Часть 5. Академия

Палавен: Военная Академия Турианской Иерархии. 24 февраля 2158 года, 11:00.       Река Такова текла медленно, её сине-зелёная вода мерцала в лучах полуденного солнца, когда Шепард выглядывала из окна транспорта, который вёз её вместе с Аленко и Окафор из Дипломатического комплекса через реку в сторону Академии в Ципритине. Найлус должен был встретить их там, чтобы отвести Окафор на занятия по ксенореляциям.       Шепард увидела здание Академии на восточном берегу Таковы. Его угловатая архитектура устремлялась в небо, состоящая из стали и высоких окон, выходящих на фасад. Транспорт приземлился у охраняемого главного входа, и, когда Шепард вышла из машины, мимо пробежал отряд новобранцев в аккуратной форме. Однако, в отличие от солдат-людей, они двигались в полной тишине — без полупьяного пения, задающего темп.       Найлус стоял у подножия лестницы, ведущей в Академию, одетый в свою форму. Ткань была простой, серой, с чёрными вставками, а на плечах красовались знаки отличия его подразделения и звания. Из-за этого красный оттенок кожи Найлуса контрастировал ещё сильнее — такой простой по сравнению с его ярким цветом лица и замысловатыми татуировками. Младшие кадеты, чьи гребни ещё не до конца отросли, по сравнении с ним, казались детьми или обычными подростками. Фенира определённо была права: он был чертовски хорош собой.       Из-за военной формы Шепард чувствовала себя серой мышью, особенно на фоне Окафор, которая была одета в брючный костюм сливового цвета с идеально отглаженными складками на брюках, а её волосы были выпрямлены и уложены в сложный, украшенный шиньон. Единственным повседневным элементом её образа был стандартный противорадиационный капюшон, отбрасывавший на её лицо полутень, как и капюшоны Шепард и Аленко.       — Лейтенант Крайк, — сказала она, когда их небольшая группа остановилась перед ним. — Спасибо вам за сегодняшнее приглашение. Для меня большая честь увидеть это замечательное место и поговорить с вашими студентами. Она сложила руки и склонила голову в турианском приветствии.       Найлус повторил его.        — Это честь для меня, посол. Я ценю, что вы нашли время посетить нас.       — Если это улучшит отношения между нашими видами, — сказала Окафор, — то я рада.       Затем, повернувшись к Шепард, Найлус протянул ей руку для рукопожатия. Его официальность немного смягчилась, а жвала слегка дернулись в намёке на улыбку. Он сказал:       — Коммандер. Добро пожаловать.       Она сжала его пальцы и почувствовала желание снять противорадиационные перчатки, чтобы ощутить текстуру его жёсткой кожи. Она сделала это в первый раз, когда они встретились, но не придала этому значения; она была слишком потрясена, увидев его снова, чтобы обращать внимание на текстуру его руки в своей ладони. Но теперь она стремилась к этому — к лёгкому взаимопониманию, которое было между ними в «Семи сёстрах» несколько дней назад. Она нечасто так быстро расслаблялась с кем-либо, но между ними сразу возникла симпатия.       — Спасибо, — сказала она ему. — Рада, что вы со мной.       Улыбка Найлуса стала шире, напоминая о его доброжелательности, но он ничего не ответил. Вместо этого он подошёл к Окафор и предложил ей руку.        — Если вы пойдёте со мной, посол, то через несколько минут начнётся занятие. После вашей лекции я покажу вам здание.       — Надеюсь, это станет скучной лекцией, — сказала Окафор, слегка посмеиваясь. — Я бы не хотел утомлять ни их, ни вас.       — Сомневаюсь, что у вас получится, — сказал он ей.       Шепард и Аленко следовали за ними по пятам, пока они поднимались по лестнице и входили в здание. Внутри был просторный атриум высотой в три этажа, с металлическими балками, на которых висели флаги, принадлежащие, судя по всему, военным подразделениям. Они наполняли пространство цветом, контрастируя с более унылой формой слоняющихся вокруг кадетов. На трёх людей и Найлуса, пока они шли от дверей в боковой коридор, были устремлены пристальные взгляды, а между молодыми солдатами раздавался шёпот на турианском.       — Похоже, сегодня мы в центре внимания, — сказал Аленко.       — Мы всегда в центре внимания. Каждый день. Везде на Палавене, — возразила Шепард, опуская капюшон, чтобы лучше видеть.       Найлус повёл их по коридору в класс, в котором могло разместиться человек пятьдесят, и почти все стулья, расставленные в несколько ярусов, были заняты. Любопытные, широкоглазые турианские юноши наблюдали за тем, как они входят. Шепард уже привыкла к такому вниманию. Окафор вместе с Найлусом подошла к кафедре в передней части комнаты, а Шепард и Аленко встали по бокам от неё, расслабившись. Постучав костяшками пальцев по кафедре, Найлус призвал к порядку. Кадеты тут же замолчали, сосредоточив всё своё внимание на нём.       — Добрый день, — сказал он властным тоном, которого Шепард раньше не слышала, но который ему подходил. — Сегодня, как вам всем известно, у нас очень почётный гость. Точнее, три гостя. Это посол Абайоми Окафор из Альянса Систем, а с ней — коммандер Шепард и лейтенант Аленко из ВКС Альянса Систем. Обратите на них пристальное внимание. Это настолько реально, насколько может быть содержание этого курса, — он отошёл в сторону, приглашая Окафор занять его место.       Подойдя к нему, она сказала:       — Я приветствую вас от имени человечества. Как сказал лейтенант Крайк, я являюсь послом моего вида на Палавене. Я была назначена на эту должность на пять лет и прожила в Ципритине две очень познавательные недели, — она улыбнулась, положив изящные руки на кафедру. — Сегодня я хотела бы поговорить с вами о человечестве и о моих целях на время моего пребывания здесь. Я оставлю достаточно времени для ваших вопросов, так что подумайте о них по ходу дела.       Она начала с краткого обзора истории Земли и Альянса, но основное внимание уделила не именам и датам, а развитию различных культур на планете и тому, как люди начали исследовать галактику. Её речь была гладкой, как шёлк, интонация продуманной и информативной, но не слишком назидательной, чего она и старалась избегать. Шепард и представить себе не могла, что сможет сравниться с ней в этом, но, опять же, какой пехотинец много говорит?       Как и обещала, Окафор выделила кадетам добрых двадцать минут на то, чтобы они могли задать ей вопросы, и они были очень заинтересованы в этом.       — Посол, — спросила девушка с коротким гребнем и красивыми зелёными татуировками на лице, — теперь, когда наши военные и люди не воюют, как вы думаете, сможем ли мы когда-нибудь поработать с человеческими солдатами?       — Что ж, — сказала Окафор, — я не могу говорить за военное командование Альянса, но могу предположить, что если Иерархия открыта для сотрудничества, то и мы будем открыты. В пространстве Цитадели существует множество совместных предприятий между разными видами, и я не вижу причин, по которым люди и турианцы не могли бы работать вместе.       — Спасибо, — сказала девушка и села.       Рядом с ней стоял крепкий парень с гребнем, почти такой же длины, как у Найлуса. Он спросил:       — Знаете ли вы кого-нибудь, посол, кто участвовал в инциденте с ретранслятором при Первом Контакте? Я хотел бы услышать от человека, каково это — увидеть нас впервые.       Окафор повернулся к Шепард.        — Коммандер, не могли бы вы ответить на этот вопрос?       С некоторой неохотой Шепард вышла вперёд. Она не стала рассказывать Окафор о том, как столкнулась с отрядом Найлуса, чтобы сохранить в тайне необычную близость, которую она ощутила между ними в тот день, но теперь она подумала, что могла бы рассказать об этом как солдат: профессионально и тактично.       — Я была там при Первом Контакте, — начала она. У неё перехватило дыхание, и она откашлялась. — Мой отряд был одним из первых, кого направили на планету-колонию людей Шаньси. Я, столкнулась с турианским отрядом возле небольшого поселения, — она взглянула на Найлуса, но не обратилась к нему. Он стоял, заложив руки за спину и расправив плечи. — Перед высадкой, — продолжила она, — нам показывали только размытые фотографии. Мы знали, что вы двуногие и у вас впечатляющее оружие и есть боевая тактика. На первый взгляд я видела только ваши шлемы и броню. Ничего о вашей форме и биологии, но мы выяснили, что, как и нас, вас можно убить выстрелом в голову или грудь.       Она сглотнула, осторожно подбирая слова.        — Вас тоже учат искать такие слабые места. Это стандартный протокол при столкновении с враждебными силами. Я выполнила свою задачу в том вылете, забрав несколько жизней, благодаря полученной новой информации. Но когда появилась возможность для переговоров, я ею воспользовалась. Моя прерогатива не в том, чтобы убивать без разбора, — сделав паузу, она обвела взглядом курсантов, десятки глаз были устремлены на неё. — Мой отряд из шести человек смог уменьшить количество турианских солдат вокруг нас, пока они не оказались в численном меньшинстве. Их лидер был достаточно умён, чтобы это понять. Он опустил оружие, и мы... договорились о прекращении огня.       Краем глаза она заметила, что Найлус сосредоточенно смотрит на неё, и от такого пристального внимания по её спине пробежал холодок.       Она продолжила:       — Командир патруля снял шлем, и я впервые увидела турианца. Я была впечатлена. Вы очень отличаетесь от нас, но у вашего вида сильный характер. Особенно у него. Мы, конечно, не могли понять друг друга, но нам удалось заключить перемирие. Всё это время было напряжённым, но командир турианцев вёл себя с величайшим достоинством. Это заслужило моё уважение к вашему виду, — она обратилась к кадету: — Это ответ на ваш вопрос?       — Да, мэм.       В этот момент Найлус вмешался:       — На сегодня у нас всё. Вы были внимательны, и ваши вопросы были интересными. Мы продолжим завтра. До свидания.       Студенты собрали свои учебники и вышли, многие из них кивнули Окафор на прощание. Несколько человек бросили взгляд на Шепард, но не с неодобрением или осуждением. Она решила, что они такие же солдаты, как и она, и поняла, что она выполнила свой долг на Шаньси.       — Не хотите ли вы сейчас осмотреть достопримечательности? — спросил Найлус Окафор после того, как он в знак благодарности пожал ей руку. — Академия может многое предложить.       — Это было бы чудесно, лейтенант, — ответила посол, снова беря его под руку.              Они вернулись в коридор и направились обратно к центральному атриуму. Шепард и Аленко шли позади них. Справа были окна, выходившие во внутренний двор, где несколько кадетов проходили полосу препятствий. Пока они шли, Найлус начал рассказывать:       — Это здание было спроектировано известным архитектором с Палавена, Ригилом Накулой. Ему было за девяносто, когда он разрабатывал проект, и он умер до того, как строительство было завершено, но это здание считается его величайшим достижением. Говорят, его вдохновили наши древние крепости: они были построены из тёсаного камня, а не из стали, но всё равно имели высокие шпили и зубчатые стены.       — Это очень впечатляет, — сказала Окафор. — Вы проходили здесь обучение?       — Так и было, — ответил Найлус. — Это был важный опыт.       — Вы посещали занятия, подобные тем, которые вы преподаёте?       Он покачал головой.        — Большинство из нас узнало о расах Цитадели ещё в начальной школе. На тот момент не было необходимости рассказывать нам о недавно прибывших видах.       Окафор улыбнулась.        — Со стороны ваших военных было очень любезно организовать для вас обучение так скоро после первого контакта с нами. Я надеюсь, что мы сможем сделать то же самое в наших учебных заведениях.       Найлус расправил свои жвала, выглядя почти польщённым.        — Я надеюсь, что материал будет соответствовать требованиям.       Они свернули за угол и оказались у дверей спортивного зала. Вокруг него были разбросаны маты, похожие на те, что были расстелены на полу банкетного зала для приёма в честь посла, и на них боролись пары кадетов. Старшие офицеры в форме ходили среди молодых солдат, давали советы или подсчитывали очки в раундах. Шепард, заворожённая, подошла ближе к дверям.       — Вы можете войти, — сказал Найлус, появившись рядом с ней. — Я могу вас кое с кем познакомить.       Он прошёл мимо неё в зал. Она последовала за ним, когда они подошли к внушительному турианцу с синими татуировками под глазами такого же цвета.       — Крайк, — сказал он в знак приветствия, но его взгляд тут же устремился на Шепард. Аленко и Окафор подошли к ней сзади. — Похоже, у тебя необычная компания.       — Гаррус Вакариан, — сказал Найлус, — это коммандер Шепард, космодесантник Альянса Систем. Думаю, её заинтересовали ваши приёмы рукопашного боя.       Гаррус изучал её, приподняв надбровные щитки.        — Вы умеете бороться, коммандер? — спросил он.       Она хрустнула костяшками пальцев, демонстрируя неуместную браваду.        — Я была лучшим специалистом по рукопашному бою в спецподразделениях.       — Ну что ж, — сказал Гаррус, явно довольный, — вы когда-нибудь боролись с турианцем?       — Не хотите ли стать первым добровольцем? — уточнила она.       Гаррус бросил взгляд на Найлуса.        — Она мне нравится. В ней есть дух.        А за тем ответил Шепард:       — Я бы сказал, что вы могли бы сразиться с Крайком, но он, скорее всего, опозорится.       Со стороны Шепард Найлус сделал то, что она сочла грубым жестом в сторону Гарруса, но, снова увидев Окафор, смущённо опустил руки.       Гаррус усмехнулся, демонстрируя свою турианскую улыбку. Он сказал:       — Я готов дать шанс лучшему специалисту по рукопашному бою среди людей.       Шепард усмехнулась, более чем довольная возможностью выйти на ринг. Однако она сделала паузу, чтобы спросить Окафор:       — У нас есть на это время, посол?       Окафор посмотрела на неё с высокомерным одобрением.        — Думаю, да, коммандер.       Шепард отстегнула противорадиационный капюшон с шеи и сняла перчатки. Найлус протянул руки, чтобы взять их, и предупредил:       — Вакариан здесь преподает рукопашный бой. Он очень хорош.       — Вы хотите поставить на это деньги? — спросила Шепард.       Найлус моргнул, открыто демонстрируя удивление, и ответил:       — Если вы сможете не отставать от него, я угощу вас ужином.       Эта перспектива заставила Шепард действовать с ещё большей решимостью. Турианцы предположительно были сильнее людей, и потребовалось бы немало ловких манёвров, чтобы перехитрить Гарруса, но Шепард знала, как сражаться с более крупными и сильными противниками. Она могла справиться с ним.       — Договорились, — сказала она Найлусу. Взглянув на свободные маты рядом с ними, она спросила Гарруса: — Какие-то особые приёмы запрещены?       Он снял форменную куртку, оставшись в кителе с нашивками на груди. Он ответил:       — Не пытайтесь меня убить. Но давайте посмотрим, что вы сможете сделать без лишней волокиты.       Кадеты, которые занимались на своих матах, уже начали собираться вокруг Гарруса и Шепард. Очевидно, у этого противостояния будет значительная аудитория. Шепард не собиралась их разочаровывать или ставить в неловкое положение свой вид.       Она окинула взглядом Гарруса, пока тот шёл к матам, широкими шагами преодолевая расстояние. Его рост мог стать проблемой: он легко мог бы взять её в захват с такими длинными конечностями. Под пластинами на его руках тоже перекатывались мускулы, и, хотя его бёдра были стройными, Шепард не была настолько глупа, чтобы предположить, что в них нет силы. Будучи доминирующими хищниками Палавена на протяжении тысячелетий, турианцы обладали эстетическим чутьём и мастерством охотников.       Она присоединилась к нему на краю матов, разминая плечи и опуская верхнюю часть тела, чтобы размять подколенные сухожилия. Гаррус всё это время наблюдал за ней, оценивая её так же, как она оценивала его. Подпрыгнув пару раз, чтобы разогнать кровь, она спросила его:       — Сколько длится раунд?       — Три минуты, — ответил он. — Если только вы не сдадитесь первой.       Шепард оскалила зубы в злобной ухмылке.        — Не надейтесь, что это будет лёгкий бой.       Она должна была признать, что ей нравилась его уверенность, она соответствовала её собственной.       Гаррус потер ладони с голодным выражением на лице.        — Я с нетерпением жду возможности удивиться, если вы сможете выстоять, коммандер.       Пригнувшись в боевой стойке, Шепард сказала:       — Тогда приготовьтесь.       Энергия в зале гудела вокруг них, когда они начали кружить друг против друга, выискивая уязвимые места. Шепард надеялась, что её знания по физиологии дадут ей преимущество перед Гаррусом, который, возможно, не так много читал о людях. Хотя она не была в этом уверена.       Гаррус первым сделал шаг вперёд. Он потянулся к шее Шепард, как сделал бы это человек, и она позволила ему это сделать, хотя и опасалась острых когтей на кончиках его пальцев. В ответ она крепко схватила его за шею, но та оказалась неподвижной, как камень. Ей пришлось перенести свой вес на захват, чтобы удержаться на ногах, но она справилась.       Его правая рука потянулась к её боку, намереваясь схватить за талию. Она вывернулась, всё ещё держась за его шею. Ей нужно было убрать его руку с плеча, но сила, с которой он сжимал её, была слишком велика, чтобы она могла оттолкнуть его одной рукой. К счастью, она хорошо подготовилась к такому сценарию.       По-прежнему крепко держась за его шею левой рукой, она просунула правое предплечье под его левый локоть и резко дернула вверх, отвернув лицо в сторону. Она едва не поцарапала щеку о пластины, когда перекидывала его левую руку через свою правую. Он крякнул, когда его бицепс плотно прижался к выемке на шее, и Шепард смогла обхватить его за более узкий живот и толкнуть к земле.       Зрители разразились потрясёнными возгласами, и Шепард наслаждалась триумфом, застигнув их врасплох своей ловкостью. Однако бой был далёк от завершения, как показал Гаррус, вывернувшись из её хватки и сумев перебросить её через плечо. Она тяжело приземлилась на маты, перекатилась и вскочила, готовая к новой атаке.       — Неплохо, — сказал Гаррус. — Для человека.       Шепард жестом подозвала его к себе.        — Много болтаете, — поддразнила она. — Для турианца.       Он со смехом перешёл к следующему приёму. Они вместе упали на маты, сцепившись в яростных объятиях, напрягая мышцы и обливаясь потом. Он был крепким парнем, это было очевидно, но его тактика была рассчитана на то, чтобы использовать преимущество в росте. Она знала, как уклоняться от его ударов и отвечать на них, связывая его длинные руки и ноги в замок.       Таймер первого раунда истёк, когда она прижала его левую ногу, а он пытался её освободить. Они прервались, чтобы перевести дух, но ни один из них не стал ждать слишком долго, чтобы вернуться к схватке. Гаррус тоже начал понимать её стиль, и это усиливало напряжение и повышало ставки. Шепард, радуясь схватке, снова бросился в бой.       Среди стоявших рядом кадетов раздались одобрительные возгласы, большинство из них поддерживали Гарруса. Но она отчётливо услышала баритон Найлуса:       — Давай, Шепард! Сделай его! — Это придало ей сил, и она ударила Гарруса плечом в живот и снова повалила его на пол.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — раздался резкий, яростный голос в другом конце коридора.       Гаррус и Шепард, которые были сцеплены друг с другом в середине движения, оба остановились, чтобы посмотреть, как кадеты расступаются, пропуская свирепого турианца, которого Шепард сразу узнала по голому лицу: Сарена Артериуса. Его лицо было маской гнева, когда он переводил взгляд с Шепард на Окафор и Аленко.       — Чужаки, — прорычал он, — не должны находиться в Академии! — Он выплюнул слова, адресованные Гаррусу: — Вставай, Вакариан, пока не выставил себя ещё большим дураком.       Гаррус отпустил Шепард, и они оба поднялись на ноги. Шепард была начеку из-за враждебности Сарена.       — Как они сюда попали?! — продолжал злиться Сарен.       — Я их пригласил, — сказал Найлус, сохраняя хладнокровие, несмотря на нервозность остальных зрителей — за исключением Гарруса, который явно не одобрял вторжение. — Сарен, ты уже должен знать посла людей…       Сарен перебил его:       — Мне всё равно, кто они. Людям здесь не место. Уведите их. Сейчас же!       — Артериус, — начал Гаррус, поднимая руки, — это не совсем в твоей компетенции.       — Это и не твоё дело, Вакариан, — огрызнулся Сарен. — Это выше твоего ранга, — повернувшись к Найлусу: — И твоего тоже, лейтенант.        Сарен произнёс это с такой насмешкой, что Шепард едва не вздрогнула. Найлус не сдвинулся ни на дюйм.       — Сарен, — сказал он твёрдым голосом, — им разрешили остаться здесь в качестве моих гостей.       Взгляд, которым Сарен одарил его, был настолько ненавидящим, что мог бы содрать краску со стены.       Тем не менее Найлус не отступал:        — Если у вас есть претензии, вы можете обратиться в администрацию Академии.       — Меня не интересуют ваши бюрократические вопросы, — сказал Сарен. — Либо люди уйдут, либо я вызову охрану. Приказом Спектра.       — Ты не можешь этого сделать, — сказал Гаррус.       Сарен прорычал:       — Попробуй меня остановить!       — Лейтенант Крайк, — заговорила Окафор. — Спасибо за возможность посетить это замечательное место, но я считаю, что нам пора идти. Коммандер Шепард, если вы не против.       Подойдя к ней, Шепард взяла её под локоть и вывела из зала. Аленко последовал за ними, как и Найлус. Сарен не пошёл следом, когда они вернулись в атриум. Шепард уже собиралась выйти наружу, когда Найлус остановил её и протянул капюшон и перчатки.       — Максимум десять минут без радиационного ожога, — сказал он.       Она взяла их и снова надела, скрыв своё мрачное выражение лица под капюшоном. Если раньше у неё и не было впечатления, что Сарен ненавидит людей, то теперь оно окончательно развеялось.       Их транспорт ждал у обочины, и к тому времени, как Шепард подошла к нему, Аленко уже усадил Окафор внутрь. Прежде чем она успела сесть, Найлус снова её окликнул. Он сказал:       — Простите. Этого не должно было случиться. Пожалуйста, передайте послу мои извинения.       — Это была не ваша вина, — сказала Шепард. Понизив голос, только для него, она сказала: — Нам нужно поговорить о Сарене Артериусе. Ужин еще в силе?       Найлус коротко кивнул.        — Я пришлю вам адрес.       Шепард запрыгнула в транспорт и устроилась на сиденье напротив Окафор.        — Вы в порядке, посол? — спросила она.       — Всё в порядке, — ответила Окафор. — Я не хотела доставлять вам лишних хлопот, — её губы изогнулись в улыбке. — Я помню этого турианца.       — Я собираюсь узнать о нём больше, — сказала Шепард. — Если он представляет угрозу безопасности, я узнаю об этом к концу дня.       Окафор сложила руки на коленях, слегка раздув ноздри при выдохе, — это был единственный признак того, что она не была полностью спокойна.        — До сих пор отношения между нашими видами были спокойными, но под поверхностью скрываются подводные течения.       Шепард сжала кулаки. Она приехала в Палавен, готовая обеспечивать безопасность, но должна была признать, что после двух спокойных недель она была не так бдительна, как могла бы. Впредь она будет гораздо более внимательной.         Палавен: район рынка Ципритина. 24 февраля 2158 года, 18:30.              Ресторан, в котором Шепард встретилась с Найлусом за ужином, был азарийским, но там также подавали еду и для турианских спутников. В меню была в основном уличная еда из азарийских колоний, но самое главное — там были уединённые кабинки, где они могли спокойно поговорить.       Найлус сменил униформу на аккуратную синюю гражданскую одежду, а Шепард перед выходом из Дипломатического комплекса надела один из своих нарядов Ша’иры. Когда она вошла в ресторан и заказала еду, на неё по-прежнему обращали внимание, но в широко раскрытых глазах читалась улыбка. По крайней мере, азари понимали, каково это — быть чужаком на чужой планете.       — Вам было трудно найти это место? — спросил Найлус, когда они сели за стол.       — Нет, — ответила Шепард. Она взглянула на красочное сочетание мяса и, как она предположила, овощей на своей тарелке. — Хороший выбор.       Найлусу, казалось, было неинтересно то, что он ел, он больше сосредоточился на ней. Он сказал:       — Я ещё раз прошу прощения за то, что случилось сегодня. Окафор сильно расстроилась?       — Нет, с ней всё в порядке. Наверное, она сталкивалась с ситуациями и похуже, — Шепард пристально посмотрела на него. — Расскажите мне об Артериусе. Почему он так негативно реагирует на людей?       — Я не знаю всех подробностей, — медленно произнёс Найлус, — но он всегда был ксенофобом. Он не скрывает этого, и это создало ему определённую репутацию. Но он Спектр, поэтому Совет защищает его и позволяет говорить почти всё, что он хочет.       Шепард нахмурилась.        — У него есть иммунитет?       — По крайней мере, настолько близко, насколько это возможно. Если он решил, что ему не нравится человечество, он будет придерживаться этой жёсткой линии.       — Он представляет угрозу для Окафор здесь? — спросила Шепард.       Найхлус ответил:       — Я так не думаю. Его неприкосновенность не спасёт его от судебного преследования за причинение вреда дипломату. Совет не одобряет нанесение вреда представителям своей профессии.       — Вы не очень-то любите политиков, не так ли? — сказала Шепард. Она тоже не испытывала особой привязанности к ним и их общему бездействию.       Мандибулы Найласа дернулись, как если бы человек пренебрежительно фыркнул.        — Не особо, но мне нравится Окафор. Она хороша в своём деле и, насколько я могу судить, действительно хочет наладить крепкие отношения между нашими видами.       — Да, — сказала Шепард. — И я тоже.       Найлус едва заметно улыбнулся, но ему было интересно.        — То, что вы сказали сегодня… Я не знал, что вы составили обо мне такое хорошее впечатление при нашей первой встрече. Я «вёл себя достойно»? Высокая похвала.       Несмотря на своё обычное самообладание, Шепард почувствовала, как её лицо вспыхнуло. Она старалась сохранять беспристрастность, когда речь заходила о её предполагаемой связи с ним, но он всё равно это заметил.        — Я серьёзно, — сказала она. — Вы сделали то, что должны были сделать, чтобы защитить свой отряд. Я восхищаюсь этим: заботой о своих бойцах.       — Турианская честь требует, чтобы я не сдавался, — сказал он. — Но я не жалею, что защитил жизни своих подчинённых, — он оперся на локти, пристально глядя на неё. — Вы тоже меня поразили. Вы первый человек, которого я по-настоящему увидел, — его голос был низким и хрипловатым, напряжённым.       Шепард теперь покраснела по-настоящему. Она попыталась отшутиться:       — Я не самый яркий представитель своего вида. Окафор гораздо красивее по нашим меркам. И Уильямс тоже.       — Внешность — это не всё, что делает человека привлекательным, — твёрдо сказал Найлус. — Я не очень хорошо разбираюсь в человеческой красоте, но у вас сильные черты для вашего вида. Я бы никогда не смог забыть ваше лицо, даже если бы больше никогда вас не увидел.       — Я бы тоже не смогла забыть ваше, — призналась Шепард тише, чем хотела. Она помедлила, но затем продолжила: — Вы выделяетесь среди турианцев больше, чем я среди людей. Физически.       Его надбровные щитки приподнялись.        — Правда?       Шепард бросила на него косой взгляд.        — Да ладно, не притворяйтесь, что у вас нет зеркала. Вы высокий, татуировки у вас более замысловатые, чем у большинства турианцев, а ваш гребень… — она неопределённо махнула рукой в его сторону, — длинный. Я не знаю, как это сказать. — Ей захотелось закрыть лицо руками, что было для неё нетипично. Она продолжила, бросая Фениру под откос: — Наша начальница местной службы безопасности, женщина, сказала, что вы очень привлекательный для турианца.       — Правда? — усмехнулся он. — Полагаю, мне льстит это. Я неплохо справлялся с нашими женщинами, и я принимаю комплимент от человека.       Шепард выдавила из себя слабую улыбку и поспешно перевела разговор на другую тему, пока не углубилась в это ещё больше.        — Жаль, что мы не смогли увидеть больше в Академии, но это было хорошее состязание с твоим другом Вакарианом.       Найлус ухмыльнулся.        — Вы выступили очень хорошо. Думаю, у вас был бы шанс победить его, если бы матч продолжился. Было... интересно снова увидеть вас в деле.       — Мне было хорошо, — сказала она ему. — Мы так долго служили в колонии, что я думала, что забыла, как сражаться. Рада, что это уже на уровне инстинктов.       — Такие солдаты, как мы, никогда не забывают, — сказал Найлус. — Это у нас в крови.       Шепард спросила:       — Вам понравилось обучение в Академии?       Он задумался, склонив голову набок.        — Это был один из самых трудных периодов в моей жизни. Там не церемонятся с нами.       — Разве военная подготовка должна быть лёгкой? — спросила Шепард.       — Определённо нет, — он стал более собранным. — Когда я узнаю, что Сарен покинул планету, я отвезу вас обратно и покажу ещё кое-что. Он был неправ, когда сказал, что инопланетянам не место в Академии. Ваше с Окафор присутствие одобрили. Я могу снова провести вас туда.       Учитывая отчёты, которые Шепард должна была писать для командования Альянса, она ухватилась бы за эту возможность, но, даже обдумывая это, она почувствовала укол вины в груди. Найлус доверял ей, а она докладывала о том, что видела, нарушая это доверие. Ей это не нравилось.       — Спасибо, — сказала она. Наконец она приступила к трапезе. Еда немного остыла, но вкус был насыщенным и землистым.       Найлус тоже принялся за еду, зачерпывая ложкой какое-то рагу. У турианцев были маленькие коренные зубы для пережёвывания, но их передние зубы были острыми как бритва, чтобы разрывать мясо, которое на протяжении тысячелетий было их основным источником питания. У них было развито чувство вкуса, даже больше, чем у людей, несмотря на эволюционно ограниченный вкус.       — Что вы едите? — спросила Шепард между глотками.       — Фентик, — ответил Найлус, и это слово не поддавалось переводу с турианского. — Это блюдо из мяса и корнеплодов. Технически это крестьянская еда, но мне она всегда нравилась.       — Хотела бы я попробовать, — сказала Шепард, — но мне станет плохо.       Нилус посмотрел на свою ложку.        — Можете попробовать немного. Скорее всего, это пройдёт через ваш организм без вреда, но вы не получите от этого никакой пользы. Просто не съедайте всю порцию целиком, — зачерпнув немного бульона, он протянул ей ложку.       Она взяла его и осторожно поднесла ко рту. Он оказался острым, с привкусом, напоминающим козлятину или баранину на Земле. Её язык покалывало то ли от остроты, то ли от декстро-аминокислот, поэтому она быстро проглотила.       — Неплохо, — сказала она, возвращая ему ложку. — Это почти то же самое, что индийская еда с нашей родной планеты. Я уже рассказывала вам об индийской кастовой системе. Это в том же месте.       — Я кое-что прочитал об этом, — сказал Найлус. — Об Индии. И о вашем доме в Вермонте.       Шепард была удивлена.        — Вы изучали меня?       Он ответил:       — Вы изучаете мой вид уже несколько недель. Разве так странно, что мне интересно узнать о вашем?       — Нет, — сказала она. — Вовсе нет. Просто Вермонт — не очень интересное место. По крайней мере, не по сравнению с Индией.       — Может, вы и правы, но это явление под названием «снег» выглядит очень интересно.       Шепард рассмеялась.        — О да, это то ещё зрелище. Белые поля и провисшие от тяжести снега ветви деревьев. Иногда метели слепят тебя. На Палавене никогда не бывает сильно холодно, не так ли?       — Нет, — сказал Найлус. — В некоторых колониях — да, но турианцы не приспособлены к холодному климату. Не знаю, понравилась бы мне одна из ваших зим в Вермонте.       — Я бы с удовольствием посмотрела, как турианец катается на лыжах, — сказала Шепард. При мысли о Найлусе, осторожно спускающемся с пологого склона, она улыбнулась, но она также могла представить, как ловко он мчится по чёрному ледяному склону.       Он сказал:       — Я с этим не знаком.       — Подождите, — сказала Шепард, отложив вилку и нож, чтобы вызвать на своём инструметроне изображение лыжника. Она не смогла показать видео, но попыталась объяснить, как можно скользить по заснеженному склону лыжах.       — Потрясающе, — пробормотал Найлус. — Нам так много нужно узнать о видах друг друга.       — Я расскажу вам всё, что вы хотите знать, — сказала Шепард.       Найлус посмотрел на неё своими зелёными глазами.        — Значит ли это, что вы хотите снова встретиться со мной?       В её ответе не было колебаний:       — Да, хочу. Мне бы хотелось думать, что мы друзья.       — Вы первый человек, которого я увидел, а теперь ещё и мой друг, — сказал Найлус. — Такого исхода я явно не ожидал.       — Я тоже, — сказала Шепард, — но я рада, что всё так сложилось.       — Как и я. — Найлус широко улыбнулся по-туриански, и Шепард ответила ему тем же. Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 24 февраля 2158 года, 20:45.       Когда Шепард вернулась в общую комнату, она увидела, что Тейлор и Дженкинс устроились перед экраном и смотрят что-то похожее на турианский боевик. По крайней мере, там было много взрывов под быструю музыку. Уильямс отжималась на полу неподалёку, её кожа блестела от пота.       — Ты должен признать, — говорил Тейлор, потягивая любимый сок Аленко, — эти чешуйчатые ублюдки могут снять отличный фильм. Неплохие актёры.       — На самом деле это пластины, — сказала Шепард, подходя к дивану, — а не чешуя.       Тейлор и Дженкинс обернулись и посмотрели на неё. Тейлор рассеянно сказал:       — Да, верно.       Уильямс встала, и выражение её лица было суровым, когда она посмотрела на Шепард.        — Чёрт возьми, коммандер. Вас похоже интересует вся эта культурная сентиментальность. Вы ведь только что снова был со своим ручным турианцем, верно? Вы хорошо рассмотрели его пластины? Считаете его тело интересным?       Шепард тут же ощетинилась и предупредила:       — Следите за своим тоном, Уильямс. Мы здесь полностью зависим от милости турианцев, так что лучше бы вам не говорить при них ничего подобного.       Уильямс сохраняла презрительный тон:       — Ну, сейчас же они не слушают. И не все здесь хотят быть послом Шепард.       В этот момент Шепард бросилась на Уильямс, прижав её к стене. Она прижала предплечье к ключице Уильямс.        — Продолжишь болтать, Эш, и, может быть, я устрою тебе спарринг с лейтенантом Крайком. Я бы с удовольствием посмотрела, как твоё хорошенькое личико выдержит его когти, — она несколько раз хлопнула Уильямс по щеке. — Не заставляй меня запирать тебя в комнате. Последнее, что мне нужно — это чтобы какой-то гвардеец разжигал ксенофобные настроения, — учитывая то, что случилось с Сареном, это было более чем правдой.       Она отпустила её, и Уильямс попятилась. Нахмурившись, она вышла из общего зала и направилась в свою комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.       — Она на самом деле не это имела в виду, коммандер, — сказал Дженкинс, сидя на диване. Видео было забыто, Шепард и Уильямс завладели всеобщим вниманием в комнате. Он продолжил: — Она просто раздражена после ночной смены. Она успокоится.       Шепард скрестила руки на груди, её поза выражала неодобрение.        — Мы не можем позволить себе такое отношение. Почва здесь не совсем твёрдая, если не считать внешнего вида. Нам нужно следить за тем, что мы говорим и делаем. Вы меня поняли?       — Да, мэм, — сказал Тейлор. Дженкинс тоже кивнул.       Затем она оставила их и направилась в свою комнату. Опершись на стол, она потерла лоб. Она определённо не была тем послом, о котором говорила Уильямс, но она была обязана сохранять уважение и достоинство. Она будет следить за своим отрядом — как бы ей ни было неприятно признавать, что они могут нарушить шаткий баланс дипломатии. Это была ещё одна проблема, которую ей предстояло решить.       Следующие несколько месяцев будут трудными, но Найлус не выходил у неё из головы. Что бы она ни сделала, чтобы сохранить мир между их видами, она сделает это, хотя бы ради ещё нескольких ужинов в его компании.