула на мужа.  — Отчего? Что-то не так?  — Взгляни на тех двух дам сидящих на лавочке за вышивкой. – даже не указав на них, произнес он. — Люди жабы Стронга.  Беатрис аккуратно перевела взгляд на двух женщин в богатых одеждах в стороне.  Они и вправду, на первый взгляд, занимались вышивкой, правда в упор при этом глядя на принца и его жену. Заметив взгляд юной леди, они тут же отвернулись и принялись за разговор.  Будто натренированные.  — Хочет узнать, как ты будешь реагировать на мой отъезд, сучий сын. – выругался Эймонд, и даже когда Беатрис недовольно на него посмотрела, он не выглядел так, будто сожалеет о сказанном.  — Для чего ему это? – не понимала она, тем временем переступив последнюю ступеньку.  И Стронг, словно по команде, тут же подошел ближе.  — Мой принц, леди Беатрис. – он поклонился, опираясь на свою трость. — Доброе утро.  Беатрис учтиво улыбнулась в ответ.  — Доброе утро, сир.  Эймонд же молчал, глядя на Стронга совсем не по доброму. — Прекрасная погода, не правда ли? – глупая тема для разговора, но хороший повод для формального диалога с юной леди, которым Ларис успешно воспользовался.  — Вы правы, прекрасная. – кивнула она. — Если позволите, мне нужно проводить мужа. – склонив голову в легком жесте, подобающем её статусу, она крепче сжала руку Эймонда и отошла в сторону.  Принц усмехнулся собственным мыслям о выдержке своей жены, притом отчетливо чувствовал сейчас, как она дрожит всем телом.  — Что ему нужно от меня, Эймонд? – шептала Беатрис, не на шутку охваченная страхом. — Хочет знать, на какие рычаги давить в случае, если твоя помощь ему пригодится. – он наклонился ближе к её уху, чтобы никто точно не слышал их диалога. Беатрис держалась до последнего, проходя по коридору мимо каких-то незнакомых ей лордов, но притом кивая каждому, выстраивая на лице притворно довольное выражение.  — Мне страшно за тебя, и страшно здесь без тебя.. – голос её уже дрожал, будто она вот вот заплачет.  — Прошу, давай выйдем во двор и поговорим там..  — Думаешь, он не рассадил своих пиявок во дворе? – вопрос, на который ответ уже получен, стоило лишь спросить.  Эймонд говорил твердо, хотя его, по правде, выбивало из колеи то, что его жена трясется как осиновый лист при каждом шаге.  Быть может, отправить её обратно в покои с мейстером?  — Пожалуйста, Эймонд.. – дрожащий голос, и, о Боги, опять тот же взгляд.  Эймонд более не минуты не сопротивлялся, пропуская жену в сторону двора.  Здесь свежий воздух смешивался с запахом сена, коней и несвежей воды.  Один из оруженосцев, заметив принца, шагнул ему навстречу. — Лошадь готова, Ваше величество, можно отправляться.  Эймонд ответил ему слабым кивком и жестом дал понять, что ему нужно еще время.  — Я буду молиться за тебя. – не зная что еще сказать, еле выдавила из себя Беатрис, когда муж снова взглянул на неё.  Эймонд усмехнулся.  — Значит, я точно вернусь?  — Другого выбора я тебе не оставляю. – твердо проговорила она, и тут же уткнулась в чужое плечо, когда Эймонд тихо рассмеялся.  Он, на самом деле, не слеп к ее привязанности. Совсем нет. Он видит это каждый раз, когда она заботливо помогает ему с повязкой на глаз, даже если он не просит о помощи. Когда она ждет его ночами с долгих тренировок, не ложась спать пока он не покажется в дверях.  Эймонд не идиот, чтобы не понимать, что юное сердце его очаровательной жены давно отдано в его жестокие руки. Но вопрос лишь в том, не разобьется ли оно.  — Мой принц, пора. – послышался позади голос сира Кристона, уже сидящего верхом на коне.  Эймонд обернулся на секунду назад, затем коротко взглянув на жену, аккуратно поцеловал её руку.  Беатрис мочала. Едва ли она могла сказать что-то еще. Она провожала мужа взглядом до самого выезда за ворота, а как только он скрылся из виду, забежала обратно в коридоры замка.  Слезы лучше держать при себе - Ларис Стронг все еще находился поблизости. Словно питаясь её эмоциями, он не отрывал от юной леди взгляда, и Беатрис оттого было сильно не по себе.  Она коротко ему кивнула, принимая самое безразличное выражение лица, какое только могла, вновь поднимаясь по лестнице вверх.  — Беатрис? – послышался вдруг знакомый нежный голос королевы.  Алисента, в сопровождении нескольких гвардейцев, стояла у самого подъема, удивленно глядя на юную леди, поднимающуюся с каким-то заметным трудом, опираясь на каменную баллюстраду.  — Ваше величество.. – устало выдохнула Беатрис, переступив последнюю ступень.  — Все в порядке? – в тоне чужого голоса блестнула тень беспокойства, старательно сткрытая твердостью взгляда перед гвардейцами.  — Да, я.. – запнулась Беатрис. В её глазах что-то блестнуло. — Я проводила мужа в путь, теперь отправлюсь спать.  — Ступайте. – приказала гвардейцам королева, и как только те, поклонившись, скрылись за коридорами замка, подошла ближе к девушке.  — Меня радует, что ты чтишь традиции и соблюдаешь их. – слегка улыбнувшись, сказала она. — Хелейна.. не стала провожать короля. – женщина устало потерла переносицу. — Ей нездоровится, она совсем перестала покидать свои покои.  Королева устало опустила взгляд. Тяжелое бремя правления, возложенное на её плечи еще с восемнадцати лет, давило с каждым новым днем все больше.  Она выглядела уставшей, но все такой же властной и строгой королевой, какой была и до войны.  Какой о ней воспевали в песнях, чью красоту обсуждали на каждом турнире, где она появлялась.  В глазах Беатрис она давно была чем-то невероятным.  Разве женились до нее короли на женщинах, в чьих жилась не текла кровь дракона? Обычная леди дома Хайтауер так полюбилась королю, что он изъявил свою волю насчет неё как можно тверже, и сделал своей королевой в тот же год.  — Твоя бледность меня пугает, Беатрис. – твердо проговорила Алисента. — Вы с моим сыном не поссорились ли?  — Нет, конечно нет. – Беатрис отрицательно замотала головой.  Королева, выгнув скептичнски бровь, прошлась по девушке взглядом во второй раз.  — Так стало быть, ты переживаешь за него?  Тут она отпираться не стала. Прислонив ладонь ко рту, Беатрис сдержала первый всхлип, а затем почувствовала, как чужая холодная рука опустилась на её плечо.  — Пойдем, милая. – слегка подтолкнув девушку в сторону своих покоев, королева на секунду смягчилась во взгляде.  Беатрис, не сопротивляясь, зашагала в сторону, куда вела её чужая рука.  Благо, башня Десницы, где распологались покои Её величества, находилась недалеко отсюда.  Всего пару метров, затем поворот в сторону лестницы, ведущей на вершину башни, и гвардейцы уже отворяли двери юной леди и королеве, пропуская в помещение.  Как только позади послышался скрип запирающихся дверей, Беатрис глубоко вдохнула воздух недавно проветренного помещения, чувствуя как влага скопилась в глазах.  — Присядь, дитя, не стой. – вежливо указала на диваны в своих покоях женщина. Беатрис прошла в комнату и обессилено опустилась в одно из кресел, более не в состоянии ровно стоять.  — Благодарю, Ваша милость.. – тише добавила она спустя легкую паузу, вспоминая о правилах приличия.  — Забудь это, Беатрис, – улыбнулась королева, присаживаясь напротив. — Зови меня проще, матерью, если сможешь.  Ярко синие глаза, полные слез, на секунду устремились на неё. Беатрис смотрела на свою королеву с полным доверием и трепетом, едва заметно кивая головой в знак согласия.  — Теперь, если тебе спокойнее, расскажи мне что случилось. – королева, словно проверяя чужую реакцию, легко коснулась чужих плеч, но сопротивления, как она и ожидала, не последовало.  Её дочь, Хелейна, едва ли дает коснуться себя, а иногда и встреч с матерью избегает. Но Алисента далеко не одна в этом: юная королева после смерти сына стала совсем нелюдима, принимая возле себя лишь служанок, приносящих еду и ухащивающих за ней.  — Я никогда не испытывала столько чувства страха, Ваше..  — Матушка. – исправила девушку Алисента.  — Матушка.. – мягче повторила Беатрис. — Раньше, до свадьбы, Эймонд пугал меня, а теперь пугает даже мысль о том, что он может.. – она недоговорила, тихо вздрогнув.  — Вот как, – женщина отвела взгляд в сторону окна. — Так значит, ты любишь.  Беатрис не ответила ничего, прикрывая лицо обеими руками, тихо заплакав.  Она чувствовала, как чужие нежные пальцы сначала перебирали её волосы, а затем королева приобняла её, давая успокоиться в тишине. 

***

Два дня потребовалось сиру Кристону, чтобы вместе с сотней рыцарей, пятью сотнями королевских латников и втрое большим количеством наемников выступить на Росби и Стокворт, чьи лорды за одну осаду пожалели о своей клятве Рейнире. А спустя сутки был взят Сумеречный дол.  Город подвергся разграблению, корабли в его гавани были сожжены, а лорд Дарклин обезглавлен.  Грачиный приют оставался более неприступным. Лорд Стонтон, извещенный о приближающихся войсках, поднимающих знамена Эйгона, тут же закрыл ворота.  Со стены замка он видел, как жгут его поля, леса и деревни, как предают мечу поселян и скот, но ворота все еще оставались закрытыми.  Одна лишь проблема – продовольствие и припасы за воротами были не бесконечны, и когда пришлось доставать последний хлеб, лорд Стонтон послал на Драконий Камень ворона с просьбой о помощи. Эймонда об отправленном письме люди Коля предупредили сразу, как только и сами узнали. С этого момента нельзя было не быть на стороже.  Принц запретил себе спать, запретил уставать и расслабляться. Он не покидал седла Вхагар, и единственное, что давало хотя бы немного сил - мысли.  Образ Беатрис, словно наказание, не покидал его головы ни на миг.  Как она улыбалась, как изредка смеялась от чьих-то глупых шуток, как извивалась в его объятьях ночами. Все это травило не хуже качественного яда.  Хотелось хотя бы на минуту сказать себе, что она ему безразлична, но он еще не настолько сошел с ума, чтобы признать это правдой. Да и наверное ему невероятно везет, иначе он не способен обьяснить сам себе, почему образ его жены так будоражит его сознание, пока другие мучаются от навязаного брака. Он, по правде, ждал того же и для себя, когда вёз свою очаровательную невесту в столицу, хотя уже и тогда был пленен ею, если уж быть честным.  Одного её взгляда хватило..  Быть может, она просто ведьма?  Нет, уж слишком она мила для ведьмы. Да даже если и так, Эймонд уже никуда не денется. И не захочет.  Отчаянное чувство и нежные воспоминания скоро перерасли в настоящую ярость.  Ему всегда плохо давалось контролировать эмоции, а желание видеть Беатрис рядом постоянно - и подавно.  Раньше просто и не приходилось: его жена, а до того невеста, всегда была подле него. А при первой же седмице вдали от нее, странное чувство начало постепенно сжирать его целиком.  Бесконтрольное желание знать все и вся о своей жене, вплоть до того, в какой момент она проснулась, когда завтракала, и с кем. Раздался рёв боевой трубы – знак Коля, что дракон от «черных» уже здесь.  Это быстро привело в чувства. Над головой пролетела большая тень. Точно не облако.  Эймонд поднял голову в небо – Мелеис пролетала над крышей замка и изрыгала пламя на все вокруг. Загорелись леса, лошади, скот, люди.  — Ūndegon, Vhagar – скомандовал принц и тут же ухватился за ручку седла крепче, чувствуя, как драконница, качаясь, поднялась с земли.  Послышался разъяреный рёв Солнечного огня в небе. Дракон короля промелькнул как внезапная вспышка, и тут же скрылся за горизонтом.  Эйгон был готов к схватке с самого восхода солнца и потому вылетел навстречу врагу первым. Только безумец будет рисковать собой, пока окружающие умоляют его сохранить себя в порядке. Но Эйгон действительно помешался после смерти сына, своего единственного наследника, потому сам рвался участвовать в схватке, и даже лорды в Малом совете не смогли отговорить его. — Soves! – на удивление негромко дал команду Эймонд второй раз, и Вхагар действительно его слышала и подчинялась.  Драконница сделала несколько тяжелых шагов вперед, разгоняясь и с мощного размаха крыльями оторвалась от земли.  Лучники и арбалетчики стали стрелять в приближающуюся Мелеис. Застучали скорпионы, посыпались сотни стрел, и лишь единицы долетели до драконницы, вонзаясь в крылья и шею. Но раны лишь разъярили ее. Она спикировала вниз, извергая огонь на рыцарей и латников.  Эймонд смотрел, как воины обратились в бегство, но едва ли половина успела убраться настолько далеко, что драконье пламя их не коснулось.  Солнечный огонь в одной стороне, Мелеис - в другой. И оба дракона летели друг к другу.  Одна команда Эйгона, и его дракон с рёвом извергает пламя прямо на Красную королеву, и та не успевает увернуться, встречаясь с ним лицом к лицу.  Вхагар в силу огромных размеров летела в разы медленнее, хоть и почуяв запах жженой плоти, вновь разъярилась, готовая к битве.  Как только красный и золотой драконы сцепились в небе, на секунду зубы Мелеис сомкнулись на шее Солнечного огня.  — Dracarys! – крикнул Эймонд.  Что-то сжалось внутри, когда он увидел брата, шатающегося в седле пока его дракон пытался вырваться из захвата.  Вхагар покрыла огнем все вокруг, сжигая Мелеис и ее всадницу заживо.  Но если бы можно было отгородить от пламени своего дракона еще и брата, Эймонд сделал бы все..  Но это было невозможно. Три дракона, сцепившись друг с другом как только Вхагар обрушилась на Мелеис со спины, на огромной скорости полетели вниз.  Падая, Вхагар схватила Мелеис за крыло, изцарапав драконнице брюхо до глубоких ран.  Мелеис издала тихий хрип, прежде чем в ее горло не вцепился зеленый дракон принца.  В конце концов они упали, и ударились о землю с такой силой, что камни посыпались с зубчатых стен Грачиного Приюта в полулиге от места падения. В лесной чаще неподалеку вспыхнул пожар, но никто не смел и шагу ступить к руинам, от которых валил дым догоревшей плоти.  Сир Кристон глядел в сторону горящего леса, где сейчас лежали три огромных дракона.  Да что там драконы, там лежат его принцы. Он видел их первые шаги, учил их первый раз держать меч в руках.  Он сопровождал Эйгона в Драконье логово с самого дня, как Солнечный огонь проклюнулся, Он защищал Эймонда на похоронах Лейны Веларион до последнего слова покойного короля. Тогда принц первый раз посмотрел на него холодным, потерянным взглядом одного глаза. Такая ярость вдруг зародилась в его душе.  Он запрыгнул на коня, оттягивая поводья на себя, заставляя животное сорваться с места.  — Атакуйте! Убить предателей! – кричал Коль, и на его команду вновь посыпались тысячи стрел.  Латники и наёмники, вооруженные мечами и топорами, ломали ворота в замок. Послышались радостные возгласы. Кристон же ускакал прочь. К лесу.  С каждым скачком ближе, запах гари все больше и больше бил в нос, пока мужчина вовсе не перестал различать какие либо запахи.  Добравшись до нужной точки, сир Кристон поморщился и откашлялся, краем глаза уловив фигуру обугленного тела, лежащего у останков красного дракона.  Предательница мертва.  Слезая с коня, Коль рванул в сторону Вхагар, заметив там поднимающегося обратно в седло Эймонда.  Он с ума сошел. — Эймонд! – кринул Кристон, и тогда принц, залезая по тонкой вереворчной лестнице, нездорово пошатнулся.  Вхагар не реагировала на чужака возле себя, отвернув голову в другую сторону, и Коль, осознав это, за долю секунды оказался возле принца, схватив его и потянув на себя.  Эймонд не сопротивлялся, падая на землю, не шагнув и пяти ступеней вверх.  — Где Эйгон?! – не успокаивался Коль, срывая голос.  В ушах шел противный звон, ноги не слушались. Эймонд молчал на расспросы Командуещего, пытаясь встать.  Сир Кристон, наконец осознав насколько бедственно положение принца, подхватил его под руку и заставил опереться на себя, помогая подняться.  Сзади послышались голоса, а затем толпа рыцарей показалась справа от них.  Вперед выехал сир Гвейн Хайтауер, останавливая лошадь в полуметре от лорда Командующего и принца.  — Замок взят, Ваше величество. Эймонд, предприняв, правда, несколько попыток, выпрямился и встал самостоятельно.  — Гарнизон предать мечу, лорда Стонтона и всю его семью, слуг, приближенных обезглавить. – хрипло прозвучал его голос.  Не так громко, но достаточно твердо, чтобы все поняли приказ.  — Сир Кристон, вы за мной. – продолжил принц.  Они прошли вперед, и каждый шаг стоил им больше усилий, чем предыдущий.  Когда поблизости показался обездвиженный Солнечный огонь, Эймонд сорвался с места и подбежал ближе к его правому крылу, за которым виднелась белоснежная макушка его брата.  Кричать его имя сил не было. Эймонд просто достал из ножен меч, готовый к сопротевлению дракона - но не встретил его. Солнечный огонь дал подступить к своему наезднику, приподнимая крыло, и тогда Эймонда пошатнуло с новой силой.  Эйгон лежал на земле то ли живой, то ли мертвый. Доспехи вплавились в одну его руку, другая при этом была неестественно вывернута, а вся правая сторона тела покрыта ожогами.  — Мейстера! Живо! – последних сил стоил ему этот крик, прежде чем он упал на колени перед телом брата.  Эйгон не дышал, или так казалось сквозь железные доспехи - он не знал, и страшился даже думать.  Когда на крик принца вокруг собрались полдюжины рыцарей, кто-то из них позвал мейстеров, а другие начали искать лучшую карету Его величеству. В этот момент сир Кристон попытался поднять короля на руки, чтобы отнести до близжайшего шатра, но прикоснувшись к раскаленному железу, тотчас одернул руку.  — Снимите с него эти чертовы доспехи! – кричал он.  Двое оруженосцев тут же подошли ближе, но как только Солнечный огонь слегка двинул крылом, застыли на месте словно каменные, а затем попятились назад.  Эймонд не уезжал с поля битвы до момента, пока Эйгона с трудом не усадили в карету, сопровождая мейстерами и латниками.  Он уговорил сира Кристона и самого ехать с королем, параллельно отмахиваясь от помощи других мейстеров, хотя каждый здесь видел отчетливо, что принц сам еле стоит на своих двух.  — Король дышет, Ваше величество. – подошел к нему один из мейстеров. — Он еще не покинул нас.  Еще..             

***

Размеренные шаги эхом раздавались по коридору.  Эта седмица в Красном замке, без каких либо вестей от мужа, выдалась даже труднее, чем самая первая в столице, когда Беатрис совсем не знала куда себя день от тоски по семье.  Но, кажется, наконец вести появились.  Пока гвардейцы, охраняющие покои вдовствующей королевы открывали двери, Беатрис, сделав глубокий вдох, шагнула вперед.  — Иди сюда, моя милая. – улыбнулась Алисента, протягивая руки, чтобы заключить девушку в объятия.  Беатрис подбежала, будто за подарком в именины.  В чужих объятиях спокойнее, чем наедине с собой и своими мыслями.  Общество королевы ей было приятнее всех в этом месте, особенно после отъезда мужа, который Беатрис переживала особенно болезненно.  Она и подумать не могла, что будет скучать настолько сильно.  Беатрис Баратеон, которую только привезли в столицу, покрутила бы пальцем у виска, явно засомневаясь в собственном здравом рассудке.  — Из Грачиного приюта пришли вести. – шумно выдохнув, начала женщина.  Беатрис напряглась.  — Ты присядь. – королева погладила чужие волосы и указала на сиденья позади. — Джейн, принеси юной леди подушек.  — Нет нужды, матушка. – отнекивалась она, присаживаясь, но служанка уже исполнила волю королевы, подавая ей две пуховые подушки.  — Вести недобрые, Беатрис, ты должна быть готова. – женщина села напротив.  — Эймонд?.. – голос её дрогнул, произнося имя мужа.  — Неизвестно что с ним. – Алисенте эти слова тоже явно давались с трудом. — Как сообщили мне, на битву прилетела принцесса Рейнис на Мелеис. Три дракона сцепились в небе и рухнули на землю. Принцесса мертва.  Ни одна мышца на лице Беатрис не дрогнула. Наверняка королева говорит об этом потому, что принцесса Рейнис ей приходится двоюродной тетёй, или бабушкой.. Впрочем, она её ни разу не видела, велик ли повод для горя?  — Её тело настолько изувечено огнем, что распознать его смогли не сразу. – продолжала женщина. — Но Грачевник взят, а также Росби, Стокворт и Сумеречный дол.  — Это очень.. хорошо.– улыбнулась притворно девушка. — Но что же?..  — Никто не знает в каком состоянии оба моих сына, но я молю Семерых, чтобы не узнать о них тех же вестей, что и о принцессе.. – голос королевы едва слышно дрожал, но не успела она закончить, как Беатрис вскочила с места.  — Прошу прощения, могу я?.. – влага выступила на её синеватых глазах, но она смотрела женщину без всякого стыда за свои слезы.  — Иди дитя, отдохни. – королева встала, нервно выдохнув. — Я направлю к тебе мейстера Орвиля, он принесет макового молока для лучшего сна.  Беатрис не ответила, хотя на лице её мелькнула тень благодарности. Она лишь поклонилась и выбежала за двери. 

***

Дрова в камине уже превращались в угли, что вызывало запах гари вокруг, хоть и согревало помещение.  Беатрис залетела в покои, и пройдя несколько быстрых шагов вперед, распахнула двери на веранду.  Отсюда было видно каждую улицу столицы, каждую трубу каменного дома, с которой клубами валил дым, но шумы города на этих высотах замирали.  Сжавшись всем телом от падающих вокруг капель дождя, Беатрис оперлась на холодную каменную стену, делая размеренный, насколько это удавалось, глубокий вдох.  Дождь капал ей на лицо, скрывая следы от бесконечных за сегодня слез.  Всю седмицу она провела в неведении, чтобы сегодня узнать.. такое?  Сзади послышался скрип открывающейся двери, но Беатрис не обернулась на звук, продлжая разглядывать вид с высоты.  — Где Джейхейра? – послышался низкий мужской голос. — В библиотеке на занятиях.. – машинально отвечала леди, даже не задумываясь о том, чей голос сейчас услышала.  — Хорошо.  Тогда что-то больно ударило в сердце. Беатрис обернулась на уже родной до дрожи, холодный и хриплый голос.  — Эймонд.. – а глаза вновь наполнились слезами.  Мужчина медленно прошел в комнату, его левая нога поднималась слегка с тяжестью. Кинжал, до этого сжатый в ладонях, с грохотом упал на пол. — Эймонд! – Беатрис сорвалась с места и подбежала к нему, чуть ли не падая в его объятья.  — Что с тобой.. – тихо вздохнул он. Сил не было даже говорить.  — Королева Алисента сообщила мне вести из Королевских земель, что все три дракона сцепились и с огромной высоты рухнули на землю. – Беатрис заикалась и тяжело дышала. — Испугалась? – усмехнулся он, пытаясь взглянуть на жену, но она прятала заплаканное лицо в его дублет. — О Семеро, я, быть может, сплю.. – тихо, почти беззвучно шептала она, на что Эймонд лишь тихо рассмеялся. — Ты, наверное, хочешь лечь, – Беатрис отстранилась и вытерла щеки от слез. — Снимай, я помогу.  Эймонд не сопротивлялся. Он завел руки за спину, не без удовольствия наблюдая, как дрожащие пальцы Беатрис расстегивают одну застежку за другой, а затем стягивают прочную кожу с его плеч.  Оставшись в одной льняной рубахе, Эймонд без колебаний снял и ее, оголяя торс.  На его животе и спине виднелись яркие синяки, а возле шеи рана с запекшейся кровью. Он благополучно забыл об этом после того как узнал об увечьях брата, да и никогда особенно не беспокоился о подобных ранах, даже если они болели.  — Что это? - Беатрис застыла. — Я позову мейстера.  Стоило ей сдвинуться с места и попытаться обойти мужа, как он перехватил ее руку и развернул лицом к себе. — Ты мое лекарство.. – тихо шептал он, едва улыбаясь. — Тебя мне вполне хватит.  Беатрис старалась не краснеть, пока он покрывал ее руку смазанными поцелуями.  — Но.. тебе нужно лечение.  — Я не спал больше пяти суток, Беатрис. – спорил Эймонд. — Мне нужен сон, и ты рядом. – он опустил ее руку и оттолкнулся от спинки дивана, на которую только что опирался от бессилия.  Пару шагов и он падает на кровать без сил. Тогда Беатрис резко обернулась и подошла ближе, испугавшись, что он потерял сознание. Но Эймонд ровно дышал, а его пальцы то сжимали, то разжимали простынь в напряжении.  Тогда Беатрис присела рядом, у другого края, кладя руку на его лоб.  — Я все дни.. думал о тебе. – шептал он с закрытыми глазами, словно в бреду. — Только о тебе..  — Что? – не понимала она. — Боги, да ты горишь.  — Я закрываю глаза и вижу.. как ты целуешь меня. – не прекращал Эймонд. — Что ты со мной сделала, маленькая ведьма.. Беатрис молчала, поджав губы. Хотелось поцеловать его вновь. Коснуться языком его губ, заставить почувствовать все это заново.  — Прошу, ложись.. – умолял он.  — Только сниму платье. – она наклонилась ближе, целуя в уголок губ.  — Сними.. – шумно выдохнул Эймонд. — О Боги, я сойду с ума.