Глава 18. Важные вещи

      Конец весны 676 года       Радис Сфета       Мое поместье, кажется, окончательно превратилось в ремесленный цех. Теперь мы не просто делали стекло и подрабатывали на производствах — в мелких городах появились ростки предприятий. Усмер уходил на пару дней, создавал гору нужного сырья и возвращался домой: работа там кипела, маг учился дальше, а я брала крошечный процент. Я даже долг могла закрыть, но временила, чтобы у Мануиля и Наместника сохранялась иллюзия, что я все еще зависима от них. Я то брала деньги, то возвращала, будто изо дня в день борюсь за благополучие.       Люди стали относится к нам получше — ничто так не меняет мнение, как свеженькая дорога из брусчатки, которую усмеры делают в качестве домашнего задания. Усмеры, такие молодые, красивые и при при деньгах, часто заходили в Сен-Сфета. Они окончательно привили горожанам мысль, что «порченый» — это не обуза, а будущий обладатель толстого кошелька, которого нужно отправить к госпоже на учебу как можно быстрее. Я тут же объявила, что осенью, как все соберут урожай, жду новых учеников. Да и Армай подозрительно часто заезжал в гости.       Мне казалось, что я своими руками создала исторический момент: начиналось то, что останется на устах людей на века. Я смотрела на учеников, и в душе становилось полно и тепло, будто дальше нас ждало только хорошее и мне на все хватит сил. Это было лишь нелепое помутнение.       Ни дня я не забывала, что обещала ивену Дарара. Ни дня не забывала, что я на острее невидимого ножа из-за своего незнания. По мнению многих, я служила кому-то извне, и оставалось только ждать, когда эта связь выйдет мне боком. Рано или поздно сложится воедино разбитое зеркало из интриг, предательств и предостережений, в котором я и увижу, какую же маску я ненароком надела.       Изредка, когда я думала о самых ужасных поворотах судьбы, которые может принести будущее, мне хотелось пойти в степь. Там спокойствие и то самое жуткое уединение, которое меня обволакивало. Я представляла, как захожу в траву, такую высокую, цепкую и жестокую, будто веревка, и из нее разлетаются вороны. Ложусь между сухих стеблей на черную мертвую землю, как на колени заботливого родителя. Матерей…       От такого хотелось бежать к капальщицам, чтобы они меня спасли. От чего? Понятия не имела! Чтобы провели какой-нибудь ритуал, свернули башку крикливому ворону, обкурили меня травами и все закончилось. Но казалось мне, что я сама накрутила, и дальше мне жилось хотя бы немного спокойнее.       Весной того года произошло еще одно покушение ивенов, и у Наместника закончилось терпение. Он потребовал результатов, потребовал показать ему тех хваленых усмеров, потребовал обещанной защиты. Так в моем Корпусе и появилось трое «настоящих магов». У создателей были экзамены, подтверждения и другие проверки, а в нашем случае хватило лишь одной моей единственной подписи. Мол, хороши усмеры, первый сорт — всех ивенов передушат, как хорьков в курятнике. Летом пришло запоздалое приглашение на церемонию. Я понадеялась, что, как в прошлый раз, она пройдет весной и нам нужно было бы ждать год, но не повезло.       За месяц до мероприятия Вархия, девушка из белошвеек Сен-Сфета, которая пришла на учебу раньше осени, договорилась с подружками, и те со знанием дела сшили парадную форму. Разве что мерки с Сынки они снимали раз десять, но он был не против. Наряд вышел не такой помпезный, как у создателей, но, на мой взгляд, очень хороший. Верх — темный жилет со стоячим воротом и вышивкой позолоченной нитью. Это были крупные стебельки и листья, которые без мельтешения вились по ткани, будто какой-то давно забытый народом узор из простых линий. Низ формы — обычные приталенные брюки и кожаные ботинки, натертые до блеска.       Я считала, что все прекрасно, но в гости приехал Армай. Опять. Вообще, он зачастил и начал раздражать, но в этот раз оказался кстати. Он, как человек более посвященный в столичную моду, тут же был выбран оценщиком. Сынка, Иххам и Бала прошлись взад-вперед перед ним, фыркнули недовольно. Гость поджал губы и вылупился на них так, что казалось, будто у него глаза вот-вот выпадут.       — Госпожа, извините-простите, вы поймите правильно, — робко сказал он, осматривая Сынку и Иххама во время пробной проходки, — но надо что-то сделать.       — С чем сделать? — нахмурилась я. — Наряд плох?       — Нет, хорош.       — Что не так, я не понимаю.       Армай двумя пальцами почесал переносицу, побарабанил по крышке стола, подбирая слова.       — Руки мантиями прикройте. У дам высшего общества недавно новая манера флиртовать появилась. Они будут пачками падать в обмороки, чтобы этими руками их ловили.       — Девкопад, — важно закивала Вархия. — Передать указ на пошив, госпожа?       Вышло даже лучше. Золотая вышивка на жилетах выглядела более свежей и слегка таинственной. Когда усмеры шли и под тканью мелькал желтый листик или стебелек, хотелось снова поймать момент, чтобы увидеть немного сдержанного блеска.       Всем Корпусом мы приехали в Палаты. Меня аж передернуло, когда я поняла, что все будет происходить в том же зале, где когда-то началось мое знакомство с Бирас-Ану и Дарарой. Ученики, не прошедший мой «жесткий» отбор, заняли места в секции перед входом в зал: там были важные гости, но недостаточно, чтобы их пустили ближе к знати. Пронырливая Унхис тоже приехала. Она до одури хотела попасть внутрь, и пришлось ее приструнить.       Нам с усмерами дали небольшую комнату для подготовки к выходу. Наряды были достойные, но вот мои ученики из-за волнения смотрелись в них придурковато. Стояли рядышком, в линию, не моргая пялились куда-то вдаль. Я была уверена, что, если резко закричу и замашу руками, парни свалятся в обморок. Это не сочеталось с тем, как в целом выглядела компашка: жилистые, плотные и подтянутые. Казалось, усмеры вот-вот передерутся или еще что-нибудь подобное.       — Ой, вы мои злобные хомяки!       Я кинулась к ним, ко всем троим, и постаралась обнять, но они сопротивлялись, и поэтому пришлось выплеснуть свои эмоции на каждого по очереди. Первому досталось Бала. Схватила его за щеки и немного потрепала, а потом спешно поправила выбившиеся из зализанной прически пряди. Ученика это растрогало, и он стал смущенно переминаться с ноги на ногу.       Второй на очереди был Барсиф. У него из всех троих самое смазливое лицо, но отросшие волосы, как обычно, закрутились в грубые кудри и стали похожи на колючки. От этого он выглядел особенно лихо. Решила исправить ситуацию. Когда Сынка понял, к чему все идет, то запоздало шагнул назад, но я с хлопком положила ладони ему на плечи. Парень вздрогнул. Крайне деликатно пропустила локоны ученика между пальцев с маленьким порывом. Они легли более благородно, волнами, мягче и покладистее. Напоследок не удержалась и шлепнула Барсифа по щеке. Вышло чуть сильнее, чем планировала.       Когда я посмотрела на Смутьяна, тот вытянул руки:       — Не-не-не! Не надо, хорошо?       Я немного расстроилась. Отодвинула его руки, чтобы не мешали, и постаралась обнять покрепче. Иххам замер, опасаясь даже дышать. Барсиф, потирающий пострадавшую щеку, выглядел немного обиженным. Видимо, тоже хотел объятья.       — Ладно, все уж! Я пошла к остальным, — наконец распрощалась я с ними и отправилась в общий зал.       Именно внутри Палат были наиболее важные люди: родственники, как правило, влиятельные, военные чины создателей, руководители и остальные. Благородные, красивые и не очень женщины, кавалеры и сопровождающие, мужья и сыновья. Простые чиновники в пафосных костюмах. Важные сами по себе и на вид советники разного ранга. Великовозрастные представители старых родов, которые приехали только затем, чтобы куда-то выбраться, и молодые сыновья из бедных, но амбициозных семей. Было много красивых, совсем юных девушек в сопровождении — это сваты привели подопечную в поисках достойной партии среди свежих выпускников Корпусов. В прошлый раз такого столпотворения не было.       Повсюду охрана, причем не простая. Создатели с орденами на груди выглядели как гости, но я нутром чуяла, что их призвали защищать мероприятие. Это было неудивительно после стольких проблем с защитой Наместника за неполные два года. Я искала взглядом Мануиля, но неожиданно увидела Бирас-Ану. Старый создатель не скрыл раздражения, но кивнул мне. Армай, который хвостиком шел за ним, отделился от родителя и поприветствовал меня:       — Добрый день. Рад вас видеть.       Его радушие было подозрительным. Армай оказался тем редким типом знакомых, хорошее настроение которых навевало немалую тревогу. Ведь он чаще зубоскалил, когда приносил мне неприятности.       — И тебе привет.       — Хорошая новость. Благодаря вам мои таланты стали чуть меньшей проблемой. Появилось новое веяние, и на его волне меня приняли на небольшую должность, хоть и не связанную с Корпусами.       — Поздравляю.       Он поделился со мной планами о службе, я поздравила его во второй раз. Все это время меня не покидала мысль, что он хвалится не просто так. Будто набивал себе цену, ждал торгов, выпрашивания услуг, но я так устала, что не хотела ввязываться в эти игры. Потом разберусь с его намеками, потом буду думать о полезных связях! Меня со дня на день могли настигнуть проблемы куда больше, чем зачастивший будущий господин Бирас-Ану.       Армай снова присоединился к отцу. Мануиля я так и не увидела. Совсем скоро объявили начало церемонии. Создатели из пристройки проходили мимо рядов не сильно важных гостей в зал, полный оваций и криков. Они улыбались во все зубы и махали своим семьям и знакомым. У каждого — нежная мантия небесного цвета с изящной вышивкой. Ткань благородно переливалась и струилась. На плечах учеников Корпуса создателей красовались объемные воротники из дорогого меха. Это было даже более кричаще, чем в прошлый год.       Мне удалось подойти чуть ближе к центру зала, и я заметила еще детали. Например, под мантией у них виднелись шелковые рубахи, обуты маги были в темные матовые ботинки, а из кармана брюк у каждого свисала цепочка от часов.       Создатели собрали свои лавры, и настала очередь выходить моим злобным хомякам. Они, словно наперекор, изменили крепление мантии к жилету, и поэтому левая рука, галантно согнутая в локте, приковала взгляды. Парням аплодировали сдержанно, но зато с улицы были слышны крики Усмерского корпуса. Меня за учеников охватили одновременно и стыд, и гордость, так что я сжала губы, прикрыла глаза дрожащими веками и хлопала.       Проходка закончилась. Армай с рядов напротив пялился на меня и бил в ладоши, пока остальные уже смотрели на помост для музыкантов. Сделала вид, что не заметила, и отвернулась. Три усмера и две дюжины создателей стояли на своих местах, счастливые и лучистые, будто искрились от радости и волнения.       Началась длинная формальная часть. Один из советников Наместника долго и выразительно рассказывал о наследии и будущем, о великих свершениях. После речи торжественно вручали атрибуты и предлагали поставить подпись в официальных документах. На моих усмерах процедура остановилась, и я боялась, что успела произойти какая-то неприятность, но Бала, державший в этот момент перо, чему-то улыбнулся, и все закончилось без инцидентов.       Под конец, когда на груди каждого из новых членов Общества магов оказалось по ордену, советник преподнес и мне, и всем остальным небольшой сюрприз:       — Ввиду того, — с надрывом начал он, — что это первые усмеры, официально принятые Палатах, Его Величество и Канцелярия Палат желает увековечить данный момент. Будут нарисованы памятные портреты для королевской галереи, хранящей лики выдающихся деятелей. Кроме того, усмеры приглашаются в Палаты в качестве представителей молодого, недавно сформированного Усмерского корпуса или же Корпуса дигридских усмеров…       Парни озадаченно посмотрели на меня. Я пыталась взглядом показать, чтобы они не дрейфили, хотя сама обеспокоилась куда больше них. Представительство — крест на продолжении учебы. Нужно было еще хотя бы года два, чтобы дать троице то, что давала та же Академия. Но это если не углубляться в какие-нибудь свечения, групповые контуры и ударные схемы, а ограничиться бурей, контролем нетвердой материи и теорией движения порыва. А полноценное изучение займет еще больше времени…       Церемония закончилась, и магов отвели на одну из официальных закрытых бесед. Нас, гостей, оставили наедине с напитками, закусками и мыслями о будущем. Опять попыталась выловить Мануиля. Теперь он был мне нужен еще больше!       В своих метаниях и опросах я нашла кое-кого другого. Ивен Дарара вел беседу с компанией создателей. Выглядел неплохо, даже волосы распустил и немного отрастил бороду и бакенбарды. Ивен залпом выпил немаленький бокал вина и взглядом подозвал на разговор. Отошли мы не очень далеко — к ближайшему столу. Там взяли еще вина и с непринужденным видом постарались вести беседу. Держать себя в руках и подавлять дрожь в теле стоило мне огромных усилий.       «Только бы не как в прошлый раз! Только бы не…» — билась у меня в голове единственная мысль, и вспомнились детали той бойни. Я смотрела на Дарара озлобленным, но умоляющим взглядом. Его цепкие злые глаза будто прожигали у меня в мыслях дыру. За мгновение у меня так разболелась голова, что пришлось даже схватиться за колонну. Меня то ли мутило, то ли придавливала к земле чья-то злая воля.       — Я весьма расстроен тем, что ты не поняла, о чем я тебе говорил в прошлый раз, — сказал он мягко и взял у меня из рук бокал, который я бы вот-вот обронила.       Дарара внимательно заглядывал мне в лицо, будто и правда переживал о моем здоровье. Ивен поднял бокал, изучая блики. Десяток секунд спустя мой странный приступ головной боли ушел без следа.       — А я, между прочим, отнеслась к ситуации очень серьезно, — ответила дрожащим голосом. — И поэтому на церемонии всего трое.       Он невесело усмехнулся и собрался было сказать что-то еще. В этот момент у меня окончательно сдали нервы, я прервала его и так вкрадчиво начала пояснять:       — В моем Корпусе было всего восемь усмеров, которые могли прийти сюда. Я выдвинула кандидатуры троих.       — А должна была ни одного.       — Кому должна? — ответила я резким шепотом и тут же осеклась. — После ваших нападений Наместник не на шутку переживает за свою безопасность. Он затребовал у меня усмеров. Я отправила сюда самых верных и смышленых. У меня все еще есть задолженность в Канцелярии. И заметь, я никого не лоббирую, не конфликтую и не гонюсь за властью. Как и говорила раньше. Делаю ровно то, что нужно, чтобы мои усмеры были в безопасности именно сейчас. А когда придется заняться чем-то другим, не сомневайся — займусь именно этим.       Он удивленно приоткрыл рот, но тут же поднес к нему край бокала. Меня начинало смущать количество поглощаемого им алкоголя.       — Мы не совершали никаких нападений.       Я посмеялась, будто шутку услышала. Дарара уставился в пустоту, допил вино из одного бокала, отдал его мне и занялся вторым, который изначально я брала себе.       — Наша община не занимается подобным. Вообще. Радис, послушай, — зацепил он меня за локоть, — ты же не думаешь, что игроков всего двое?       — Трое, — тут же вставила я, поморщившись. — Наместник и Корпус создателей, ивены и какой-то «хозяин этих мест», которого я в глаза не видела, но, по вашему мнению, прислуживаю.       — И вот мы лишний раз убедились, что ты ничего не смыслишь в ситуации. Но в твоем случае это хорошо, — едко проговорил он. — Сторон в этом потрясающем конфликте, госпожа наивная усмерка, не пересчитать по пальцам. Два лагеря ивенов, Корпус создателей и Наместник. У всех свои прихвостни, своих шпионы, свои важные фигуры. Один только Анъин Бирас-Ану крутится сразу на три лагеря. У ивенов куча посредников со своим видением решения проблем. Пока их цели соответствуют нашим, мы не против, но с нападением на Палаты или Сен-Сфета этот неизвестный перегнул. Я говорю тебе это, госпожа Сфета, потому что детали уже не так важны. Посредники опасались, что ты «подружишься» с создателями, но сомневаюсь, что подобное теперь возможно.       Дарара отцепился от меня, оставил обдумывать все сказанное. Ивен заприметил кого-то в толпе, прищурился.       — А что это там за девушка?       Я посмотрела, куда он указал. От удивления у меня глаза на лоб вылезли. Унхис была в зале. Оделась красиво: платье темное, без вульгарности, прическа высокая. Она непринужденно разговаривала с кем-то, не замечая взглядов. По резким движениям и ярким эмоциям все отлично понимали — она «чужая». У меня аж лицо окаменело.       — Ее же не приглашали сюда, да? — спросил ивен. Он наклонил голову, будто не девушку рассматривал, а какой-то нелепый холст.       — Нет, не приглашали, — подтвердила я. — Я понятия не имею, как она обошла охрану.       Дарара посмеялся и отошел обратно за колонну.       — Будьте снисходительны, — взмолилась я. — Не подходите к ней. Она и так настрадалась после того выжега. Унхис в наших разборках осталась крайней.       — И чтобы обезопасить ее от ивенов, ты сунула к капальщице, которая с нами связана? Интересное решение.       — Она примерно так же возмутилась…       — Хорошее решение. Очень хорошее.       Я не поняла, подколол он меня или был серьезен. Ивен несколько минут он смотрел перед собой, краем бокала касаясь своего подбородка.       — Кто ваши посредники? — спросила я прямо, набравшись смелости.       Дарара усмехнулся, в его глазах сверкнули какие-то лихие огоньки. Он легонько ударил пальцем мне по кончику носа.       — Все-то тебе нужно знать, да?       Я оттолкнула ладонь от своего лица и посмотрела на него взглядом, полным недоумения. Дарару это искренне рассмешило. Он снова отпил немного вина, все так же наблюдая за тем, как я злобно пыхчу и дергаюсь, стараясь куда-нибудь деть руки, которые неожиданно стали мне мешать.       — Увы, я сам не знаю. Они скрываться от нас, — неожиданно серьезно ответил ивен. — По-другому в этой паутине не выжить.       Все мои эмоции переросли в банальное смущение, и я спешно распрощалась с ним, не в силах продолжать разговор.       — Хорошего вечера.       — Тебе тоже, — ответил он в тон.       Больше всего мне хотелось побежать куда-нибудь, затеряться в толпе. Я без цели шла между гостями. А сама только и думала о том, кто же мог подыгрывать ивенам? Это кто-то из моего окружения? Кто-то, с кем мы никогда не пересекались? Кто-то, у кого есть личные виды? Мне тут же вспомнился брат, который знал что-то важное и точно разбирался в местных перипетиях лучше меня. Казалось, вот он ответ! Сидит где-нибудь в пивнушке и портит мне жизнь издалека.       Я посмеялась нелепости собственной версии.       Через пару часов троица усмеров вышла в зал и коротко объяснила мне, что от них хотели: им придется остаться на несколько месяцев в Палатах. Я пыталась не показывать, как испугалась за них. За это время могло произойти что угодно, и мне не хотелось, чтобы их затянуло в местные интриги или в схватки с ивенами. Они были просто не готовы к этому!       Когда прием закончился, троицу позвали попозировать для картины, и я поплелась следом за ними в отдельную комнату. Немолодой художник рассаживал их, и мне едва удавалось скрывать невольные смешки — парни невероятно смущались роли шарнирных кукол. Художник работал ловко: оставлял рубленые мазки на холсте будто палкой тыкал, а потом переходил на более мелкие кисти, и на глазах из месива краски выводил лица.       — Три первых усмера, — бухтел Смутьян, с завистью наблюдая, как я разминаю затекшую шею. — Но и наш Корпус не каждый день появляется. Почему госпожу не позвали?       — Потому что вы картинка, — ответила я вместо художника, — а я так, вздорный исполнитель. Они знают, что от меня пылкого исполнения приказов уже не получат, вот и ухаживают за вами, как за трепетными девицами. Кто знает, может, они сделают новый Корпус и вы будите его вести?       Так и замерла троица на картине. Благородный и мужественный Бала сидел на высоком стуле. Из-за неестественного поворота корпуса у него, вероятно, уже болела спина. Иххам Смутьян позировал иначе — немного подогнув одну ногу. Мне казалось, что ему сложно держать равновесие, а всем известное место начало зудеть — он ерзал при любом удобном случае. Барсиф Сынка стоял позади, согнув руку в локте, и старался, чтобы мантия не сползла с плеч раньше времени. Кулак был напряжен слишком сильно. Художник поправил эту небольшую деталь на наброске.

***

      Невиданная щедрость, но нам выделили гостевые комнаты. Мол, праздник закончится слишком поздно, отдыхайте в Палатах. Остальные усмеры, я надеялась, успели добраться до дома до темноты. Первым, что меня впечатлило, было то, что я чуть не замерзла. В окружении картин, лепнины и дорогой мебели. Даже магия не спасала. Не могла уснуть, пока помещение не прогрелось достаточно. Укуталась в покрывала, постоянно подкидывала в камин дрова и порывы, но не слишком помогало. Несколько раз засыпала прямо в кресле, но тут же просыпалась от вездесущего холода.       В дверь постучали. Я поднялась, подошла, стараясь случайно не уронить покрывала и не выпустить тепло. В гости пришел Барсиф в женской потрепанной полушубке. Он держал небольшой сверток. Через пару минут мы уже сидели перед камином.       — Кошмар, как здесь холодно, — сетовал он. — Ребята тоже не могут уснуть.       — Ты от них?       Вместо ответа он кивнул на сверток в руках. Я слабо улыбнулась — было немного обидно, что меня не пригласили на посиделки. Сынка разлил вино, нарезал сыр, подкинул в камин дров и уселся ближе к огню прямо на пол. Барсиф был так близко, что я могла случайно пнуть его.       — Мы домой вернуться надеялись. А сейчас я вообще не знаю, что делать. Не хочу здесь оставаться, на самом деле. Да и парни тоже.       — Мне тоже хотелось, чтобы вы поехали со мной. Я не знаю, как буду справляться без вас.       Мы замолчали, задумавшись каждый о своем.       — Знаешь, — усмехнулась я, — зато теперь тебе все в Сен-Сфета обзавидуются.       Он не отреагировал. Даже не усмехнулся. Мне неожиданно стало стыдно за то, что была с ним слишком черствой и в чем-то грубой. Видимо, это из-за вина. Я села на край кресла, наклонилась к Сынке и положила подбородок ему на макушку. От него пахло пылью из старой кладовки. Барсиф подвинулся чуть ближе, и я оставила ладони на его плечах.       — Чувство такое странное, — он тяжело вздохнул и задрожал, но это почти сразу прекратилось, — как будто все летит под откос. Я не знаю, что не так. Может, я просто волнуюсь? Дай совет. Или учительское наставление.       Я не смогла подобрать слов сразу. Было столько важных вещей, которые Сынка должен знать, но я боялась, что украду его покой, если расскажу то, что происходило вдали от него и других учеников. Мне казалось, я просто не имею права говорить ему что-то подобное.       — Когда ты уходила из своей Академии, — сказал Сынка, прервав тишину, — разве у тебя не было такого же чувства? Как ты с ним справлялась?       Его слова показались мне забавными. Я грустно усмехнулась.       — О, Сынка, из Академии я бежала как от чумы! Закончила минимум и сбежала.       — Как так?       — Ну, я пришла туда в надежде, что Стайхион мне поможет. Не помог. Я настрадалась там сильно. Мои проблемы интересовали его только как… Даже не знаю. Наверное, мои потуги развлекали Тайху. Я даже близко не знаю, Сынка, каково вам…       Я нелепо засмеялась, надеясь хоть как-то развеять общий грустный тон истории, и вдруг поняла, что могла сказать. Всегда знала, но почему-то забыла именно к этому моменту.       — В случае чего вы должны исчезнуть из Палат. Не геройствуйте. Особенно Иххам. Будьте как можно дальше от центра событий. Даже вразрез приказам.       Нужно было рассказать про ивенов. Про Дарара, про нападения, про Матерей. Прямо сейчас, пока сидим вот так, мне следовало начать долгую беседу. Но как угадать, что спасет его: знание, незнание или вообще бездействие?       — Хорошо, постараюсь, — заверил он.       Обняла его. До конца вечера я так ничего и не рассказала. А он и не спрашивал. Поговорили о каких-то мелочах, допили вино, и Сынка ушел, не услышав от меня действительно важных вещей.       Идиотка.