Часть 6. Друзья в далёких краях

Палавен: район рынка Ципритина. 4 марта 2158 года, 16:20.       Шепард была благодарна Ша’ире за тень, которую отбрасывала палатка, пока они пили чай жарким палавенским днём. Ярко одетые азари и турианцы проходили мимо них по рынку, вокруг стоял непрекращающийся шум разговоров между торговцами. Шепард полулежала на подушках в глубине прилавка, только что закончив рассказывать о насыщенной событиями поездке в Академию.       — Этот Сарен действительно представляет проблему, — сказала Ша’ира, поднеся чашку к подбородку. Пар от горячего чая поднимался волнами и касался её губ. — Спектры опасны. Полезны, но опасны.       — Есть ли среди азари Спектры? — спросила Шепард, делая глоток ароматного чая.       — Они были первыми в своём роде, — ответила Ша’ира, — хотя саларианцы не сильно отставали, набирая персонал из своей Группы Особого Реагирования. А потом присоединились турианцы. Она приподняла бровь, — может быть, когда-нибудь мы увидим Спектра-человека.       — Может быть, — сказала Шепард, — но до этого ещё далеко. Она окинула взглядом изысканные ткани, развешанные на стойках вокруг прилавка, и восхитилась ими, — как так вышло, что азари-коммандос стала портнихой?       Ша’ира хмыкнула, и на её губах появилась лёгкая, нежная улыбка.        — Когда я только открыла магазин, я не шила одежду сама. Я заказывала её на Тессии, пытаясь идти в ногу со временем, но вскоре поняла, что она не подходит для здешнего климата. Поэтому я научилась шить.       — Вот так просто? — спросила Шепард.       Тихий смешок.        — Потребовалось несколько лет, но это ничтожно мало по сравнению с нашей жизнью. С каждым веком я становилась всё искусней.       Шепард с любопытством посмотрела на неё.        — Ты хочешь сказать, что владела этим магазином несколько сотен лет?       — Ах, ты хочешь услышать всю историю, не так ли? — поддразнила её Ша’ира. — Что ж, полагаю, я могу её вспомнить, — она поставила чашку на стол и снова наполнила её чаем. — Я вступила в ряды коммандос, когда была ещё совсем юной. Я всегда жаждала приключений, и другая карьера казалась мне скучной. Я проходила подготовку около десяти лет, прежде чем попасть на поле боя. Я была на действительной службе, когда мы впервые столкнулись с турианцами. Не с таким количеством, как было у тебя.       Шепард оценила это чувство родства, но промолчала, ожидая, когда она продолжит.       — Сначала я не особо с ними контактировала, но в конце концов мне поручили патрулировать вместе с турианским отрядом. Их командира звали Септимус Орака, — на её лице снова появилась улыбка, на этот раз гораздо более тёплая. — Он был невероятным. Доблестный, отважный — даже бесстрашный. Его отряд и мой так хорошо сработались во время той первой миссии, что нам стали чаще поручать совместные задания. Мы стали друзьями — по крайней мере, поначалу.       Шепард догадывалась, к чему клонится рассказ, и чувствовала, что её всё больше увлекает перспектива их отношений. Она бы не назвала себя романтиком, но в этих отношениях было что-то, что говорило ей о них. Она спросила:       — Каким он был?       Ша’ира ответила:       — Как описать Септимуса? Я думала, что он очарователен. Мне нравится внешность турианских мужчин, а у него было выдающееся лицо, хотя в пылу битвы оно немного пугало. Он был превосходным офицером. Не скажу, что меня не привлекали перспективы.       — Могу себе представить, — сказала Шепард, вспомнив свою первую встречу с Найлусом.       Ша’ира снова понимающе улыбнулась.        — Да, я верю, что ты можешь, — она продолжила: — Септимус поначалу был неразговорчив, но я была настойчивой, пока он не открылся мне. Турианцы держат свои чувства глубоко затаёнными. Они не показывают их так легко, но, когда они что-то чувствуют, это затрагивает их до глубины души. Я была удивлена, когда всего через три месяца он признался мне в любви.       — Ты чувствовала то же самое? — спросила Шепард, хотя ей казалось, что она уже знает ответ.       — О да, — сказала Ша’ира. — Моё сердце было отдано ему с самого начала. Я была молода, конечно, и быстро влюблялась, но мне нравится думать, что я достаточно хорошо знала себя, чтобы сделать правильный выбор партнёра. Или «избранника», как это называют турианцы. Они не женятся, как люди, но создают пару на всю жизнь.       Шепард спросила:       — Значит, это была связь на всю жизнь? Всего через несколько месяцев?       Ша’ира приподняла одно плечо и снова опустила его.        — Некоторым нужно время, а некоторые понимают всё с первого взгляда. Мы были из последних, — она поёрзала на подушке, на которой сидела, держа чашку в изящных руках. — Учитывая его карьеру, вскоре его повысили и вызвали обратно на Палавен. Я уволилась из спецназа и поехала с ним.       — Вы открыто встречались? — спросила Шепард.       Ша’ира погрустнела.       — Не сразу. Тогда, когда отношениям между нашими видами было всего несколько десятилетий, это на афишировали. Я жила отдельно от него почти шесть лет, пока он был генералом. Мы встречались тайно, редко появлялись вместе на публике. Тогда на Палавене было не так много азари, поэтому я подружилась со спутницами турианцев других представителей Иерархии. Некоторые были более терпимы, чем другие, как ты, несомненно, заметила.       Шепард издала одобрительный звук.       — Но потом, — сказала Ша’ира, — Септимус стал примархом Палавена. У него было больше всего власти в Иерархии. Его назначение было одобрено, и, — она приложила руку к сердцу, — он рискнул своим положением, чтобы объявить меня своей избранницей.       — Что случилось потом? — спросила Шепард, чувствуя напряжение в животе.       — Скандал, — ответила Ша’ира. — Были призывы сместить его с поста примарха и даже изгнать. Другие говорили, что я — азари, пытающаяся повлиять на политику Иерархии, но он стоял твёрдо, защищая свою любовь ко мне перед всем Палавеном, — она слегка вздохнула, её глаза просияли. — Это была тяжёлая борьба, но в конце концов мы победили. Он сохранил свой пост, а я осталась его парой. Я всегда держалась в стороне от политики Иерархии и оставалась на первом уровне гражданства, но мне было позволено стать его спутницей жизни.       Шепард не могла до конца осознать, под каким давлением и пристальным наблюдением они находились. Должно быть, им потребовалась беспрецедентная сплочённость и внешняя стойкость, чтобы пережить всё это.       Ша’ира продолжила:       — Это открыло путь для того, чтобы больше спутниц-азари прибыло на Палавен. В течение десяти лет это стало обычным делом. Я открыла магазин здесь, на рынке, чтобы чем-то себя занять, пока Септимус работал, и чтобы помочь процветанию сообщества моего народа.       Поражённая Шепард посмотрела на неё с новым уважением.        — Это невероятно. Как долго он был примархом?       — До самой его смерти, — сказала Ша’ира.       Шепард опустила подбородок.        — Прости.       — Это было много веков назад, Шепард. Я до сих пор оплакиваю его, но вспоминаю о нём больше с теплотой, чем со скорбью об его утрате, — ответила Ша’ира.       — Ты решила остаться здесь даже после того, как его не стало? — спросила Шепард.       — Я подумывала о том, чтобы вернуться на Тессию, ведь я всё ещё была девой, — сказала Ша’ира, — но я полюбила этот мир. Мой магазин процветал, и я могла сама себя обеспечивать, поэтому я осталась. Палавен — мой дом. Я, скорее всего, встречу свой конец здесь.       Шепард воспротивилась.        — Надеюсь, это произойдёт ещё не скоро.       Ша’ира снова улыбнулась ей, почти как ребёнку. Почему-то это не смутило Шепард. Она сказала:       — Мне почти тысяча лет, и я долгое время была матриархом. Я наставляла многих молодых азари, когда они прибывали в Ципритин. Я буду более чем довольна, когда придёт мой час.       Чай Шепард остыл за то время, пока она слушала Ша’иру, но она всё равно сделала глоток.        — То, что вы сделали, навсегда изменило отношения между турианцами и азари.       — И какие прекрасные отношения были у них с моим Септимусом, — сказала Ша’ира с нескрываемым намёком.       Шепард чуть не поперхнулась чаем, а Ша’ира рассмеялась.       — Да ладно, Шепард, ты же не краснеешь при упоминании секса между представителями разных видов.       — Ах, нет. Я не краснею. Я просто не особо об этом задумывалась, — она видела пару выпусков журнала «Форнакс» и, конечно, слушала учебники по клинической биологии, но сам процесс не был для неё чем-то важным.       — Ну, — сказала Ша’ира, лукаво прищурившись, — поначалу это может быть немного сложно, учитывая их пластины и когти, но ты научишься с этим справляться, — она посмотрела на Шепард, ожидая, что та смутится, но Шепард сохраняла невозмутимое выражение лица, и это вызвало у неё любопытство. — Не всё на них покрыто броней. Их бока покрыты более мягкой кожей. Она, конечно, грубее по сравнению с твоей или моей, но тем не менее более чувствительная. Если прикоснуться к ним в области талии, они буквально млеют.       Шепард провела кончиком языка по верхним зубам, и стерильные схемы типичных турианских тел из книг сменились воображаемым Найлусом с его багровой кожей, видневшейся на обнажённых боках. Теперь она боялась, что вот-вот покраснеет. К сожалению, она была уверена, что Ша’ира точно знает, о чём она думает, учитывая то, что Шепард рассказала ей о встрече с ним и их воссоединении в Ципритине.       — Пространство под их гребнем тоже чувствительно, — продолжила Ша’ира. — Как в более интимных местах, — она осмелилась подмигнуть.       Шепард откашлялась и сказала:       — Думаю, вы двое хорошо подходили друг другу.       Ша’ира была коварна.        — Конечно. Септимус был лучшим любовником, который у меня когда-либо был. Турианцы очень страстны в постели.       — Кхм, — пробормотала Шепард.       — Я больше не буду тебя дразнить, — сказала Ша’ира, ставя чашку на стол. — Мне нужно вернуться к работе. Мне нужно сшить платье для церемонии связывания пары на следующей неделе. Наряд очень замысловатый.       Поднявшись, Шепард поблагодарила её за чай и компанию.        — Я навещу тебя позже. Береги себя, Ша’ира.       — Ты тоже, Шепард, — были её прощальные слова.              Шепард смешалась с толпой на рыночных улицах, опустив голову, чтобы хоть как-то сохранить приватность. Она не совсем понимала, что делать с мгновенной связью, которую её предательские синапсы установили между описанием Ша’ири уязвимых мест турианцев и Найлусом. Да, он был хорош собой — внушительный по росту и осанке, — но она не задумывалась о какой-либо физической близости. Теперь, однако, это семя было посеяно, и она со страхом осознавала, что оно укоренится и разрастётся.        Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 4 марта 2158 года, 19:30.       — Добрый вечер, посол, — сказала Шепард, входя в кабинет Окафор.       Вызов пришёл, когда она изучала информацию о примархе Септимусе Ораке в экстранете, сидя в своей комнате. Возлюбленный Ша’иры был выдающимся турианцем: превосходный генерал и лучший примарх, благодаря которому Палавен занял своё место в галактике по мере расширения миров Иерархии. То, что Ша’ира рассказала ей об их связи, было легендой. Шепард нашла их изображения, сделанные за девятьсот лет до этого: Ша’ира в потрясающем наряде, стоящая под руку с красивым турианцем с белыми татуировками под глазами и вдоль мандибул. Он совсем не был похож на Найлуса, но держался так же прямо и с достоинством, с гордостью. Они прекрасно смотрелись вместе. Как Шепард раньше не наткнулась на эту историю, было выше её понимания.       — Коммандер, — сказала Окафор, поворачиваясь от окна, к которому она стояла лицом, с бокалом белого вина в руке. На ней было зелёное платье в пол, с большим вырезом сзади, обнажавшим гладкую тёмную кожу на спине. Она продолжила: — Спасибо, что пришли. Мне нужно обсудить с вами вопрос безопасности.       — Да, мэм, — сказала Шепард, вытягиваясь по стойке смирно.       Окафор проскользнула мимо стола, поставив бокал так плавно, что поверхность вина осталась неподвижной.        — Через неделю я совершу паломничество с примархом Толаком к древнему Святилищу Павших, чтобы почтить память тех, кто погиб в Войне Первого Контакта. Это важный символ нашего единства, поэтому мне нужно, чтобы всё прошло безупречно.       — Как далеко отсюда это Святилище? — спросила Шепард.       — Примерно в шестидесяти километрах к востоку, в горах, — ответила Окафор. — Это официальное и традиционное путешествие, поэтому мы будем ехать в караване, большая часть которого будет идти пешком.       Шепард приподняла брови.        — Пройти шестьдесят километров? За какое время?       — За полтора дня.       Зажав подбородок между большим и указательным пальцами, Шепард задумалась.        — Потребуется вся команда безопасности. Возможно, и солдаты Фениры тоже. Полагаю, у примарха будет свой отряд?       — Я не сомневаюсь в этом, — сказала Окафор. — Судя по всему, мы будем ехать на каком-то парящем транспорте, но, полагаю, вам придётся идти пешком, — она беспомощно посмотрела на Шепард. — Простите.       Шепард не растерялась.        — Это не проблема. Мы привыкли. Мой отряд, вероятно, будет рад такой нагрузке. Можете ли вы связать меня с командой безопасности примарха, чтобы мы могли скоординироваться? Медленный транспорт представляет значительный риск, а после Академии…       Окафор подняла руку, останавливая её.        — Я понимаю. Я предоставлю вам возможность разобраться с деталями, но, если есть что-то конкретное, к чему мне нужно подготовиться, пожалуйста, сообщите мне.       Шепард ответила:        — Да, мэм.       На ней всё ещё были свободные брюки и облегающий топ, которые она надела, чтобы пойти к Ша’ире в тот день, и Окафор открыто восхищалась ими.       Посол сказала:       — Думаю, мне бы пригодилось несколько нарядов, как те, что на вас, коммандер. Не могла бы ваша подруга-азари одеть меня так же?       — Полагаю, она была бы рада это сделать, — ответила Шепард. — Она давно этим занимается и понимает, что нужно соблюдать конфиденциальность, если вы хотите прийти незаметно.       Окафор покачала головой.        — В этом нет необходимости. Я хотела посмотреть на Рыночный квартал с тех пор, как вы мне о нём рассказали. Я бы очень хотела пойти туда завтра. Вы сможете обеспечить безопасность? И, пожалуйста, идёмте со мной.       — Конечно, мэм, — сказала Шепард. — Я приведу Вегу и Тейлора. Они хорошие ребята.       Она не стала упоминать, что не хочет ставить Уильямс в ситуацию, когда она столкнётся с ещё одним видом инопланетян, помимо турианцев. За последнюю неделю она вела себя тихо, но была достаточно упряма, чтобы затаить обиду ещё на какое-то время. Чертовски хороший космопех, но характер далеко не идеальный.       — Спасибо, коммандер, — сказала Окафор. — Как и всегда. Я свяжу вас со штабом примарха, чтобы всё уладить, — она вернулась к своему столу, чтобы взять вино. — Спокойной ночи, Шепард.       — Спокойной ночи, посол, — сказала Шепард, уходя.              Ей было любопытно узнать об этом Святилище Падших, и, вернувшись в свою комнату, она снова открыла экстранет и ввела его название.       Судя по немногочисленным изображениям и описаниям, это была пещера, расположенная в Горах Телурн за пределами Ципритина. Турианцы совершали туда паломничества на протяжении многих поколений, почитая тех, кто отдал свои жизни в бою или умер от болезни, которая в турианской культуре до сих пор считалась своего рода битвой. Передовая современная медицина искоренила большинство хронических заболеваний и видов рака, но некоторые из них всё ещё существовали и уносили жизни турианцев.       Духи принимали подношения в знак почтения — обычно это было зажжение благовоний — в святилище, но особой молитвы или благословения не было. Шепард понравилась духовность турианцев. Они не были привязаны к какому-то богу, а просто чтили своё прошлое и тех, кто был до них. Они уважали планету, на которой жили, и никогда не сталкивались с климатическим катастрофами, как человечество на Земле.       Ничто не мешало инопланетянам делать собственные подношения в святилище, и она собиралась зажечь благовония в память о членах отряда Найлуса, которых она убила на Шаньси. Эти смерти были частью того, что привело её сюда, в Палавен, — чтобы снова встретиться с Найлусом. Они заслуживали её благодарности и почтения, пусть даже только в этом необычном месте.       Писк её инструметрона возвестил о прибытии контактного лица начальника службы безопасности примарха Толака. Согласно полученной информации, это был Адриэн Виктус, активный член военной иерархии, слишком выдающийся, чтобы ему поручили службу безопасности. Шепард могла его понять.       Написав короткое сообщение, она выразила желание встретиться с ним, чтобы обсудить протоколы паломничества и необходимые меры безопасности. Она надеялась, что он ответит ей быстро.       Тем временем она снова повернулась к своему датападу, но не прошло и минуты, как появилось новое сообщение. Однако оно было не от Виктуса, а от Найлуса. Он проходил мимо Дипломатического квартала и хотел узнать, не хочет ли она выпить в «Семи сёстрах». Не раздумывая, она отложила датапад, ответила, что встретится с ним через три минуты, и направилась в главный вестибюль.        Палавен: Дипломатический округ Ципритна. «Семь сестёр». 4 марта 2158 года, 19:45.       Турианец, обслуживающий в баре, когда Шепард прибыла в «Семь сестёр», не был той угрюмой женщиной, которую она встретила во время своего первого визита. Это был мужчина с коротким гребнем и бледной голубоватой кожей, а на лице красовались белые татуировки. Увидев, что на пороге Шепард опускает капюшон, его надбровные щитки взметнулись вверх, а мандибулы расширились от удивления, но потом он улыбнулся.       — Добро пожаловать, человек, — сказал он ей. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить?       Она ответила, стягивая перчатки:       — Что-нибудь лёгкое и с лево-аминокислотами. Удивите меня.       Он усмехнулся.        — Я слышал, что ваш вид смелый. К счастью, я люблю вызовы, — достав с полки за прилавком бутылку с фиолетовой жидкостью, он наполовину наполнил ею стакан, добавил какую-то траву и начал взбалтывать напиток ловкими движениями запястья.       Шепард почувствовала, что кто-то стоит рядом с ней, прежде чем услышала его голос, но он оказался приятным и знакомым, когда он сказал бармену:       — Запишите на мой счёт всё, что она закажет.       Повернувшись налево, она увидела Найлуса, который уже улыбался ей, небрежно облокотившись на барную стойку и глядел на неё. Одет он был не совсем буднично — «Семь сестёр» были далеко не забегаловкой, — но он был не в форме и выглядел совершенно непринуждённо.       — Спасибо, — сказала Шепард.       Через его плечо она увидела пару турианских женщин, которые с неодобрением смотрели на них двоих. Найлус заметил её интерес и бросил на них взгляд. Одна из них с томным выражением лица приняла более провокационную позу, а её подруга обняла её за плечи и многозначительно посмотрела на него.       Бармен принёс Шепард напиток и сказал Найлусу:       — Они определённо надеялись, что вы угостите их выпивкой, вместо своей подруги, — и добавив Шепард: — Без обид, человек.       Она проигнорировала его, её интересовало только то, что Найлус совершенно не обращал внимания на тех женщин. Он сказал:       — Им придётся смириться с разочарованием.       Тёплая волна самодовольства пробежала по спине Шепард. Он выбрал её, а не двух привлекательных представительниц его вида, которые не скрывали своего желания привлечь его внимание. Но он отверг их, сосредоточившись на ней одной. Несомненно, это подпитывало её стремление к соперничеству, но в глубине души она понимала, что её влечение к нему с каждым днём становится всё сильнее.       Бармен с любопытством переводил взгляд с Шепард на Найлуса, но тут же вернулся к своим делам, оставив их наедине, когда в дверь вошёл ещё один посетитель.       Найлус указал на столик в дальнем конце зала, где стоял запотевший стакан.       — Присоединишься ко мне? — спросил он.       — Конечно, — ответила Шепард, подстраиваясь под его шаг. Когда они проходили мимо двух женщин, она одарила их хищной ухмылкой, и они развернулись к ней спиной. Остаток пути до столика она шла с высоко поднятой головой.       Сидя напротив неё, Найлус взял свой бокал и сделал глоток.        — Я ведь не помешал тебе, когда пригласил сюда, не так ли? — спросил он.       — Вовсе нет, — ответила Шепард. — Я только что разговаривала с Окафор. Она планирует совершить публичное паломничество к Святилище Павших вместе с примархом. У меня есть неделя, чтобы организовать охрану.       Найлус наклонился к ней.        — Неужели? Это неплохая идея, если она хочет проявить с нами солидарность после войны. Поминать память погибших с обеих сторон после того, как наши отряды воевали — очень старая традиция. Это была её идея?       — Я не уверена, — сказала Шепард, — но если ты считаешь, что это хорошая идея, то какая разница, кому она пришла в голову? — Она обхватила пальцами стакан с тем, что бармен для неё приготовил, и почувствовала его прохладную поверхность, несмотря на отсутствие льда, — нам нужно устроить как можно более масштабное шоу, чтобы все увидели, что мы работаем вместе.       — Согласен, — сказал Найлус. — Это, безусловно, было бы увлекательное паломничество, в котором можно было принять участие.       Шепард сделала глоток и почувствовала почти мятный привкус с нотками чего-то похожего на виски.        — Я рада, что тоже туда отправляюсь. Я немного читала об этом Святилище, но хотела бы увидеть его своими глазами. Думаю, я смогу отдать дань уважения членам вашего отряда, погибшим от наших рук.       — Я ценю это, — сказал ей Найлус. — Они были хорошими солдатами. Я могу назвать тебе их имена, если ты хочешь почить их.       — Да, пожалуйста, — сказала она, доставая свой инструметрон, чтобы записать их имена.       Найлус перечислил восемь имён, которые она должна была запомнить перед паломничеством. Когда он закончил, она поблагодарила его.       — Терять бойцов всегда тяжело, — сказал он, — но это часть работы.       Шепард кивнула.        — Я напилась до беспамятства после того, как под моим командованием погиб первый человек. Кто-то плачет, кто-то впадает в ярость. Я же хотела на время забыться. Я не горжусь этим, но мне едва исполнилось двадцать три, и сколько бы лекций о том, как справляться с потерями, ты ни прослушал во время обучения, когда это происходит на самом деле, это сносит тебя, как грузовой поезд.       — Если ты тогда была такой юной, — сказал Найлус, — сколько тебе сейчас лет? — он положил руки на стол. — Это уместный вопрос?       — Некоторые женщины могут обидеться, но не я, — ответила она. — Мне тридцать два. А тебе?       — Тридцать пять, — он постучал когтем по столешнице, издав щелчок. — Это считается расцветом жизни турианца. А у людей так же? У нас примерно такая же продолжительность жизни.       — Люди могут считать двадцать лет расцветом жизни, — сказала Шепард, — но большинство людей в этом возрасте всё ещё глупые дети. Я до сих пор наслаждаюсь своими тридцатью годами, — она подняла свой бокал в его сторону. — Я уж точно не ожидала всего этого в свои двадцать два.       — Выпивать с другом? — спросил Найлус, слегка поддразнивая его.       Шепард рассмеялась.        — Ты знаешь, что я имею в виду. Жить на планете другого вида. Всего несколько месяцев назад наш мир перевернулся с ног на голову. И вот, теперь я сижу здесь, — она улыбнулась ему одними губами, — и, да, выпиваю с другом.       Найлус на мгновение опустил взгляд на свой бокал, прежде чем снова посмотреть на неё.        — Есть ли кто-то важный в твоей жизни, кто остался на Земле? Партнёр? Вы так их называете?       Шепард покачала головой.        — Я была замужем за своей карьерой с тех пор, как поступила на службу в ВКС Альянса Систем. У меня было несколько интрижек во время увольнительных, не длящиеся больше одной ночи, — она мельком подумала об инженере на Шаньси. Он не объявлялся с того самого дня, как она покинула планету и отправилась на Палавен.       — Это распространено среди женщин-военнослужащих? — спросил Найлус.       — Не всегда, — ответила Шепард. — Многие солдаты женятся в молодости. К сожалению, многие из этих браков недолговечны. Нелегко отправить мужа или жену на войну, а самому остаться дома.       Найлус склонил голову в знак согласия.        — Мы нечасто образуем связь с партнёром, пока не закончим службу. Однако всегда есть исключения.       Шепард посмотрела на него и не смогла удержаться от вопроса:       — А что на счёт тебя? У тебя кто-то есть?       — Нет, — сказал он. — Несколько случайных интрижек, как ты говоришь, но ничего серьёзного. Я также очень предан своей карьере, — он сделал паузу. — Такой, какая она есть, учитывая моё нынешнее положение.       — Ты ведь можешь получить новую команду, верно? — сказала Шепард. — Они обязаны дать тебе ещё один шанс.       — Иерархия не обязана ничего делать для меня. Если я хорошо справлюсь с этой работой, они могут отправить меня куда-нибудь ещё, но мне нужно будет доказать, что я справлюсь с другой задачей, прежде чем мне её поручат.       Шепард нахмурила брови.        — Как они это определят, если ты не учувствуешь в заданиях?       Он пожал плечами.        — Посмотрим.       — Ты не заслужил того, чтобы тебя отстранили от командования, — проворчала она.       — Возможно, и нет, — сказал Найлус, — но я не могу сказать, что разочарован этим. Если бы мне не предложили должность преподавателя, я бы не смог снова тебя увидеть.       В животе Шепард вспыхнуло приятное ощущение. Она спросила:       — Верят ли турианцы в судьбу?       Найлус задумался.        — Идея о том, что всё предопределено? Нет. Мы сами строим свою жизнь, опираясь на собственные заслуги. Всё наше общество основано на индивидуальном и коллективном превосходстве. Вы верите, что всё происходит так, как должно быть?       — Не совсем, — ответила Шепард. Она провела большим пальцем по краю бокала. — Но иногда совпадения действительно удивляют. Шансы на то, что мы когда-нибудь бы встретились снова, были ничтожными.       Яркие зелёные глаза были прикованы к её лицу, раздувая маленькое пламя в её груди. Найлус сказал:       — У меня перехватило дыхание, когда я снова увидел тебя на видео.       В этот момент Шепард замерла.       Он продолжил:       — Я сотни раз представлял твой образ, пока был пленником, и всегда сравнивал его с образами других людей на корабле. Найти тебя здесь, на Палавене… — он покачал головой. — Я должен был поговорить с тобой, узнать твоё имя.       Она уставилась на него, лишившись дара речи от пылкости его голоса.       — Шепард, если эта человеческая судьба действительно существует и тебе было суждено сохранить мне жизнь на Шаньси, а затем снова найти меня здесь, то какая сила во Вселенной может быть сильнее?       Теперь огонь лизал её сердце, его жар пробуждал чувства, которые она не узнавала и отчасти боялась. Она сумела ответить:       — Что бы ни привело нас сюда, Найлус, это правильное место.       Они смотрели друг на друга в напряжённом молчании. Шепард была слишком растеряна из-за нахлынувших неожиданных чувств, чтобы знать, что ещё сказать. Казалось, Найлус тоже был в замешательстве. Но теперь она точно знала, что он ей небезразличен. Что она будет делать с этим знанием, она пока не могла решить.       Найлус первым пришёл в себя, поднёс бокал к ротовым пластинам и осушил его.        — Мне пора идти, — сказал он. — Я уверен, что тебе нужно позаботиться о безопасности в Комплексе. Спасибо за компанию.       — Это была твоя идея, — сказала Шепард, и её шутка не вызвала особого веселья. — Давай как-нибудь снова встретимся.       Они встали и направились к двери, а выйдя на улицу, разошлись в разные стороны.       — Увидимся, — сказала она ему, всё ещё ощущая жар в груди.       — Можешь рассчитывать на это, — сказал он и скрылся за углом.       Она постояла несколько секунд, собираясь с мыслями, но, когда к ней приблизилась группа турианцев, разделившись, чтобы обойти её, она сделала глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок, и сосредоточилась на задачах, которые ждали её в предстоящем паломничестве.        Палавен: район рынка Ципритина. 5 марта 2158 года, 10:30.       Окафор была очарована оживлённостью рынка, когда на следующее утро они прошли через палладиевые ворота.        — Это очаровательное место, коммандер, — сказала она. — Я не ожидала, что смогу пообщаться с азари так же, как с турианцами на Палавене. Пока вы не рассказали мне о рынке.       — Я тоже, посол, — сказала Шепард, замедляя шаг, когда они подошли к палатке Ша’иры. Шторы, висевшие над входом и защищавшие от полуденного солнца, были раздвинуты в прохладные утренние часы, но Ша’ира, как всегда, сидела на своём покрытом мехом высоком кресле в глубине палатки. Увидев группу людей, она просияла.       — Шепард! — позвала она, вставая с непринуждённой грацией, которой Шепард никогда не смогла бы достичь. — Я не ожидала увидеть тебя сегодня. Чем обязана твоему визиту?       — Ша’ира, — сказала Шепард, — я хотел бы представить тебе посла Окафор из Альянса Систем.       — Для меня это честь, посол, — сказала Шайра, почтительно склонив голову и одновременно оценивая плотное платье Окафор и противорадиационный капюшон. — Вы тоже пришли, чтобы подобрать более подходящий наряд?       Улыбаясь, Окафор сказала:       — Я восхищаюсь приобретениями коммандера Шепард. Она сказала мне, что у вас есть несколько платьев, которые я могла бы примерить перед предстоящим путешествием в Святилище Павших.       — Конечно, посол, — сказала Ша’ира, подходя к Окафор и уводя её в глубь палатки. — И, я уверена, коммандер уже сказала вам, что я могу сшить всё что угодно на заказ, — Ша’ира подмигнула Шепард, на мгновение обернувшись к ней через плечо.       Шепард позволила ей взять инициативу в свои руки и направилась к передней части прилавка, где снаружи стояли Вега и Тейлор. Азари и турианцы, проходившие мимо, не сводили с них изумлённых взглядов.       — У вас всё в порядке? — спросила она.       — Конечно, коммандер, — ответил Вега. — Кажется всё tranquilo (спокойно), — тем не менее он положил ладонь на рукоять пистолета, висевшего у него на бедре. Шепард тоже был вооружена, как и Тейлор.       — Устраивайтесь поудобнее, — сказала она им. — Это может занять некоторое время, — Окафор намеревалась значительно расширить свой гардероб, хотя и говорила, что не хочет носить всё в стиле азари. Сохранение своей человеческой моды было важно для образа, который она хотела создать, — это была непростая задача.       Тейлор соответствующим образом изменил свою позу и сказал:       — Конечно, мэм.       Шепард вернулась в палатку, поглядывая на Ша’иру и Окафор, которые перебирали вешалки с юбками. Она повернулась к товарам, которые были ближе к ней: к витрине с противорадиационными капюшонами. Там было несколько моделей яркого цвета для предстоящего лета, ткань была светлее, чем у того, что был у неё, а края были отделаны серебром и золотом.       В центре экспозиции был чёрный капюшон, расшитый белоснежным шёлком и отороченный красным. Вышивка была изысканной, с плавными изгибами и линиями, образующими элегантный узор. Шепард нахмурилась, протянув руку, чтобы очертить овал, который должен был приходиться на макушку владельца.       — Знак Македин, — раздался голос у неё за спиной.       Шепард не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.        — Найлус, что ты здесь делаешь?       Он подошёл к ней, проведя подушечками пальцев по узору на капюшоне, как это делала Шепард. Он не ответил на её вопрос, вместо этого сказав:       — Это изображение символизирует Македин, одну из самых отдалённых колоний Иерархии. По меркам Палавена — захолустье.       — Тогда что он здесь делает? — спросила Шепард.       — Для спутницы-азари, конечно, — ответил он. — Та, кто связана с турианцем, часто носит одежду, символизирующую колонию её пары. Это публичное проявление её преданности, — он убрал руку с капюшона. — Я всегда считал эту практику безвкусной и ненужной, но это очень впечатляет.       Снова взглянув на узор, Шепард поняла, что он ей знаком. Она повернулась к Найлусу, оценивая знакомые очертания его татуировки.        — Это твоя колония.       Он сказал:       — Я родился не на Македине, но моя мать родом оттуда, поэтому я взял себе знак её родной колонии. Моё происхождение... не столь выдающееся. Не то чтобы Македин обладал каким-то особым достоинством. Это горнодобывающая колония.       Шепард, желая узнать больше, настаивала:       — Не столь выдающееся?       Мандибулы Найлуса задрожали, когда он заколебался, вероятно, осторожно подбирая слова. Ша’ира была права, когда сказала Шепард, что турианцы нечасто рассказывают о своей личной жизни. Наконец он сказал:       — Я родился и вырос на базе наёмников за пределами пространства Иерархии. Мои родители были наёмниками на службе у «Затмения», как и я. Я научился обращаться с оружием сразу после того, как научился ходить, хотя взламывать консоли я начал ещё раньше. Влияние моей матери. Она знала, что мне придётся заботиться о себе, когда однажды они с отцом не вернутся.       — Но они это сделали? — спросила Шепард.       — Не мой отец, — ответил он. — Мне было тринадцать, когда он умер. После этого я пошёл своим путём.       «Не удивительно, что он такой самодостаточный», — подумала Шепард.        — Мне было интересно, что делают те, кто родился не на Палавене или в колонии, со своими татуировками. Их должно было быть чересчур много, чтобы они могли позволить себе быть без татуировок.       Найлус сказал:       — Для большинства такой позор был бы невыносимым. Мы перенимаем черты наших родителей хотя бы для того, чтобы скрыть своё происхождение. Если ты хочешь продвинуться по карьерной лестнице, не стоит афишировать тот факт, что ты родился не в пространстве Иерархии.       — Я никому не скажу, — ответила Шепард. Она снова повернулась к капюшону, рассматривая его замысловатый узор. — Знак Македин. Я думаю, он прекрасен, — она чувствовала на себе пристальный взгляд Найлуса. Она осмелилась взглянуть на него и увидела, что его зелёные глаза устремлены на неё.       Он сказал:       — Как и я.       — Коммандер Шепард, — сказала Окафор, выходя из защищённой от радиации раздевалки в белом льняном платье, которое развевалось у неё за спиной. — Что думаете?       — Если позволите, посол, — сказал Найлус гораздо более официально, чем несколькими секундами ранее обращался к Шепард, — вы прекрасно выглядите.       — Спасибо, лейтенант Крайк. Рада вас видеть. Что привело вас сюда сегодня утром?       — Мне нужно было выполнить одно поручение, — неопределённо сказал он.       Окафор продолжила:       — Коммандер Шепард говорила вам, что мы собираемся совершить паломничество к Святилищу Павших?       — Да, — сказал Найлус. — Похоже, это будет хорошее путешествие.       — Действительно, — Окафор на мгновение взглянула на Шепард, а затем снова на него. — Не хотите ли присоединиться к нам, лейтенант? Я была бы рада, если бы вы пошли с нами.       Его надбровные щитки приподнялись, но затем он склонил голову.        — Для меня это будет честью, посол.       Её лицо было радостным и одобрительным.        — Хорошо. Шепард сообщит вам подробности.       Шепард была немного удивлена, что Найлус присоединится к ним и сказала ему:       — Я ещё не всё продумала, но я дам тебе знать, как всё будет готово.       Нилус сказал:       — Очень хорошо. Я… — его инструметрон издал сигнал, прервав его на полуслове. Он вывел на экран короткую команду и закрыл его. — Если вы меня извините, посол, коммандер, мне нужно идти, — он бросил последний взгляд на Шепард, прежде чем пройти мимо Веги и Тейлора и раствориться в толпе за прилавком. Как только он ушёл, Шепард почувствовала себя потерянной.       — Посол, — сказала Ша’ира, привлекая внимание Шепард и Окафор к себе, — вам ещё есть что примерить.       — О, конечно, — ответила Окафор, деловито направляясь обратно в примерочную.       Подойдя к Шепард, Ша’ира взглянула на капюшон.        — Я видела, как ты любовалась этим капюшоном. Это одна из моих лучших работ. Хочешь взять его себе?       Шепард задумалась о значении ношения метки и покачала головой.        — У меня уже есть один, и это было бы неправильно.       Ша’ира пристально посмотрела на неё.        — Ты уверена? — спросила она.       В животе у Шепард зашевелилось беспокойство. Она тихо ответила:        — Всё не так просто.       — Возможно, и нет, — сказала Ша’ира, — но за годы, проведённые здесь, я научилась хорошо понимать турианцев, и этот смотрит на тебя с нежностью.       Сглотнув, Шепард сказала:       — Не надо…       Ша’ира положила руку на плечо Шепард.        — Это бывает трудно принять.       Оставив Шепард в одиночестве, она проплыла туда, где появилась Окафор в очередном наряде из перьев. Шепард сделал ей вялый комплимент, прежде чем занять пост рядом с Вегой. Казалось, она почувствовала её напряжение, но ничего не сказала. За это она была ей благодарна. Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 5 марта 2158 года, 21:30.       Шепард понравился Адриэн Виктус, начальник службы безопасности примарха, как только она его увидела. В тот вечер он пришёл в Комплекс, чтобы обсудить с ней планы паломничества, и держался прямо и по-деловому. На нём была сине-зелёная форма, похожая на военную, но с эмблемой дипломатической службы безопасности.       — Транспортное средство, в котором будут ехать примарх и посол — открытое, — сказал он, выводя на принесённом с собой датападе изображение замысловатого летательного аппарата. — Оно движется с очень медленной скоростью, но смысл путешествия не в том, чтобы торопиться. Они должны задуматься о своём предназначении и обо всём остальном, — он, казалось, довольно пренебрежительно относился к духам и значимости паломничества, что Шепард странным образом позабавило.       Он продолжил:       — Мы пойдём пешком и будем хорошо вооружены. Всегда есть вероятность опасности, хотя я сомневаюсь, что мы с ней столкнёмся. Сколько у вас людей?       — Шесть, включая меня, — ответила Шепард. — У Фениры примерно столько же. А сколько у вас?       — Я приведу с собой десятерых, включая себя, — сказал Виктус.       Шепард задумчиво хмыкнула.        — Серьёзное дело. Нас тоже обеспечат? Транспортом с едой и водой?       — О да, — последовал ответ. — Это грандиозное мероприятие, — он усмехнулся. — Мы, наверное, будем есть лучше, чем когда-либо в жизни. Празднично и благоговейно — мы будем праздновать жизнь, а потом почтим память усопших и так далее.       Подавив смешок при виде его расстроенного вида, Шепард сказала:        — Поняла, — она сделала паузу, прежде чем добавить: — В команде будет ещё один сопровождающий. Это не его работа, но я думаю, что он будет вооружён.       — Имя? — спросил Виктус, активируя свой инструметрон.       — Лейтенант Найлус Крайк.       Виктус бросил на неё вопросительный взгляд.        — Крайк? Будь я проклят. Я не видел его пять лет. Когда-то мы вместе путешествовали по Траверсу. Он хороший парень, способный. Я не знал, что он снова на Палавене.       — Он преподаёт в Академии, — сказала Шепард. — Ксенореляции. Мы познакомились во время Войны Первого Контакта.       — Потрясающе. Я буду рад, если он отправится с нами.       Шепард разделяла это мнение. Найлус не выходил у неё из головы с тех пор, как она вернулась в Комплекс с внушительным количеством купленной одежды у Ша’иры для Окафор. Капюшон со знаком Македин и намёки Ша’иры заставляли её испытывать нервное возбуждение. Полтора дня паломничества станут самым долгим периодом, который она проведёт с Найлусом, и она с нетерпением ждала этого. То, как он смотрел на неё, когда она любовалась капюшоном, не выходило у неё из головы, как и его готовность рассказать ей о своей юности наёмника. Это означало, что он ей доверяет. Она жаждала его доверия больше, чем могла себе представить.       — Коммандер?       Голос Виктуса вернул её в кабинет.        — Да, прошу прощения. Что вы говорили?       — Как только мы доберёмся до гор, остаток пути мы проделаем пешком. Мы выстроимся вокруг примарха и посла. Мы планируем провести час у Святилища, прежде чем вернуться к транспорту. Обратный путь займёт ещё один день.       — Звучит неплохо, — сказала Шепард. — Вы раньше этим занимались?       — Чаще, чем мне хотелось бы, — проворчал Виктус. — Эти вылазки — не самая любимая часть моей работы.       — Как давно вы возглавляете службу безопасности примарха?       Он устало оперся рукой о стол Шепард.        — Около трёх лет. Мой контракт почти закончился.       Шепард спросила:       — Что вы будете делать потом?       — Технически я всё ещё состою на службе в армии Иерархии, — ответил он, — так что я вернусь к своим обязанностям. По крайней мере, я на это надеюсь. Я не хочу вечно торчать на Палавене, — он посмотрел на неё. — Вы из тех, кто тоже предпочитает действовать, а не сидеть на месте, не так ли?       — Да, — сказала она. — Но я не возражаю против этого задания. Знакомство с вашим миром было интересным.       Виктус склонил голову.        — Вы, люди, меня удивили. После инцидента с ретранслятором я думал, что вы станете проблемой для всех нас. Вы гордый и высокомерный вид.       Шепард фыркнула.        — С этим не поспоришь. Человечество всегда было амбициозным.       — Мой народ может это понять, — сказал Виктус. — Вероятно, именно поэтому мы сцепились при Первом Контакте. Но ваш посол работает над тем, чтобы всё уладить, и это хороший знак, — он посмотрел на неё. — И с вами, кажется, тоже всё в порядке.       Тогда она рассмеялась.        — Я приму это за комплимент от турианца, который едва меня знает.       Он пожал плечами.        — Иногда ты просто сразу понимаешь, что перед тобой интересная личность.       Это пробудило в памяти Шепард слова Ша'иры:        «Некоторым нужно время, а некоторые понимают всё с первого взгляда».        «То, что произошло на Шаньси, тоже было „с первого взгляда“?» — она осмелилась задать себе этот вопрос.        Найлус пленил её с того момента, как она увидела его, хотя они и не понимали языков друг друга. С тех пор он вызывал у неё всё больший интерес, привязанность росла на любопытстве. И влечение тоже. Несмотря на различия в биологии и внешности, её тянуло к нему.       Она снова переключила внимание на Виктуса.        — Что ж, я ценю это. Думаю, мы хорошо сработаемся вместе в этой миссии.       — «Миссия», — фыркнул он. — Вряд ли. Мы будем идти пешком под палящим солнцем и умрём от скуки.       — Не может быть, чтобы всё было так плохо, — сказала Шепард. — По крайней мере, для меня. Для меня всё это в новинку.       Виктус выдохнул.        — Тогда можете наслаждаться путешествием, и, может быть, часть вашего энтузиазма передастся мне, — он взял свой датапад и собрался уходить. — Было приятно познакомиться с вами, коммандер. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи, когда мы соберёмся для паломничества через семь дней.       Шепард сложила руки на груди и опустила подбородок.        — Взаимно. С нетерпением жду этого.       Она проводила его до двери и стояла за ней, пока та не закрылась за ним. Ей действительно хотелось насладиться поездкой к Святилищу, и Виктус был хорошей компанией.       «Но Найлус будет ещё лучше», — промелькнула мысль в её голове.       Сжав руки в кулаки, она попыталась обуздать своё желание быть ближе к нему. Если из-за отношений Ша’иры и примарха Ораки их чуть не исключили из Иерархии, то всё, что происходило между ней и Найлусом, грозило нарушить хрупкое равновесие между их видами.       — Чёрт возьми, — пробормотала она. Расстроенная, она вернулась за свой стол, чтобы завершить работу, которую они с Виктусом начали.