Глава 9. Углежоги

      Барсиф Сынка       На следующий день усмеры с небольшим отрядом отправились от южных ворот города к опустевшей деревеньке углежогов на земле Хаелион. Недавно там заселись наемники, дезертировавшие до нападения на Сен-Сфета. Несмотря на все уговоры Смутьяна, Радис так и не позволила ему идти с ней в атаку. В итоге он остался «ловить зайцев» вместе с Барсифом и лучниками на одном краю оврага. На другом было несколько брошенных углежогных куч. Дома стояли чуть дальше, скрывались за лесом.       Никто не сомневался, что наемники не пойдут в бой. Как только они сообразят, что по их душу пришла та сама усмерка, защищавшая Сен-Сфета, или кто-то похожий, то побегут прочь. Радис должна сделать так, чтобы все бросились к пологому оврагу, завязли в глинистом русле ручья и оказались на виду у лучников. Задача Смутьяна и Сынки заключалась в том, чтобы встретить тех, кто решится добраться до стрелков. Именно так, как невзначай выходит у Иххама на тренировках. Это должно отбить у дезертиров все желание нестись вперед.       Грохот от магии Радис стоял такой, что казалось, будто с ясного неба сыпались молнии. Не прошло и минуты, как послышался новый залп. Он подгонял первых беглецов, словно дыхание жуткого зверя в спину. Дюжина человек почти одновременно выскочила из леса, пробежала мимо куч, попала в овраг, начала вязнуть и поскальзываться. Перед ними появились лучники, часть беглецов подняла руки и добровольно упала лицом в прелую траву. Но самые смелые кинулись вперед, обнажив сабли. Полетели стрелы. Смутьян не успел даже искры на ладонях зажечь.       Еще одна группка дезертиров, заметив лучников, кинулась вдоль оврага. Стрелы нагоняли их, и двое из пяти остались лежать неподвижно.       — Ушли! — с досадой прошипел Иххам, все же выпустив на руку пару всполохов.       — Недалеко, — подметил кто-то из лучников. — Там еще один отряд.       Загрохотало. А потом еще раз. Это было не со стороны деревни. Смутьян бросился за уцелевшими наемниками, а Барсиф за ним, проклиная его жажду показать себя. Сынка понимал, что маг, породивший рокот не слабее госпожи Сфета, перемешает тела двух неопытных усмеров с лесной грязью.       Ловко перебравшись через овраг, Барсиф совсем скоро добежал до позиций другого отряда. Там, на выжженном клочке земли, лежали тела бойцов Сен-Сфета и нескольких врагов. Сынка бросился через кусты на звуки борьбы и выбежал на пролесок. Там мужчина с седыми висками прижал Иххама к дереву. Одна его рука клешней сжала шею парня, а вторая впечаталась в грудь. Смутьян задыхался: лицо красное, вены на лбу вздулись. Он жертвовал горлом и всеми силами боролся с давлением именно на сердце.       Наемник сжал челюсти в ярости, тряхнул парня так, что тот приложился головой о ствол дерева. Кожа на груди Смутьяна превратилась в кровавые лоскуты, он свалился на землю, захваченный судорогами. Наемник снова кинулся к чему, но заметил Сынку и отскочил в сторону. Барсиф швырнул во врага огненный сгусток, а тот сделал резкий жест, и удар разлетелся на клочья еще на подлете.       Сынка всем своим нутром почувствовал — будет ответ. Прямые пальцы врага нацелились в него. Усмер успел поймать молнию. Та, чиркнув ярким хвостом, замерла на запястьях, не дойдя до плеч. Барсиф тряхнул руками, и свечение, как вода, сорвалось с пальцев и вгрызлось в землю, выбивая из нее куски и клочья. Он приготовился отражать очередной удар, но его не последовало: наемник стоял в такой же позе и, казалось, был испуган намного больше молодого усмера.       — Это ведь не ты, да? Тот усмер сильнее. Опытнее.       Прежде чем до парня дошел смысл его слов, соперник атаковал. Барсиф едва успевал стряхивать порывы. Он подгадал крохотный промежуток времени и контратаковал. Противник неудачно принял удар и замешкался. Сынке этого хватило, чтобы собрать побольше сил и размашистым движением отправить во врага плотный огненный всполох. Наемник развел руки и, словно какой-то создатель, управляющий материей, разорвал единое полотно пополам. Две части, потеряв форму, отклонились с курса и облетели мага.       Барсиф запыхался, на лбу выступила испарина. Он чувствовал, что совсем скоро не сможет вызвать ни единой искры. Ему требовалась минута, всего одна минута, чтобы перевести дыхание, но движения противника были все такие же плавные, отточенные и совершенные по сравнению с размашистыми пассами того же Иххама. А Сынке становилось тяжело даже правильно держать руки.       Наемник стал набирать силу, на его ладонях заиграли особенно яркие искры. Барсиф не понимал, что он делает. Даже не догадывался. Он ни разу не видел чего-то подобного в исполнении наставницы. Рад был бы сделать хоть что-то, хоть как-то, даже безумное и бесполезное, но не осталось сил оторвать ноги от земли.       «Если побегу, мой труп упадет лицом в землю. Радис решит, что я опять струсил. Скажет, что ожидала от меня подобного, — билась мысль в его голове до боли в висках. — Лучше умру так, чтобы упасть на спину. Будто до последнего смотрел на врага».       — Не мешай!       Радис несильно, но решительно оттолкнула Барсифа. Усмер сделал несколько шагов в сторону и нелепо упал на четвереньки. Ступор отступил, отчаяние выпустило когти из сердца. Казалось, его вот-вот бросит в жар, будто он был глубоко простужен, но с каждым вздохом ему становилось все легче.       — Иди к Смутьяну, — приказала наставница.       Сынка, не чувствуя земли под ногами, бросился к Иххаму и оттащил парня от места драки. Усмер был в сознании, но терялся в происходящем. Сынка оторвал один из хвостов его полотна и попытался промокнуть кровь на груди, чтобы понять, насколько все плохо. Но там не оказалось ничего серьезного: рана уже начала подсыхать и очертаниями напоминала отпечаток ладони. Барсиф постарался утянуть товарища еще чуть дальше, за деревья, чтобы без оглядки вернуться и помочь Радис, пока дезертир ее саму не пережег в уголь.       — Ты ведь напала на нас, верно? — проговорил незнакомец. — От тебя совсем другое чувство.       Барсиф остановился на секунду.       — Да, конечно же, ты, — ответил наемник сам себе.       Огонь заревел. Барсиф оглянулся и увидел, как за стволами деревьев несется пламя. Казалось, что это вода. Вот-вот оранжевые всполохи растекутся в разные стороны и зашумят, словно водопад. Это бесформенное чудовище неслось на Радис, и Сынка не мог ей помочь. Его сковало ужасом.       Поток спал, наставница не пострадала. На следующем залпе она вскинула руки и дернула огненную гладь, словно откинула в сторону занавеску. Пламя понеслось туда, куда увлекло его движение усмерки, вцепилось в деревья, облизнуло листья до черноты и тут же исчезло, не найдя для себя подходящей пищи. Несмотря на твердость в ногах, Радис отступала мелкими шагами, жмурилась от жара и дышала через раз.       Залп кончился, и усмерка, будто потеряв опору, уперлась коленом в землю и посмотрела на противника исподлобья. Тот готовил очередной поток, собирался с силами, выкручивал у кистей какие-то пассы. Барсиф хотел было броситься на помощь, но Радис наклонила голову и украдкой взглянула на ученика. В черных злых глазах наставницы плясал живой огонек, а уголки ее губ сдержанно поднялись. Барсифу этого оказалось достаточным, чтобы остановиться и довериться ей.       — Я не трону твоих мальчиков. Обещаю. Это слишком низко, — сказал наемник и провел ладонью по седому виску.       — Очень щедро с твоей стороны, — через сжатые зубы ответила ему девушка.       Новый залп. Радис вскочила на ноги и развела руки в стороны так, как до этого уже делал ее соперник с Барсифом. Поток сжался в два жгута, пролетел по дуге и, потрескивая искрами, разбиваясь всполохами о встречные ветки деревьев, вернулся отправителю. Усмер тут же отвел его в землю. С рук Радис сорвался сноп искр, перемешанный с белыми вспышками недоделанных молний. Наемник сделал шаг в сторону, ловко крутанулся и, казалось, схватил неплотную магию за хвост. Она закружилась вокруг него, зациклилась. Радис вытянула руки вперед и слегка наклонилась корпусом, словно сбросила что-то со своих плеч. Кольцо из силы тут же дернулось, пошло рябью и распалось на клочки. Противник сделал новый пасс, стараясь вернуть ему целостность, но ничего не вышло.       Радис рванула вперед, на ходу запустив в наемника очередную молнию. Мужчина замешкался из-за какой-то мелочи, и усмерка заскочила ему за спину, сдавила горло предплечьем и второй рукой зажала первую, намертво фиксируя. Наемник дернулся, пытаясь освободиться, и повалился на спину. Радис обхватила его торс ногами и стала давить еще сильнее.       Маг кряхтел, ерзал и вертелся, но девушка крепко в него вцепилась. Она ловко меняла упор, не давая противнику перевернуться. Мужчина что есть силы оттолкнулся от случайного корня дерева и буквально проехался на Радис по земле. Хватка усмерки на секунду ослабла, и противник, извернувшись как самый настоящий угорь, оказался с ней лицом к лицу. Госпожа Сфета не сдалась и надавила на бедро мужчины, одновременно ударив того в опорную руку. Сработало — он снова потерял равновесие. Но он тут же поймал запястье Радис.       Наемника остановил кинжал у горла. Запыхавшаяся усмерка тут же вылезла из-под противника и, пока Сынка держал оружие, связала их нового пленника. Сначала она стянула его запястья, а после прижала ладони к шее. Узлы были очень тугими, и казалось, что под ними невозможно дышать.       — Запоминай, — вдруг начала рассказывать девушка и потянула носом, — порыв идет от шеи, спускается по рукам. Если связать руки у шеи, то сила будет ходить по кругу и похерит мышцы, кости и кожу. Единственный сносный вариант быстро пленить усмера.       Сынка закивал.       — Когда у усмера шрамы от горла до кончиках пальцев, говорят, что он в дурной рубашке. Пытался вырваться, ранил сам себя, но чудом выжил. Как собака в шипастом ошейнике.       Барсиф оглушил пленника. В ожидании бойцов Сен-Сфета Радис отошла на край прогалины. Усмерка судорожно втягивала воздух ртом, смотрела куда-то в чащу леса и выглядела потерянной. У Сынки сердце разрывалось при виде ее спины, исцарапанной, измазанной кровью, грязью и травой. Он подошел к наставнице, легонько коснулся плеча. Девушка, словно опомнившись, кинулась к нему и обняла. Сынке не верилось, но он чувствовал, как ткань самую малость намокла.       «Она плачет? Нет, конечно. Радис не может плакать из-за какого-то боя, — подумал он. — Это, наверное, пот. Или она губу разбила, и это вытекают ее слюни».       Усмерка отстранилась и теперь выглядела такой же невозмутимой, как во время выхода из поместья днем ранее. Неожиданные объятия длились едва ли больше десяти секунд.       — Смутьян?       — Нормально. Рана страшная, но не смертельная. Дышит. Думаю, скоро придет в себя.       — Так иди проверь его.       Через несколько минут на поляну вышли бойцы Сен-Сфета. Огонь, порожденный усмерской магией, так и не перекинулся на деревья и быстро погас.       

***

      Пленных оказалось не больше десятка. Они шли нестройной цепочкой под присмотром нескольких паскуд. Процессию замыкал усмер, к которому было приставлено сразу трое конвоиров. Те наставляли на него оружие всякий раз, когда тот начинал двигаться стремительней откормленного гуся.       Смутьян не мог быстро идти самостоятельно. Его мотало и трясло, хотя в целом он чувствовал себя не так плохо. После недолгих споров к Иххаму был приставлен компаньон, не дававший ему свалиться. На большую помощь раненый упрямец обижался.       Сынку от размышлений отвлек до тошноты знакомый голос. Вероятно, Барсиф бы предпочел его никогда не слышать.       — Эй! Эй, усмерочка.       Пленник не унимался. Он не переставая звал идущую впереди девушку, ожидая, когда та обратит на него внимание.       — Закрой пасть! — рыкнул один из конвоиров, замахиваясь на наемника.       От успокоительного удара его спасло только то, что госпожа все же решила поравняться с ним и начать разговор:       — Чего тебе?       — Твое лицо показалось мне знакомым. Мы не встречались раньше?       — Не думаю.       Барсиф едва не упал. Усмер, который чуть было не прибил всех троих, говорил таким милым тоном, словно пытался познакомиться с девушкой в городском парке. Не один Сынка поразился. Бойцы Сен-Сфета, взрослые мужчины, неверяще смотрели друг на друга, словно спрашивая, не послышалось ли им это.       Радис как будто не заметила легкого абсурда происходящего. Она посмотрела на седые виски пленника, безразличным взглядом зацепила заинтересованные глаза, чуть приоткрытый рот и словно собиралась что-то сказать, но наемник изменился в лице и опередил ее:       — Ты похожа на него! На Стайхиона Сфета. Дай угадаю. Ты его сестра?       Лицо наставницы тут же превратилось в маску палача накануне казни. И Барсиф отлично понимал почему — внешне она намного больше похожа на свою мать Олхину, а не на отца и брата. Пленник просто искал легкий способ заговорить с ней и случайно попал в больное место.       — А давай теперь угадаю я, — ответила Радис резко, не скрывая злости. — Ты дезертировал, потому что услышал, что в земле Сфета появился господин, да еще и усмер. У вас с моим братиком далеко не дружеские отношения, и ты примерно понимал, что может ждать тебя и твоих людей. Решил лишний раз не рисковать и попытался тихо улизнуть так же, как пришел.       — Точно. Твой братишка — просто невероятная тварь.       Радис сдержанно усмехнулась и кивнула, поджав губы.       — Я не хотел нападать на твой город, клянусь, — заявил усмер с каким-то наигранным придыханием.       — А об этом, мой дорогой незнакомец, мы поговорим чуть позже и в другой компании.       — Меня Хафам зовут.       По ее взгляду было понятно, что ей плевать. Хафам поменялся в лице, словно ситуация неожиданно раскрылась для него с еще более худшей стороны.

***

      В поместье Хаелион их ждали. Ламиру выделил усмерам комнату отдыха и слуг, чтобы помогли прийти в себя. Смутьян был преисполнен духом проявленного героизма. Он сам обработал рану, перебинтовался и остался с ними. Никому не хотелось спорить с мрачным упрямцем.       Тишина не давила, была уместной и желаемой. Барсиф растянулся на софе и наблюдал за наставницей. Она распустила косу. Усмерка брала пряди, расчесывала, придирчиво изучала зубчики гребня. Когда на них оставался узелок сожженных волос, девушка отстригала его ножницами, найденными в комнате чуть ранее. Сынка начал переживать, что так госпожа Сфета облысеет на половину головы.       — Может, проще сделать короткую прическу? — спросил Смутьян. — Как у Махфы.       — Да, с короткими волосами намного удобнее, — хмуро подтвердила она, пытаясь вычесать очередной узелок. — Просто мне, как и многим людям, присуще желание обладать чем-то бесполезным.       — Глупость какая-то, — высказался Смутьян.       — Да. Точно такая же, как кидаться за опытным усмером, не проучившись и полгода. Чем ты пытался обладать, когда решился сделать это?       Иххам фыркнул и сложил руки на груди. Но сделал это осторожно — видимо, рана еще болела. Поджал губы, отвернулся, всем видом показывая, что не хочет продолжать разговор.       — Знаешь, лучше растить бесполезную косу, чем веру в безрассудное геройство, — сказала Радис. — На самом деле, можешь делать что хочешь. Мне это не так важно. Но твоя выходка чуть не стоила жизни не только тебе, но и Барсифу. Ты хоть поблагодарил его за спасение, а? Размазал бы тебя дезертир Хафам там же, если бы он время не тянул.       Громко звякнули ножницы, отстригая очередной узелок. Смутьян дрогнул, словно получил затрещину, и уставился на Барсифа так, как будто это он нанес ему смертельное оскорбление. Радис осмотрела волосы на паркете, уложившиеся неровными змейками и завитками. Ее рука с занесенными ножницами замерла. Негромко вздохнув, она все-таки щелкнула лезвиями, и очередная подпаленная прядь упала к остальным. Радис отложила инструмент, собрала свои отстриженные волосы, закинула их в камин и нехитрым порывом спалила. По комнате разлетелся неприятный запах.       Радис ушла по своим делам. Парни просидели в комнате несколько часов, даже успели отобедать. Смутьяну после недолгих уговоров все же поменяли бинты на груди и принесли отвар из ихам-травы. Вышло забавно. От нее усмер стал сонным и беззаботным, отвлекся от раны. В этом состоянии он постоянно спрашивал, когда вернется Радис и чем она занята в доме человека, который вроде как послал наемников на ее город. Иххам настаивал, что нужно пойти искать ее, и, послушав все это, Сынка тоже начал волноваться. Он убедил товарища не вставать с места и честно отправился на поиски.       Барсиф нашел наставницу в одной из гостиных. Он не скрывался, его не заметили — двое слишком увлеченно спорили, сидя за круглым карточным столом со стеклянной крышкой.       — У меня в Корпусе всего дюжина необученных усмеров. Ивены такого не испугаются, Ламиру. Это вам не обычные маги, а все, как один, опытные и искусные.       — Да! Вы правы. Но Корпус создателей таким бредом не занимался бы. Скорее всего, это придумал кто-то из столицы, — проговорил господин Хаелион задумчиво. — Мелкий засланец, который разбирается с мелкими проблемами.       — Не замечала, что вы картавите.       — Я не… Я не картавил на «засланце», госпожа.       — А давайте мы вас покажем нашему пленнику, а?       — Согласен на любую разумную меру, чтобы вы поверили в мою невиновность.       Ламиру потянулся к девушке пожать ей руку, и они наконец заметили Барсифа. Усмер почувствовал себя неловко, будто подсмотрел за чем-то личным. Радис поманила Сынку за собой, и они вместе отправились за Иххамом. Готовясь в обратный путь в комнате для гостей, Сынка окончательно устал от тишины.       — Он говорит таким тоном, будто клинья к вам подбивает.       — Ламиру всегда так разговаривает, — проговорила девушка, с трудом натягивая рубашку прямо поверх полотна. — А тебе, кстати, не интересно, как так вышло, что я допускаю его непричастность к нападению на город?       Сынка только пожал плечами и вытер нос тыльной стороной ладони.       — Видимо, есть причина. Дела господские же.       — Ты мой родственник, хоть и не кровный.       — Все равно от меня, деревенщины, пользы-то нет, — рассмеялся Барсиф.       Радис поджала губы, закивала и с силой затянула завязки на горловине рубахи.