Часть 4. Тот, о ком она не забывала

Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 16 февраля 2158 года, 13:20.       — Несмотря на то, что их твёрдая защитная кожа выглядит как экзоскелет, турианцы являются позвоночными с кровеносной и нервной системами, схожими с азарийской. Их прочная внешняя оболочка эволюционировала, чтобы защищать их от сильного солнечного излучения на их родной планете Палавен. Их репродуктивный цикл является половым, и они рожают живых детёнышей.              Рассказ азари о турианской биологии и физиологии успокаивал, пока Шепард сидела, откинувшись на спинку кресла в своей комнате и положив босые ноги на стол. Хотя климат-контроль был регулируемым, она предпочитала более тёплую температуру, а не прохладный кондиционер. Было не так жарко, как на улице, но это позволяло ей носить более лёгкую одежду без противорадиационного базового слоя, когда она была не на службе. Ша’ира сказала, что это станет для неё как вторая кожа, но она ещё не была готова к этому, ей всё ещё нужно было прийти в себя после прогулки по открытому воздуху Ципритина.       Она проспала шесть часов после вчерашнего мероприятия у Раньен Баррик и проснулась полностью отдохнувшей. N7 привыкли обходиться без сна, но в перерывах между работой у Окафор и периодическими выходами из Дипломатического комплекса, не требовалось постоянной бдительности.       В тот день Шепард никуда не выходила, неспешно позавтракала и пообедала, а затем взяла книги, которые слушала. Её отряд перестал косо смотреть на неё из-за этого, и когда она рассказала им о том, что узнала о турианцах, они её спокойно выслушали. Большинство из них неплохо устроились, хотя Уильямс по-прежнему была недовольна заданием. Она с недоверием относилась к хозяевам, что не нравилось Шепард. Ей не нужен был пехотинец, который мог бы спровоцировать конфликт. Однако она была уверена, что Уильямс будет вести себя достойно, пусть и не так охотно, как остальные.       Сигнал её инструметрона сообщил, что ей звонят. На голографическом дисплее появилось сообщение:        [Входящий вызов: Приёмная посольства].       Она нажала на значок, чтобы принять сообщение, и ответила:       — Шепард на связи.       — Коммандер, — сказал администратор, — у меня сейчас на посту находится лейтенант Крайк и запрашивает разрешение подняться к вам. У вас была запланирована встреча?       Она не знала кто это был, но не видела причин отказывать посетителю. Возможно, это был кто-то из подчинённых Фениры, но она решила, что если это так, то Фенира бы её предупредила. Тем не менее, она могла бы встретиться с ним или с ней; Шепард не могла определить пол по фамилии. Сделав предположение, она сказала:       — Пригласите его.       — Вас понял, я сообщу, что он может пройти, — сказал администратор.       — Спасибо, — ответила Шепард, хотя связь уже была прервана. Турианцы были очень деловиты и не тратили время на любезности, к которым люди привыкли. Шепард должна была признать, что временами это всё равно раздражало.       Заблокировав свой датапад, она встала с кресла и пошла надевать туфли, которые купила у Ша’иры. За последние несколько дней она прочла первую половину «Турианских обычаев и манер: руководство для посетителя Иерархии», и в ней было несколько советов о том, как вести себя при первом знакомстве. Она надеялась, что этого будет достаточно, чтобы ловко справиться с этой встречей. Она не хотела обидеть этого лейтенанта Крайка.       Раздался короткий деловой стук в дверь, и, активировав голографический замок, Шепард стала ждать, когда дверь откроется. Когда это произошло, она застыла, как испуганное животное, пойманное охотником: оцепеневшая и ошеломлённая.       Хотя турианец снаружи был одет в чёрный костюм с красными вставками, а не в броню, которую она видела в первый раз, Шепард сразу же его узнала. Изысканные белые татуировки, украшавшие его лицо, и зелёные глаза навсегда запечатлелись в её памяти.       — Коммандер Шепард, — сказал он, слегка приподняв жвала, стоя на пороге. От его голоса, в котором звучало её имя, она невольно вздрогнула. Первым словом, которое она услышала от него, было «человек», то есть представитель её вида, а теперь он произнёс её имя.       Она обрела дар речи:        — Лейтенант Крайк. Приятно видеть знакомое лицо.       — Взаимно, коммандер, — ответил он. Он, конечно, по-прежнему говорил на турианском, и его речь сохраняла характерные интонации, хотя имплантированный Шепард переводчик переводил его слова на английский. Последовала пауза, а затем он протянул свою трёхпалую руку: — Я узнал, что люди часто пожимают друг другу руки при встрече.       — Да, — ответила Шепард. Она крепко сжала его длинные пальцы, стараясь не задеть острые когти. — Но турианцы предпочитают менее тактильное приветствие. Отпустив его, она сложила руки на уровне груди и наклонила голову. Крайк повторил её жест.       Шепард отступила на шаг.        — Не хотите ли войти?       Он сделал несколько шагов, входя в комнату. Шепард какое-то время наблюдала за ним, пока он осматривался. Он был на несколько дюймов выше большинства турианцев, которых она встречала на Палавене, и делал длинные шаги, плавные и осторожные. Он был так же бдителен, как и при их первой встрече, но в его поведении не было той опасливой настороженности. Но он не был полностью расслаблен. Шепард тоже нервничала, но это был не страх или неуверенность, а скорее трепет, смешанный с удовольствием. Она несколько месяцев гадала, что стало с этим турианцем, и вот он стоит перед ней, такой же впечатляющий, каким был на Шаньси.       — Не хотите ли чего-нибудь выпить? — спросила Шепард, быстро подойдя к своему столу и достав спрятанную там бутылку. Взяв её, она повернулась к нему. — У меня есть, эм-м… это.       Подойдя к ней, он изучил этикетку.        — Ликёр «Корень Бостры». Откуда это у вас?       — Я обнаружила его на столе, когда заселилась сюда, — ответила она.       — Что ж, — сказал он, — принято, чтобы гость оставил прощальный подарок хозяевам или следующему гостю. Жаль, что предыдущий владелец этого номера был таким скупым.       Подняв бровь, Шепард посмотрел на бутылку.        — Что ж, если он знал, что я человек, возможно, это был изощрённый способ меня отравить.       Крайк рассмеялся, оскалив зубы и затрепетав жвалами в том, что Шепард уже научилась считать турианской версией улыбки.        — Не уверен, что и я выживу, если выпью это, — сказал он. — Этот напиток с одной из наших колоний, и на вкус он как забродившая моча в жаркий день.       Поставив бутылку на стол, Шепард сказала:       — Тогда я рада, что успела предложить её только вам.       — На Палавене есть несколько настоящих ценителей, — сказал Крайк, — но в основном это те, кто приехал с Бостры. К этому вкусу невозможно привыкнуть, если в детстве не жевал корни растения, из которых он производится.       Шепард в последний раз взглянула на напиток и покачала головой. Выпрямившись во весь рост — на голову ниже его, — она спросила:       — Итак, чем я могу вам помочь, лейтенант Крайк?       — Я пришёл не для того, чтобы о чём-то вас просить, — ответил он, как будто не совсем понял, что она имеет в виду. Замолчав, словно обдумывая сказанное, он приподнял один из своих надбровных щитков и продолжил: — Я видел, что вы были на Палавене с новым послом людей, и хотел представиться как следует. Возможно, даже угостить вас выпивкой за то, что вы спасли мою жизнь и жизни моей эскадрильи на Шаньси.       — Откуда вы узнали, что я здесь? — спросила она.       — Прием в честь человеческой делегации широко освещался в прессе. Я вас узнал.       — Вы так хорошо меня запомнили? — спросила Шепард, приподняв уголки губ. — Я думала, турианцам трудно отличить людей друг от друга. Никаких крутых татуировок… ну, обычно.       — Это не так, особенно когда у них есть возможность убить тебя, но они этого не делают, — сказал он. — Это производит впечатление. С любопытством на лице он спросил: — Вы считаете мои татуировки «крутыми»?       Рассмеявшись, Шепард ответила:       — Да. На вас они смотрятся лучше, чем на человеке. И, конечно, имеют более важное значение для турианцев. Они символизируют колонию, из которой вы родом.       — Так и есть, — удивлённо ответил лейтенант Крайк. — Откуда вы это знаете?       — Я читала, — ответила она. — Или слушала, как мой инструметрон читает вслух книги азари. Даже самые продвинутые импланты-переводчики, выдаваемые Альянсом, не могут обрабатывать слова на странице.       — Это часть вашей работы здесь? — спросил он. — Узнавать о нас?       Шепард сказала:       — Моя главная задача — защищать посла Окафор. Всё остальное — моя личная заинтересованность.       Лейтенант Крайк взглянул на неё краем глаза:        — Мы, турианцы, вас заинтересовали, коммандер?       Шепард не была уверена, действительно ли она услышала иронию в его голосе, поэтому просто ответила:       — Человечество — новичок в этом Галактическом сообществе. Мне интересно узнать о каждом из видов.       — Понятно, — сказал он. — Я изучал человечество. Теперь это часть моих обязанностей.       — Вы может рассказать мне поподробней? — спросила Шепард.       Он ответил:       — Могу. Это не секрет. Мне поручили преподавать курс по ксенореляциям в Академии. Вы с ней знакомы? — Шепард покачала головой, и он продолжил: — Это центр военной подготовки Иерархии. Туда отправляют всех новобранцев, которых считают подходящими для офицерской службы.       — В пятнадцать? — спросила Шепард. — Когда они проходят обязательную службу?       Крайк сказал:       — Верно. Вы изучили этот вопрос. Они проходят трёхлетнюю подготовку, а затем служат два года на действительной службе.       Шепард не ожидала, что они будут тренироваться дольше, чем служили на самом деле, и сказал об этом.       — Почти любой новобранец, который готовится стать офицером, остаётся в армии после окончания обязательного срока службы, — сказал Крайик. — Если его выбрали в элиту, он остаётся на этой должности. Это обеспечивает ему хороший карьерный рост по принципу меритократии. После окончания академии офицеры будут находиться на пятом уровне гражданства, что значительно выше, чем у рядовых.       Ломая голову, Шепард вспомнила подробности структуры Иерархии, которые ей удалось почерпнуть.        — Всего двадцать семь уровней, не так ли? Примархи находятся на двадцать седьмом уровне, а дети — на первом? Все остальные занимают место где-то посередине.       — Верно, — сказал Крайк. — Студенты Академии начинают с третьего уровня, зачисляясь на второй, пока не закончат обучение. Если они хорошо зарекомендуют себя на службе, то могут подняться выше. На более высоких уровнях есть ряд гражданских должностей, если они решат уйти из армии, — он сделал паузу, видимо, размышляя, а затем добавил: — Инопланетяне занимают первый уровень, если они живут в наших системах.       — Даже посол? — спросила Шепард.       — А, — сказал Крайк, — нет, как высокопоставленный чиновник, она находится на девятнадцатом уровне.       Шепард потёрла подбородок.        — Это сложно и очень структурировано. В обществе Альянса нет ничего подобного, хотя в древних человеческих культурах существовала кастовая система. Тех, кто принадлежал к низшей касте, называли «неприкасаемыми».       Найлус положил руку ей на плечо.        — Я могу прикоснуться к тебе.       — Это не совсем то, что я имела в виду, — рассмеялась Шепард. — Эти люди на древней Земле занимали настолько низкое положение в обществе, что никто даже не прикасался к ним. Они не могли вступать в брак с представителями высших каст — уровней.       Найлус убрал руку, проведя когтем по нижней челюсти, — странно чувственный жест.        — Хм, азари, которая состоит в отношениях с турианцем, не получает его статус в Иерархии, и их ребёнок тоже не получит. Возможно, это похоже?       — Почти, — сказала Шепард. — Значит, азари всегда будут здесь низшим классом, как и люди?       — С ними обращаются справедливо, хотя они и находятся на самом низком уровне. От них просто ожидают, что они будут подчиняться тем, кто выше их. К большинству пар другие турианцы относятся с уважением. Теоретически азари могут получить повышение за исключительные заслуги перед Иерархией. Например, если она спасла высокопоставленного турианца или была коммандос, которая помогла спасти турианский отряд. Что-то в этом роде.       — Что ж, — сказала Шепард, — это определённо более гибкая система, чем индийская кастовая система.       — Это та культура, из которой вы родом? — спросил Крайк.       — Нет, я американка. Америка — это место в северном полушарии Земли.       Крайк задумчиво кивнул.        — Я ещё не изучил все культуры Земли. Они... разнообразны.       — Так и есть, — сказала Шепард, — хотя Альянс в чём-то их объединил. Но мы все придерживаемся старых традиций, — она снова посмотрела на татуировки Крайка. — А много ли существует разных турианских культур? В колониях должны быть свои уникальные традиции.       — Конечно, — сказал ей Крайк, — но мы разделяем ваши представления о духах и приверженность порядку. Все подчиняются Иерархии. Возможно, это похоже на ваш Альянс Систем.       — Достаточно близко, чтобы сравнить, — сказала Шепард.       Несколько секунд они молчали, изучая друг друга. Она не знала, чего ожидать от него после такого короткого общения на Шаньси, но после этого разговора — открытого и информативного, но в то же время дружеского — он начал ей нравиться.       — Ну, — сказала она, нарушая молчание, — у меня не так много угощений, кроме этого корнеплода. У меня даже нет второго стула.       Крайк поднял открытую ладонь.        — Я вас не задержу. Я просто хотел нормально с вами поговорить и поблагодарить за Шаньси.       Шепард не была готова к его уходу, но не могла придумать предлог, чтобы задержать его. Ей удалось сказать:       — Если вы преподаёте ксенореляции, может быть, я смогу уговорить посла Окафор прийти и выступить перед вашими студентами.       Он выглядел оживлённым и заинтригованным:       — Это очень щедрое предложение. Если бы вы могли это устроить, я был бы вам очень признателен.       — Я спрошу у неё, — сказала Шепард. Она включила свой инструметрон. — Если вы дадите мне свои контактные данные, я могу связаться с вами после этого, — это было хитро, надо отдать ей должное. Она действительно хотела увидеть его снова.       Крайк был проницателен и видел её насквозь, но, казалось, не возражал. Включив свой инструметрон, они обменялись данными. Затем он сказал:       — Поскольку от корневого ликёра тебе может стать плохо, а я бы предпочёл этого избежать, может быть, мы могли бы пойти в место, где подают напитки с лево-аминокислотами, и продолжить наш разговор?       Шепард ответила, не раздумывая:       — Я бы не отказалась.       Его турианская улыбка снова появилась на лице:        — Тогда договорились. Я сообщу вам, когда буду свободен. Ваше передвижение ограничено?       — Я могу пойти, — сказала она.       — Очень хорошо, — он пожал ей руку на прощание и сказал: — До свидания, коммандер. Скоро увидимся, — он направился к двери и вышел, оставив Шепард в лёгком шоке посреди её комнаты.       — Крайк, — она покатала это слово на языке, делая ударение на первом слоге, как это делал он. Это была его фамилия, и она поняла, что не знает его имени. Не то чтобы она сказала ему своё. В любом случае, очень немногие обращались к ней по имени — в основном только родители на Земле. Она предпочитала, чтобы её называли просто Шепард. Однако ей хотелось узнать, как зовут лейтенанта Крайка, и она решила выяснить это, когда они пойдут выпить.       Приятное предвкушение заставило её улыбнуться. Она не спрашивала его о том, как он провёл время в плену в первые месяцы войны, но собиралась сделать это при следующей встрече. И эта Академия, о которой он упомянул, тоже вызвала у неё интерес. Адмирала Дрешер и командование Альянса очень заинтересовал бы отчёт об этом. Если бы она смогла уговорить Окафор поговорить с классом Крайка, это могло бы обеспечить им доступ. Она спросит об этом Окафор, когда выпьет с ним что-то покрепче.        Палавен: район рынка Ципритина. 17 февраля 2158 года, 15:00.       Во второй раз рынок был таким же оживлённым, как и в первый. Шепард направилась по оживлённой улице к магазину одежды Ша’иры, чтобы забрать заказанный ею противорадиационный капюшон и нижние слои одежды. Когда она пришла, Ша’ира помогала другой покупательнице, изящной азари с почти фиолетовым цветом лица и элегантными белыми отметинами, похожими на брызги краски. Увидев Шепард, молодая азари открыла рот и широко раскрыла тёмные глаза. Шепард кивнула ей, прежде чем отойти в сторону, чтобы посмотреть на выставленную одежду, пока Ша’ира не закончила с ней. Она бросила ещё один изумлённый взгляд на Шепард, когда та выходила из примерочной.       — Коммандер, — сказала Ша’ира своим медовым альтом. — Рада снова вас видеть. Вы пришли за своими вещами?       — Да, — ответила Шепард. — Надеюсь, они уже готовы?       — Так и есть. Пойдёмте посмотрите.       Ша’ира отвела её в дальний угол прилавка и достала два пакета, похожие на те, в которые она сложила одежду Шепард во время её первого визита. Из одного она достала костюм с одним слоем защиты от радиации. Он был тёмно-зелёным, а не просто серым, который был у неё, и переливался узорами, когда на него падал свет. Шепард не ожидала увидеть что-то настолько изысканное.       — Он хорошо будет смотреться с другими вашими вещами, — сказала ей Ша’ира. — Когда его увидят, оно не будет таким простым, как то, что на вас сейчас. Она оглядела Шепард, отметив широкие льняные брюки и подходящую к ним рубашку. На топе были вырезы сзади и на плечах, которые открывали нижний слой.       — Красивый костюм, — сказала Шепард. — более изысканный, чем то, что я обычно ношу. Мой гардероб довольно практичный.       Ша’ира улыбнулась.       — Как и мой был когда-то, когда я была коммандос.       — Вы была коммандос? — спросила Шепард. Она бы и не подумала об этом, учитывая спокойное поведение и манеры Ша’иры. Она говорила с достоинством, но без точности и выразительности, присущих солдату.       — Да, — ответила она. — Наша жизнь настолько длинна, что мы можем многое сделать за это время. Я когда-то была коммандос, но вышла на пенсию около девяти веков назад.       В то время человечество ещё не освоило электричество, а азари уже исследовали космос. Шепард пробормотала:       — Поразительно.       Легко рассмеявшись, Ша’ира сказала:       — Нет, просто у азари всё по-другому. Я приехала на Палавен, когда закончила сражаться за деньги, и с тех пор я здесь. В этом месте я чувствую себя как дома больше, чем на Тессии, — она указала на примерочную. — Примерьте это или вот это, — она протянула второй базовый слой, на этот раз чёрный с фиолетовым отливом, если смотреть под правильным углом.       Шепард примерила зелёный костюм, сняв свой серый в безопасной от радиации примерочной. Новая одежда была более гладкой и гораздо удобнее обтекала её тело. Её можно было носить дольше, она гораздо лучше ей подходила. Поверх неё она надела льняную одежду и остановилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Наряд был эффектным, его цвета резко контрастировали друг с другом, но не были кричащими.       — Идеально, — сказала она Ша’ире, выходя из примерочной.       Ша’ира внимательно осмотрела её, медленно обходя вокруг.        — Согласна. Это первый костюм, который я сделала для человека. Мне пришлось изучить вашу устойчивость к солнечному излучению, чтобы убедиться, что он обеспечит надлежащую защиту. Вы немного более восприимчивы, чем азари.       — Люди довольно мягкие, — согласилась Шепард.       — Но не такие мягкие, как ханары, — предположила Ша’ира. — Вот, как вам капюшон? — она достала его из второго пакета. Он был тёмно-синего цвета с золотой окантовкой и вставками на макушке. Ткань казалась мягкой, как бархат, хотя Шепард не могла почувствовать это через перчатки.       — Потрясающе, — сказала она. — Он будет идеально смотреться на официальных ужинах, — Окафор как раз собиралась устроить такой ужин через несколько дней.       — Я рада, что вам понравилось, — сказала Ша’ира. — Если вам понадобится ещё один, я с радостью сделаю.       Шепард провела большим и указательным пальцами по краю своего чёрного капюшона.        — Я пробуду здесь всего шесть месяцев. Двух, вероятно, будет более чем достаточно.       — Так мало времени? — спросила Ша’ира.       — Мы всего лишь временная команда охраны посла, — ответила Шепард. — Более профессиональная команда сейчас проходит подготовку на Цитадели. Они будут лучше подготовлены к турианской культуре и дипломатическому протоколу.       — Но вы вполне компетентны и рассудительны в этом вопросе, — сказала Ша’ира. — По крайней мере, судя по тому, что я видела.       — Я изучала, — сказала ей Шепард. — Мне было интересно.       Ша’ира пристально посмотрела на неё.        — Тогда вы идеально подходите для этой работы, — убрав капюшон обратно в пакет, она сказала: — Признаюсь, мне очень любопытно узнать о вашем виде. Не хотите ли выпить со мной чаю перед уходом?       У Шепард на тот момент больше не было дел, поэтому она согласилась.       — Отлично, — сказала Ша’ира. — Я всегда держу чайник горячим, чтобы пить чай во время работы, — она прошла в дальнюю часть прилавка, где рядом с её меховым креслом стоял маленький столик. Фарфоровые чашки были тонкими и украшенными чем-то похожим на цветы. Она протянула одну из них Шепард, и та втянула носом пар. Чай был ароматным, цветочным.       — Присаживайтесь, — пригласила Ша’ира, указывая на пару подушек, лежащих на толстом ковре, — и расскажи мне о человечестве.       Шепард усмехнулась.        — Это может занять слишком много времени.       — У меня его предостаточно, коммандер, — ответила азари.       У Альянса была стандартная история, с которой она решила начать:       — Альянс Систем был создан восемью самыми могущественными странами Земли всего через несколько месяцев после обнаружения протеанских технологий на Марсе. Это было менее десяти лет назад, но теперь Альянс направлял усилия человечества на экспансию в более обширную галактику после того, как они обнаружили первый Масс-ретранслятор, спрятанный за Плутоном в Солнечной системе.       — Такое молодое правительство и культура, — сказала Ша’ира. — Даже космические технологии турианцев были разработаны задолго до того, как человечество запустило свою первую ракету в вашем двадцатом веке.       Шепард посмотрела на неё.        — Я ничего об этом не говорила. Вы ведь уже всё это и так знали, не так ли?       — Да, — сказала Ша’ира, ничуть не смутившись, — но я хотела услышать это от вас. Вы очень гордитесь своим Альянсом, вы верный солдат. Неудивительно, что вы здесь прижились. Турианцы тоже очень ценят свою армию. Что вы о них думаете?       — Они очень скрупулёзные, — задумчиво сказала Шепард. — И структурированные. Вчера я кое с кем говорила о структуре Иерархии, — перед её мысленным взором возникло удивительное лицо Крайка, и уголки её губ приподнялись. Однако она была не совсем готова рассказать о нём Ша’ире, поэтому промолчала. Вместо этого она продолжила: — Мне нравится созданная турианцами структура. Её легко понять, всё доступно изложено без скрытого подтекста. Человеческие взаимоотношения и социальный статус представлены менее явно. Для тех, кто привык к рангам на службе, это удобно и понятно.       Ша’ира сказала:       — Я чувствовала то же самое, когда была коммандос. Но временами эта жёсткость начинает утомлять. Если ты не продвигаешься по карьерной лестнице, то далеко не уйдёшь.       Шепард это видела и задавалась вопросом, на каком уровне находится Крайк. Возможно, ей стоило бы спросить, если бы это не было грубо.        Она спросила Ша’иру:       — Невежливо ли спрашивать о чьём-то уровне?       — Именно так, — ответила азари. — Технически это общедоступная информация. Турианцы довольно открыто говорят о своей работе. А вот личную жизнь они держат при себе. Они могут быть необычайно скрытными и не любят говорить о себе вне работы, — на её лице появилось ласковое выражение. — Первый турианец, которого я встретила, особенно не любил говорить о себе. Мне пришлось вытягивать из него информацию неделями.       — Старый друг? — спросила Шепард.       — Можно и так сказать, — она не стала вдаваться в подробности, и Шепард не стала настаивать, но в этой истории определённо было что-то ещё.       Шепард допила вторую чашку чая и поставила её на стол.        — Наверное, мне уже пора, — сказала она.       — Служба зовёт, — сказала Ша’ира, вставая на ноги. — Пожалуйста, забегайте ещё, Шепард. Я бы очень хотела поговорить с вами ещё.       Шепард с радостью согласилась. У Ша’иры был непринуждённый вид, хотя и немного отстранённый, и мистический. Шепард решила, что это часть таинственности азари.       — Конечно. Спасибо за чай.       — Всегда пожалуйста.       Собрав свои вещи, Шепард вышла обратно на рынок и направилась к Дипломатическому комплексу. Пока она шла, её инструметрон издал сигнал, оповещая о сообщении. Она нырнула в тень здания, чтобы открыть интерфейс. Сообщение было от лейтенанта Крайка:       [Коммандер Шепард, если вы свободны через три дня в 20:00, не хотели бы вы сходить со мной выпить. Я могу встретить вас в Дипломатическом комплексе. Первый раунд за мной.]       Шепард перечитала сообщение дважды, ухмыляясь при этом, а затем напечатал в ответ:        [Я свободна. Я возьму второй раунд.]        Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 20 февраля 2158 года, 19:45.       Даже несмотря на палящий зной Палавена, Шепард принимала горячий душ. Это было послаблением после поверхностного мытья в тёплой воде на бесчисленных космических кораблях, на которых она служила. Её кожа была приятно розовой и тёплой, когда она выключила воду и вышла на холодный кафельный пол, всё ещё мокрая с головы до ног. Она быстро вытерлась полотенцем и расчесала волосы, прежде чем собрать их в привычный высокий пучок. Её волосы были достаточно длинным, доходили до плеч, но она редко распускала их: это помешало бы ей в перестрелке.       Она взяла с собой в ванную базовый противорадиационный костюм и простое белое платье, которое Ша’ира тайком положила ей в пакет, пока она была в примерочной. Ша’ира, должно быть, воспользовалась её ранее полученными замерами, потому что платье сидело идеально: рукава три четверти плотно облегали руки Шепард, а талия хорошо прилегала к телу. Оно было не из льна, как остальная её одежда, но всё равно дышло, и его белый цвет выделялся на фоне тёмно-зелёного базового слоя. Она должна была признать, что это было, хоть и простое, но самое элегантное платье, которое она носила за последние годы.       Крайк не сказал ей, куда они пойдут отдохнуть, но она решила, что можно надеть что-нибудь поприличнее, раз уж ей не нужно брать с собой оружие. Хотя турианцы были склонны к военному делу, казалось неуместным брать с собой оружие на светский приём, который не был связан с обеспечением безопасности Окафор. Крайк не был вооружён, когда пришёл к ней. И если бы она каким-то образом ввязалась в драку, она была специалистом по рукопашному бою, поэтому смогла бы противостоять противнику.       Она сообщила своему отряду и послу, что собирается вечером пойти на встречу с турианцем, с которым познакомилась. Дженкинс ухмыльнулся и сказал:       — Быстро заводите друзей, да, коммандер?        Вега и Тейлор добавили примерно то же самое. Уильямс проворчала:       — Следите за своей спиной.       Аленко спросил:       — Справитесь сами?       Шепард ответила:       — Я уже большая девочка, Кайдан. Мне не нужна помощь.       Он кивнул и вернулся к фруктовому соку азари, который пил.       Окафор была менее подозрительна в своих догадках.       — Как вы с ним познакомились?       Шепард откровенно рассказала ей об этом, заслужив одну из самых лучезарных улыбок Окафор.       — Коммандер, это удивительная история. Из неё получился бы захватывающий материал для сайта нашего консульства, если бы вы согласились.       — Я бы предпочла не делать этого, посол, — ответила Шепард. Их разговор на Шаньси был задокументирован Альянсом, но она не хотела афишировать свои впечатления о Крайке — своё продолжающееся восхищение им после того, как его забрали с Шаньси. Она даже не хотела признаваться в этом ему. Это был личный интерес, который она хотела сохранить при себе.       — Поняла, — сказала Окафор. — Желаю вам приятно провести вечер.              Взглянув на часы, Шепард увидела, что у неё есть пятнадцать минут, чтобы добраться до вестибюля Дипломатического комплекса. Она решила, что встретит Крайка там, чтобы ему не пришлось подниматься к ней и сопровождать, как на выпускном. Она фыркнула, представив высокого турианца в смокинге с бутоньеркой, надевающего ей на запястье браслет. Однако, чувствуя себя странно уязвимой в этом платье, она поправила свободно ниспадающий подол. Ей не хотелось думать, что она нервничает, но её чувства обострились, и это было совсем не то, как если бы, она ступила на поле боя.       Стряхнув с себя оцепенение, она вышла из комнаты и спустилась на лифте в вестибюль. Она пришла рано и рассчитывала, что ей придётся немного подождать, но, когда она подошла, Крайк уже был там, стоя лицом ко входу в Комплекс, аккуратно сложив руки за спиной. На нём был такой же костюм, как и тот, в котором она видела его раньше, только более светлого синего цвета.       — Лейтенант, — сказала она в знак приветствия.       Он обернулся.        — Коммандер, добрый вечер, — его взгляд скользнул по ней, но она не cмогла уловить, одобрительный или нет.       — Вы рано, — сказала она ему. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.       — Я только что приехал.       — Хорошо, — сказала она. — Идёмте? Я хочу выпить.       Он улыбнулся ей по-туриански и протянул руку в сторону дверей. Они пошли рядом, и Шепард подняла свой противорадиационный капюшон, когда они вышли из здания.               Дни на Палавене были длиннее, чем на Земле, и на улице всё ещё было светло.       — Отсюда недалеко, — сказал Крайк. — Я не знал, как далеко вы хотите пойти. В Дипломатическом комплексе есть кафе, где подают еду как для лево, так и для декстро, но я решил, что вы захотите прогуляться.       Шепард пришлось приподнять край капюшона, чтобы лучше его разглядеть. Она сказала:       — У вас хорошая интуиция. Я хочу увидеть как можно больше на Ципритине. Мой отряд недавно ходил в бар неподалёку, но я не пошла с ними. Вместо этого я пошла на рынок и купила кое-что из одежды.       — Я вижу, что на вас азарийский стиль, — сказал Крайк. — Он вам идёт.       — Спасибо, — сказала она. — Надеюсь, что так и есть.       Он взглянул на неё.        — Это не подобающий комплимент для человека? Или, может быть, это сбой в работе переводчика?       Шепард сдержала смешок.        — Нет, всё в порядке. Главное, что здесь, в такую погоду, в этой одежде намного комфортней. Здесь когда-нибудь становится прохладней?       — Не в этой части планеты, — ответил он. — Мы находимся недалеко от экватора. Но к северу и югу от нас времена года более выражены. Думаю, это похоже на вашу Землю. Вы сказали, что вы из северного полушария?       — Место под названием Вермонт, — сказала она ему. — У нас долгая зима и умеренное лето.       — Значит, этот климат для вас слишком жаркий? — спросил Крайк.       — Вообще-то, нет, — сказала Шепард. — Мне нравится жара. Она идеальна.       Казалось, его это обрадовало.        — Мне тоже нравится это место на Палавене, но сам я не отсюда.       — Значит, нас двое, — сказала Шепард.              Они свернули за угол, и Крайк повёл их к бару, расположенному на первом этаже небоскрёба. Шепард не могла прочитать вывеску на турианском, но Крайк сделал это за неё:       — «Семь сестёр». По мотивам старой ципритинской легенды.       — Теперь вам придётся рассказать мне её, — сказала Шепард, когда они вошли.       Внутри было темнее, чем снаружи, и тусклый свет исходил от красноватых трековых светильников. Стены были выкрашены в чёрный цвет. За барной стойкой стояла турианка и полировала стакан, чему Шепард не могла не улыбнуться: эта профессия была универсальной для любых рас. Они подошли к ней, и она была явно шокирована, увидев человека.       — Духи, — пробормотала она. — Что я могу вам предложить?       — Вы не против, если я закажу для вас? — спросил он Шепард. — Если только у вас нет предпочтений.       — Я ничего не знаю о напитках азари, — ответила она. — Поэтому доверюсь вам в этом вопросе.       Кивнув ей, Крайк сделал заказ:       — Виски и коктейль «Чёрная Звезда».       — Сейчас сделаю, — сказала барменша. Она достала пару бутылок из-под стойки и принялась смешивать. То, что она поставила перед Шепард две минуты спустя, было белым и слегка светящимся.       — Это «Чёрная Звезда»? — спросила она.       — Я не могу сказать, откуда взялось это название, — сказал Крайк, — но я слышал, что этот коктейль очень хорош. Давайте присядем.       Там было много свободных столиков, и он выбрал один в углу, откуда хорошо просматривались вход в бар и общий зал. Шепард оценила его выбор. Они сели друг напротив друга, такие разные и чуждые друг другу виды. Шепард опустила капюшон и сняла перчатки, положив их рядом с собой. Напиток оказался ей по вкусу — крепкий и с лёгким привкусом лакрицы.       — Значит, этот виски лучше, чем тот ликёр, что из Бостры? — спросила она.       Крайк фыркнул:       — В сто раз. Я не пью эту дрянь. Сомневаюсь, что здесь вообще подают такой напиток.       — Похоже, это хорошее место, — сказала Шепард, — мне здесь нравится. Значит «Семь сестёр», да? Так что это за легенда?       — На самом деле это история об основании города, — сказал ей Крайк. — В древние времена, когда мы ещё были кочевниками, у предводителя племени было семь дочерей. Предводителем племени может стать кто угодно, поэтому они должны были доказать, что достойны занять место своей матери. Но они этого не сделали. Каждая пошла своим путём, двигаясь на юг вдоль реки. У каждой из них был какой-то талант или сила, — от сбора ягод до ткачества, от рыбной ловли до охоты и сражений. В конце концов им надоело путешествовать, и они решили, что хотят основать свой дом. В то время это было беспрецедентно, но они сделали это, построив прочные хижины. Климат здесь не подходит для земледелия, но они обеспечивали себя мясом и добывали пропитание. Со временем они нашли себе пару и родили собственных детей, которые тоже остались в деревне. Со временем она разрослась, и там зародилась торговля. Каждая из семи сестёр развивала свой талант, придавая зарождающемуся городу силу и креативность, — он постучал своими смертоносными когтями по твёрдой поверхности стола. — В этом и заключается суть Ципритина.       — Есть похожая история о городе на Земле под названием Рим, — сказала Шепард. — Его основали два брата, которых выкормила волчица.       Надбровные щитки Крайка сошлись на переносице.        — Кто?       — Ах да, — пробормотала Шепард. С помощью своего инструметрона она показала изображение волка. — Они — спутники древних людей. Сейчас их одомашненные потомки — собаки, которых часто заводят люди, иногда для спортивной охоты, но чаще просто как друга-компаньона, — Шепард показала ещё одно изображение, на котором была обычная домашняя собака.       — Интересно, — сказал Крайк, осматривая изображение. — У нас здесь ничего подобного нет. Возможно, это что-то вроде варренов, которых разводят кроганы. Он вывел изображение на свой инструметрон. У существа были большие чёрные глаза и шипы вдоль длинной спины. Оно выглядело гораздо страшнее собаки или волка.       — А у вас заводят домашних животных? — спросила Шепард. — Животных-компаньонов?       — Бывают заводят, — ответил Крайк, — но в основном это птицы или ящерицы.       Шепард издала хмыкающий звук.        — Вы не любите животных?       Он покачал головой.        — Не в этом дело. Я слишком занят, чтобы кого-то заводить.       Сделав глоток, Шепард изучала гладкие контуры его лица и гребня, мельком взглянув на нескольких других турианцев, находившихся в баре. Ни у кого из них не было таких замысловатых татуировок, как у Крайка.       — Могу я узнать ваше имя? — сказала она, откидываясь на спинку стула.       Он, казалось, удивился, и она понадеялась, что не была слишком прямолинейной, но затем он ответил:       — Найлус.       — Найлус Крайк, — произнесла Шепард. — Звонко.       Он спросил:       — Звонок?       — Человеческая поговорка, — сказала она. — Это значит, что что-то звучит хорошо, красиво. Я имела в виду, что ваше имя звучит хорошо. Очень благородно.       Найлус улыбнулся по-туриански.        — Мой отец бы посмеялся над этим. Он никогда не думал, что мы покинем место, в котором жили. Он никогда не ждал от меня, что я стану кем-то выдающимся.       — Ну, судя по вашей должности, — ответила Шепард, — я бы сказала, что это не так. Разве преподавание в элитном военном учебном заведении — это не почётная должность?       — Это не лишено своего престижа, — сказал Найлус. — Это пятнадцатый уровень Иерархии, — он потёр свой заострённый подбородок, — но я получил его не самым желательным образом.       Шепард приподняла бровь.        — Похоже с этим связан какой-то неприятный инцидент.       — О да, — сказал он, почти вздохнув. — Мне дали эту должность после того, как меня освободили из вашего Альянса, когда война закончилась. У меня был уникальный взгляд на людей, которым они хотели воспользоваться, но это также очень скучная кабинетная работа, — он нахмурился, по крайней мере, Шепард так предположила, увидев, как опустились его жвала. — Они отозвали меня с поля боя. По сути, это было понижение в должности, но без официального разбирательства.       — О, — сухо сказала Шепард. — Я этого не знала.       Найлус сделал глоток виски.        — Формально я не сделал ничего плохого на Шаньси, но капитуляция — это не то, что одобрило моё начальство.       Шепард могла бы посочувствовать.        — Значит, это не слишком отличается от Альянса.       Его взгляд скользнул по её лицу, обдумывая её слова.       — Вас повысили за то, что вы взяли нас в плен?       — Не совсем так, — сказала Шепард. — Но и понижения в должности я не получила. Мы несколько месяцев занимались планетарной безопасностью, а потом случилось это, — она облизнула губы. — Нас выбрали из-за того, как я решила поступить с вашим отрядом: заключила перемирие. Кто-то из начальства решил, что я хорошо разбираюсь в политике.       — Это мало чем отличается от моей работы в Академии, — сказал Найлус. — Это политика.       — Что ж, я всё равно хотела бы привести посла в ваш класс.       — Я был бы вам очень признателен.       Шепард сделала ещё один глоток; она уже почти допила.        — Что было после того, как вас забрали с Шаньси? С вами хорошо обращались?       Он наклонил голову.        — Да. У вас действительно есть правила обращения с военнопленными. Я это узнал. Нас доставили на корабль вашего Второго флота. Об этом стало уже известно, когда война закончилась. Мы были на гауптвахте, и они изо всех сил старались нас допросить, но ваш человеческий язык совсем не похож на наш. В конце концов, большую часть времени я провёл, обсуждая их попытки допроса со своим отрядом.       — Как вы питались? — спросила Шепард. — У нас же не было декстро-еды.       Найлус с ухмылкой посмотрел на неё.        — Не очень. Мы были сильно истощены, когда нас обменяли на военнопленных Альянса. Мы можем переварить немного лево-аминокислотной пищи, но толку от неё немного. Я потерял семь килограммов.       Шепард поморщилась.        — От этого нелегко оправиться.       — Так и было, но я ненавижу больницы, поэтому выписался как можно скорее.       — Вы были здесь, на Палавене?       — Нет, — сказал он. — На медицинском корабле. Когда я достаточно поправился, меня отправили обратно сюда.       Описав пальцем круг по краю своего бокала, Шепард спросила:       — Вы не испытываете неприязни к людям из-за того, что случилось? Вы чуть не умерли от голода.       — Это была не вина вашего вида, — ответил он. — Вы никогда раньше не контактировали с декстро формами жизни. Я выжил, и со мной не особо плохо обращались. Они пытались нас накормить, но мы просто не могли ничего из этого усвоить.       — Вам было бы проще, если бы вы не встретили меня, — сказала Шепард.       Найлус пожал плечами.        — Может вместо этого меня бы убили в бою, — он посмотрел на неё своими яркими зелёными глазами. — Я не жалею о случившемся. Вы произвели на меня сильное впечатление при нашем первом контакте как с человеком.       Шепард почувствовала, как что-то потянуло её изнутри, словно связь, возникшая между ними в тот день, была натянута, как струна. Она была неразрывно связана с ним, и ей казалось, что он тоже это чувствует.       — Не хотите ли ещё выпить? — спросил он.       — Я еще пока не допила свой коктейль. А вы?       Когда он кивнул, она вернулась к бару, чтобы заказать ещё. Барменше, похоже, не нравилось присутствие человека, и на её суровом лице отразилась раздражение. Шепард была осторожна, вежлива и быстро сделала заказ, а затем вернулась за столик. Найлус выглядел разъярённым.       — В чём дело? — спросила Шепард, протягивая ему стакан.       — Мне не нравится, как она на вас смотрела.       — Заметили, да? У меня такое чувство, что она не очень-то любит людей. Я могу это понять. Наш первый контакт привёл к гибели населения с обеих сторон.       Найлус почти прорычал:       — Это было не в первый раз, но я сомневаюсь, что она знает о вашем виде больше, чем то, что было в новостных видео в таблоидах.       Шепард была застигнут врасплох враждебностью, и его гребень встал дыбом в знак её защиты. Их первая встреча началась сражением, но закончилась миром.       — Мне-то что с того? — сказала она.       Найлус непонимающе посмотрел на неё.       — Я имею в виду, что меня это не беспокоит, — уточнила она. — Не всё будет идти идеально гладко. Но пока она открыто не нападёт на меня, я буду вести себя деликатно.       — Да, пожалуй, так будет лучше, — сказал Найлус. — Но вы, кажется, хорошо осваиваетесь на Палавене.       Шепард не могла с этим поспорить.        — Думаю, да. Мне ещё многому нужно научиться, но я не чувствую себя в опасности или нежеланным гостем, — она бросил взгляд на бар. — По крайней мере, не всё время.       — Тогда, возможно, я смогу показать вам больше достопримечательностей города, — сказал Найлус. Его мандибулы дрогнули, и Шепард почувствовала неуверенность. — Если вы не против моей компании.       — Совсем не против, — искренне ответила она. — Это невероятное совпадение, что мы оба оказались здесь и снова встретились.       Найлус был предельно внимателен.        — Да, и я этому рад.       — Я тоже, — сказала она.       Они ненадолго встретились взглядами, и Шепард снова почувствовала притяжение к нему. Сейчас он был таким же притягательным, как и в первую встречу, может быть, даже больше.       — Есть ли другие турианские легенды об этой части планеты? — спросила она, беря свой бокал.       — Много, — ответил Найлус. — Полагаю, это было предложение рассказать вам что-нибудь ещё интересное? Я не очень хороший рассказчик, но могу попытаться.       Шепард улыбнулась, обнажив зубы, которые она тщательно скрывала на Шаньси.        — Постарайтесь, лейтенант. Я вас внимательно слушаю, — она откинулась на спинку кресла, и Найлус начал свой рассказ… Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 21 февраля 2158 года, 21:00.       Хотя официальный ужин, на котором Окафор присутствовала на следующий день, проходил в Комплексе, Шепард взяла с собой трёх человек из своего отряда для обеспечения безопасности. На ужине присутствовало более шестидесяти гостей, и она хотела, чтобы в каждом углу были зоркие глаза. В зале также находились двое из команды Фениры, рядом с послом. Они были опытными оперативниками, хотя и держались стойко и в основном молчали во время ужина.       По этому случаю четверо пехотинцев Альянса надели парадную синюю форму, а Окафор — жёлтое платье в пол, расшитое белыми бусинами. Оно потрясающе контрастировало с её смуглой кожей и жемчужно-белыми зубами, когда она улыбалась. В своём наряде она выглядела величественно и с несравненной элегантностью перемещалась между группами и беседовала с гостями. Альянс сделал правильный выбор. Она обладала властным характером, который хорошо сочетался с сильным духом турианцев, но не был откровенно конфронтационным.       Шепард перехватила её до того, как они спустились в банкетный зал, и спросила:       — Посол, помните я рассказывала вам о своём турианском знакомом, лейтенанте Крайке. Он преподаёт ксенореляционную теорию в Академии, где турианская армия готовит своих офицеров, и мне было интересно, не согласитесь ли вы как-нибудь поговорить с его студентами.       Окафор не раздумывала дольше нескольких секунд. Она ответила:       — Для меня это будет честью.       — Я дам ему знать, — с радостью ответила Шепард. — Я попрошу его позвонить вашему помощнику, чтобы он забронировал время в вашем расписании.       Посол одарила её лёгкой тёплой улыбкой.       — Я рада, что моё личное присутствие, как присутствие человечества на Палавене, стало более заметным.       После их короткого разговора они встретились с остальной командой и поднялись на лифте на восьмидесятый этаж.       Еда и напитки подавались в изобилии на протяжении всего ужина. Турианский чиновник произнёс речь, за которой последовали краткие комментарии Окафор. Шепард слушала вполуха, больше интересуясь тем, как ведут себя другие гости. Она поела до того, как они заступили на дежурство, но от экзотических запахов жареного мяса и ароматных специй у неё заурчало в животе.       Вега, проходя мимо неё, чтобы отметиться около 20:30, сказал:       — Думаешь, они бросят нам объедки, когда закончат? Как собакам.       Шепард ответила:       — Я бы не отказалась от объедков, но не питай особых надежд.              Он вернулся на свой пост, и им ничего не предложили со стола. Отряд и два турианских охранника просто стояли и ждали, пока всё закончится, прежде чем проводить Окафор обратно в её апартаменты. Тейлор встал у двери, готовый к своей половине ночной смены.       Шепард направилась в свои покои, чтобы послушать книгу и позаниматься на небольшом свободном пространстве в своём кабинете перед сном, но Фенира перехватила её до того, как она добралась до места.       — Коммандер, — сказала она. — К вам недавно заходил посетитель. Крайк, — она приподняла надбровные щитки. — Он ваш друг?       Это было не совсем точное определение для того, чтобы выпить вместе, но Шепард сказала:       — Я его знаю. Он оставил сообщение?       — Только чтобы сказать вам, что он заходил. Он сказал, что это не было чем-то официальным, — в её глазах появилось менее деловое выражение. — Он определённо может прийти ещё раз. Он чертовски симпатичный мужчина.       Шепард не могла не согласиться с тем, что Найлус был поразителен; если бы это было не так, он не произвел бы на неё такого сильного впечатления на Шаньси. Она также заметила, что он выделялся среди других турианцев: своим ростом и замысловатостью татуировок. Имея такой небольшой опыт, она не могла судить о том, каким на самом деле должен быть привлекательный представитель этой расы, но она была более чем готова поверить, что Найлус считался таковым.       Она посмотрела на Фениру со смесью удивления и ревности. Последнее было неуместно: она не имела права претендовать на Найлуса. И всё же она не могла избавиться от странного чувства обладания — от ощущения, что между ними было что-то общее с их первой встречи, и это чувство сохранилось до сегодняшнего дня. Она попыталась отмахнуться от этого, сказав:       — Мне передать ему, что вы так и сказали?       Мандибулы Фениры дрогнули.        — Наш вид может быть достаточно прямолинейным, но мне хотелось бы думать, что у меня есть немного больше такта, чем у остальных, — она расправила острые плечи. — Но, если он придёт снова, я не против им полюбоваться.       Шепард слегка рассмеялась.       — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы улучшить для вас обстановку.       Коротко кивнув, Фенира оставила её и продолжила путь в свои покои. Там она остановилась, обнаружив, что оставила бутылку ликёра «Корень Бостры» на своём столе. Подойдя к ней, она взяла её в руки и осмотрела этикетку, не понимая букв на турианском. Может быть, однажды она попробует его, если Найлус захочет составить ей компанию.