Глава 12. У всего есть последствия

             Тьма. Треск старой плёнки. Шипение, похожее на дыхание умирающего.       Фредди стоял в пустоте собственного сознания. Вокруг — ни стен, ни пола, только бесконечная чернота, в которой вспыхивали обрывки чужих воспоминаний, словно искры от прогорающей проводки. Он не знал, как сюда попал. Миг назад он вёл Грегори по техническому тоннелю, рассказывал ему историю, которую сам едва начал понимать, а теперь… теперь он был здесь. Внутри самого себя. Или внутри того, кем он когда-то был.       Перед ним замерцал экран. Старый, с выпуклым стеклом и царапинами на пластике. Кассетный магнитофон, встроенный в панель, мерно вращал бобины. Голос, донесшийся из динамиков, был тихим, надломленным, но в нём чувствовалась сталь — та самая, что появляется у человека, который уже всё потерял и которому больше нечего бояться.       «Дочь моя…»       Фредди замер. Эти слова ударили в него, как током. Он не знал этого голоса. И в то же время он узнавал его каждой микросхемой, каждым битом своей памяти. Голос принадлежал тому, кого он когда-то знал. Тому, чьё имя выжжено в фундаменте этого места.       «…если ты можешь меня услышать. Я знал, что ты когда-нибудь тоже вернёшься…»       Перед глазами Фредди поплыли образы. Девочка с зелёными глазами. Зелёный браслет на тонком запястье. Слёзы, размазанные по грязным щекам. Холодный асфальт переулка, где она умерла. Где её…       Он мотнул головой, но видения не исчезали. Они накладывались друг на друга, как слои краски на старом полотне. Девочка. Кукла. Марионетка с полосатым лицом. И снова девочка — уже внутри машины, с закрытыми глазами, с мертвенно-бледной кожей, но всё ещё двигающаяся. Всё ещё защищающая.       «Это в твоей натуре, защищать невинных…»       Фредди попытался отстраниться, но голос преследовал его. Он был везде — в шорохе вентиляции, в гуле серверов, в самом воздухе, которым Фредди не дышал, но чувствовал каждой своей деталью.       «Мне очень жаль, что в тот день. В день, когда тебя выгнали и оставили умирать на улице. Рядом не было никого, кто мог бы заключить тебя в крепкие объятия. Так же, как ты обнимала других…»       Сознание Фредди разрывалось. Боль, которую он не должен был чувствовать — ведь у него не было нервных окончаний, — пронзила его изнутри. Это была чужая боль. Боль Генри. Боль отца, потерявшего дочь. И в то же время — его собственная. Потому что Майкл Афтон тоже был чьим-то сыном. Тоже был чьим-то братом. Тоже наблюдал, как его семья сгорает в огне ненависти и безумия.       Из динамиков донеслись крики.       «Душераздирающие от огня крики»       Фредди не видел пламени, но он чувствовал его жар. Он знал этот звук. Он слышал его однажды, много лет назад, когда старый ресторан заполыхал, погребая под обломками всех — и живых, и мёртвых. Когда он сам стоял посреди огня и смотрел, как горит его прошлое.       Вспышка. Слишком яркая, слишком быстрая.       Фредди вырвался из видения. Он стоял в техническом тоннеле прямо перед Грегори, который испуганно замер в нескольких шагах, вжавшись спиной в стену. Мальчик смотрел на него расширенными глазами, и в этих глазах читался страх вперемешку с удивлением.       — Ф-Фредди? — голос Грегори дрожал.       Фредди медленно поднял туловище. Пустые глазницы с двумя точками посередине смотрели на мальчика. В них не было ни злобы, ни безумия. Только глубокая, всепоглощающая усталость.       — Просто ещё одно воспоминание, — сказал он, и голос его звучал глухо, как из-под толщи земли. — Теперь я вспомнил абсолютно всё.       Грегори сделал шаг назад. Инстинктивно. Но страх уже не был животным — это был страх перед неизвестностью, перед правдой, которую он ещё не понял, но уже почувствовал.       — Ты сказал… что ты Майкл Афтон. Сын того человека. Того, кто… — Грегори запнулся. — Того, кто делает всё это.       — Да, — Сервоприводы Фредди гудели, подстраиваясь под новые нагрузки. — Мой отец — Уильям Афтон. Убийца. Маньяк. И теперь он снова здесь. В этом комплексе.       — Но если раньше ты был человеком… как… как ты стал таким? — спросил Грегори, уже не отступая.       — Не знаю, — честно ответил медведь. — Как я уже говорил, я сгорел в том пожаре. Вместе с отцом. Вместе с Генри. Вместе со всеми. Я должен был умереть. Но вместо этого я очнулся здесь. В теле этого аниматроника. Среди чужих воспоминаний и чужой жизни. Я не помнил, кто я. До недавнего времени. — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Та попытка взлома… когда меня отключили на сцене. Это разблокировало что-то внутри. Сначала обрывки. Сны наяву. А потом, когда Ванни вернулась и комплекс погрузился во тьму… всё встало на свои места.       — И теперь ты знаешь, что делать? — Грегори подошёл ближе. Страх уходил, сменяясь решимостью.       — Я знаю одно… Моя миссия не окончена, — Фредди посмотрел в темноту тоннеля, туда, где где-то далеко гудели механизмы и светились фиолетовые огни. — Отец всё ещё здесь. Он всё ещё творит зло. И я должен остановить его. Окончательно. Навсегда.       — Но Антон… Рокси… они же там, — напомнил Грегори.       — Они там, — кивнул Фредди. — И они в опасности. Мы должны помочь им. Но сначала… сначала я должен убедить тебя, Грегори. Я не тот Фредди, которого ты знал. Я изменился. И внешне, и внутренне. Но моё сердце… если оно у меня есть… оно осталось прежним. Я хочу защитить вас. Всех вас.       Он протянул мальчику свою массивную лапу. Грегори посмотрел на неё, на тёмные провалы глаз, на оскал чуть заострённых зубов, и сделал шаг вперёд.       — Я верю тебе, — сказал он, сжимая металлические пальцы. — Ты спас меня, когда никто другой не мог. Ты прятал меня, защищал, рисковал собой. И сейчас я не оставлю тебя одного.       Фредди сжал его руку в ответ. В его пустых глазах зажглись две крошечные точки — не фиолетовые, не красные, а тёплые, янтарные.       — Тогда идём, — сказал он. — Друзья ждут.       Они двинулись дальше, вглубь комплекса. Туда, где в мастерской, освещённой голубым светом мониторов, Антон стоял над креслом с приборами, а рядом, не сводя с него глаз, замерла Ванни. И туда, где в тени, скрестив лапы на груди, наблюдал за происходящим Глитчтрап — цифровой призрак, готовый нанести удар.       Антон работал молча. Пальцы скользили по клавишам, переключали тумблеры, соединяли провода. В его глазах — усталость, смешанная с решимостью. Он делал вид, что выполняет указания Глитчтрапа, но каждая его манипуляция, каждое нажатие кнопки были продуманы до мелочей.       — Ну как, продвигается? — голос кролика раздался из угла, где он стоял, почти сливаясь с тенями.       — Да, — коротко ответил Антон, не оборачиваясь. — Вношу последние правки в схему эндоскелета. С такими параметрами сплав будет на двадцать процентов легче и на тридцать — прочнее.       — Хорошо, — Глитчтрап одобрительно кивнул. — Я не ошибся в тебе, Антон. Твой талант действительно уникален.       Ванни стояла у стены, скрестив руки на груди. Её маска была опущена, лицо открыто — уставшее, бледное, с красными глазами. Она смотрела на Антона, и в её взгляде было что-то, чего он не замечал раньше: нежность? Сожаление? Или просто усталость от лжи, в которой она жила последние годы?       — Ванни, — позвал Глитчтрап. — Проследи, чтобы никто не помешал. Я ненадолго отлучусь.       — Хорошо, Хозяин, — кивнула девушка.       Кролик вышел, и дверь за ним закрылась с тихим шипением. В мастерской остались только Антон, неподвижная Рокси в кресле и Ванни.       Повисла тишина. Антон продолжал работать, но его движения стали чуть медленнее. Он ждал. Ждал, когда Ванни заговорит первой.       И она заговорила.       — Ты ведь не собираешься делать то, что он хочет, да? — тихо спросила она.       Антон замер на секунду, потом продолжил нажимать клавиши.       — С чего ты взяла?       — Я знаю тебя, Антон. Лучше, чем ты думаешь. Ты не станешь создавать армию для монстра. Ты не станешь помогать тому, кто убивает детей.       — А ты стала, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты помогаешь ему.       Ванни вздрогнула. Её пальцы сжались в кулаки, потом разжались.       — Я… у меня не было выбора.       — Выбор есть всегда, — голос Антона был ровным, но в нём чувствовалась горечь. — Я тоже мог бы согласиться. Легко. Работай себе, чини роботов, получай власть, бессмертие, Рокси рядом. Но какой ценой?       — Ты прав, — выдохнула Ванни. — Я знаю, что прав. Но он… он сделал со мной что-то. Не знаю, как это объяснить. Поначалу я восхищалась им, особенно мною двигало желание вернуть тебя. Но сейчас я почти что ненавижу его, но я не могу ослушаться. Это как… как будто меня запрограммировали. Как одного из них.       Антон наконец повернулся к ней. В его глазах не было злобы. Только усталое понимание.       — Ты жертва, Варя. Такая же, как они. Как Смит. Как Рокси. Он использует вас всех.       — И тебя он тоже использует, — сказала она, делая шаг к нему. — Но ты… ты можешь сопротивляться. Я видела, как ты работал над её чипом. Ты внёс туда что-то. Защиту.       Антон не ответил. Только пристально посмотрел на неё.       — Я не дура, Антон. Я была оперативником, как и ты. Я вижу, когда код меняют. Ты сделал её неуязвимой для его взлома. Настоящей. Свободной. Но почему? Зачем тебе это, если ты всё равно согласился работать на него?       — Потому что я не сдался, — тихо сказал он. — Потому что я ищу способ. Потому что, пока она жива и свободна, у меня есть надежда.       Ванни опустила глаза. На её щеке блеснула слеза.       — Ты любишь её, — сказала она. Это не был вопрос.       — Да, — ответил Антон. — Люблю.       Она кивнула, сглатывая комок в горле.       — Я помогу тебе, — выдохнула она. — Чем смогу. Я… я устала быть его марионеткой. Я устала делать то, что он говорит. Я тоже хочу быть с тобой. Я хочу… хочу, чтобы всё это кончилось.       Антон смотрел на неё долгую минуту. Потом подошёл и взял её за руку.       — Тогда помоги мне разбудить Рокси. Полностью. И мы вместе придумаем, как остановить его.       Ванни подняла на него заплаканные глаза и кивнула.       Они работали вдвоём следующие несколько часов. Антон подключал провода, вводил коды, перестраивал системы. Ванни следила за показаниями мониторов, отключала сигналы тревоги, маскировала их действия от Глитчтрапа.       — Готово, — сказал Антон, когда последний индикатор загорелся зелёным. — Осталось только активировать.       Он нажал кнопку.       Рокси вздохнула. Её ресницы дрогнули, глаза открылись — жёлтые, живые, полные того света, который Антон боялся потерять.       — Антон? — её голос был слабым, но настоящим. — Что… что случилось? Где мы?       — Ты в безопасности, — он опустился перед ней на колени, взял её руки в свои. — Ты помнишь, что было?       Она поморгала, подстраивая оптику.       — Ванни… Глитчтрап… он… — Рокси резко села, в её глазах вспыхнул страх. — Он контролирует всех! Чику, Монти, Фредди! Мы должны…       — Тихо, тихо, — Антон прижал её к себе. — Я знаю. Мы всё знаем. Но сейчас мы в безопасности. Ванни помогла нам.       Рокси перевела взгляд на девушку, стоящую у стены. Её губы сжались.       — Я не доверяю ей, — прошептала волчица.       — И правильно делаешь, — ответила Ванни, не отводя глаз. — Но сейчас мы на одной стороне. Поверь, я ненавижу его не меньше, чем вы. Может, даже больше.       Рокси посмотрела на Антона. Он кивнул.       — Ладно, — сдалась она. — Но если ты предашь…       — Не предам, — перебила Ванни. — Клянусь.       Они сидели втроём в тишине, переваривая случившееся. Антон кратко пересказал Рокси всё, что произошло за время её отключения: смерть Смита, сделку с Глитчтрапом, обещание создать Спрингтрапа, план саботажа.       — Нам нужно вывести из строя его систему управления аниматрониками, — сказал он, показывая на схему, которую набросал на листе бумаги. — Если мы перегрузим главный сервер, он потеряет контроль над Монти, Чикой и остальными. Но сделать это можно только из центра управления. А он там.       — Значит, нам нужно отвлечь его, — сказала Рокси.       — Именно, — кивнул Антон. — Ванни, ты можешь задержать его? Скажешь, что возникла проблема с чертежами, что нужно твоё присутствие.       — Попробую, — ответила девушка. — Но долго не продержусь. Он умён. Он быстро поймёт, что я его обманываю.       — Нам не нужно много времени. Минут десять — пятнадцать. Этого хватит, чтобы добраться до сервера и запустить перегрузку.       Они разрабатывали детали, когда дверь мастерской внезапно открылась.       В проёме стояли двое. Высокий, массивный медведь с тёмными провалами вместо глаз и мальчик в толстовке, с взъерошенными волосами и бинтами, выглядывающими из-под рукавов.       — Фредди? — Рокси вскочила на ноги, её хвост напрягся. — Что с тобой? Твои глаза…       — Это долгая история, но попробую рассказать её кратко, — ответил медведь, делая шаг вперёд.       — Грегори! — Антон подошёл к мальчику, оглядывая его. — Ты как здесь оказался? Ты должен быть в больнице!       — Я сбежал, — виновато ответил Грегори. — Фредди сказал, что вы в беде. Я не мог оставаться в стороне.       — Ты… — Антон хотел отчитать его, но потом вздохнул и потрепал по голове. — Ладно. Раз уж ты здесь, будь осторожен. И держись рядом.       Он повернулся к Фредди.       — Ты хотел что-то сказать?       Фредди кивнул и, опустившись на одно колено, чтобы быть ближе к уровню Антона, начал рассказ. Коротко, ёмко, без лишних деталей.       — Моё имя — Майкл Афтон. Сын Уильяма Афтона, он известен вам как Глитчтрап. Когда-то я сгорел в пожаре, но каким-то образом оказался в этом теле. Я не помнил этого долгое время. Но теперь всё вернулось. Моя миссия — остановить отца.       Антон слушал, не перебивая. Рокси стояла рядом, её уши были напряжены. Ванни замерла у стены, сжимая край стола.       — Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Антон, — что Глитчтрап — это твой отец?       — Да, но Глитчтрап лишь резервная копия его настоящего сознания. Он не совсем тот, кем был при жизни. Но его цели… его жестокость… они остались прежними.       — И ты хочешь помочь нам остановить его, — заключила Рокси.       — Да, — ответил Фредди. — Я хочу этого больше всего на свете. Даже ценой собственного существования.       Повисла тишина. Антон переглянулся с Рокси, потом с Ванни. Все они кивнули.       — Хорошо, — сказал он. — Мы принимаем твою помощь. У нас есть план. Но он рискованный.       — Лучше рискнуть и победить, чем сдаться и проиграть, — ответил Фредди, и в его пустых глазах вспыхнули янтарные точки.       Они начали обсуждать детали. Антон показывал схему серверной, объяснял, кто и что делает. Грегори слушал, запоминая каждый шаг. Рокси проверяла свои системы, готовясь к бою.       И в этот момент дверь мастерской снова открылась.       На пороге стоял Глитчтрап с Монти и Чикой за спиной.       — Ну и ну, — произнёс он, и его голос сочился ядом. — Какое интересное собрание. И чем же это вы тут занимаетесь без меня?       — Хозяин… — Ванни сделала шаг вперёд, пытаясь заслонить собой остальных. — Я… я хотела сказать…       — Молчи, — Глитчтрап поднял лапу, и Ванни замерла, как парализованная. Её глаза расширились, но она не могла издать ни звука. — Ты думала, я не замечу, как ты копаешься в моих системах? Как помогаешь этому… человеку обойти защиту?       Он перевёл взгляд на Антона. Его фиолетовые глаза горели ровным, холодным огнём.       — Ты глупец, раз думал, что я не замечу твоей маленькой диверсии с подменой кода. — Глитчтрап сделал шаг в комнату, и воздух вокруг него, казалось, сгустился. — Я дал тебе шанс, который ты очень глупо упустил. Что ж, раз ты не с нами, то значит, заплатишь сполна.       Антон не успел ничего ответить. Не успел даже сжать кулаки.       В следующий миг он увидел, как в него летит зеленоватый кулак Монтгомери. Удар пришёлся в челюсть — такой силы, что мир перед глазами взорвался белой вспышкой, а потом погас.       Антон потерял сознание.       Он не видел, как Рокси бросилась к Монти, но её сервоприводы отказали за долю секунды до того, как она коснулась его плеча. Не видел, как Фредди попытался встать между Глитчтрапом и Грегори, но его тело вдруг одеревенело, превратившись в неподвижную статую. Не видел, как Ванни, вырвавшись из оцепенения, схватила мальчика за руку и оттащила в угол, но Глитчтрап лишь щёлкнул пальцами, и её рука безвольно повисла.       — Уведите их, — приказал аниматроникам кролик. — Всех. Волчицу и медведя — на арену. Мальчика — заприте, где нибудь. Я позже им займусь. Ванни… — он посмотрел на неё с презрением. — Ванни останется здесь. Со мной. Мы поговорим наедине.       Антон очнулся от холода.       Бетонный пол под щекой был ледяным. Голова раскалывалась, во рту — привкус крови. Он медленно приподнялся, опираясь на руки, и огляделся.       Антон лежал в центре огромного помещения. Фазер-бласт. Арена для лазерных боёв, с её лабиринтами, укрытиями, мерцающими огнями и знакомыми декорациями. Только сейчас всё это выглядело иначе. Тени стали длиннее, свет резче, воздух тяжелее.       Рядом с ним, на бетонном полу, лежал пожарный топор. Тот самый, который он брал в ночь схватки с Ванни. Кто-то принёс его сюда. Наверняка сам Глитчтрап, как издевательство и напоминание.       Антон взял топор. Рукоять была холодной, но привычной. Он поднялся на ноги, чувствуя, как ноют мышцы после удара.       — Ты наконец-то проснулся, — голос Глитчтрапа раздался из динамиков, разнесённых по всему залу. — Хорошо. Я боялся, что перестарался.       — Почему ты не убил меня? — спросил Антон, оглядываясь. Вокруг никого не было. Только тени и бетон.       — Я хочу, чтобы ты страдал, — просто ответил кролик. — Но не просто так. По-особенному. Ты ведь любишь их, правда? Рокси, Фредди, Чику, Монти. Ты считаешь их друзьями. Семьёй даже.       — Что ты сделал с ними? — Антон сжал топор крепче.       — Они здесь. С тобой. На этой арене. — Глитчтрап сделал паузу, давая словам прозвучать. — Но они не в себе. Они — мои марионетки. И они будут охотиться на тебя. А ты… ты должен будешь выживать. Или сломать их. Окончательно.       — Я не буду с ними драться, — отрезал Антон.       — Будешь, — голос Глитчтрапа стал тише, но от того лишь зловещее. — Потому что, если не будешь, они убьют тебя. А потом я сотру их личности. Навсегда. Выбирай, Антон. Смерть и забвение для всех. Или… ты спасаешь хотя бы себя.       Антон молчал. Его руки дрожали.       — У тебя нет выбора, — повторил Глитчтрап. — Игра начинается...       Из темноты донеслось клацанье металлических когтей. Антон повернулся. Из-за угла вышла Чика.       Её корпус был цел, но её глаза, её добрые глаза — светились фиолетовым. Она двигалась плавно, хищно, её клюв был открыт, и из него доносилось низкое, угрожающее шипение.       — Чика, — тихо сказал Антон. — Ты слышишь меня? Это я. Антон. Не подходи.       Она не слышала. Или не хотела слышать.       Чика бросилась вперёд.       Антон увернулся, но её когти полоснули по его плечу, разрывая куртку и оставляя на коже три глубокие царапины. Кровь потекла по руке.       — Чика, прошу… — он откатился в сторону, поднимаясь на ноги. — Остановись!       Она не останавливалась. Она атаковала снова и снова, и каждый раз Антон едва успевал уйти от удара. Он не хотел поднимать топор. Не мог.       — Она убьёт тебя, — раздался голос Глитчтрапа. — Ты умрёшь, а она так и останется моей куклой. Ты этого хочешь?       Антон закрыл глаза. Слёзы смешались с кровью.       — Прости меня, Чика, — прошептал он.       Он поднял топор.       Бой был коротким и жестоким. Антон использовал все свои навыки — уклонялся, блокировал, ждал момента. Чика была сильна, быстра, но она была всего лишь машиной. А он когда-то был солдатом.       Он нанёс удар. Топор вонзился в её плечевой сустав, разрывая провода и сервоприводы. Чика замерла на секунду, её фиолетовые глаза моргнули, и погасли. Она рухнула на колени, а потом завалилась на бок.       Антон стоял над ней, тяжело дыша. Топор выпал из его рук.       — Первый, — прокомментировал Глитчтрап. — Осталось три.       Из темноты вышел Фредди.       Он двигался так же, как Чика — плавно, неестественно, с фиолетовым свечением в пустых глазницах. Но внутри, где-то глубоко в его сознании, Майкл Афтон метался в клетке собственного тела, пытаясь вырваться на свободу.       — Нет, нет, нет… — мысли Фредди были обрывочными, как испорченная плёнка. — Я не хочу этого. Антон, беги. Убей меня. —       Но его тело не слушалось. Оно шло вперёд, занося кулак для удара.       — Фредди, — Антон поднял топор. — Я знаю, что ты внутри. Борись. Пожалуйста.       — Я пытаюсь, — подумал Фредди. — Но он сильнее. Он всегда был сильнее…—       Кулак пришёлся в грудь Антона, отбрасывая его к стене. Из лёгких вышибло воздух. Парень сполз по бетону, хватая ртом воздух.       — Антон, — голос Глитчтрапа звучал почти ласково. — Почему ты не защищаешься? Он же убьёт тебя.       — Заткнись, — прохрипел Антон, поднимаясь.       Он знал, что должен сделать. Знал, что другого выхода нет. Но его рука не поднималась.       Фредди шёл на него, и в его фиолетовых глазах, на мгновение, мелькнуло что-то человеческое. Боль. Сожаление. И облегчение.       — Ударь, — мысленно сказал он Антону. — Сделай это. Я не хочу причинять тебе боль. Лучше я умру. —       Антон замахнулся.       В этот момент в динамиках раздался треск. Помехи. А потом детский голос.       — Фредди! Очнись! Я перегрузил его канал связи! Ты можешь…       Голос оборвался, но было поздно.       Фредди замер. Его глаза моргнули, фиолетовое свечение погасло, сменившись янтарным, а потом и глаза и вовсе почернели. Он опустил кулак и сделал шаг назад.       — Антон? — его голос был хриплым, неуверенным. — Что… что я…       — Грегори, — выдохнул Антон, не веря своим ушам. — Это Грегори! Он вернул тебя!       — Суперзвезда… — Фредди опустился на колени, тяжело дыша. — Как он…       — Не знаю, — Сказал Антон, оглядываясь. — Но он это сделал. Ты снова владеешь собой.       — Ненадолго, — голос Глитчтрапа раздался снова, но теперь в нём слышалась злоба. — Вы всё равно проиграете.       Из пола выросла стена — толстая, металлическая, разделяющая Антона и Фредди.       — Нет! — крикнул Антон, бросаясь к преграде, но было поздно.       По другую сторону стены Фредди поднялся на ноги. Из темноты на него вышел Монти.       Аллигатор двигался, как зверь — сгорбившись, выставив когти вперёд. Его глаза горели фиолетовым, а из открытой пасти доносилось низкое рычание.       — Фазбер, — прошипел Монти, и его голос был искажён. — Наконец-то я могу уничтожить тебя.       — Монти, — Фредди поднял руки, готовясь к бою. — Я не хочу драться с тобой.       — А я хочу, — Монти сделал шаг вперёд. — Ты всегда был главным. Но теперь… теперь я докажу, что я лучше. Я сильнее и достоин быть лидером.       — Ты не понимаешь, что говоришь, — Фредди отступил, уходя от первого выпада. — Это не ты. Это он контролирует тебя.       — Нет, — Монти рассмеялся жутким, лающим смехом. — Это я. Всегда был я. Я хотел занять твоё место. Я хотел, чтобы все смотрели на меня, а не на тебя. И я добьюсь этого.       Он бросился на Фредди, и они схватились в клинче. Монти был тяжелее, агрессивнее, его удары сыпались градом. Фредди защищался, блокировал, уклонялся, но с каждым ударом его корпус трещал, покрываясь новыми вмятинами.       — Ты слаб, — шипел Монти, нанося удар за ударом. — Ты всегда был слаб. Ты не заслуживаешь быть лидером.       — Он прав, — подумал Фредди, уклоняясь от очередной атаки. — Я слаб. Я не смог защитить свою семью. Не смог остановить отца. Не смог даже умереть нормально.       Кулак Монти врезался в его грудь, отбрасывая к стене.       — Но я не могу сдаться. Не сейчас. Не после всего, что было. — Решился Фредди.       Фредди поднялся. В его глазах горел огонь.       — Прости, Монти, — сказал он, делая шаг вперёд. — Ты хороший друг. Но сейчас я должен тебя остановить.       Он бросился в атаку.       Их бой был жестоким, быстрым и безжалостным. Монти использовал свою силу, Фредди — опыт. Они кружили по арене, ломая декорации, оставляя вмятины на стенах. Когти Монти оставляли глубокие царапины на теле Фредди, а кулаки Фредди крошили пластиковую чешую и металл внутри.       — Ты не победишь меня, Фазбер, — рычал Монти, нанося очередной удар. — Я лучший!       — Ты лучший друг, — ответил Фредди, блокируя удар и контратакуя прямо в голову. — И я надеюсь, что однажды ты простишь меня за то, что я сделаю сейчас.       Монти пошатнулся, но устоял. Его фиолетовые глаза вспыхнули ярче.       — Простить? — он рассмеялся. — Я сломал Бонни, чтобы занять его место. Сломаю и тебя!       — Ты не понимаешь, что говоришь, — тихо сказал Фредди.       Он нанёс последний точный удар.       Монти рухнул на колени, его глаза моргнули и погасли. Аллигатор замер, превратившись в неподвижную статую.       Фредди стоял над ним, тяжело дыша. Он был изранен, из плеча, где должен был находиться кусок синтетической кожи с мехом, торчала дырка с оборванным проводом, но он держался.       — Прости, друг, — прошептал он.       Антон не видел, чем закончился бой Фредди и Монти. Его мир сузился до одной точки —фигуры, вышедшей из темноты на другом конце арены.       Это была Рокси.       Она двигалась бесшумно, как настоящая хищница. Её хвост стелился по полу, глаза горели фиолетовым, а когти были выпущены.       — Рокси, — Антон сделал шаг назад. — Пожалуйста, не надо.       — Не надо? — её голос был искажён, в нём не осталось ничего от той нежной, любящей волчицы, которую он знал. — Ты — неудачник, Антон. Никчёмный человек, который влюбился в робота. Ты жалок.       Антон сжал топор, но не поднял его.       — Это не ты говоришь. Это он. Глитчтрап. Ты не такая.       — Какая? — Рокси сделала шаг вперёд. — Та, что таяла от твоих слов? Та, что верила, что ты можешь её любить? Глупая. Ты просто использовал меня. Как все.       — Нет, — голос Антона дрогнул. — Я люблю тебя. По-настоящему.       — Ложь, — Рокси бросилась на него.       Он увернулся, но её когти всё равно полоснули по его боку. Кровь хлынула, заливая рубашку.       — Рокси, прошу…       — Ты — никто, — она атаковала снова, и он снова едва успел уйти. — Ты не заслуживаешь меня. Ты не заслуживаешь никого.       Антон уклонялся, отступал, но не поднимал топора. Он не мог. Даже когда её когти в очередной раз распороли его плечо. Даже когда она отбросила его к стене, и он ударился головой о бетон, теряя ориентацию в пространстве.       — Защищайся, — приказал Глитчтрап из динамиков. — Или умрёшь.       — Нет, — прошептал Антон, поднимаясь. — Я не буду драться с ней.       — Тогда она убьёт тебя, — голос кролика был спокоен. — И я сотру её память. Она никогда не вспомнит тебя. Никогда не вспомнит, что вы были парой. Что она была счастлива.       Антон замер. Слова Глитчтрапа звучали для него, как будто удары в колокол.       Это было страшнее, чем смерть. Страшнее, чем убить её. Потому что, если он умрёт, она останется здесь, с Глитчтрапом, навсегда превратившись в бездушную куклу. Без воспоминаний. Без чувств. Без него.       Он посмотрел на Рокси. На её фиолетовые глаза. На её оскал. И в этом оскале он всё равно видел её. Ту, которую полюбил.       — Прости меня, — сказал он.       Он поднял топор.       Бой был неравным. Рокси была быстрее, сильнее, её когти оставляли глубокие раны на его теле. Но Антон был солдатом. Он знал, как выживать. Он ждал момента.       — Ты слаб, — шипела она, нанося удар за ударом. — Ты всегда был слаб.       — Ты так не считаешь, — ответил он, блокируя её атаку древком топора. — Я знаю тебя. Ты любишь меня. Даже сейчас, под его контролем, где-то глубоко внутри, ты любишь меня.       — Заткнись! — Рокси бросилась на него с новой силой.       Он увернулся и ударил. Не лезвием — рукоятью, стараясь не нанести смертельных повреждений. Но её корпус трещал, искры сыпались из суставов, а она всё атаковала и атаковала.       — Остановись, — прошептал он, уклоняясь от очередного удара. — Пожалуйста.       Она не останавливалась.       Антон понял, что другого выхода нет.       Он нанёс удар. Топор вонзился в её плечо, перерубая сервоприводы. Рука Рокси безвольно повисла. Она замерла на секунду, а потом ударила другой.       Антон заблокировал, отбил, нанёс ответный удар — в колено. Рокси пошатнулась, но устояла. Её фиолетовые глаза горели ненавистью.       — Я ненавижу тебя, — прошипела она. — Ненавижу.       — Ты не можешь ненавидеть того, кого любишь, — ответил он, и в его голосе не было злобы. Только боль. — Я знаю, что ты внутри. Борись. Пожалуйста.       Рокси замерла. На секунду — на долю секунды — её глаза моргнули, и фиолетовый цвет сменился жёлтым. Она посмотрела на Антона, узнавая его. И в этом взгляде было столько боли, столько отчаяния, что у него сердце разорвалось.       — Ан… тон… — её голос был слабым, искажённым. — Убей… меня…       — Нет, — прошептал он, опуская топор.       — Тогда… я убью… тебя… — её глаза снова вспыхнули фиолетовым, и она бросилась вперёд.       Антон закрыл глаза.       И нанёс удар.       Топор вонзился в её грудь, пробивая синтетическую кожу и мех, перерубая кабели, разрушая механизмы. Рокси замерла, после чего рухнула на пол. Её глаза расширились, фиолетовый свет погас, и в последний раз — в самый последний раз они стали жёлтыми. Живыми. Настоящими.       Она посмотрела на Антона. На его лицо, залитое слезами и кровью. И улыбнулась.       — Я… люблю… тебя… — прошептала она.       И погасла.       Антон опустился на колени рядом с её безжизненным телом. Топор выпал из его рук. Он смотрел на неё — на ту, которую любил больше всего на свете, и которую убил собственными руками. Парень не мог поверить в происходящее.       — Рокси, — позвал он, зная, что она не ответит. — Рокси, прошу… очнись…       Тишина.       Он прижал её голову к своей груди и закричал. Сначала тихо, потом громче, пока голос не сорвался, превратившись в беззвучный хрип.       — И вот снова… я остался один, — чуть ли не словами мертвеца пронеслась мысль в его голове.       В его голове пронеслись лица. Мельников. Примус. Все, кто погиб в той деревне. Все, кого он не смог спасти. А теперь… теперь и Рокси. Его любимая Рокси.       Он сидел на холодном бетоне, обнимая её безжизненное тело, и не чувствовал ничего. Только пустоту. Бесконечную, чёрную пустоту, которая разъедала его изнутри.       — Антон! — голос Грегори вырвал его из оцепенения.       Мальчик бежал к нему, перепрыгивая через обломки декораций. За ним, тяжело ступая, шёл Фредди, который был израненным, сломанным, но живым.       — Антон, — Грегори опустился на колени рядом с ним. — Ты… ты как?       — Я убил её, — прошептал парень. — Я убил Рокси.       — Ты не убил её, — Фредди опустился на одно колено. — А освободил её. От его влияния. Она не страдает больше.       — Но она мертва, — Антон поднял на него покрасневшие, опухшие глаза. — Она мертва, а я жив. Как всегда. Один.       — Ты не один, — Грегори положил руку ему на плечо. — У тебя есть мы. У тебя есть я.       — Грегори прав, — Фредди кивнул. — Мы ещё можем остановить его. Ради неё. Ради всех, кого он погубил.       Антон смотрел на них долгую минуту. Потом перевёл взгляд на Рокси. На её глаза. На её лицо, которое в смерти казалось таким спокойным.       — Ты права, — прошептал он, обращаясь к ней. — Ты всегда была права. Я должен бороться.       Он поцеловал её в лоб, осторожно опустил на пол и поднялся.       — Где он? — спросил Антон, и в его голосе не было больше боли. Только холодная, ледяная решимость.       — В пещере, — ответил Фредди. — В той самой, под гонками Рокси.       — Тогда идём.       Они вооружились чем могли. Фредди нашёл в углу арены тяжёлый металлический прут, Грегори — небольшой гаечный ключ (больше ему было не поднять), Антон подобрал топор. Окровавленный, с зазубринами на лезвии, но всё ещё опасный.       Они шли молча. По коридорам, по лестницам, мимо разбитых ботов и потухших экранов. Антон шёл впереди, его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Фредди замыкал, прикрывая тыл. Грегори держался между ними, сжимая свой ключ и надеясь, что он не понадобится.       Пещера встретила их холодом и тьмой.       Воздух здесь был спёртым, пахло сыростью и старым железом. Где-то в глубине мерцал фиолетовый свет, отбрасывая на стены причудливые тени.       — Он там, — сказал Фредди, кивнув в сторону света.       — Я знаю, — ответил Антон, сжимая топор.       Они пошли вперёд.       Ванни стояла у входа в очень старый и повидавшее многое офис охраны, где-то в той самой пещере, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а губы были плотно сжаты. Глитчтрап находился внутри, у старого терминала, что-то настраивая на экране.       — Ты долго будешь здесь стоять? — спросил он, не оборачиваясь.       — Жду твоих указаний, — ответила Ванни, и её голос был ровным, почти безразличным.       — Указаний, — кролик усмехнулся. — Ты ждёшь возможности предать меня. Как и он. Как и все.       — Я не…       — Не лги, — Глитчтрап резко повернулся, и его фиолетовые глаза впились в неё. — Я видел, как ты помогала ему. Как ты смотрела на него. Ты всё ещё любишь его, да?       Ванни промолчала.       — Глупая девчонка, — кролик покачал головой. — Он выбрал не тебя. Он выбрал железную куклу. А не живую женщину, которая готова была на всё ради него.       — Она не кукла, — тихо сказала Ванни. — Она живая. Он сделал её живой. Своей любовью.       — Любовь? — Глитчтрап рассмеялся. — Любовь — это слабость. Я уничтожу её. Уничтожу его. А тебя… тебя я оставлю. Чтобы ты смотрела. Чтобы ты помнила.       — Ты не сможешь его уничтожить, — ответила Ванни, и в её голосе появилась сталь. — Он сильнее, чем ты думаешь.       — Посмотрим…       Глитчтрап отступил от терминала. Он вышел из офиса, обойдя Ванни и направляясь дальше по коридору. Ванни последовала за ним. Вокруг был полный хаос, обрушенные бетонные стены, пыль, паутина. Это место покоилось уже много десятков лет, но не смотря на древность, тут всё ещё горел свет, пускай и более тускло.       Обогнув разрушенное помещение, которое когда-то было главным гостевым залом, они вышли ко входу.       Внезапно Глитчтрап остановился в проёме главного входа.       — Если Антон и в самом деле захотел решить, как свою судьбу, так и всего мира… — Глитчтрап повернулся к Ванни, — То я пойду ему на встречу…       В одной лапе блестел огромный нож. Он поднял другую лапу, сжав её в кулак, а затем, одобрительно закивал в пустоту.       — Это будет его последний бой…       В этот момент в противоположной от них стороне, в свете прожекторов, появились три силуэта.       Антон, Фредди и Грегори. Грязные, израненные, но живые. Они встали напротив Глитчтрапа, и между ними повисло напряжение, которое можно было резать ножом.       — Явились, — кролик скрестил лапы на груди, не выпуская ножа из лап. — Я думал, вы придёте раньше. Мне аж стало скучно.       — Где Ванни? — спросил Антон, оглядываясь.       — Здесь я, — девушка вышла из тени, встав рядом с Глитчтрапом. Её лицо было напряжённым, но в глазах горел огонь. — Я… я больше не с ним.       — Предательница, — Глитчтрапа, казалось, это совсем не задело. — Что ж, тем интереснее.       Он перевёл взгляд на Антона.       — Ты убил их. Всех. Чику, Монти… даже свою любимую. Как ты себя чувствуешь, Антон? Хорошо? Гордишься собой?       — Я чувствую только одно, — ответил Антон, поднимая топор. — Желание уничтожить тебя.       — Попробуй, — Глитчтрап развёл лапы. — Но знай: если ты убьёшь меня, ты никогда не сможешь их вернуть. Они останутся сломанными навсегда.       — Я найду способ.       — Нет, не найдёшь. — Кролик сделал шаг вперёд. — Я единственный, кто знает, как восстановить их личности. Без меня они просто груда металла.       Антон замер. Его рука, сжимающая топор, дрогнула.       — Не слушай его, — сказал Фредди, положив лапу на плечо Антона, а затем глянул на кролика. — Он лжёт. Как всегда.       — Может быть, — Глитчтрап пожал плечами. — А может, и нет. Готовы рискнуть?       Ванни резко шагнула в сторону.       — Я знаю код, — сказала она. — Тот, который отключает его системы. Если мы перегрузим сервер…       — Ты ничего не знаешь, — перебил её Глитчтрап, поворачивая голову в её сторону. Его голос стал угрожающим. — Ты всего лишь пешка. Как и все вы.       — Пешка, которая устала быть марионеткой, — ответила Ванни. — Антон, я выведу его из строя. Всего на минуту. Но тебе этого хватит.       — Не смей! — закричал Глитчтрап, но в руках Ванни уже зиял планшет, ранее покоившийся в сумке на поясе девушки.       Её пальцы забегали по сенсорным клавишам, вводя длинный, сложный код.       — Остановись! — кролик бросился к ней и взмахнув лапой отбросил Ванни к стене. Она ударилась головой и замерла, без сознания.       — Ванни! — крикнул Антон, но Фредди удержал его.       — Стой, — сказал он. — Не подходи.       Глитчтрап повернулся к нему. В его глазах горела ненависть.       — Ты думал, что победишь меня? Думал, что твоя маленькая команда спасёт тебя? — Он рассмеялся. — Ты жалок. Как и твоя волчица. Как и этот мальчишка.       — Заткнись! — Антон сделал шаг вперёд, сжимая топор.       — Что, больно? — Глитчтрап не отступал. — Не я убил её. А ты. Собственными руками. Ты — чудовище. Такое же, как и я.       — Я не чудовище, — голос Антона дрогнул. — Я пытался спасти её.       — И что? Спас? — кролик указал на его окровавленную одежду. — Ты всё только усугубил. Теперь она мертва. И ты никогда не сможешь этого исправить.       Антон замер. Его рука с топором опустилась.       — Антон, — позвал Грегори. — Не слушай его. Он…       — Заткнись, мальчишка, — Глитчтрапа щёлкнул пальцами, и Грегори отбросило к стене. Он вскрикнул, но Фредди успел поймать его, смягчив удар.       — Ты будешь следующим, — сказал кролик, поворачиваясь к медведю. — Ты всегда был мне помехой. Сынок.       Фредди вздрогнул. Это слово — «сынок» — прозвучало как пощёчина.       — Ты не мой отец, — ответил он, ставя мальчика на ноги и тоже поднимаясь. В его голосе не было страха. — Ты всего лишь цифровой призрак, который не знает ничего, кроме ненависти.       — Ненависть — это сила, — Глитчтрап молниеносно приблизился к Антону и ударом отбросил в противоположную сторону. А затем подошёл к медведю вплотную. — Ненависть двигает миром. Ты бы знал, если бы был настоящим.       — Я настоящий, — ответил Фредди, и его глаза из чёрных провалов с белыми точками, стали обычными, горящими ярким янтарным. — Более настоящий, чем ты когда-либо был.       Он ударил первее.       Кулак Фредди врезался в грудь Глитчтрапа, отбрасывая его ко входу. Кролик пошатнулся, но устоял. Его фиолетовые глаза вспыхнули ярче.       — Неплохо, — сказал он, выпрямляясь. — Но недостаточно.       Он взмахнул лапой, в которой покоился нож, нанеся медведю несколько глубоких ран и отлетел к стене, как трипичная кукла, оставляя в бетоне глубокую вмятину. Медведь попытался подняться, но его тело не слушалось.       — Ты слаб, — Глитчтрап подошёл к нему. — Слаб, как и всегда. Ты не смог защитить свою семью. Не смог защитить брата. Не смог защитить себя. А теперь не можешь защитить даже этого мальчишку.       — Зато я могу, — раздался голос Антона.       Глитчтрап обернулся.       Антон стоял в двух шагах от него, сжимая топор. Его лицо было залито кровью и слезами, но в глазах горела решимость.       — Ты прав, — сказал он. — Я убил её. Я убил Чику. Я сломал их всех. Но я сделал это, потому что ТЫ не оставил мне выбора. Теперь я выбираю сам.       Он шагнул вперёд.       — И я желаю уничтожить тебя. Ради неё. Ради них. Ради всех, кого ты погубил.       Глитчтрап смотрел на него долгую минуту. Потом его губы растянулись в улыбке.       — Ты выбираешь смерть, — сказал кролик, и его голос стал тише, но от этого лишь зловещее. — Что ж, я дам тебе её. С удовольствием.       Он сделал шаг вперёд. Нож в его лапе блеснул, поймав отблеск прожекторов. Лезвие было длинным, слегка изогнутым, с зазубринами — явно не кухонная утварь, а оружие, созданное для одного единственного: оставлять за собой смерть.       Антон сжал топор обеими руками. Древко было скользким от крови — его собственной крови, сочившейся из глубоких царапин на плече и боку. Но он не выпустил его. Не мог выпустить. Это оружие стало продолжением его воли, его отчаяния, его последней надежды.       — Грегори, — тихо сказал Фредди, не сводя глаз с Глитчтрапа. — Отойди к стене и спрячься за обломками.       — Но я…       — Сделай это, — голос медведя был твёрдым, почти приказным. — Ты не можешь сражаться. Но ты можешь выжить. А если мы не выживем… ты должен будешь рассказать другим. О том, что здесь произошло.       Грегори сглотнул. Его маленькие кулаки сжались, и на секунду в глазах мальчика вспыхнула ярость — такая же, как у Антона. Ярость беспомощности. Но он послушался. Он отбежал к груде бетонных обломков у стены и присел за ними, выглядывая из-за края.       — Умный мальчик, — прокомментировал Глитчтрап, не оборачиваясь. — Жаль, что это не спасёт его. Как и вас.       — Хватит болтать, — Антон сделал шаг вперёд. — Дерись со мной!       Он бросился вперёд.       Топор описал дугу, рассекая воздух. Глитчтрап уклонился с пугающей лёгкостью, его движения были плавными, почти текучими, словно он не шёл по земле, а парил над ней. Нож в его лапе мелькнул, и Антон почувствовал, как лезвие скользнуло по его предплечью, оставляя новый порез.       — Медленно, — сказал кролик, отступая на шаг. — Ты ранен, устал, твои мышцы забиты, а реакция упала вдвое. Ты не сможешь победить меня в таком состоянии.       — Смогу, — прохрипел Антон, замахиваясь снова. — Потому что мне нечего терять.       Он атаковал серией быстрых ударов — рубящих, колющих, режущих. Топор пел в его руках, выписывая смертельные дуги. Но Глитчтрап уклонялся, блокировал ножом, уходил в стороны, и каждый раз, когда лезвия встречались, искры сыпались в разные стороны, освещая пещеру оранжевыми вспышками.       — Ты думаешь, что твоя ярость даст тебе силу? — Глитчтрап парировал очередной удар и контратаковал, полоснув Антона по бедру. — Ярость — это топливо, но оно быстро сгорает. А я… я горел десятилетиями. Я научился не сгорать.       Антон зарычал — не человеческим рыком, а звериным, вырвавшимся из самой глубины его существа. Он вложил в этот удар всё — всю боль, всё отчаяние, всю ненависть к этому монстру, который разрушил его жизнь, который отнял у него Рокси, который превратил его друзей в марионеток.       Топор пробил защиту и врезался в плечо Глитчтрапа.       Кролик взвыл, но не от боли, а от неожиданности. Его костюм был прочным, но лезвие пробило ткань, вонзилось в механизмы под ней. Искры брызнули фонтаном, и из раны пошёл дым.       — Ты… — прошипел Глитчтрап, отступая. — Ты посмел…       — Я посмел, — Антон выдернул топор и замахнулся снова. — И сделаю это ещё раз.       Но Глитчтрап не дал ему времени. Он бросился вперёд, используя свою скорость, и нож вонзился в бок Антона — неглубоко, но достаточно, чтобы парень вскрикнул и пошатнулся.       — Антон! — крикнул Фредди, пытаясь подняться. Его тело слушалось плохо — глубокие раны, нанесённые ножом, повредили сервоприводы, из плеча торчал оборванный кабель, искрил. Но он встал. Шатаясь, но встал. — Я иду.       — Нет, — выдохнул Антон, перехватывая топор и блокируя очередной удар ножа. — Оставайся. Я справлюсь.       — Ты не справишься, — Глитчтрап рассмеялся. — Ты уже на последнем издыхании. Ещё пара ударов и ты рухнешь. А потом я добью тебя. Не спеша. Смакуя каждый миг.       — Он прав, — подумал Антон, уклоняясь от очередной атаки. — Я почти на пределе. Кровотечение усиливается. Руки дрожат. Ещё минута и я не смогу даже поднять топор.       Но где-то на периферии сознания, в том уголке, который ещё не заполнила боль, он услышал шорох. Кто-то двигался. Не Глитчтрап. Не Фредди. Не Грегори, который замер за обломками.       Ванни.       Она приходила в себя.       Её пальцы дрогнули, веки затрепетали. Она лежала у стены, там, куда её отбросил Глитчтрап, и по её лицу текла кровь из рассечённой брови. Но она была жива. И она смотрела на Антона.       — Код, — мысленно сказал он, глядя на неё. — Ты говорила про код. Ты успела его ввести?       Ванни моргнула. Один раз. Два. А потом её губы шевельнулись, складываясь в беззвучное слово: «Да».       И в этот момент Глитчтрап замер.       Это было едва заметно, на долю секунды его движения стали рывками, словно кто-то дёргал за нити марионетки, но не мог решить, куда их тянуть. Его фиолетовые глаза моргнули — сначала один, потом второй, — и в них мелькнуло что-то, похожее на удивление.       — Что… — прошептал он, поднимая лапу к голове. — Что ты сделала?       — Я… — голос Ванни был слабым, но в нём слышалось торжество. — Я отключила твой контроль. Не над всеми системами… но над сервером, который питает твоё сознание. Ты сейчас… как компьютер без оперативной памяти. Думаешь, но медленно. Очень медленно.       Глитчтрап зарычал. Это был не рык зверя — это был звук ломающейся машины, скрежет металла, визг перегруженных сервоприводов.       — Ты… заплатишь… за это…       — Она уже заплатила, — сказал Антон, делая шаг вперёд. — А теперь твоя очередь.       Он ударил.       Топор вонзился в грудь Глитчтрапа, пробивая костюм, кроша пластик, перерубая кабели. Кролик замер, его фиолетовые глаза расширились, и из динамика его рта, встроенного в маску — вырвался искажённый, механический крик.       — Ты не можешь… меня убить… — прохрипел он, хватаясь за лезвие дрожащими лапами. — Я… бессмертен…       — Посмотрим, — Антон выдернул топор и занёс его для нового удара.       — Антон! — крикнул Фредди, подбегая. — Остановись! Если ты разрушишь его тело, его сознание может переместиться в другую систему! Нам нужно…       — Я знаю, — перебил Антон, опуская топор. — Но у нас нет другого выхода.       Он посмотрел на Ванни. Та, шатаясь, поднялась на ноги, прижимая руку к окровавленному виску.       — Сервер, — сказала она. — Главный сервер, который управляет его копиями. Он в офисе. За терминалом. Если мы выдернем блок питания, его сознание не сможет никуда переместиться. Оно просто… рассеется.       — Сколько у нас времени? — спросил Антон.       — Не знаю. Минута. Может, две. Потом его системы перезагрузятся, и контроль вернётся.       — Тогда беги, — сказал Фредди, поворачиваясь к мальчику. — Грегори, ты самый маленький и быстрый. Ты сможешь пробраться к терминалу.       Грегори выскочил из-за обломков. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.       — Что нужно сделать?       — На задней панели терминала есть красный рычаг, — сказала Ванни. — Дёрни его вниз. Сильно. Он заблокирован, но я отключила защиту. Должно получиться.       — А если не получится?       — Тогда мы все умрём, — честно ответила она.       Грегори кивнул и бросился вперёд.       Глитчтрап, несмотря на повреждения, попытался его остановить. Он взмахнул лапой, но движение было медленным, неуклюжим, код Ванни сделал своё дело, замедляя его реакции. Фредди перехватил удар, вцепившись в лапу кролика.       — Нет, — прорычал медведь, сжимая металлические пальцы. — Ты никуда не пойдёшь.       — Отпусти! — Глитчтрап дёрнулся, пытаясь вырваться, но Фредди держал крепко. Его янтарные глаза горели ровным, спокойным огнём.       — Я держал тебя всю жизнь, отец. В своей памяти. В своих кошмарах. Я держал тебя там, где ты не мог причинить боль другим.       Грегори бежал. Его кроссовки стучали по бетону, перепрыгивая через обломки, скользя по лужам машинного масла. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел только вперёд — туда, где в проёме старого офиса мерцал голубоватым светом терминал.       — Быстрее, — прошептал он, перепрыгивая через упавшую балку. — Быстрее.       Он влетел в офис. Воздух здесь был спёртым, пахло гарью и старым железом. Терминал стоял в углу — массивная, древняя машина, утыканная мигающими лампочками и тумблерами. На задней панели, как и говорила Ванни, виднелся красный рычаг.       Грегори схватил его обеими руками и дёрнул.       Рычаг не поддался.       — Давай же! — он дёрнул снова, вкладывая в движение все силы. Роботизированные сухожилия в его предплечьях загудели, посылая импульсы к мышцам, и вдруг… рычаг пошёл. Медленно, со скрежетом, но пошёл.       — Ещё немного… ещё…       Щёлчок.       Рычаг опустился до упора.       И в тот же миг земля под ногами Грегори содрогнулась.       Сначала мальчик подумал, что ему показалось — слишком уж сильным было напряжение, слишком громко стучало сердце в ушах. Но потом с потолка посыпалась мелкая каменная крошка, а где-то в глубине пещеры раздался низкий, протяжный гул — словно сама земля застонала от боли.       — Грегори! — крик Антона донёсся издалека, приглушённый нарастающим грохотом. — Беги обратно! Пещера рушится!       Мальчик не заставил себя просить дважды. Он развернулся и рванул назад, перепрыгивая через трещины, которые прямо на глазах расползались по бетонному полу, словно паутина. Сзади что-то тяжёлое рухнуло, поднимая облако пыли, и Грегори, не оборачиваясь, припустил ещё быстрее.       Он выскочил из офиса как раз в тот момент, когда потолочная балка обрушилась прямо на то место, где он только что стоял.       — Сюда! — Антон схватил его за руку и оттащил к стене, прикрывая своим телом от летящих осколков.       Пещера дрожала. С потолка сыпались камни, стены покрывались трещинами, и воздух наполнился противным скрежетом — металл, бетон и старые коммуникации сдавались под натиском времени, которое наконец-то потребовало своё.       Глитчтрап стоял посреди хаоса, пошатываясь, его костюм был разорван в нескольких местах, из груди торчали искрящие провода, а левая рука безжизненно висела вдоль тела, перерубленная ударом топора. Но он стоял. Его фиолетовые глаза всё ещё горели — тускло, неровно, но горели.       — Вы… — прохрипел он, делая шаг вперёд. — Вы думали… что это меня убьёт? Я… я всё ещё здесь.       — Он прав, — тихо сказал Фредди, не сводя глаз с отца. — Его сознание заперто в этой оболочке. Он не сможет переместиться в другую систему, я чувствую, сервер мёртв. Но само тело… оно ещё живо. И пока оно живо, он будет пытаться нас убить.       — Тогда добьём его, — Антон поднял топор, но рукоять дрожала в его ослабевшей руке.       — Нет, — Фредди шагнул вперёд, заслоняя их собой. — Вы уходите. Я задержу его.       — Что? — Антон уставился на медведя, не веря своим ушам. — Ты с ума сошёл? Пещера рушится! Мы все должны выбираться!       — Кто-то должен остаться, — голос Фредди был спокоен, почти умиротворён. — Иначе он пойдёт за вами. Он всегда идёт за теми, кто убегает. Я знаю его. — Он повернулся к Антону, и в его янтарных глазах не было страха. Только грусть. И облегчение. — Я уже давно мечтаю об упокоении, Антон. Ты не представляешь, как я устал. От этих воспоминаний. От вечной борьбы.       — Нет, Фредди, — Грегори вырвался из-за спины Антона и подбежал к медведю. Его глаза были мокрыми, голос дрожал. — Ты не можешь! Ты нужен нам! Ты нужен мне!       Фредди опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком. Его массивная лапа осторожно легла на плечо Грегори.       — Ты станешь сильным, — сказал он. — Я знаю это. Ты уже сильный. Сильнее, чем я когда-либо был. — Он посмотрел на Антона. — Когда будешь восстанавливать меня… не возвращай мне эти воспоминания. Те, где я вспомнил, кто я. Сотри их. Или измени. Пусть Фредди останется просто Фредди — добрым медведем, который поёт детям песни. Не надо ему знать про Майкла Афтона. Не надо поминать эту боль.       — Фредди… — голос Антона сорвался.       — Обещай мне, — твёрдо сказал медведь. — Обещай, что дашь мне шанс на новую жизнь. Без этого груза.       Антон смотрел на него долгую секунду. Потом кивнул.       — Обещаю.       — Хорошо, — Фредди поднялся. — А теперь уходите. Быстро.       — Нет! — Грегори вцепился в лапу медведя. — Я не оставлю тебя!       — Грегори, — Фредди мягко, но настойчиво отстранил мальчика. — Ты должен жить. Ради себя. Ради них. — Он кивнул в сторону Антона и Ванни. — А я… я выполню свою миссию. Наконец-то.       Грегори всхлипнул. По его щекам текли слёзы, размазывая пыль и копоть. Но он отпустил лапу. Он сделал шаг назад. Потом ещё один.       — Я… я никогда тебя не забуду, — прошептал он.       — Я знаю, — ответил Фредди. — А теперь беги.       Антон схватил Грегори за руку и потащил к выходу. Ванни, шатаясь, двинулась за ними. Пещера дрожала всё сильнее, камни падали уже не поодиночке, а целыми глыбами, перекрывая проходы.       Фредди остался один.       Он повернулся к Глитчтрапу. Тот стоял в десятке метров, опираясь на стену, и его фиолетовые глаза горели ненавистью.       — Ты думаешь, что победил? — прохрипел кролик. — Думаешь, что твоя жертва что-то изменит? Я всё равно выберусь. Я всегда выбираюсь.       — Нет, — Фредди сделал шаг вперёд. — Не в этот раз.       — Ты глупец, Майкл. Всегда был глупцом. Ты не сможешь остановить меня.       — Может быть, — Фредди поднял кулак. — Но я задержу тебя достаточно долго, чтобы призрак прошлого остановил тебя.       Он бросился вперёд.       Глитчтрап попытался уклониться, но его повреждённое тело двигалось медленно, неуклюже. Кулак Фредди врезался ему в грудь, отбрасывая к стене. Кролик ударился о бетон и рухнул на колени.       — Ты… ты заплатишь…       — Я уже заплатил, — ответил Фредди, нависая над ним. — Заплатил за всё. За каждую смерть. За каждую слезу. За каждый грех твой грех.       Он схватил Глитчтрапа за горло и приподнял.       — А теперь… умри.       И в этот момент потолок над ними рухнул.       — НЕЕЕЕЕЕТ! — крик Глитчтрапа разнёсся по пещере, заглушая грохот камней.       Последнее, что увидел Фредди перед тем, как тьма накрыла его — это фиолетовые глаза отца, полные ярости и ужаса. А потом — ничего.       Антон, Ванни и Грегори выбежали из пещеры за секунду до того, как вход завалило камнями.       Они упали на колени на бетонный пол гонок Рокси — того самого аттракциона, с которого всё началось. Воздух здесь был чистым, холодным, пахло пылью и запустением. Но это был воздух свободы.       — Фредди… — прошептал Грегори, глядя на заваленный вход. — Он… он остался там.       — Он сделал выбор, — тихо сказал Антон, кладя руку на плечо мальчика. — Он сделал его сам. И мы должны уважать это.       Грегори уткнулся лицом в его плечо и разрыдался. Антон обнял его, прижимая к себе, и сам почувствовал, как по щекам текут слёзы. Слёзы потери, облегчения и какой-то странной, горькой надежды.       Ванни стояла в стороне, прислонившись к стене. Её лицо было бледным, кровь из рассечённой брови засохла, смешавшись с пылью. Она смотрела на Антона и Грегори, и в её глазах было что-то ещё.       — Антон, — позвала она.       Он поднял голову.       — Я… — она запнулась, сглотнула. — Я хочу попросить у тебя прощения. За всё. За Ванни. За Глитчтрапа. За то, что я сделала с тобой… с ними… с Рокси. Я была слепа. Я думала, что он даст мне то, чего я хочу. А он просто использовал меня. Как и всех.       — Варя, — Антон отпустил Грегори и подошёл к ней. — Я не держу на тебя зла. Ты сама была жертвой.       — Но я могла остановиться. Могла не идти у него на поводу. Могла…       — Могла, — перебил он. — Но не остановилась. И теперь ты здесь. И ты помогла нам. Этого достаточно.       Она подняла на него заплаканные глаза.       — Я не буду мешать тебе с Рокси, — сказала она. — Когда ты восстановишь её… я уйду. Исчезну из твоей жизни. Ты заслуживаешь счастья. А я… я только напоминание о боли.       Антон посмотрел на неё долгую секунду. А потом шагнул вперёд и обнял её.       Ванни замерла. Её тело напряглось, как будто она не верила, что это происходит. А потом её плечи дрогнули, и она разрыдалась — громко, навзрыд, как ребёнок, который наконец-то нашёл убежище после долгой, страшной бури.       — Я никогда не оставлю тебя одну, — сказал Антон, гладя её по волосам. — Даже если мы восстановим их всех. Даже если Рокси снова будет со мной. Ты моя подруга, Варя. Ты была ею. Ты останешься ею. Навсегда.       Она всхлипнула, прижимаясь к нему крепче. Грегори, вытирая слёзы, подошёл и обнял их обоих.       — Мы семья, — сказал мальчик. — Правда?       — Правда, — ответил Антон.       Они стояли так несколько минут — трое выживших, трое сломленных, но не сломленных до конца.       Антон пошатнулся.       — Антон? — Ванни почувствовала, как его тело становится тяжелее. — Антон!       Он медленно осел на пол, его глаза закатились, а веки закрылись. Потеря крови, усталость, боль — всё навалилось разом, и организм отключился, давая себе мизерный шанс на восстановление.       — Ему нужен врач, — Ванни приложила пальцы к его шее, проверяя пульс. — И срочно. Он потерял много крови.       — Я помогу, — Грегори подхватил Антона под руку. — Мы отнесём его к выходу. А потом… потом вызовем помощь.       Ванни кивнула. Она взвалила безвольную руку Антона себе на плечо, и они вместе, шатаясь, потащили его к выходу из гонок.       Сзади, из-под завалов пещеры, не доносилось ни звука.       Только тишина. От автора: Ого, какая развязка, видимо следующая глава финальная. Знали бы вы по сколько часов я сидел за компом, чтобы написать так много текста. Я сам от себя такого не ожидал. Хотя странно, в ворде получилась 31 страница, а тут всего 18. Ну да ладно. Ставьте лайки, пишите комментарии и ждите в ближайшие одну-две недели финальную главу. Я начинаю работу над ней.