Глава 13. Мишень для доносов

      Лето 675 года       Радис Сфета       Бирас-Ану решил, что я укрываю его сына, поднял свои старые связи в Палатах и Канцелярии и стал писать жалобы. В наш Корпус стало приходить много проверяющих. И в тот день усмеры по отработанной схеме разбегались от очередной комиссии, шестой вроде бы. Пока пять чиновников во главе с Мануилем с важным видом слушали скрип дверных петель и допрашивали пыль на подоконниках, маги с тряпками и метелками, как ураган, неслись по этажам и комнатам, наводя запоздалый порядок. Иногда они бежали в другую сторону, тогда Бавве приходилось их ловить на полпути и разворачивать.       — Да-да-да, опасный порожек. Да-а, недостаточно света в учебном кабинете, всего три окна, — важно отмечали проверяющие, приглаживая ухоженную щетку усов.       Мануиль, едва увидев меня неподалеку, отделился от комиссии и отвел меня в сторону.       — Они ничего не выявят, не волнуйся. Даже если выявят, я улажу.       — Спасибо, но мне не о чем волноваться. У меня тут порядок.       — Скажи честно: Армай у тебя?       — Не у меня.       — Я вынужден приставить к тебе еще одного учителя.       — Зачем? — нахмурилась я и скрестила руки на груди. — Мы со всем справляемся. У меня все отлично.       — Когда «отлично» — одеваются нормально. А у тебя куртка вывернута наизнанку.       Я вздохнула, сняла ее и сделала как положено.       — Это учитель высшей ступени, — объяснял Мануиль. — Раньше преподавал в Академии. Может, вы даже пересекались. Будет следить за твоими делами.       — В каком плане? — едко спросила я, не успев прикусить язык.       Мануиль ощерился на секунду, словно ему кость в горле поперек встала. Он начал мять руки, перебирать свои длинные узловатые пальцы.       — Я познакомил тебя с Бирас-Ану, потому что для тебя это очень ценная связь. Вы с ним за одно. Вы оба пришли с севера, оба с глубокими знаниями, оба — ставленники! Лучшее, что ты могла сделать, — договориться с ним, сотрудничать. Но вы поцапались. Бирас-Ану доводит нас своими жалобами. Их так много, что это дошло до Наместника. Не знаю, что ты сделала с господином Хаелион, но он после работы без конца раскидывает доносы. Без него у тебя было бы куда больше неприятностей.       Мне нечего было на это ответить — я слышала это уже раз третий.       — Радис, будь добра — реши проблему. Выгоняй Армая в шею и иди на мировую с Бирас-Ану. Ты стремительно теряешь доверие, когда такие уважаемые люди наводят столько шума.       — Да не у меня Армай! Если бы знала, где он, так сама бы уже давно сдала. Мне Бирас-Ану тоже вот тут уже! — выпалила я и так сильно вжала ладонь в горло, что на секунду запнулась.       Мне хотелось все Мануилю высказать: про его псевдозаботу, пронырливость без пользы, вечные повторы и претензии, что он, мол, дал мне возможность в лице Бирас-Ану, а я ее выкинула в отходник. Будто если бы у нас сложилось сотрудничество, то старый создатель стал бы мне помогать. Я подозревала, что он мог просто сослаться на бессилие после отставки и оставить меня с носом — это вполне в его характере.       — Я предупредил. Еще одна проблема, еще один скандал — и пеняй на себя. Как преподаватель приедет, так я жду, что вы быстро разберетесь с обязанностями и будете тихо, без скандалов и бойни, заниматься учебой.       Когда все непрошеные гости стали покидать мой дом, Сынка тихонько подошел ко мне. Улыбался во все зубы, что комиссия наконец уехала. Мне даже завидно стало, как же просто ему было радоваться жизни: Корпус, учеба, компания друзей. Для него не было всего этого абсурда с долгами, тухлыми провинциальными интригами и прочим, он не переживал, что что-то упускал из виду.       — Все хорошо?       Я мрачно кивнула. Сынка даже не заметил, как неискренне я это сделала.       Менее чем через час я уже была в Сен-Сфета. Солха добросердечно согласился приютить у себя Армая. И вот я сидела на заднем дворе, наблюдала, как парень практикуется, пытается в неравной схватке победить ведро на бортике колодца — того самого, который когда-то стал свидетелем моей драки с убийцей-создателем. Силы к Армаю, разумеется, вернулись, да так ярко, что он начал использовать их неосознанно. Поэтому я согласилась обучить его простым вещам, чтобы он никому случайно не навредил.       — Госпожа Радис, я все верно делаю?       Тяжело вздохнув, я поднялась с лавки, подошла к Армаю и скомандовала:       — Пасс.       Он выполнил указание. Я кивнула собственным мыслям: благодаря фехтованию у него была неплохая физическая подготовка, вот только сила в руке глохла в районе локтя. Это вредило суставу, и выходила будто смазанная оплеуха. Если бы Армай выдавал порывы так же стремительно и качественно, как играл шпагой, то и Иххама смог бы перебороть.       — Почему ты не доводишь порыв до конца? Пасс!       Парень выкинул вперед руку. Я прикоснулась к его локтю и добавила немного своей силы. С ладони Армая сорвался яркий сгусток. По скорости и траектории он походил на брошенное маховое перо, а по форме — на выплеснутую из ковша воду. В очередной раз нелепо крутанувшись, недоделанный порыв под прямым углом влетел в землю, злобно зашипел и сверкнул, но видимого урона не нанес. Меня даже впечатлила кончина такой незаурядной формы — было в ней что-то трагичное.       — Вот как нужно доводить порывы, чтобы они стали явными. Ты запомнил?       Лодырь. Такой талантливый, такой целеустремленный в своем желании сбежать от отца, но совершенно не умеющий усердно работать. Он мог выполнить мои задания за пару дней самостоятельно, но тянул время. Солха рассказал, что Армай любил погулять, полюбоваться природой, покормить собачек и покружить возле девушек. Парень постоянно рвался в Корпус, будто не понимал, что тем самым подставит меня еще больше. Не знал, что уже несколько недель я как на иголках, ожидая нападок его отца.       На заре Корпуса усмеров я была уверена, что буду принимать всех и с любым прошлым. Я помню отчаяние, когда ты не проходишь на обучение, а жить особо негде, вот мне и хотелось подарить надежду всем. Вот такой ученик приводил меня в чувство. Как бы ни было его жалко, как бы ни хотелось помочь, как бы он сам ни тянулся, но он прежде всего фигура в большой игре мелких провинциальных управленцев.       «Лучше бы ты не приходил…»       А какие у меня были варианты? Запереть перед ним двери, не дать усмерам радостно обступить его, приветствовать? Анъин все же выжег его. У него рука висела плетью, а под кожей засели синие камни в виде ладони. Чуть не покалечил, чуть не задел магией кости и нервы. В моменте мне было так жаль Армая, так хотелось помочь, оставить у тарелки с молоком, как бездомного котенка, и погладить по макушке.       «Хреновая я госпожа».       — Что?       Я подняла на него глаза. Армай замер, плаксиво нахмурился, будто я была любовью всей его жизни, но всадила нож в спину.       — Твой отец все также пишет доносы. Знакомые прикрывают меня, но проблему это не решает, а попросить помощи мне не у кого.       Армай долго размышлял. Я уронила голову и смотрела в землю. Ноги разъехались, спина округлилась. Все мои силы уходили, чтобы успокоить совесть — я сдам его отцу, скажу, что без учителя Армай сожжет ему дом, и как-нибудь попытаюсь снова наладить отношения. После этого все должно было выровняться. Как будто бы.       — Но вы же можете попросить помощи у покровителя? Извините, я знаю, что вам, как и моему отцу, нельзя об этом распространяться, но все же.       — Наместник больше прочих будет недоволен моей беспомощностью в таких вопросах.       — А больше некого? У вас же наверняка есть друзья на севере.       — Какие друзья на севере, Армай? У меня ни кола, ни двора не было, когда я сюда вернулась.       Я не сдала Армая отцу ни в тот день, ни в следующий. Не знаю, почему тянула. Не могла понять.

***

      Скоро в поместье прибыл обещанный Мануилем преподаватель. Вредный старикашка по имени Шуин. Ему было около шестидесяти. Хищные черты лица, вечно хмурый взгляд. Кустистые брови, из которых торчал ворох длинных закрученных волосков, делали его похожим на филина. Предельно худой и жилистый, а под загоревшей кожей проступали толстые узловатые вены и намек на мышцы. Все его предплечья и часть щек усыпали маленькие пятнышки, похожие на родинки, но это были не они.       — Он что, болен? — ужаснулась Бавва слишком громко.       Я покачала головой. Видимо, когда-то давно Шуина пленили, прижав ладони к шее путами, и он попытался разрушить веревки, но вовремя остановился и получил лишь шрамы, которые с возрастом потемнели и сморщились.       А ведь я его отдаленно знала. Мы ни разу не разговаривали за время моего обучения. До уровня его наставничества я бы из группы для битья никогда не доросла. Видела его, слышала сплетни и знала, что старикашка высокомерен. Перебрав в голове воспоминания, поняла, что он не сможет учить и половину моих учеников — они, по его меркам, слабаки, как и я сама. Это был эталонный представитель Академии.       — Мать твою, — шепнула я, спрятав глаза за ладонями.       — Здравствуйте, девушки, — выдал он с ноткой пожилого дамского угодника. — Почему же Тайха сам меня не встретил?       — Нет тут Тайхи, — резко ответила я.       — Странно. Меня позвали сюда, чтобы я помог ему в преподавании в элитной частной школе.       Бавва захохотала, и я злобно на нее зыркнула. Девушка тут же прикрыла рот.       — Вас позвали к господину Сфета? Не хочу огорчить, но это я — Радис Сфета. Брат отказался возвращаться. И у нас не элитная частная школа, а обычный провинциальный Корпус.       — Сестра? Племянница? Плевать, кто вы там. Я доложу в столицу, что землю заняла какая-то самозванка. Корпус ведет какая-то дурочка! Сюда должен был приехать Тайха.       — Докладывайте. Я скажу, что у вас на старости лет умишко ослаб, и меня избавят от вашей компании.       Шуин весь нахмурился, скукожился, что все морщины заиграли. Его лицо из-за плотно сжатых губ так и напоминало мне кошачий зад.       — У меня тут не Академия, и мне не нужен ваш подход.       — Какой подход вам не нужен? Здравый? — фыркнул усмер. — Я буду учить только сильных. Сопливых девок и пареньков оставь себе.       Растолкав меня и Бавву по разные стороны, Шуин затащил в дом свой сундук. Мы со служанкой кисло переглянулись и философским взором стали наблюдать, как усмер тащит свои вещи в сторону крыла для слуг. Бавва порывалась сказать ему, что его ждет комната на втором этаже, но я опять ее остановила.       — Госпожа? Ваш брат что, правда может сюда приехать?       — Когда мы говорили в последний раз, он уверял, что ему тут делать нечего.       — А вдруг было какое-то обстоятельство? Оно поменялось, и господин, я имею в виду ваш брат, — тут же поправилась она, — все же приедет?       Признаться честно, от мысли о таком мне даже поплохело.

***

      Пятнистый старикашка занял сразу две комнаты. Я была не жадная, да и места всем хватало, но он даже ради приличия не попросил разрешения. Заставил слуг обставить его мебелью, которую я держала на сохранении, чтобы продать на всякий случай. На завтрак требовал голубей, на обед жаркое, а на ужин рыбку без косточек. Ванную захотел отдельную и чтобы не бадья с водой и печка, а настоящий душ. Я сначала посмеялась. Приказала утащить мебель обратно и обставить все более скромно, питание оставить без исключений, а водную и банные комнаты пообещала обновить. Занятия он мне проводить не мешал, лишь сделал пару проверок навыков да наблюдал издалека.       В тот день я вела тренировку как обычно. Передо мной была кучка моих усмеров, полуживых и вспотевших, как кони.       — Вот как взяла порыв его, так втягивай. Поняла? Втягивай их до середины предплечья, а потом все отпускай и р-раз! Руками тряхнула, будто воду из бочки, и мурашки пошли. Раз, и мурашки пошли! Раз, и мурашки, я сказала! Сделай движение, еще…       Махфа трясла вялыми руками в сторону земли — будто колбаса на ветру моталась. Усмерка с собачьей виной в глазах смотрела на меня, ожидая вердикт на свое унылое старание.       — Резче, резче! В идеале мурашек не должно быть вообще, но сначала надо хотя просто нащупать принцип. Втянула-сбросила, раз-раз-раз! Представь, что Унхис по заду шлепаешь, чтобы Иххама подставить.       Кто-то весьма грубо похлопал меня по плечу. Я развернулась, ожидая увидеть Мануиля или кого-то подобного, но то был пятнистый Шуин. Он окинул всех взглядом и захлопал в ладони, отчего хрупкий листок, сжатый между указательным и средним пальцами, противно зашуршал.       — Пока все здесь, я сделаю важное заявление. Всем внимание! — прокричал он. — Всем закончить упражнения и слушать. С этого дня, так-так, от нас уходят восемь усмеров. Остаются Бала, Иххам, Унхис и Лхимата! Всех остальных прошу покинуть территорию поместья в течение недели. Так, все названые поднимите руки.       В гробовой, непробиваемой тишине все замерли под гнетом ужаса и непонимания. Названые ученики не подняли руки, Иххам и вовсе сделал шаг назад, словно хотел спрятаться от цепкого взгляда нового преподавателя. Я выхватила список. Там имена и краткая приписка — то была причина, по которой усмера следовало «отчислить». Мне так и хотелось пожелать Шуину, чтобы он вытерся этой бумажкой, когда в очередной раз решит выдать решение о моем Корпусе.       — Это вы умно придумали, — сказала я, поджав губы. — Этот слабый, этот неспособный. А у меня почему-то все способные. Кого учить-то, если вы всех выгоните? Думаете, под окнами у меня днями и ночами ходят гении магии и только и ждут, когда их пригласят?       — Просто у вас слишком низкая планка качества.       — Вы хотите заставить меня, земельную госпожу, подписать эту бумагу?       — Мне ваша подпись ни к чему. Моя имеет не меньший вес, госпожа Сфета.       — Очень интересно. А по какому праву?       — А по такому, — проговорил он и сунул мне другую бумажку.       Я мрачно провела по линиям большим пальцем — подпись Мануиля. Там говорилось, что старик может управлять Корпусом на свое усмотрение. То был первосортный бред. Официально Корпус принадлежит исключительно земле, а земля — мне. Я не в опале, жива, хоть и без наследника, и просто так взять и ввести невнятное двоевластие не получится. Шуину некуда приткнуться.       — Я уже жду извозчика, госпожа Сфета. Поеду и отдам бумагу в Канцелярию. Подпишите, что я вас уведомил.       Я скрестила руки на груди и покачала головой. Нашел дурочку!       Мне хотелось верить, что я в безопасности и угрозы Шуина беспочвенны, но все же тревога не уходила. Я ненавидела войны на бумажках, но мне не оставалось ничего иного, как поехать в город и, желательно раньше старого усмеришки, подойти ко всем важным людям. Мануиля попрошу отозвать бредовое разрешение, Наместнику похвалюсь успехами и пообещаю показать высококлассных магов через год, и как будто уже проблема решена.       Усмеры шустро нашли мне извоз в ближайшей деревне, но он задерживался. Карета для Шуина средней паршивости пришла быстрее. Кучер, видимо, человек опытный, прикрыл лошади глаза колпаком и стал ждать пассажира. Махфа как ни в чем ни бывало подошла к карете. В момент, когда Шуин вышел из дома, усмерка наклонилась, схватила железное колесо у оси и вырвали его к ивеновой матери. Карета скрипнула, девушка постаралась поднять его, но не вышло, и то упало, чуть не придавив ей ногу. Лошадь дернулась, и кучер чудом ее удержал.       Скандал, ругань, разборки «Кто будет платить?!» и «Как мне теперь чиниться?!». Мой извоз — простой мужик на телеге — подъехал и забрал нас с Сынкой. В столицу мы попали сильно раньше старика.

***

      Разговор в Канцелярии прошел успешно. Меня заверили, что из-за особого положения Корпуса разрешить или запретить выдавать суммы может только кто-то сверху. Я обрадовалась и хотела было встретиться с Мануилем, но его не оказалось на месте.       Мы с Сынкой остановились у Ламиру. Мужчина с лучистым гостеприимством принял нас и пообещал провести в Палаты намного раньше официальных приемных часов. Утром мы сидели на его кухне, пили дорогой городской чай, ели свежий хлеб с маслом и разговаривали о какой-то ерунде. От волнения я изредка трясла ногой так, что на столе все дребезжало. Ламиру, смерив меня понимающим взглядом, вытащил откуда-то из ящичка полупустую бутыль. Попытался подлить мне, но я почувствовала настойку, как только из горлышка вышла пробка.       — Радис, на храбрость!       — Храбрости у меня навалом, даже больше, чем нужно.       — Ну тогда для спокойствия. А то ты в последнее время прямо как мишень для доносов. То один, то второй.       Я похлопала ресницами, а Ламиру поджал губы, будто в капризе, и округлил свои огромные темно-вишневые глаза. Такой внушительный выразительный взгляд заставил почувствовать меня виноватой. Для надежности я накрыла свою кружку ладонью.       — Кто вообще льет настойку в чай?       — Да так весь Далакраш делает, — усмехнулся Ламиру, но все же убрал бутыль обратно.       — А ты там был?       — Нет, матушка рассказывала, — сказал мужчина. — Ни меня, ни ее туда бы не пустили. Подожди, ты правда не знаешь?       Я в недоумении моргнула. Откуда мне знать-то про такое?       — Мода такая была. Почти сорок лет назад. Дигридские господа со скверными характерами ездили на Перевал метисов, потому что далакрашцы в паре очень трепетные, заботливые. Терпят все, иначе говоря. У всей дигридской знати точно есть хотя бы капля далакрашской крови. Первая жена твоего отца оттуда, знаешь, да?       Я покачала головой.       — А откуда ты про мою семью это знаешь?       — Так я дружил с твоим братом. С Тайхой. Мы в одном пансионе учились. Как выпустились, так и разговаривали иногда. Полезное же знакомство. А полезные знакомства и умение поддерживать общение — половина успеха.       Ответить на это было нечего. Захотелось все подлить горячительного в чашку.       — Спасибо тебе огромное, — повторилась я, решив так перевести тему. — Не знаю, как мне тебя отблагодарить за все, что ты делаешь.       — Тайха отблагодарит. Как приедет.       Что-то рухнуло внутри, и душа забилась в истерике. Какой-то дикий ужас перед грядущей несправедливостью чуть не заставил меня расплакаться. Мне стоило огромных сил держать себя в руках, и для надежности я под столом вцепилась в собственную коленку.       — А когда — не знаешь?       — Не знаю. Собирался же. Говорил, присмотри за землей, помоги. Это года три назад было, если не больше. Думал, он имел в виду помогать тебе.       Я закусила ноготь. Надо было сказать, мол, все не так и приехала я сюда скорее вопреки? Я боялась, что тогда потеряю союзника в лице Ламиру. Что, если он не проведет меня сегодня в Палаты? Что, если откажется сбывать стекло, брусчатку и заступаться по мере сил?       Кивнула. Да, Тайха имел в виду помогать мне. Так все и было, конечно.       

***

      В Палатах все шло гладко, но, несмотря на ранний чай, я угодила в очередь. Это была вереница из пары десятков человек. Все они желали попасть в небольшую неприметную дверь, которая вела в тронный зал. Из приятного только скамейка у входа и вид на сад с пустой чашей фонтана. У коридора, в котором стояли люди, не было одной стены, лишь тонкие колонны, и все мы, ожидающие, сполна любовались угнетающим единообразием кустов. Сынка был самым интересным в этом садике — он камни пинал, пока меня ждал.       По большей мере я обдумывала, какими бы красивыми словами описать успехи Корпуса, как услышала возмущение из конца очереди. Шуин с важным видом показывал недовольным ожидающим какую-то бумагу, переходил к следующему, снова тыкал в лицо документ. Он уверенно приближался к заветной двери.       — Важное дело по поручению самого Секретаря. Печать свежая, даже не высохла, господа. Важное дело по поручению… — как заведенный, повторял он каждому.       У меня аж сердце прихватило. Я выскочила из ряда и перегородила Шуину дорогу, раскинув руки в сторону. Тот отпрянул, а потом усмехнулся так сильно, что на лице заиграли сразу все морщины.       — Не унижайтесь, госпожа! Мануиль полностью за мое решения, и мое право признано законным. Вам давно не доверяют — Бирас-Ану постарался. Уйдите, госпожа, сохраните остатки гордости. А то поднимут дальних родственников, найдут кого-нибудь по сговорчивее и заменят вас.       Очередь, скучающая, с интересом стала наблюдать за нами. Стихли разговоры, все уставились на новое зрелище. Сынка подошел поближе, но не вмешивался без моего позволения.       — Ты же просто все попортишь, старый вредный хрыч! Все, чего я добилась, чему я из учила, пойдет прахом.       — А что ты мне предлагаешь? Смотреть, как ты делаешь из Корпуса нежный палисадник? Толку воспитывать слабаков, если проклятущие ивены выпотрошат их в первой же битве?       Он забыл про культурный тон и стать. Сгорбился, оскалился, сжал кулак и начал им трясти, будто тренировался стучать ивенам по головам. От каждого его слова у него глаза наливались кровью и венка на виске выступала все больше.       — Ненавижу этих тварей всем сердцем! Ты бы знала, скольких учеников я похоронил, потому что синие камни закупорили артерии, разворотили нервы или отключили все тело ниже шеи, даже сердце и легкие! Они должны быть сильными, чтобы выжить, а уже потом, если будет время, углубляться в тонкие материи! Тайха бы справился с этим отлично. Он понимал ситуацию. В тебе я этого понимания не вижу.       — Тайха и понимание?!       Настала моя очередь трясти кулаками и напрягаться до выступающих венок.       — Тайха — это высокомерная тварь, которая не проявила сочувствия к родной сестре! Меня выжигали три раза. Три раза! Вся моя спина в мелкий рубчик от плетей в бараках! Вот как он понимал меня.       — Не скидывай на брата вину за то, что ты была паршивой ученицей.       — Паршивой?! Да, по вашим меркам, я не талантище, я знаю! Какой там набор у обычного вашего выпускника? Бабы, пьянки и курево? Я не дотягивала до этой высокой планки качества, конечно!       Шуин разом смолк, глаза на меня выпучил, будто я какую-то жуть произнесла.       — Тайха знал, как меня учить, — тихо и вкрадчиво заговорила я. — Он тогда был на высших курсах, и там вы ему рассказали, что бывают такие усмеры, как я, да? У которых порыв вспыхивает не сильнее искры от костра. Тайха не помог мне, даже когда я сама разобралась. В этом было бы его понимание ситуации? В этом был бы его особый подход? За гордостью и самомнением не протянуть руку помощи? Он сестре не помог, что бы он дал ученикам, а? На такого человека ты бы надеялся?       — А ты что дашь? Как годами топтаться на одном месте?       — Всем придется сражаться, когда придут ивены. Все схлестнутся и никого не спросят, талантливы они ли нет.       Шуин кивнул. Этот жест так меня удивил, что я встряхнула головой. Даже Сынка обомлел от такого поворота.       — Почему Тайха сюда не поехал? — спросил старик.       — Отказался. Обиделся, наверное.       — Он больше тебе ничего не сказал?       — Мастерскую он мне сжег в ювелирном районе Анулейна. Три цеха там было, один склад.       — Хорошее место. Захожее у мелких вельмож. Прибыльное, наверное, было.       — Я ее продать хотела, чтобы тут денег не искать. Должно было хватить. Я взяла и так поехала. А почему ты спрашиваешь?       — Да так, — нахмурился старик. — Мы ведь все в Ану друг друга знали. И все знали, что он хотел домой поехать. А он, получается, даже не попытался?       Мне нечего было ответить на это, я просто пожала плечами.       — Я учу Иххама и Унхис. Остальных — посмотрим. И Армая, если наконец вы помиритесь с Бирас-Ану и парень вылезет из конуры, где ты его спрятала. Эй, кудря, засвидетельствуй наш устный договор.       — Не знаю я, где Армай, — по привычке ответила я.       Сынка разбил наше рукопожатие. В зал к Наместнику Шуин не пошел.