Часть 7. Паломничество

Палавен: окраины Ципритина. 12 марта 2158 года, 08:00.       Роскошь парящего транспорта, который должен был доставить примарха Толака и Окафор через степь в горы, намного превосходила те изображения, которые Виктус показал Шепард. Длинный и гладкий стальной корпус, окрашенный в цвет высокого летнего неба на Земле, был открыт для утреннего воздуха, но прикрыт брезентовым тентом, который колыхался от лёгкого ветерка, дувшего с реки Таковы. Сзади и по бокам располагались древние солнечные панели, которые обеспечивали его плавное движение.       Мягкие кожаные сиденья в салоне были усыпаны бархатными подушками, а в холодильных установках хранились свежие соки и прохладная вода. Шепард осмотрела всё это вместе с Виктусом и Фенирой и не нашла ничего подозрительного. Она предполагала, что в такой усиленной охране нет необходимости, но была рада снова держать в руках крупную винтовку, а не миниатюрный пистолет.       Её отряд надел защитные костюмы, а вместо шлемов — противорадиационные капюшоны, но она предпочла лёгкое белое льняное платье поверх зелёного нижнего слоя. Оно было воздухопроницаемым, и ей было комфортно в условиях уже поднимающейся температуры. Она стояла на страже во главе каравана — за основным транспортным средством следовали более простой и утилитарный транспорт с припасами, — когда появился Найлус. Он был одет в высокие чёрные сапоги, закрывающие шпоры на икрах, и в нечто похожее на прочную кожаную куртку. Это был деревенский стиль — ему он шёл.       — Шепард, — сказал он, остановившись перед ней. — Доброе утро.       — И тебе, — сказала она, улыбаясь. — Ты готов к путешествию?       Он ответил:       — Конечно. Это позволит мне на пару дней уехать из города и из Академии. Пожалуй, это будет хороший способ развеяться. Я хотел бы ещё раз поблагодарить посла за приглашение.       Шепард указала на парящий транспорт.        — Сейчас она комфортно устроилась вместе с примархом, но, может быть, позже, — она окинула его взглядом, не потрудившись скрыть свою оценку. — Милый прикид.       Подняв надбровные щитки, он сказал:       — Ещё одна человеческая поговорка?       — Да, — ответила она. — Это значит, что твоя одежда хорошо смотрится.       Он не стал подлизываться, просто окинул её более суровым взглядом, сказав:       — Как и у тебя.       Шепард улыбнулась ещё шире, и его жвала задвигались в такт его собственной ухмылке.       — Где мне встать? — спросил он.       — Думаю, ты можешь остаться здесь со мной, — ответила Шепард. — Если тебя это устраивает. Ты здесь не на службе, а просто гость Окафор.       — Мне нравится быть полезным, — сказал он ей. — Мне будет приятно работать с вами.       Из главного транспорта донёсся низкий звук рога, резонирующий в груди Шепард. Это было так старомодно и трогательно, напоминая ей о важности этого путешествия. Она не была предана какому-либо человеческому богу; турианские духи были ей ближе, чем поклонение высшей силе, которая якобы наказывала грешников и судила за каждое действие. И хотя она уже упоминала о судьбе в разговоре с Найлусом, на самом деле она не верила в неё. Возможно, её привела в Палавен удача, а может быть, как считали турианцы, она добилась всего сама.       Караван начал медленно продвигаться вперёд после того, как затих звук рога. Шепард и остальные, кто нёс охранную службу, шли размеренным шагом. Найлус шёл слишком быстро, чтобы она могла за ним угнаться, но она не отставала от него, хотя и шла медленнее. Два лучших солдата их вида снова были впереди. Теперь они стояли рядом, а не друг против друга, и их безошибочно узнаваемая связь натягивалась, как тугая струна, между их плечами. Палавен: окраины Ципритина. Священная Дорога. 12 марта, 2158 года, 15:45.       Километры сменяли друг друга, Шепард уверенно шагала по дороге, поднимая клубы пыли. Дорога была немощёной, но истоптанной тысячами ног за тысячи лет. Теперь они были в предгорьях, дорога постепенно поднималась, и они шли по извилистой каменистой тропе к Святилищу. Они остановятся у его подножия, чтобы разбить лагерь на ночь, а рано утром продолжат путь.       Шепард и Найлус держались рядом, но почти не разговаривали. Большинство охранников тоже молчали, за исключением отряда Шепард, который делал скучные замечания о пейзаже и вёл светскую беседу. Она не стала их останавливать, и Фенира, которая была рядом с ними последние несколько часов, выглядела недовольной из-за того, что ей пришлось это слушать. Шепард с трудом сдерживала смех, глядя на её страдания. Однако она казалась менее напряжённой, когда бросала восхищённые взгляды на Найлуса. Шепард почувствовал укол ревности, но он ни разу не посмотрел в сторону Фениры, совершенно не обращая внимания на её взгляды. Сейчас он пристально смотрел вперёд, и Шепард гадала, что он ищет на вершине приближающегося холма.       Когда он заговорил, она была застигнута врасплох его низким, модулированным голосом:        — Пойдём со мной.       — Куда? — спросила она, заинтригованная перспективой развеять скуку неспешной прогулки.       Найлус жестом подозвал её ближе, указывая когтистым пальцем на заросли кустарника впереди. Земля вокруг них была примята чьими-то ногами, и при ближайшем рассмотрении оказалось, что многие ветки сломаны.       — Здесь проходил гарнак, — сказал Найлус. — Я хочу узнать, здесь ли он ещё.       — Гарнак? — переспросила Шепард, не зная, как перевести это слово.       — Единственный наземный хищник, способный убить турианца, — сказал ей Найлус. — Эти холмы — их охотничьи угодья. Если поблизости есть один из них, нам нужно держать его подальше от каравана.       Шепард содрогнулась при мысли о том, что может увидеть существо, способное убить одного из выносливых турианцев. Она никогда раньше не слышала о таком и с волнением в голосе ответила Найлусу:       — Хорошо. Пойдём.       Он перешёл на бег трусцой, и она присоединилась к нему. Они оба сошли с дороги, чтобы последовать за гарнаком. Найлус двигался с грацией охотника, все его инстинкты, казалось, ожили при мысли о настоящей погоне. У Шепард не было такого дара, и она чувствовала себя значительно более неуклюжей, когда бежала рядом с ним.       Подул ветер, принеся с собой запах, который он, в отличие от неё, мог уловить. Найлус остановился, с интересом наклонив голову.        — Там кто-то есть. Недалеко, — потянувшись к спине, он отстегнул винтовку. Шепард сделала то же самое.       — Их трудно отогнать? — спросила она почти шёпотом.       — Они очень территориальны, — ответил Найлус, — так что с ними могут возникнуть проблемы. Но они не любят пули.       Вместе они поднялись на гребень холма, и там, в овраге за ним, они увидели огромное существо с белоснежным мехом, которое водило по земле длинным носом. Лапы были вооружены смертоносными когтями, которые врезались в землю, взрыхляя её везде, где проходил гарнак. В чём-то он напоминал медведя, но был вдвое меньше его и имел короткий хвост с закруглённым концом. Насколько Шепард могла судить, он передвигался на четырёх лапах, не вставая на задние, как медведь.       — Каков план? — прошептала она, когда они присели, чтобы бы быть незаметней.       Найлус не ответил сразу, полностью сосредоточившись на гарнаке. Они пока не стали открывать по нему огонь, для того чтобы отпугнуть. Шепард держала винтовку наготове.       Она сказала:       — Найлус, что…       Не успела она договорить, как Найлус бросил винтовку на землю и вскочил, бросившись бежать гораздо быстрее, чем смог бы любой человек. Шепард, вздрогнув, снова выпрямилась и попыталась последовать за ним. У гарнаков, должно быть, хороший слух: когда Найлус приблизился, он обернулся и, увидев его, издал пугающий, дикий рёв. Шепард машинально сделала несколько выстрелов из винтовки, пытаясь отвлечь его. Она не могла понять, почему Найлус оставил своё оружие и почему он всё ещё бежит к гарнаку, выглядя таким же свирепым, как и это существо.       Её пули попали ему в плечо, но он даже не вздрогнул, когда по его шерсти потекла струйка голубой крови. Его большие жёлтые глаза были устремлены на Найлуса. Шепард, чувствуя, как бешено колотится её сердце, выстрелила ещё раз и снова попала в него. Он взвыл, хватаясь за раны. В этот момент Найлус сократил расстояние между ними. Схватившись за густой мех, он запрыгнул на спину гарнаку. Шепард резко затормозила, хватая ртом воздух.       Она с благоговением и страхом наблюдала, как Найлус вонзил когти в шкуру гарнака на его шее. Используя их как рычаг, он подался вперёд, чтобы вонзить когти в глотку гарнаку. С рычанием, не менее свирепым, чем у зверя, он прорвался сквозь густой мех и вонзился в яремную вену.       Кровь брызнула во все стороны, окрашивая кустарник и сухую почву на склоне холма. Найлус продолжал вонзать когти в шею гарнака, царапая её с дикой яростью, пока шкура под ней не превратилась в месиво из лазурной крови. Существо билось и пыталось сбросить его, но он вцепился в него, как наездник на быке, и не прекращал атаки. Шепард застыла на месте, поражённая таким первобытным варварством Найлуса, с которым она добродушно выпивала или который сдался ей на Шаньси. Это было совершенно ужасающе и в то же время величественно.       Бой продолжался, словно в замедленной съёмке, пока гарнак с последним стоном не рухнул неподвижной грудой на песчаную землю, оставив вокруг себя большую лужу синей крови. Шепард пришла в себя, отбросила винтовку, и бросилась к нему и безжизненному телу гарнака. Но когда она добежала до него, он уже был на ногах. Его грудь тяжело вздымалась, рот был приоткрыт, а руки по локоть были в крови.       — Найлус.       Услышав своё имя, он обернулся. Шепард заметила в его глазах блеск жажды крови. С низким рычанием он сделал шаг вперёд. Шепард собралась с духом, но не сдвинулась с места. Окровавленные когти Найлуса сомкнулись на её талии, оставив синие следы на белом платье. Не сводя с неё взгляда зелёных глаз, он притянул её к себе.       Сердце Шепард бешено заколотилось в груди. В ноздри ударил горячий, металлический запах крови, но под ним чувствовался мускусный аромат кожи Найлуса. Она никогда раньше не была так близко к нему. Его правая рука поднялась и грубо откинула капюшон с её лица, не заботясь о том, что она осталась без противорадиационной защиты. Затем он провёл пальцем от линии роста волос до кончика носа, оставляя на ней след из крови гарнака. Сразу же стало щипать, но Шепард не обратила на это внимания. Найлус глубоко вдохнул и выдохнул с низким рокотом в груди. Он сказал что-то, что её переводчик не смог разобрать.       Кровь Шепард закипала, перед глазами всё плыло, пока она не смогла разглядеть только турианца, который держал её в своих объятиях. Его пальцы нежно поглаживали изгиб её талии, и, желая большего, она прижалась к нему ещё теснее, уткнувшись лицом в его шею. Артерия под кожей пульсировала от жизни. Когда она подняла глаза и снова встретилась с ним взглядом, в его глазах горело вожделение.       Жар наполнил её, становясь всё сильнее с каждым его дыханием, касающимся её лица. Подняв руку, она провела пальцами по верхнему краю одной из его мандибул. Он удивлённо моргнул, но затем переместил руки на её поясницу. Его пальцы очертили изгиб её позвоночника, снова оставляя следы крови гарнака на льняной ткани.       Проведя рукой по его затылку, Шепард прижала ладонь к коже под его гребнем, где, по словам Ша’иры, турианцы были чувствительны. Он судорожно вздохнул и закрыл глаза. Оценив его реакцию, Шепард подняла другую руку к его шее. Он снова зарычал, почти мурлыча, и крепче обнял её за талию.       — Коммандер Шепард! — раздался голос, который она смутно узнала.       С недовольным ворчанием Найлус в последний раз сжал её талию, прежде чем отпустить. Он медленно отступил на шаг.       Руки Шепард безвольно повисли. Когда зрение постепенно прояснилось, она увидела, как Вега, Аленко и трое турианцев спускаются к ним по склону холма.       — Коммандер, — позвал Вега, — мы слышали выстрелы. Что, чёрт возьми, здесь произошло? Он направил винтовку на мёртвого гарнака. — А это что ещё за хрень?       — Шепард, вы ранены? — спросил Аленко, и между его бровей пролегла глубокая складка. — О чём вы думали, приходя сюда без поддержки?       Она почувствовала раздражение из-за того, что её отчитывают как ребёнка.        — Мы разведывали путь впереди, — резко сказала она. — И нас ждал небольшой сюрприз, — взглянув мимо Кайдана, она увидела турианцев. Они складывали свои штурмовые винтовки и убирали их в кобуры, но никто из них, казалось, не мог отвести глаз от Найлуса.       Он стоял к ним спиной, повернув голову так, чтобы Шепард могла видеть его профиль и длинный гребень. Его руки были опущены, с кончиков пальцев стекало несколько капель крови. Он выглядел свирепым, но невероятно элегантным.       Кожа на лбу и носу Шепард зачесалась. Она будет красной и раздражённой в течение нескольких часов после контакта с декстро-аминокислотами, даже после того, как она их вытрет. Она поймала взгляд одного из турианцев, когда отвернулась от Найлуса. У молодого разведчика были ярко-голубые глаза, которые расширились, когда он окинул взглядом её лицо. Его мандибулы задрожали от шока.       Раздалось резкое шипение. Найлус повернулся лицом к молодому турианцу, оскалив зубы. Разведчик опустил взгляд и отступил на шаг от Шепард. Она посмотрела на Найлуса. Выражение его лица было почти убийственным.       — Вот, коммандер, — сказал Аленко, привлекая её внимание. Он протягивал ей тряпку, смоченную водой из фляги. — Вы вся в крови.       Она взяла его и принялась очищать свою кожу, а закончив, снова натянула капюшон. Найлус вернулся к гарнаку. Турианцы последовали за ним, переговариваясь между собой. Собравшись вокруг него, они жестикулировали, обсуждая что-то. Шепард подобралась ближе, пока не смогла уловить обрывки их разговора.       — Нужно позвать сюда ещё солдат, — сказал один из разведчиков. — Большой ублюдок. Надо бы его освежевать. Не могу удержаться.       Найлус молчал, а разведчики всё ещё смотрели на него с изумлением.       — Приведите себя в порядок, сэр, — сказал ему разведчик, которого Найлус отогнал от Шепард. — Вода в караване.       Найлус, казалось, очнулся, кивнул и направился обратно вверх по склону к дороге. Он не посмотрел на Шепард, когда проходил мимо в шести метрах от неё, но она в замешательстве смотрела ему вслед.       — Он сам убил эту тварь? — спросил Вега. — Голыми руками?       Шепард, чувствуя, как грудь наполняется гордостью, ответила:       — Да, это сделал он.       — Dios (Господь). А этот турианец крепкий орешек.       «Самый лучший», — подумала про себя Шепард.       Она направилась обратно к каравану, намереваясь выяснить, что они решили на счёт гарнака. Найлус заслужил немного времени, чтобы умыться и успокоиться, но то, что она увидела, никогда не покинет её.        Палавен: окраины Ципритина. Священная Дорога. 12 марта 2158 года, 19:50.       Известие о том, что Найлус убил гарнака голыми руками, заставило караван остановиться на привал в тот же день. Примарх привёл с собой поваров, которые поспешили к месту, где лежало тело, чтобы очистить и разделать его для ужина. Огромный костёр был разведён в рекордно короткие сроки, а освежёванный гарнак насажен на вертел и поставлен на огонь.       — Это традиция, — сказала Фенира, когда они с Шепард сидели на грубо сотканном одеяле на земле в пределах переносного противорадиационного щита, установленного для того, чтобы людям было удобнее спать. — Гарнаки представляли опасность для наших племён, когда мы ещё были кочевниками, поэтому молодые воины охотились на них, чтобы привлечь удачу. Это был способ контролировать численность популяции, но также это заслуживало празднования. Убить гарнака — великое достижение.       — И зрелищное, — согласилась Шепард, мысленно вспоминая, как Найлус безжалостно разрывает шею того существа.       Фенира вздохнула, потягивая пиво одной из кег, которые были открыты несколькими минутами ранее.        — Он справился в одиночку. Жаль, что я этого не видела. Теперь он может выбрать любую женщину на Палавене.       Шепард потягивала собственное лево-аминокислотное пиво, невольно думая о двух женщинах из «Семи сестёр», которые так открыто восхищались Найлусом. Но тут же вспомнилось, как он их отшил. Шепард почувствовала прилив удовлетворения.       Она видела его лишь мельком с тех пор, как караван остановился на день, но кровь с его рук и ладоней была смыта, а порванную одежду сменил на чистую. Шепард тоже переоделась, убрав белое платье и надев более облегающий чёрный топ — гораздо менее заметный.       Ей было комфортно находиться в стороне от основной суеты лагеря. Лучше было не привлекать внимание к красным ожогам на носу и лбу от крови гарнака. Фенира покосилась на неё, когда она только вернулась из оврага, но ничего не сказала о следах. Шепард не могла забыть, как разведчик посмотрел на неё, когда увидел кровь на её лице, и как Найлус яростно зарычал на него. Она догадывалась, что он сделал что-то значимое, но посчитала не уместным спрашивать у Фениры, чтобы это могло значить.       — Что они собираются делать со шкурой? — спросила она вместо этого. Белый мех был разложен на стойке недалеко от костра, шкура была выделана и высушена.       — Крайк хранит её у себя, — ответила Фенира. — В конце концов, он её заслужил, — допив остатки пива, она встала. — Я пойду возьму себе тарелку с мясом. Увидимся позже, Шепард.       Помахав ей на прощание, Шепард наблюдала, как она направляется туда, где персонал начал нарезать толстые куски жареного мяса с туши гарнака, висящего над огнём. Там уже выстроилась очередь из других турианцев, которые выглядели взволнованными и готовыми получить свою порцию.       Небольшая группа музыкантов взяла в руки странные струнные инструменты и барабаны, чтобы поиграть у костра. Окафор и Толак сидели рядом с ними, и Окафор притопывала ногой в такт мелодии. Она сняла противорадиационный капюшон, пока находилась под щитом, а Толак слегка наклонился к ней и что-то говорил. Это была умиротворяющая картина, которая успокоила Шепард.       Появление Тейлора рядом с ней не нарушило её безмятежности. Она взглянула на него и слегка улыбнулась.        — Капрал. Как дела?       Он положил ладони на колени и уставился на жарящегося гарнака.        — Жаль, что мы не можем съесть это мясо. Пахнет чертовски вкусно.       Шепард молча кивнула и сделала глоток пива. У неё была такая сильная реакция на одну только его кровь, что она не была готова рисковать своим желудком, пробуя что-то ещё.       — Должно быть, было впечатляюще наблюдать, как Крайк расправился с этим монстром, — продолжил Джейкоб. — Я слышал, что он был по локоть в крови. Я бы не стал связываться с этим турианцем.       — Я тоже, — сказала Шепард. Хотя даже в пылу битвы он обращался с ней бережно, его ярость превратилась в нечто столь же пылкое, но без жестокости. По крайней мере, она так думала. Она была поглощена моментом, очарована им, и ей хотелось верить, что он чувствовал то же самое.       — Я бы никогда не подумал, что он на такое способен после Шаньси, — продолжил Тейлор, — но серьёзно. Он немного пугает.       — С ним всё в порядке, — сказала Шепард. — Впечатляет, но всё в порядке.       Тейлор одобрительно хмыкнул.        — Нам повезло, что он на нашей стороне, — откинувшись на локти, он посмотрел на усыпанное звёздами небо. — Я бы сейчас с удовольствием увидел знакомое созвездие. Что-нибудь с Земли.       — Скучаешь по дому? — спросила Шепард.       Он пожал плечами.        — Может, немного. Мы здесь, как не в своей тарелке. Кроме вас.       Шепард обернулась и увидела, что он смотрит на неё с неподдельным интересом, без осуждения. Она честно сказала:       — Мне здесь нравится.       — У вас появились друзья, — сказал Тейлор. Он кивнул в сторону, где сушилась шкура гарнака. Там, рядом с ней, стоял Найлус. Он зарылся одной рукой в мех, и из-за тени было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Шепард очень хотелось подойти к нему, но она осталась на месте.       — Это хорошо, — продолжил Тейлор. — Никогда бы не подумал, что мы снова увидим этого парня, но теперь вы с ним друзья. Забавно, как всё обернулось.       Шепард коротко фыркнула.        — Забавно, да.       — Что ж, — сказал Тейлор, — я пойду перекушу. Хотите присоединиться, коммандер?       — Чуть позже, — ответила она. Её взгляд снова обратился к Найлусу.       Тейлор проследил за её взглядом, цокнул языком и сказал:       — Звучит неплохо.       Шепард мельком окинула взглядом его тело, пока он отступал. Ничего такого, чего бы она не видела раньше в общей душевой, но она должна была признать, что он хорошо сложен. Конечно, он работал над этим — уделял тренировкам в два раза больше времени. Может быть, когда-то, если бы она увидела его в баре на Земле, она бы подошла к нему, пригласила его в дальнюю кабинку и запустила руки ему под рубашку. Но теперь она потерла кончики пальцев о большой палец, представляя, каково это — ощущать под ними более твёрдую и тёплую кожу. Когда она сделала вдох, ей показалось, что она снова чувствует мускусный запах Найлуса.       Выпив остатки пива, она встала с одеяла и направилась туда, где стоял он. Но прежде, чем она успела подойти к нему, рядом с музыкантами появился Виктус, приближаясь грациозной походкой. Он был не таким высоким, как Найлус, но почти достигал его оста, и его шаги были такими же длинными. Шепард, заинтересовавшись, спряталась за полупустым ящиком с припасами, навострив уши.       — Чертовски большая, — сказал Виктус, любуясь шкурой. Его пальцы потянулись к ней, но он не стал трогать. — Мало кто добывает их по старинке. Даже ради лучшей пушнины в Ципритине.       Найлус не смотрел на него, продолжая гладить мех.       Виктус продолжил:       — Я слышал, что ты сделал с человеком, Крайк. Она…       — Конечно, нет, — огрызнулся Найлус, и эта грубость поразила Шепард.       Виктус, казалось, не был обеспокоен. Он сказал почти устало:       — Ну что ж, — он запнулся. — Я слышал, что она захватила твой отряд во время инцидента на Шаньси. Такая женщина, возможно, стоит того, чтобы повозиться с ней.       Найлус повернулся к нему, и его тон граничил с гневом.        — Кто ещё знает о том, что я сделал?       — Только разведчики и я, — сказал Виктус. — Не волнуйся. Но если ты это серьёзно, то лучше разобраться с этим поскорее, — он похлопал Найлуса по плечу и ушёл.       Шепард не показывалась на глаза, продолжая наблюдать за Найлусом, который продолжал поглаживать шкуру. Только когда он убрал руку, она вышла из своего укрытия. Она произнесла его имя.       Он медленно повернулся к ней лицом, в его позе чувствовалась усталость.        — Шепард, — его взгляд остановился на её лице. — Твоя кожа всё ещё красная. Болит?       — Нет, — ответила она ему, хотя у неё и чесалось. — Завтра всё будет в порядке.       Он рассеянно кивнул.        — Хорошо. Я забыл, как ты реагируешь на декстро-аминокислоты.       — Мне приходилось и не такое переживать, — сказала она. Подойдя к нему, она посмотрела на шкуру гарнака. Она была огромной, достаточно большой, чтобы дважды покрыть её одноместную койку. Кожа всё ещё была влажной, но мех высох. Она спросила Найлуса:       — Можно мне её потрогать?       Он сглотнул, и мышцы его горла напряглись, но он сказал:       — Да.       С осторожностью Шепард сняла противорадиационные перчатки и зарылась пальцами в белоснежный мех. Он был шелковистым, как кроличья шёрстка. Она улыбнулась при мысли о том, каково было бы растянуться на ней обнажённой.       Почувствовав на себе пристальный взгляд Найлуса, она отстранилась.        — Для чего-то столь свирепого она слишком мягкая.       — Это странные существа, — сказал он. — Очень немногие виды на Палавене покрыты шерстью. Они остались с тех времён, когда климат был намного холоднее, задолго до того, как мы эволюционировали. За несколько миллионов лет они почти не изменились.       — Фенира сказала, что ты можешь оставить это себе, — сказала Шепард. — Что ты с ней будешь делать?       Его жвала опустились и снова поднялись, как обычно, когда он размышлял.        — Обычно их используют либо для покрывала, либо для ковра в доме. Я ещё не решил, что именно.       Шепард не могла себе представить, как по нему ходить, разве что босиком. Ей просто нужно было остерегаться когтей, которые всё ещё торчали по углам — смертоносных напоминаний о том, насколько рискованно убивать гарнаков.       — То, что ты сделал, было невероятно, — сказала она Найлусу.       Несмотря на комплимент, он опустил взгляд.        — Я не собирался этого делать. Я увидел возможность и… — он выдохнул. — Это было глупо с моей стороны. Меня могли убить.       — Ты до чёртиков меня напугал, — сказала Шепард, пытаясь пошутить. — Я хотела помочь, но не смогла бы угнаться за тобой.       Он посмотрел на неё.        — Я тебя впечатлил?       — Определённо, — сказала она. — Но ты сделал это не для того, чтобы произвести на меня впечатление.       От его молчания у неё мурашки побежали по спине.       В конце концов он сказал:       — Это было спонтанное решение. Не думаю, что я вообще что-то соображал, когда бросился в бой. Глупый инстинкт.       — Что ж, — сказала Шепард, — я слышала, что тебе сопутствует удача в паломничестве. Я уверена, что примарх и Окафор тоже впечатлены.       Он выдавил из себя вялую турианскую улыбку.        — Может быть, и так, — он указал на место, где собрались остальные турианцы с тарелками, наполненными лево-аминокислотной едой. — Ты собираешься есть?       Впервые с того утра у неё заурчало в животе.        — Может быть. А ты собираешься попробовать свою добычу?       Эта улыбка стала шире и озорней.        — Это часть удачи.       — Лейтенант Крайк! — позвал Виктус, стоявший рядом с местом примарха и Окафор. — Присоединяйтесь к нам.       Шепард не хотелось его отпускать, но она сказала:       — Наслаждайся своим поклонением сегодня вечером.       Он медленно моргнул, глядя на неё, и сказал:       — Я уже получил всё, что мне было нужно. Приятного аппетита, Шепард.       Затем они разошлись: Шепард отправилась собирать еду для своего отряда, а Найлус — чтобы его чествовали. Когда она уходила от шкуры, у неё сложилось впечатление, что он не хотел, чтобы его восхваляли, — то, что он сделал, было личным интересом. Но как спросить об этом, она не знала. Палавен: окраины Ципритина. Святилище Павших. 13 марта 2158 года, 11:00.       На следующее утро пасмурное небо и пронизывающий ветер заставили примарха, Окафор и их объединённую группу охраны подняться по тропе к Святилищу Павших. Они преодолели оставшееся расстояние после того, как лагерь проснулся в 07:00. Шепард плеснула водой в лицо, посмотрела в зеркало и проверила, не остались ли следы ожогов от крови гарнака. На её носу и лбу появился розовый оттенок, но худшее уже прошло.       Найлус, которого пригласили присоединиться к более узкому кругу, чтобы сопроводить политиков к святилищу, появился после того, как Шепард позавтракала фруктами, кашей с чем-то вроде мёда и несколькими полосками вяленого мяса, запив всё это тессианским соком. Его мрачность, царившая накануне вечером, сменилась привычным, хотя и по-прежнему суровым, поведением. Он достаточно тепло поприветствовал Шепард, когда они вместе с Аленко, Дженкинсом, Фенирой и Виктусом собрались идти по тропе.       — На самом деле я никогда не был в этом Святилище, — сказал Найлус во время их путешествия. — Я не особо предан духам.       Шепард смотрела вверх, на вершину тропы, где плато вело в пещеры Святилища.        — Ты рад, что пришёл сюда?       — Больше ради компании и опыта, чем ради благословения, — ответил он.       — Держу пари, что любой, кто часто сюда приходит, в чертовски хорошей форме, — сказал Дженкинс, слегка задыхаясь на крутом подъёме. — Но, по крайней мере, солнце не палит нам в спину. Я бы взмок.       — Эта человеческая функция, потоотделение, удивительна, — вставила Фенира. — Ты потеешь, чтобы охладить кожу. Потеря такого количества воды в таком жарком и сухом климате, как в Палавене, была бы смертельна, если бы ты слишком долго оставался без одежды.       — К счастью, у нас есть вода, — сказал Аленко, размахивая своей фляжкой.       — Но мы не совсем подходим для климата этой планеты, — признала Шепард. — С другой стороны, азари тоже не совсем подходят, но они прекрасно приспосабливались на протяжении девяти веков.       — Верно, — сказала Фенира. — Ваш вид определённо выносливее, чем я ожидала.       Словно в подтверждение этого, Шепард удвоила усилия, чтобы взобраться наверх, а Найлус не отставал от неё. Шкуру гарнака убрали на хранение, вскоре после того, как Шепард проснулась, чтобы передать её Найлусу, когда они вернутся в Ципритин. Он ничего не сказал ни об этом, ни о том, что он сделал, сосредоточившись на текущей задаче. Шепард не заметила в нём сожаления, но там, где она могла бы подумать, что он будет заслуженно хвастаться, он хранил молчание. С другой стороны, он не казался тем, кто будет хвастаться, даже перед лицом такого великого подвига, как убийство гарнака только с помощью собственных когтей.       Группа поднялась на холм, к началу тропы, и ветер снова вырвал пряди каштановых волос Шепард из аккуратного пучка и хлестнул ими по лицу. Она позавидовала турианцам с их пластинами и гребнями, и откинула непослушные волосы назад, пытаясь не дать им попасть в глаза.       Плато, на которое они вышли, было очищено от грязи и песка, и теперь перед ними была красноватая скала, испещрённая прожилками чего-то похожего на обсидиан, которые, словно паутина, вели к входу в пещеру. Шепард и Найлус шагнули вперёд, зажигая факелы, чтобы осветить путь в тёмном подземелье. Примарх Толак и Окафор последовали за ними.       Сначала в свете факелов сверкал только обсидиан, но по мере того, как они углублялись, стены начали отбрасывать блики. С низкого сводчатого потолка свисали сталактиты, и капля воды с одного из них шлёпнула по капюшону Шепард.       — Как далеко до Святилища? — спросила она Найлуса, лишь через долю секунды вспомнив, что он тоже здесь никогда не был.       — Оно прямо здесь, коммандер, — вместо него ответил примарх.       Узкий проход, через который они прошли, вывел их в великолепную пещеру, стены которой переливались отблесками минералов, а в центре находился высеченный в камне алтарь. Он был покрыт песком, достаточно глубоким, чтобы в него можно было положить благовония и поджечь их. Следы других паломников представляли собой линии пепла на песке, а воздух в пещере был слишком неподвижен, чтобы сдуть их. Шепард была поражена грубой и простой красотой этого места.       — Восхитительно, — сказала Окафор, проходя мимо неё к алтарю. — Потрясающее зрелище, примарх.       Толак присоединился к ней, достал из сумки, которую носил на груди, палочку благовоний и протянул ей.        — Давайте почтим память погибших.       Окафор взяла палочку, и они вдвоём опустились на колени у алтаря, высекая искры из кремня о сталь, чтобы зажечь благовония. Поднялась тонкая струйка дыма, запах был слишком слабым, чтобы Шепард его уловила. Виктус достал свой инструметрон и, вероятно, сделал несколько снимков или записал видео для прессы, но ничего лишнего. Шепард предположила, что это была достаточно священная церемония, чтобы устраивать лишний шум. Толак и Окафор прекрасно смотрелись вместе: бок о бок, в мире и согласии, несмотря на их различия и жестокость Первого Контакта. Шепард надеялась, что это положит начало эпохе сотрудничества между их видами.       Она не взяла с собой благовония, но, похоже, Найлус позаботился об этом. Он достал две палочки, одну протянул ей.       — Спасибо, — пробормотала она, хотя и подождала, пока Окафор и Толак закончат у алтаря, прежде чем подойти.       Когда они поднялись, Окафор мягко улыбнулась. Она сказала:       — Для меня большая честь находиться здесь. Пусть души погибших упокоятся с миром, и мы избежим новых смертей от рук друг друга.       Толак склонил голову.        — Хорошо сказано, посол. — Запиши это прекрасное высказывание, Виктус.       Они немного отступили, сделав ещё несколько заявлений для публики. Пока они это делали, Шепард подошла к алтарю и, преклонив колени, положила благовония на песок. Ей потребовалось три удара, чтобы зажечь их, они вспыхнули и ярко запылали. Она не знала, должна ли она хранить молчание или озвучить своё подношение вслух, но выбрала последнее, перечислив имена солдат Найлуса, которых она и её отряд убили на Шаньси. Она чувствовала, что Найлус находился рядом с ней, хотя он и не преклонил колени, как она.       — Покойтесь с миром, — сказала она, в последний раз благословляя павших, — и с честью.       — Ты поступила правильно, — сказал Найлус, когда она снова встала и освободила место для остальных, чтобы они могли подойти к алтарю. — Ни единого не правильного слова. Они бы тебя уважали.       — Я была бы счастливее, если бы мне не пришлось их убивать, — сказала Шепард. — Но, по крайней мере, это был не весь отряд, — она надеялась, что он понял без лишних слов, что она имела в виду: она была рада, что он сдался тогда, чтобы быть с ней сейчас.       Его взгляд, когда он посмотрел на неё в ответ, был решительным.        — Шепард, я…       Вспышка красного привлекла внимание их обоих, и он замолчал, когда каждый из них узнал целеуказательный лазер. Шепард развернулась и прыгнула к Окафор, когда Найлус повалил примарха на землю.       — Ложитесь! — крикнула Шепард, когда ракета, следовавшая по траектории лазера, взорвалась в дальнем конце пещеры. Сверху упал сталактит и разбился о алтарь, подняв фонтан песка.       Последовала минута молчания, прежде чем Виктус бросился к примарху, поднял его на ноги и, прикрыв одной рукой, потащил обратно к выходу в пещеры.       Шепард лежала на Окафор, прикрывая её собой. Она поспешно откатилась в сторону, чтобы помочь ей подняться.        — Вы в порядке, посол? Вы ранены?       — Нет, коммандер, я в порядке.       — Давайте выбираться отсюда, — процедила Шепард, следуя за Виктусом и примархом. Дженкинс, Аленко, Фенира и Найлус отправились вслед за ними.       Когда они вышли из пещеры, уже взошло солнце, и Виктус сразу же вызвал подмогу.       — Обычно здесь запрещённая для полётов зона, — сказала Фенира, — но это определённо заслуживает исключения. Шепард, вы видели, что это было, чёрт возьми?       — РПГ, — ответила Шепард. — Ручной противотанковый гранатомёт. — Нам повезло, что тот, кто стрелял, был плохим стрелком. Или это было просто предупреждение.       — Нам придётся остаться и осмотреться, — продолжила Фенира. — Я хочу собрать все возможные улики, которые мы сможем найти, чтобы установить личность того, кто это сделал. Если это было покушение, то мы в полном дерьме.       Шепард сказала:       — Я останусь с вами.       — Как и я, — сказал Найлус.       После взрыва у Шепард звенело в ушах, все её чувства были на пределе. Каким-то образом, несмотря на принятые ими меры, кому-то удалось покуситься на жизнь её подопечного. Либо она была небрежна, либо этот некто был чертовски хорош, и она не хотела верить в первое. Выпрямившись, полная решимости докопаться до сути произошедшего, она собралась с духом.       Вдалеке приближался шаттл, его боковая дверь была уже открыта, и два турианских солдата помогали пассажирам подняться на борт. На коротком плато не было места для посадки, но с помощью Дженкинса и Аленко Окафор благополучно оказалась внутри.       — Отведите её обратно в Дипломатический комплекс и выставите охрану, — приказала Шепард. — Никто не должен входить или выходить, пока я не вернусь для разбора полётов.       — Понял, коммандер, — сказал Аленко. Он вошёл в шаттл, чтобы освободить место для закрывающейся двери, и встал на страже у кресла, в котором сидела посол рядом с примархом Толаком, а Виктус находился рядом с ним.       Двигатели шаттла подняли сильный ветер, когда он покинул это место. Фенира, Найлус и Шепард остались.       — Можем ли мы рассчитывать на подкрепление? — спросила Шепард, когда стало достаточно тихо, чтобы снова можно было говорить.       Фенира ответила:       — Я уже отправила запрос. У нас на планете лучшие криминалисты. Мы должны разобраться с этим быстро, иначе дипломатия может дать сбой.       Настроение и перспективы Шепард были мрачными, но она кивнула.        — Тогда давайте начнём.       Наклонив головы, чтобы найти подсказки, они втроём приступили к работе. Палавен: окраины Ципритина. Святилище Павших. 13 марта 2158 года, 13:01.       Экспертной группе потребовалось меньше часа, чтобы окружить Святилище. Они приземлились на небольшом транспортном корабле и выгрузили ящики с инструментами, назначение которых Шепард даже не могла предположить. Она, Найлус и Фенира обошли пещеру и плато, и именно Фенира нашла гранатомёт. Он был спрятан за сталагмитом, растущим из пола, но его не особо старались спрятать. Не было никаких сомнений в том, что это было сделано специально для того, чтобы его нашли.       Шепард не разбиралась во всех видах оружия, но она узнала марку этого гранатомёта: оно было разработано и изготовлено людьми. У неё внутри всё сжалось от страха. На Палавене было трудно найти оружие, изготовленное людьми, — если только его не привезли специально, чтобы сделать очень чёткое заявление. По всем признакам, можно было сделать вывод, что это было покушение на жизнь примарха со стороны человечества.       — Какие ещё люди, кроме моего отряда и Окафор, находятся сейчас на планете? — спросила Шепард Найлуса, когда они вдвоём оказались в каком-то укромном месте. Это не мог быть кто-то из них. Плохое отношение Эшли уже приходило ей на ум, но, какими бы ни были её претензии к турианцам, это было слишком, даже для неё. Шепард тихо сказала: — Это выглядит как подстава. Кто-то пытается развязать новую войну, настроить твой народ против моего.       Найлус был встревожен и то сжимал, то разжимал руки.        — Мы не можем быть в этом уверены.       — Нет, — сказала Шепард, — но ты должен признать, что всё это попахивает дерьмом.       Он принюхался.        — Я ничего не чувствую.       Она объяснила:       — Ещё одно человеческое высказывание. Это значит, что происходит что-то неладное. Внешне это выглядит так, но на самом деле это что-то другое, — уперев руки в бока, она напряжённо размышляла, пытаясь найти хоть какой-то намёк на улики, которые могли бы прояснить ситуацию. Она спросила: — Ты знаешь какие-нибудь античеловеческие турианские группировки?       — Ничего официального, — ответил Найлус. — Однако на периферии может быть что угодно.       Шепард стиснула зубы.        — То же самое касается и человеческих групп, но я сильно сомневаюсь, что кто-то из людей смог бы добраться сюда незамеченным. Турианское воздушное пространство слишком тщательно контролируется, чтобы позволить человеческому кораблю проскользнуть мимо планетарной обороны.       — Согласен, — сказал Найлус. — Как бы мне ни хотелось об этом думать, вероятность того, что это турианец, гораздо выше.       Шепард сразу же подумала, что это могла быть какая-то организация, способная провернуть нечто подобное, но упоминание об одном турианце заставило её насторожиться. Она знала одного турианца, у которого был доступ к любому арсеналу в галактике и который не раз демонстрировал свою враждебность по отношению к людям: Сарен Артериус. Будучи Спектром, он мог заполучить что угодно, в том числе и человеческое вооружение.       — Смог бы Сарен это провернуть? — прошипела она.       Надбровные щитки Найласа взметнулись вверх, а челюсти в шоке раскрылись.        — Что?       Шепард сглотнула, осторожно подбирая слова.        — У него есть претензии к человечеству. Он не хочет, чтобы мы здесь были. Он может быть подозреваемым.       — Нет, — твёрдо сказал Найлус. — Я кое-что о нём знаю. Он суров, даже безжалостен, но он не стал бы снова пытаться настроить нас друг против друга.       Он был непреклонен, но Шепард не была в этом уверена. Она ухватилась за эту идею, и она впилась когтями в её теорию. Она настаивала:       — Что ты о нём знаешь?       На этот раз Найлус уклонился от ответа:       — Достаточно, чтобы знать, что он бы этого не сделал, — его волнение только усилилось, и он начал расхаживать взад-вперед. Шепард была абсолютно уверена, что он знает о Сарене гораздо больше, чем говорит, но она сдержалась и не стала требовать, чтобы он рассказал.       Она сказала с напускной мягкостью:       — Слушай, я не хочу, чтобы это оказался Сарен, и я не хочу, чтобы это были люди, даже какая-нибудь маргинальная группа. Это поставило бы под угрозу всё, что сделала здесь посол. Насколько я могу судить, она начинает нравиться турианцам. Может, они ещё не любят людей, но они начинают уважать хотя бы Окафор.       — Так и есть, — сказал Найлус. — Они уважают тебя.       Шепард бросила на него изумлённый взгляд.        — Я? Я просто хожу за ней по пятам.       — Вы носите одежду, подходящую для Палавена, — сказал он. — Вы часто бываете на рынке, не только в районе азари. Вы чтите наши традиции и примарха. Турианцы впечатлены. Шепард хотела возразить, но он продолжил: — Среди новобранцев, с которыми вы говорили в Академии, трое уже подали заявки на участие в составе дипломатической миссии на Землю через шесть месяцев.       Шепард приподняла брови.        — Серьёзно? Что они там будут делать? Обеспечивают безопасность?       — Функционально, но они также будут обучаться на дипломатов. Трое из тех, кто подал заявку, очень хороши. Из них получатся отличные политики.       — Тем больше причин позаботиться о сохранении мира, — сказала Шепард. — Нам нужно выяснить, кто это сделал, и мы не можем списывать со счетов Сарена.       Найлус выглядел мрачным, но, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, на их убежище упала тень. Прибыла Фенира, и в руках у неё были наручники.       — Коммандер Шепард, — сказала она, — у меня приказ доставить вас.       Найлус сделал шаг вперёд, оказавшись почти на пять дюймов выше неё.        — По какому обвинению?       Фенира с грустью ответила:       — Вся делегация будет подвергнута допросу. Оружие было человеческим. У нас есть основания полагать, что это мог быть кто-то из своих, пытающийся нас спровоцировать.       — Нет! — прорычал Найхлус. — Это была не она.       — Я верю в это, — сказала Фенира, — но у меня есть приказ. — Она протянула наручники, — коммандер, пожалуйста, не сопротивляйтесь.       — Не буду, — сказала Шепард. Она протянула руки, чтобы Фенира застегнула наручники на её запястьях.       Найлус был вне себя от ярости, но, взглянув на неё, отступил на несколько сантиметров.       Она сказала ему:       — Я свяжусь с тобой, когда меня отпустят.       — Удачи, Шепард, — сказал он.       Она позволила Фенире отвести себя к эвакуационному шаттлу, где её усадили, пристегнув ремнями к креслу. Фенира выглядела искренне расстроенной, когда заняла место рядом с ней. Шепард не расстроилась; она понимала эту предосторожность, и сама поступила бы так же на месте турианцев.       Последнее, что она увидела перед тем, как закрылась дверь шаттла, был Найлус на краю плато, наблюдавший за ней, словно страж.