Денег нет, но вы держитесь

Да в пизду! С такой мыслью Укроп выскочил из квартиры старшего брата, громко хлопнув входной дверью. Внутри всё кипело от ярости. Как тот посмел ему что-то предъявлять? После всего, что он сделал для него! Отмыл, до кровати дотащил, переодел, в квартире убрался! Украина и не помнил, когда делал столько дел сразу. И зачем? Ради чего? Чтобы на него вновь накричали, сказали, что он–никчёмная свинья и позор семьи, и выгнали вон. Потрясающе! А ведь он мог просто остаться в Киеве и не тратить свои нервы на этого идиота! Украина стремглав промчался по лестнице вниз, гневно толкнул дверь подъезда и вышел на улицу. И лишь тогда тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться. Зачем он приехал в эту чёртову Москву? Чего он добился по итогу этого визита? Ни денег, ни примирения, ни счастливого воссоединения семьи. Ни-че-го! Укроп пнул какой-то камушек и пошёл прочь, не зная, куда и зачем. Лишь бы подальше от этого дома! Однако, бредя по шумной улице, Украина стал перематывать в голове их разговор. Росс был уставшим. По нему так сразу и не скажешь, но Украина знал брата достаточно, чтобы понять. Конечно, не до такой степени, чтобы по одному его внешнему виду считывать все его внутренние переживания, ведь тот хорошо умел их прятать–способность, унаследованная от их отца. Но Укроп приблизительно знал некоторые признаки откровенного заёба. Их было много. Бледность, тени под глазами, сами глаза, покрасневшие и опухшие, худоба и надломленный голос. А, ещё куча бутылок из-под алкоголя, куча выкуренных сигарет и отсутствие гигиены, что России было совсем несвойственно. Сам собой напрашивался вывод, что брат находится в херовом состоянии. И ему очень хреново. Украина тряхнул головой. Завязанный на голове хвост ярко-голубых волос покачнулся в такт движению головы. Ну хреново, и что? Ему-то какое, блять, дело? Тот его, можно сказать, нахуй послал, выпер тут же, стоило ненадолго объявиться в его квартире! Пусть решает свои проблемы сам. Он же умеет. Он же у них старший, сука! Самый ответственный, самый главный решалово! С этими мыслями Украина побрёл дальше. Ладно, с Россией всё понятно. Ему-то теперь что делать? Очевидно, возвращаться обратно в Киев, в Москве ему больше делать нечего. Значит, нужно ехать в аэропорт. Укроп запустил руку в карман куртки, чтобы проверить наличие денег на дорогу и на билет домой. Вытянув купюры, пересчитал. На проезд хватит. На билет до Киева–нет. Блядство. Он замер посреди улицы, не веря своему худому положению. Он не может вернуться домой. Блять, блять, блять! Как же так? Разве он не пересчитывал деньги перед отъездом? Там же точно хватало на обратную дорогу! Почему теперь не достаёт? Дрожащими руками он вновь пересчитал купюры. Не хватает. Сука! Украина стиснул зубы, нервно провёл рукой по волосам. Что делать? Где достать деньги в срочном порядке? Он не в своём городе, понятия не имеет, что здесь и как. Москва переменилась с распада Союза. Блуждать по ней сейчас опасно, тем более блуждать в поисках денег. Тогда что ему делать? И где он будет спать? Что будет есть? На всё это денег так же не было. Укроп стоял в растерянности посреди улицы, поражаясь своей блядской фортуне, которая, очевидно, была сломана и работала наоборот. Он пытался перечислить варианты действия, варианты быстрого заработка, но приходил лишь к одному неутешительнопу выводу. Быстрый заработок–это уголовка. Зная его фортуну, его скорее упекут, чем он сможет заработать. Получается, выход был один. Матеря всё, на чём свет стоит, Украина развернулся и пошёл назад. Вернувшись к двери подъезда, он тяжело вздохнул. Пальцы мелко дрожали, пока он набирал соответствующий номер квартиры, надеясь, что брат не приложился к бутылке сразу после его ухода и откроет ему. Хотя, даже будучи трезвым, Россия вряд ли ему откроет. В этом случае он окажется в полной жопе. Послышались гудки. Украина затаил дыхание. —Кто там?–раздался голос, по интонации которого можно было понять, что гостям совсем не рады. —Почтальон Печкин.–буркнул он в трубку домофона. Украина понимал, что он сейчас не в том положении, чтобы ёрничать, но ничего не мог с собой поделать. Такая уж у него натура! России давно пора привыкнуть к этому. Из трубки послышался тяжёлый вздох. —Я сказал тебе уходить. —Я слышал. —И какого хуя ты снова здесь? Украина сжал руки в кулаки, скрипнул зубами. Признать свой проёб сложно. Признать свой проёб России физически тяжело. —Я...не могу уйти. Повисает секундное молчание. —Что, прости? —Не могу уйти, ховорю!–раздражённо повторил Украина, впившись ногтями в кожу.–Пусти, холодно! С ещё одним тяжёлым вздохом в домофонной трубке железная дверь подъезда отворилась, и Украина оказался внутри дома. Снова. Судьба явно издевается над ним. Что ж, деваться всё равно некуда. Его хотя бы впустили. Крыша над головой уже есть. Остальное можно пережить. Снова вверх, по ступенькам. Снова дверь всё той же квартиры. На этот раз из проёма на него смотрели с усталостью и раздражением такие же голубые глаза, как и у него, однако более тусклые, поблекшие. —И так,–протянул Россия, стоило Украине оказаться на лестничной площадке возле его квартиры.–во что ты опять влип? Укроп замялся, не зная, как объяснить ситуацию, не выставив себя круглым идиотом. —Выкладывай давай.–потребовал Росс, прищурившись осматривая брата с головы до ног. Украина сделал вдох и выпалил: —Мне не хватает денег на билет домой. Снова повисло молчание. Где-то внизу, на первом этаже, капала вода, невесть откуда взявшаяся. Звуки капель, отражавшиеся эхом от стен, сильно нервировали в воцарившейся тишине. —Ещё раз.–нахмурился Россия. —Мне. не хватает. денег. на билет. до Ки-е-ва.–чётко выговаривая каждую букву, проговорил Украина, сморщив нос. Он ненавидел признаваться в том, что потерпел фиаско. Тем более признаваться в этом старшему брату! На лице Росса отразилось негодование. —Блять, ты совсем долбоёб?! Россия хлопнул себя ладонью по лбу, сжал указательным и большим пальцем переносицу. —Когда люди уезжают куда-то, они пересчитывают перед отъездом деньги, чтобы убедиться, что им хватит! Ты разве не знал об этом?! —Я пересчитал! Там должно было хватить! —Так а хули не хватило?! —Да я откуда знаю! Росс открыл было рот, чтобы добавить пару неласковых слов в адрес брата, как вдруг дверь соседней квартиры распахнулась, и оттуда выглянула сердитая Зоя Ивановна. Оба брата моментально перевоплотились в людей, зло зыркнув друг на друга, как бы говоря: «это ты виноват, не за чем было вопить на весь подъезд!». Зоя Ивановна, в свою очередь, недовольно проворчала: —Ну, чего разорались тут? Людям спать мешаете. Орут, понимаешь ли, на весь подъезд, буянят! Ты!–она повернулась к Украине.–Я тебя не для того сюда впустила, чтобы ты тут ссоры посреди бела дня устраивал! А Вы, юноша?–её взгляд устремился на Россию.—Вы что себе позволяете? Да разве этого хотел ваш отец? Чтобы его сыновья сразу же разругались, как только он почил? Что-то мне подсказывает, что нет. А вам,–она вновь обвела их взглядом.–стыдно должно быть! Украина хотел ей едко ответить, но Росс опередил его. —Извините, Зоя Ивановна. Больше такого не повторится, обещаю. Отдыхайте. Взглядом он показал Украине, чтобы тот зашёл в квартиру, от греха подальше. Тот шустро скользнул внутрь. —Очень уж надеюсь, голубчик!–процедила Зоя Ивановна, хлопнув дверью. Россия тоже закрыл дверь и вновь тяжело вздохнул. Как дед старый, ей-богу! —Значит, денег не хватает? Украина лишь кивнул, не в силах повторить это вслух. —Сколько? Он назвал недостающую сумму. —Блять!–простонал Россия, оперевшись спиной на входную дверь, подняв голову вверх, к потолку. —Ты...ты мне не дашь?–наконец осмелился спросить Укроп, скрестив пальцы за спиной. —Нечего давать. Все надежды разом рухнули, разбившись вдребезги. —Как..но, ты же...ты ведь... Украина никак не мог понять, растерянно глядя на брата. Тот опустил взгляд в пол, сжал губы. Неужели нервничает? С чего бы... —Ты ведь предлагал деньхи...–наконец выдавил Укроп. Росс снова вздохнул, сполз вниз, положив руки на согнутые колени. —Предлагал.–проронил он, закрыв глаза.–Это последние. И там немного. На билет не хватит. Украина замер. В голове никак не складывалось. Что значит «последние»? Почему их немного? Не мог же Россия всё потратить. —А как же наследство отца?–решается спросить он. Отец наверняка оставил что-то старшему, как своему наследнику. —Нет больше наследства. Почти нет. Чуть-чуть ещё осталось. Россия посмотрел на брата снизу вверх и, увидев недоумение на его лице, пояснил: —Долги, Укроп. Долги надо было отдавать. Мне, как наследнику. За всех. Снова тихий вздох. —Долги я выплатил. А потом...кризис. Падение рынка. Туда-сюда. И денег почти не осталось. Украина стоял в немом шоке, хлопая глазами, глядя на съёжившегося перед ним старшего брата. Он никак не мог поверить в то, что только что услышал. У России нет денег. Ладно, это ещё можно принять как данность. Но вот то, что у России проблемы... Уж у кого только в их семье не было проблем, но никак не у Росса. Хотя, может, он просто скрывал их? И как всё же невовремя он приехал в Москву, и зачем, опять же?! Чтобы теперь молча стоять и смотреть на непохожего на себя, заебавшегося старшего брата? Украина сделал шаг в сторону двери и съехал по ней так же, как и Россия, приземлившись рядом с братом, скрестив руки на груди. —Хуёво.–только и сказал он, покачав головой. Росс издал смешок, вновь закрыв глаза: —Ты не представляешь, насколько хуёво. —Представляю.–хмыкнул Укроп.–Думаешь, я слепой, не заметил, шо у тебя в столице творится? Зуб даю, в других городах ситуация не лучше. —Хуже.–вздохнул Росс.–В некоторых гораздо хуже... Украина запнулся, отводя взгляд. Пиздец. —Пиздец.–кивнул Россия, словно прочитав его мысли. Они посидели около десяти минут молча, думая каждый о своём. Наконец Укроп вновь подал голос: —И що мне теперь делать? Где деньги взять? —Работу ищи.–пожал плечами Россия.–Только такой вариант могу предложить. Украина фыркнул, вскочил, гневно воскликнув: —Ну нет! Я к тебе из Киева мчался! Потому шо, по словам Беларуси, ты тут помирал! Оттирал тебя, отмывал! Блевотину твою убрал, квартиру вымыл! Шоб ты меня на работу гнал, как какую-то лошадь?! Нет, ни за что! —И откуда ты тогда собираешься доставать деньги?–спокойно спросил Росс, выгнув бровь. —Найду, откуда!–рявкнул Украина. —Если тебя упекут–я тебя спасать не буду, сразу говорю.—всё так же спокойно отвечает Россия, что Украину неимоверно бесит. —Пф, сыскался спаситель хренов! Себя спаси, для начала! —Лентяй, каких поискать.–бормочет Россия, качая головой, с видом, как бы говорящим «куда тебе до меня, сопляк». Это выбешивает Украину окончательно. —А сам-то ты кто? Алкаш?! Воплощение, проебавшее всё, что только можно?! Семью, наследство отца! Где все остальные, а, Россия? Почему они тебе не помогут? Потому что не хотят, и правильно! Ты только и умеешь, что командовать, контролировать и строить из себя лидера! Да какой ты лидер?! Ты лишь валяющаяся на полу пьянь, задыхающаяся в собственной рвоте! Вот ты кто! Достойный наследник, что сказать! Так что не смей мною помыкать, я тебе больше не республика, ясно?! Украина тяжело втянул ноздрями воздух, чувствуя, как в горле першит от громкого крика. Он посмотрел на брата, его глаза пылали яростным огнём. Россия побледнел, сжал ладонями колени. Его губы превратились в тонкую полоску, глаза были чуть прикрыты. —Ясно.–сказал он так тихо, что, если бы в квартире не было бы полной тишины, Украина вряд ли бы его услышал. —И,–добавил Укроп, сверкнув голубыми глазами.–раз уж ты нынче такой немощный, що даже о себе позаботиться не способен—мне незачем у тебя оставаться. Так що прощай! С этими словами он дёрнул за ручку двери, открыв достаточную щель, чтобы пролезть в неё. Больше открыть проём он не смог, так как Россия всё ещё сидел, прислонившись к двери. Из-за этого открытая дверь больно ударила его по спине, и Росс зашипел, уронив голову на колени. Украина на секунду замер. Он уходит уже второй раз за день и снова после ссоры. Не значит ли это, что судьба приведёт его сюда в третий раз? На самом деле, Украина лишь пытался внушить себе, что подумал об этом. На деле, глядя на сморшившегося от боли брата, ему вдруг расхотелось уходить. Какая-то его часть отчаянно кричала, что он поступает, как дурак, поступает не очень хорошо. Совсем не хорошо. Но Украина постарался заглушить этот голосок у себя в голове. Или в сердце. Неважно. Россия ему надоел. Уже давно, на самом деле. Вся его жизнь вертелась вокруг этого придурка, и вот карусель снова закружилась! Но он не собирается на ней вертеться, не снова! Он спрыгнет с этой карусели. Вот прямо сейчас! Он протиснулся в проём, захлопнул дверь. Выдохнул. Всё. Прыжок сделан. И больше к этой карусели ни ногой! С этими мыслями он вновь спустился по ступенькам вниз. Вода на первом этаже продолжила капать. Эхо капель отлетало от стен подъезда, действуя всем жильцам на нервы.