Глава 11. Страшные дни.

Малый совет собрался в полном составе. Эймонд занял место во главе стола — там, где ещё недавно сидел Эйгон, чьи покои теперь охраняли рыцари и мейстеры днём и ночью. Принц-регент не спал уже вторую ночь, но никто из присутствующих не мог бы этого заметить: спина была прямой, лицо непроницаемым, а единственный глаз смотрел холодно и внимательно. — Принц Джекейрис Веларион завершил свою миссию на Севере, – начал Джаспер Уайльд без обычной своей вкрадчивости. — Долина Аррен присягнула узурпаторше. Белая Гавань — тоже. И Винтерфелл. — Крепкий орешек раскололся, – добавил Тиланд Ланнистер, отставляя кубок. — Криган Старк собирает знамёна. Северяне идут на юг. Эймонд молчал. Под столом его пальцы сжались в кулак, но голос остался ровным. — Сколько времени займёт их путь? — Снег уже начал таять на перевалах, – ответил Уайльд. — Две-три луны, и они будут у Близнецов. Может быть, раньше. — А что наши союзники в Просторе? – подал голос Ларис Стронг, постукивая пальцами по столу. — Лорд Хайтауэр обещал прислать ещё десять тысяч людей, но где они? — Идут, – коротко ответил сир Отто. — Но будут не раньше чем через две седмицы. — Что насчет Деймона? – принц-регент перевел взгляд на Стронга, отчего тот выпрямился. — Всё ещё удерживает Харренхолл, Ваше величество. С каждым днём к нему стекаются всё новые речные лорды. Те, кто колебался, теперь видят в нём защитника, и если не выбить его оттуда в ближайшее время, он пустит корни. А там и до армии, способной двинуться на столицу, недалеко. Эймонд на секунду задумался, постукивая пальцем по подлокотнику. В тишине этот звук казался слишком громким. — Деймон всегда умел привлекать к себе людей, – сказал он наконец. — Но и терять их он умеет не хуже. Затем он приподнялся — коротко, но резко. — Северяне далеко. Деймон — близко. С ним и будем разбираться. На том совет окончен. Лорды задвигались, зашептались, но никто не посмел возразить. Принц-регент поднялся, бросил взгляд на сира Кристона Коля, который стоял у стены, не принимая участия в обсуждении. — Сир Кристон, за мной. Командующий без слов поднялся с места и последовал за принцем.

***

В покоях принца-регента было тепло и тихо. Камин горел ровно, на столе стояла ваза с живыми цветами. Беатрис сидела в кресле у окна с вышивкой в руках. Как только раздался скрип петель, её рука дрогнула, и игла уколола палец. Она подняла глаза, когда муж вошёл, но не встала. Коль, переступив порог, бросил быстрый взгляд на леди Баратеон и замер. — Мой принц, быть может, нам стоит… — Садитесь, сир Кристон, – Эймонд опустился в кресло напротив жены, жестом указав командующему на место рядом. — Моя жена – наш главный союзник, – в его голосе не было и тени сомнения. Беатрис слегка улыбнулась и снова опустила взгляд на вышивку, но игла замерла в пальцах. Коль сел, помедлив, но принц не смотрел на него. Он смотрел на жену, и взгляд этот был тяжёлым, но в нём не было ни подозрительности, ни гнева. Только усталая, цепкая нежность. — Мы должны выбить Деймона из Харренхолла, – начал Коль, не зная, как говорить о политике при леди. — Прямая атака с драконами… возможна, но опасна. Вхагар сильнее Караксеса, но внутри замка её преимущество сходит на нет. Если мы сожжём Харренхолл, мы потеряем ключевую крепость в Речных землях. Если пойдём пешим войском, Деймон просто сожжёт нас с воздуха. Эймонд не ответил — следил за каждым движением Беатрис. Длинный стежок, затем короткий, и снова длинный — но по тому, как напряглись её пальцы, было ясно: она слушает. — Есть и другой путь, – Коль понизил голос. — Убрать саму Рейниру или её детей. Без наследников её дело рухнет. Эймонд приподнял бровь. — И как вы предлагаете это сделать? Драконий Камень — не открытые ворота. — Сир Аррик Каргилл, рыцарь Королевской гвардии, – начал Коль. — Его брат-близнец, сир Эррик, служит в гвардии Рейниры. Они похожи как две капли воды. Аррик может подойти к Драконьему Камню, назваться братом, войти внутрь и… — И убить? – закончил Эймонд. — Рейниру? Или её детей? — Самозванку, – продолжил сир Кристон. — Или хотя бы одного из её принцев. Любого. Это нанесёт удар, от которого они не оправятся. Беатрис отложила вышивку. Коль заметил движение и умолк. Эймонд не обернулся к жене, но она чувствовала, что он ждёт. — Вы уверены, что они не встретятся? – спросила Беатрис. Голос её был спокоен, только пальцы дрожали, когда она аккуратно расправляла ткань вышивки. — Двое братьев на маленьком острове. Один под видом другого. Вы уверены, что сир Эррик не узнает его? Или что они не столкнутся в коридоре? Коль нахмурился. — Аррик и Эррик — близнецы. Их собственная мать путала их до последних дней. Если Аррик будет осторожен… — А если нет? – Беатрис подняла глаза, и в этом взгляде было что-то, от чего командующий невольно выпрямился. — Если они встретятся? Два брата. Один предан Рейнире, другой — короне, и что произойдёт, сир Кристон? Коль молчал. Эймонд смотрел на жену, и на его губах появилось нечто, похожее на усмешку. — Они сцепятся, – сказала Беатрис тихо. — Как псы, которым бросили одну кость. И тогда вашего плана не станет. А вместе с ним и рыцаря Королевской гвардии. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине. — Что же вы предлагаете, миледи? – спросил Коль. В его голосе не было насмешки, только любопытство. Беатрис перевела взгляд на мужа. Эймонд не отводил глаз. — Харренхолл, – сказала она. — Вы хотите избавиться от принца Деймона, а у него есть дочери, которых он оставил на Драконьем Камне, когда улетел. – Беатрис говорила медленно, словно боялась ошибиться. — Если Аррик Каргилл всё равно готов рискнуть жизнью, пусть рискнёт не на Драконьем Камне, а в Харренхолле. Пусть возьмёт письмо, будто от одной из дочерей Деймона. — Принц Деймон не тот человек, которого можно выманить письмом от дочери, – заметил Коль. — Но он тот человек, который прочитает письмо, – возразила Беатрис. — Он не глуп, вероятно, но он горд. И наверняка любит своих детей. И если на бумаге будет настоящая печать, настоящий почерк… Он задумается. А на то, чтобы задуматься, ему хватит времени отравиться. Коль подался вперёд. — Отравиться? — Яд, – Беатрис посмотрела на него в упор. — которым пропитают бумагу. Принц Деймон возьмёт письмо в руки, прочитает, и пока будет гадать, правда ли это, яд сделает своё дело. В Харренхолле нет мейстера, которому он доверяет. Лорды, которые к нему стекаются, не знают его так хорошо, чтобы заметить неладное сразу. А когда заметят будет слишком поздно. Коль медленно перевёл взгляд на Эймонда. Принц-регент сидел неподвижно, сцепив пальцы в замок, и смотрел на жену так, словно видел её впервые. На миг ему показалось, что он видит перед собой не свою леди-жену, а кого-то из старых лордов совета — расчётливого, хладнокровного. Он почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, похожее на гордость, смешанную с лёгким беспокойством. Слишком быстро учится, – подумал он. — Слишком хорошо. — Леди Беатрис права, – сказал Коль после долгой паузы. — Это… эффективнее. Меньше риска для наших людей. И даже если план провалится, Деймон не поймёт, кто стоял за покушением. Беатрис кивнула, тут же возвращая взгляд к вышивке: — Могут подойти «Слёзы Лиса» или, быть может… что-то побыстрее. — Простите, миледи, – перебил вдруг Командующий. — Но откуда такие познания о ядах? — Моя сестра, леди Кассандра, хорошо знает науку ядов, – спокойно ответила Беатрис. — И хорошо знает тех, кто может быстро и без шума их достать. Эймонд приподнял бровь, но ничего не сказал. Он знал слухи о сестре своей жены — что Кассандра проводила слишком много времени в покоях короля, — но не думал, что её интересы простираются так далеко. — Делайте, – наконец сказал принц. — Сир Кристон, подготовьте Аррика. Письмо… – он бросил взгляд на жену, — найдём того, кто напишет. Почерк девочек должны знать в замке. Лорд Командующий поднялся и коротко кивнул. — Будет исполнено, Ваше величество. Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, почтительным стуком. Эймонд не двигался ещё какое-то время после ухода Коля. Он смотрел на Беатрис, на её опущенные чёрные ресницы, на пальцы, которые больше не дрожали. — Ты не спала, – сказал он, не спрашивая. — Я сплю плохо с тех пор, как… – она запнулась, но он не дал ей договорить. — С тех пор, как я выставил себя дураком перед всем замком. — Я хотела сказать — с тех пор, как узнала о ребенке, – Беатрис подняла глаза, и в них мелькнула тень улыбки. — Но если тебе нравится твоя версия… Он шагнул к ней, опустился на край кресла, взял её руки в свои, так бережно, словно она могла убежать. Они оба знали — она не могла убежать. — Когда ты успела стать такой, – сказал он тихо, — поразительно похожей на мою мать? — Я учусь, – ответила Беатрис, коротко улыбаясь. — Иначе в этом замке не выжить. Эймонд усмехнулся. Он притянул её ближе, касаясь губами виска. — Я всегда буду тебя защищать, – сказал он. — И ты никуда никогда не уедешь. — Не уеду, – согласилась Беатрис так, будто имела выбор. — Но если ты ещё раз посмеешь обыскать мои вещи… — Не посмею, – перебил он. — Я буду спрашивать. Просить. Умолять, если понадобится. Беатрис не ответила. Она только прильнула к нему, чувствуя, как тяжело и ровно бьётся его сердце под её щекой. А потом подняла голову и поцеловала его — легко, почти невесомо, в уголок губ. — Я верю тебе, – сказала она. — Но если ты когда-нибудь снова заставишь меня плакать, я сама найду яд. И ты его выпьешь. Эймонд усмехнулся, с неожиданной мягкостью взглянув на жену. — Клянусь старыми богами и новыми — выпью. Она посмотрела на него долгим взглядом, а потом улыбнулась. Той улыбкой, которую он видел всего несколько раз, но готов был хранить в памяти вечно.