Глава 12. Прозрачная смерть.

Следующий день с восхода солнца начался в суматохе. Мало кому был известен план, придуманный леди Баратеон, но тем не менее королеву Алисенту о её задумке уведомили. Услышав об этом, вдовствующая королева рассмеялась — негромко, но с такой гордостью, что служанки вокруг неё испуганно переглянулись. — Эта девчонка, – сказала тогда королева, качая головой, — переиграет нас всех. Она тут же приказала предоставить невестке всё необходимое для исполнения задуманного. Лично её доверенными лицами. Без лишних вопросов и лишних глаз.

***

Кабинет мейстера оказался тесным и душным. Стены здесь были сплошь уставлены склянками, банками с засушенными травами, книгами в кожаных переплётах и странными приборами, назначения которых Беатрис не знала. Пахло здесь кисловато, травянисто, с примесью чего-то металлического — то ли от старых весов, то ли от порошков, рассыпанных по столам. Беатрис стояла в самом центре, облокотившись руками на массивный дубовый стол. Рядом, на единственном свободном стуле, устроилась Кассандра. Старшая сестра выглядела бледнее обычного — под глазами залегли тени, губы были поджаты, — но платье на ней было новое, дорогое, цвета дома Баратеонов: чёрный бархат с золотой вышивкой по вороту. Словно она собралась не на тайный совет, а на важный приём. — Ты уверена, что хочешь остаться? – тихо спросила Беатрис, не глядя на сестру. — Можешь уйти, а я сама… — Я останусь, – перебила Кассандра. Голос её звучал ровно, но Беатрис это не мешало понимать, что это лишь игра. — Я не оставлю тебя одну, в положении, разбираться с ядами. Позади них, у запертой двери, застыли двое гвардейцев. Сир Марстон Уотерс и сир Риккадр Торн в белых плащах Королевской гвардии, приставленные к двум леди лично по приказу принца-регента Эймонда Таргариена. Рядом с ними — люди королевы. Один из мейстеров Красного замка – низкий, бледный мужчина, с острым лицом и цепкими глазами, и служанка королевы – Танси. Все они молчали, не отрывая глаз от двух леди из Штормовых земель. Беатрис старалась игнорировать их цепкие взгляды и развернула на столе лист пергамента, хватаясь за перо. — Письмо будет от леди Рейны, – сказала она тут же. — Так советовал Эймонд. Кассандра нахмурилась и качнула головой. — Почему? — Бейла всегда была ближе к отцу, она дерзкая и слишком прямая для писем. Если Деймон получит его от неё, он сразу заподозрит неладное. Не похоже на неё писать нежные слова. А Рейна… – Беатрис задумалась, подбирая слова. — Рейна скорее напишет отцу о тоске и страхе. Это вызовет меньше подозрений. Кассандра кивнула медленно, обдумывая. — Ты права, – сказала она наконец. — Помню её, видела на турнирах и балах не единожды. Леди Рейна беззащитна ровно столько же, сколько и красива. Беатрис подняла глаза на сестру, и в свете из окна голубой цвет её глаз словно загорелся огнем. — Ты с ней беседовала? — Чтобы определить такое, достаточно просто понаблюдать. – Кассандра откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Она плакала на турнире в честь именин покойного короля, когда раненого коня забили прямо на ристалище. Беатрис кивнула, удовлетворенная ответом сестры. Сама она не помнила таких подробностей о том дне, хотя все они там присутствовали. Все, что запомнилось ей в тот день – чёрное платье принцессы Рейниры, вышитое красным по подолу, и дорогое зелёное платье королевы Алисенты. Тогда об этом шептались все. — Ты еще совсем зелёная, сестрица. – Кассандра рассмеялась так, что гвардейцы за её спиной невольно переглянулись. — Тебе ещё учиться и учиться. Хотя бы тому, чему матушка учила меня, пока ты с Флорис играла в куклы. Женщина в нашем положении должна знать не только как родить наследника, но и как сделать так, чтобы никто не помешал ему родиться. Кассандра коротко взглянула на побледневшую сестру и перевела взгляд на стол. За её спиной гвардейцы от услышанного диалога опустили глаза. Беатрис нервно выдохнула. Её старшая сестра всегда хотела быть особенной. Не просто одной из дочерей лорда Баратеона, а кем-то, кого запомнят. В детстве она мечтала выйти замуж за принца - любого, хоть за самого младшего сына. Теперь она спит с королём. Женатым. Умирающим. Приходящим в сознание всего на час в сутки, если верить словам мейстера Орвиля. Пауза между сестрами затянулась. — Теперь о яде. – продолжила Кассандра первой. — Я думаю, «Слёзы Лиса» – это лучший выбор. — Почему не что-то более… быстрое? – спросила Беатрис, не поднимая глаз с пергамента. Кассандра усмехнулась. Коротко, почти беззвучно. — Потому что быстрое – значит заметное. Рвота, судороги, пена изо рта. Даже глупый мейстер поймёт, что это отравление. А «Слёзы Лиса»… — она сделала паузу, словно с удовольствием представляя чужую смерть под действием яда, — не оставляют следов. Беатрис подняла голову. Взгляды сестёр встретились. — Расскажи подробнее, – попросила Беатрис коротко, но заинтересовано. Кассандра выпрямилась. Было видно, что она собиралась рассказывать о том, что знала хорошо. — «Слёзы Лиса» редкий яд, и очень дорогой. Это прозрачная жидкость без вкуса и запаха. Её можно подмешать в вино, в воду, в еду, и никто не почувствует. Она не вызывает ни тошноты, ни рвоты, ни боли, которая заставила бы кричать. Только лёгкое недомогание, потом озноб, иногда жар. Но к тому моменту, когда жертва поймёт, что умирает, яд уже поразит всё внутри. Она говорила тихо, но чётко. Словно читала лекцию. Позади неё сир Риккард переступил с ноги на ногу. Сир Марстон, напротив, замер, будто боялся пропустить даже слово. — И, что самое важное, – продолжила Кассандра, — после смерти никто не докажет отравления. Мейстеры увидят лихорадку, и спишут на болезнь. Лихорадкой в Речных землях никто не удивится. Беатрис молчала, переваривая услышанное. — Ты уверена, что оно подействует через бумагу? – спросила она наконец. — Не испортится, не выветрится? — Если пропитать пергамент и дать высохнуть в прохладном месте, яд сохранится несколько дней. – Кассандра говорила уверенно, почти с вызовом. — Принц Деймон возьмёт письмо в руки. Потрогает. Проведёт пальцем по строчкам. А яд проникнет через кожу. Медленно, но верно. — Сколько времени ему понадобится, чтобы умереть? — От трёх до семи дней, в зависимости от того, как много попадёт на кожу. А стало быть, от того, как долго он будет читать письмо. – Кассандра пожала плечами. — Но он умрёт. Гарантированно. На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Слышно было только, как потрескивают свечи да где-то далеко, за стенами, перекликаются гвардейцы. Беатрис опустила взгляд на пергамент. — Хорошо, – сказала она. — «Слёзы Лиса». Тогда достань его. Кассандра кивнула. — Я знаю, у кого. Но это будет стоить… — Деньги не важны, – перебила Беатрис. — Королева Алисента уже распорядилась. Кассандра коротко кивнула, и в дверь кабинета тут же постучали — три быстрых, торопливых удара. Сир Марстон, стоявший ближе всех, обернулся и отодвинул засов. В комнату вошёл сир Кристон Коль. Его белый плащ был забрызган грязью у подола — видно, он только что вернулся из города или со двора. Он окинул взглядом собравшихся: двух леди, мейстера, служанку королевы, своих людей — и коротко кивнул. — Леди Беатрис. Леди Кассандра. – Его голос звучал сухо. — Я с новостями, которые касаются вашего… дела. Беатрис отложила бумагу и выпрямилась. Кассандра, напротив, осталась сидеть в той же расслабленной позе, но глаза её сузились. — Говорите, сир Кристон, – произнесла Беатрис. Коль шагнул ближе к столу, положил на него небольшой кожаный тубус, перевязанный бечёвкой, и лишь тогда продолжил: — В Пентосе был найден человек, который обучал леди Бейлу и леди Рейну грамоте и письму в годы их пребывания там. Его имя — мейстер Ормонд. Бывший мейстер Цитадели, лишённый цепи. Кассандра хмыкнула, но промолчала. — Он согласился предоставить образцы почерка обеих девочек, – Коль постучал пальцем по тубусу. — Внутри несколько писем, написанных ими в разное время. Этого достаточно, чтобы подделать руку. Беатрис перевела взгляд на тубус, потом снова на командующего. — Он приедет в столицу? – спросила она. — Было бы надёжнее, если бы он написал письмо сам. — Нет, миледи. Мейстер Ормонд отказался покидать Пентос. Слишком многим там должен. – Коль позволил себе лёгкую усмешку, которая тут же исчезла. — Но он отправил всё необходимое вороном, и поклялся своей бывшей цепью, что образцы подлинные. — И как вы смогли заставить его? — подала голос Кассандра. В её тоне слышалось недоверие. — За большие деньги, миледи, — ответил Коль, не поворачиваясь к ней. Он по-прежнему смотрел на Беатрис, словно именно она была здесь главной. — Очень большие. Королева Алисента распорядилась не скупиться. Беатрис медленно кивнула. Её пальцы погладили край тубуса. — Что внутри? – спросила она. Коль развязал бечёвку и вынул несколько сложенных листов. Два из них он развернул и положил перед Беатрис. — Вот это писала леди Рейна. – Он указал на лист с округлым, старательным, но ещё детским почерком. Буквы были неровными, с маленькими завитками на концах. — А это письмо леди Бейлы. – Второй лист отличался: строки летели вперёд, буквы были острее, некоторые слова зачёркнуты и переписаны поверх. Беатрис склонилась над листами. Кассандра тоже подалась вперёд. — Письмо напишет тот, кто знал леди Рейну лично, – прервала паузу Беатрис, вглядываясь в бумагу. — Я не возьмусь подделывать руку девочки, которую никогда не знала. Это слишком рискованно. Кассандра, сидевшая рядом, кивнула медленно и задумчиво. — Разумно, – произнесла она. — Для хорошей подделки наших знаний мало. Коль перевёл взгляд с одной сестры на другую, как вдруг в дверь позади них снова постучали – на этот раз почти небрежно. Сир Риккард, не дожидаясь приказа, отодвинул засов. В кабинет вошёл Эймонд. Он был без плаща, в простом чёрном дублете с серебряной пряжкой у ворота, и двигался с той ленивой грацией, которая всегда появлялась у него в минуты покоя. Никто не ожидал его здесь увидеть – мейстер вздрогнул, служанка Танси присела в реверансе, а гвардейцы невольно вытянулись. Даже Коль, стоявший у стены, чуть наклонил голову. Эймонд не обратил на них внимания. Он прошёл через комнату, обогнул стол и опустился в кресло рядом с местом, где стояла Беатрис – так близко, что их плечи почти соприкоснулись, когда он садился. Его рука тут же легла на её спину – жест одновременно собственнический и небрежный, словно он сидел не на тайном совете, где обсуждалось убийство, а в собственной гостиной у камина. — Рейна ваш выбор? – произнёс он, бросив взгляд на образцы писем родственницы на столе, — Она предпочитает не писать письма лично. Все замерли. Кассандра, сидевшая напротив, приподняла бровь. — Что? — Она диктует их мейстеру Герардису, – продолжил Эймонд, не удостоив её взглядом. — С детства так повелось. Герардис писал за неё всё: уроки, письма матери, даже записки сестре. Он чуть повернул голову к мейстеру, и тот сразу подобрался. — Его старые записи хранятся здесь, в замке. – Эймонд говорил всё так же расслабленно, но в его единственном глазу читался холодный расчёт. — Возьмите их за основу, и никто не отличит. В комнате повисла пауза. Коль медленно кивнул. — Разумно, – тихо сказал он. — Я распоряжусь, чтобы записи доставили. Эймонд не ответил. Он смотрел на Беатрис – и только на неё. Его пальцы, лежавшие у её руки, чуть сместились и коснулись плеча. Легко, почти невесомо. И тогда он заговорил на валирийском. — Ötor byka, zaldrizes kliossis. Беатрис не шелохнулась. Она не знала этого языка — или знала лишь несколько слов, изучая изредка в родном замке — но что-то в её лице изменилось: ресницы дрогнули, губы чуть приоткрылись, словно она услышала что-то запретное, тайное. Кассандра нахмурилась. Мейстер склонил голову набок, пытаясь разобрать слова. Коль остался неподвижен, но его взгляд стал острее. Никто из них не понял. Эймонд чуть наклонился к уху жены и добавил тише, почти шёпотом: — Aõha kustikāne pöntoma zügagon. Nyke rijibiagon. И снова – никто не понял. Но Беатрис почувствовала. Её щёки чуть порозовели, а рука, лежавшая твердо на столе, сама собой потянулась к его руке и замерла, так и не коснувшись. Эймонд усмехнулся уголком губ, почти незаметно, и отстранился. Снова стал тем же расслабленным, скучающим принцем, каким и вошёл сюда. — Продолжайте, – сказал он громко, обращаясь ко всем сразу. — Я здесь только ради общества моей жены. Но его пальцы под столом нашли её пальцы и сжали. Коротко, горячо, обещающе. И никто этого не увидел. Кассандра, впрочем, смотрела на сестру слишком пристально. И, кажется, поняла больше, чем ей полагалось, но молчала.

***

За окном кабинета поднималось солнце. В городе начинался новый день. А где-то в Харренхолле принц Деймон пил утреннее вино, не подозревая, что смерть уже идет за ним.