Часть 12

Комната медленно просыпалась. Прозрачный, почти неслышимый утренний свет скользил внутрь сквозь полуоткрытые шторы, окрашивая пастельные стены в мягкие тона сливочного золота. Тиканье напольных часов плыло в воздухе, ритмичное и гипнотическое - сердце особняка, живущее вместе с его обитателями. Ифакат уже не спала. Никогда, кажется, она не спала полностью, с тех пор как Орхан оказался прикован к постели, и каждое её утро начиналось не с себя, а с него. Тонко улыбнувшись, она склонилась над своей любовью. Лежащий рядом мужчина, такой родной, красивый, с чуть нахмуренными в расслабленном сне бровями, выглядел уязвимо и трогательно. Солнечный луч падал на его висок, выделяя несколько прядей чёрных волос. Она осторожно приподнялась на локте, медленно склонилась и мягко, с любовью, поцеловала его в нос. Её губы, чуть тёплые, коснулись кожи едва-едва, как лепесток глицинии, упавший с ветки. - Просыпайся, любимый, - прошептала она. - Сегодня у нас важный день. Встреча с госпожой Нур... нужно переодеться. Орхан медленно открыл глаза. В них был туман сна, перемешанный с мягкой, почти щемящей радостью, как у человека, который каждое утро удивляется, что снова видит её лицо. - Ифакат... - выдохнул он с нежностью в голосе, чуть хрипло от сна. - Я вот думаю… А что, если мы просто запремся здесь? Никого не впустим. Только мы вдвоём. Ты и я. Женщина рассмеялась - тихо, искристо, словно вода в фонтане. Её смех, как старинная музыка, раскатывался в воздухе, но тут же оборвался, когда она взглянула на него серьёзно. - Орхан, ты знаешь… как сильно я этого хочу. Но этого не будет, милый. Нет. Ты должен начать лечение. Орхан хотел ответить, но не успел. Она снова склонилась к нему, теперь ближе - их дыхание смешалось, губы сомкнулись в поцелуе, долгом, сладком, густом, как мёд. Это был не просто поцелуй - это была молитва, обещание, вызов судьбе. Когда она оторвалась от него, ещё долго держала ладонь у его лица, как будто боялась, что чувства улетят, если отпустит. Но после нарушила тишину: - Пора, жизнь моя. Давай переоденемся. Изящными пальцами она начала расстёгивать пуговицы его ночной рубашки. Движения её были медленными, почти ритуальными. Как будто в каждом стежке она чувствовала что-то личное. Каждую пуговицу расстёгивала, как снимая раны - осторожно, без боли, с осторожной лаской. Когда с этим было покончено, она аккуратно помогла ему приподняться, прижимая его плечо. Потом встала, прошла к шкафу, открыв его с лёгким щелчком дверцы. Выбрала белоснежную хлопковую футболку - простая, но мягкая, комфортная. Подойдя, протянула ему: - Подними руки. Помоги мне хоть чуть-чуть. Он повиновался - не как беспомощный, а с доверием. Когда ткань скользнула по его рукам, он почувствовал тепло её ладоней, как будто они вплетали в ткань не только старательность, но и силу. Ифакат пригладила ткань на его груди, поправила ворот, затем мягко склонилась к его губам и подарила на прощание короткий, почти воздушный поцелуй. - Так, поехали, - сказала она с деловитостью, пододвигая к кровати инвалидное кресло. Она уже делала это много раз, но всегда - с таким же старанием, как в первый. Ифакат крепко, но бережно взяла Орхана под руки и, с лёгким усилием, пересадила его в кресло. Он ничего не сказал, но глаза его были наполнены благодарностью. Не только за силу её рук, а за любовь, что держала его сильнее, чем кости и мышцы. В ванной их встречал утренний свет, отражённый от зеркал. Он бился о плитку, согревая воздух. Всё здесь было просто, но идеально чисто и продуманно - каждый предмет, от зубной щётки до полотенца, имел своё место. Она налила тёплую воду в миску, тестируя температуру ладонью. Затем взяла мягкое полотенце и аккуратно, почти с материнской заботой, умыла Орхана. Процедура, казалось бы, обыденная, но каждый её жест был переплетён с любовью. Ифакат промокала его лицо, подобно художнице, придающей завершённость утреннему портрету жизни. Потом взяла зубную щётку, выдавила пасту, и Орхан, не скрывая смущённой улыбки, позволил ей помочь. Улыбка эта - простая, но бесконечно искренняя, расплавляла её сердце. Когда Ифакат вытерла лицо мужа, мягким полотенцем, она осторожно провела пальцами по его расправленным волосам, затем склонилась и прошептала: - Хороший мальчик. Молодец. Затем они вернулись обратно в комнату. Ифакат усадила его в постель, поэтому привычно, без усилия. Подобрала одеяло, расправила его по ногам, как будто выстраивая вокруг него крепость из уюта. Её движения были наполнены привычной заботой, но за каждым из них Орхан видел не просто бытовую помощь, а любовь, под стать свету - спокойно сильную, не упрекающую, не требующую. Она делала всё - бескорыстно. И он чувствовал это каждой клеткой. После нескольких секунд молчания, он вдруг заговорил, обратившись почти с просьбой, почти с мольбой: - Позволь… мне расчесать твои волосы. Она знала, что для него это значит. Это был не просто ритуал - это было возвращение самого себя. И с детской улыбкой, без единого слова Ифакат подошла к тумбочке и передала ему расчёску. Затем устроилась рядом, села на краешек кровати и развернулась спиной. Он дотронулся до её волос - густых, волнистых, цвета осеннего пламени. Они пахли цветами и ветром. Орхан взял одну прядь, провёл щетиной по ней - нежно, медленно. Затем другую. В этой тишине было всё - любовь, покаяние, усталость и бесконечное восхищение ею. Мужчина склонился, прижался губами к изгибу её шеи, чуть ниже затылка. Поцеловал. Она тихонько поёжилась. - Щекотно… - прошептала Ифакат, смеясь. - Но не останавливайся. Орхан обвил её талию сильнее, как будто хотел остаться в этом моменте навсегда. Но реальность всегда напоминала о себе. Резкий звонок телефона нарушил утреннюю магию. Ифакат, с лёгким вздохом, подошла к прикроватному столику и сняла трубку. - Да?… Да, конечно, пропускайте её, - сказала она, после короткой паузы. И, повернувшись к мужу, добавила с теплотой в голосе - Госпожа Нур подъехала. Пора. Орхан опустил глаза, вздохнул, но не с сожалением. Он был готов. Ради Ифакат. Ради себя. Потому что будущее начиналось прямо сейчас. И оно - было с ней. Во двор особняка, словно молния, рассекающая предрассветную тишину, въехала блестящая иномарка. Её двигатель рычал, словно зверь, готовый к прыжку. Из машины вышла женщина. Госпожа Нур. Её каблуки чётко отстукивали ритм по гравию, а её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по особняку, как будто она уже знала все его секреты. Ферит встретил её у входа, его взгляд на мгновение задержался на её безупречной фигуре, скрытой под строгим костюмом. Он кивнул и проводил в комнату, где ее уже ждали Орхан и Ифакат. Через пару секунд в прихожей послышались шаги - уверенные, четкие, будто отмеряющие время. - Здравствуйте, - прозвучал спокойный, низкий женский голос. Ифакат, не скрывая напряжения, подошла к входной двери. На пороге стояла госпожа Нур - женщина средних лет, сдержанная, в строгом, светлом костюме и невольно властной осанке. Тонкие очки придавали её глазам внимательности, а аккуратно собранные в хвост тёмные волосы выдавали педантичность и продуманность до мелочей. На плече - медицинская кожаная сумка, в руках - планшет. - Госпожа Нур, очень рада видеть вас. Проходите, прошу. - Ифакат едва натянула улыбку, скрывая лёгкое внутреннее напряжение от чужого присутствия в пространстве, которое принадлежало только им с Орханом. Спальня встретила их мягким светом и молчанием. Госпожа Нур осмотрелась, взгляд её остановился на Орхане. Он испытал странное чувство. Женщина смотрела на него не с жалостью - нет. А с профессиональным интересом, почти безэмоционально, но с долей сочувствия. Он знал этот взгляд: изучающий, оценивающий, способный понять с одного прикосновения больше, чем некоторые. - Господин Орхан, добрый утро. - Она чуть склонила голову. - Можете называть меня просто Нур. Он коротко кивнул в ответ. - Приятно познакомиться. Ифакат расположилась рядом, тщательно контролируя дыхание - она не хотела упускать ни одного слова. Ни одного движения. В ней боролось всё: желание контролировать процесс, тревога за мужа, и... легкое, почти детское чувство, которое она бы не признала даже себе - ревность. Особенно, когда госпожа Нур встала на колени у ног Орхана и легко коснулась его колена. «Слишком близко...» - мелькнуло в мыслях Ифакат. Нет, она всё понимала. Работа. Профессионализм. Но внутри что-то царапнулось. Никто не должен был касаться его тела с такой непосредственностью, кроме неё. Госпожа Нур стала разворачивать ноги Орхана, одну за другой, ловкими движениями освободив его ступни от одеяла. - Я проведу первичный осмотр, - спокойно пояснила она, доставая из сумки маленький резиновый молоточек, гибкий стетоскоп и особое приспособление для проверки чувствительности кожи. - Мне нужно будет проверить тонус мышц, рефлексы и чувствительность. Если будет больно - сразу говорите, хотя… - Она бросила на Орхана взгляд. - Как я понимаю, чувствительности почти нет? - Вообще никакой, - тихо ответил он, глядя в потолок. Ифакат сжала подлокотник кресла. Эти слова каждый раз звучали для неё как удар. Но теперь ей было важно не думать о том, что уже случилось, а о том, что можно вернуть. Госпожа Нур начала с пальцев ног. Она аккуратно сжимала их, изгибала, поднимала. Орхан не реагировал. Ни движения, ни судороги, ни даже вздрагивания. Затем она перешла к голеностопному суставу, смещая стопу вверх и в стороны. - Чувствуете что-то? - Ничего, - ответил Орхан спокойно, но в каждом слоге слышалась боль. - Хорошо. Сейчас прощупаю мышечный тонус бедра. Потерпите. Разогнув ноги, Нур стала крепко, но не грубо сдавливать мышцы, проверяя плотность, отходчивость тканей, эластичность. Потом взяла молоточек и стукнула по мышечным сухожилиям чуть ниже коленной чашечки. - Ни один рефлекс не отработан, - тихо произнесла она больше себе, чем им. Ифакат стояла по-прежнему рядом, не отводя глаз от рук доктора. Сердце стучало. Столкнувшись с молчанием, она сжала губы в тонкую линию. Хотелось закричать, вытолкнуть из себя это нестерпимое напряжение. Но она стояла. Молча. Надежда - это её броня. Прошло ещё несколько минут. Нур закончила осмотр, отложила инструменты и выпрямилась, пригладив край пиджака. Женщина посмотрела на Орхана, потом на Ифакат. И сказала спокойно, но с долей тепла: - Ваш случай непростой. Но не безнадёжный. Мышечная масса немного сохранена, суставы подвижны, капиллярное кровообращение стабильное. Это хорошая основа. Орхан чуть повернул лицо к ней, впервые за весь сеанс проявляя живой интерес в голосе: - Значит, есть шанс? - Да, Господин Орхан - кивнула женщина. - Шанс есть. Это не будет быстро, не будет ровной дорогой. Возможно, год... возможно, больше. Но движение возможно. Особенно, если подключим электрическую стимуляцию и пассивные тренажёры. И потребуется кропотливая работа - каждый день, без исключения. Ифакат слушала не просто внимательно - она впитывала слова доктора, словно заклинания, как будто с каждым из этих предложений в ней загорался новый свет, как будто её душа дышала впервые за долгое время. - А сколько времени в день нужны занятия? - спросила она, уже мысленно записывая в голове всё, слово в слово. - И с чего начинать? - Начнём с пассивной гимнастики. Я сама буду приходить три раза в неделю. В остальное, вы можете помогать ему сами, - Нур коротко улыбнулась. - Вы явно это уже делаете. И делаете хорошо. Ифакат чуть покраснела, но не от комплимента, а от странной, почти детской ревности. Это было нелепо. Она врач. Помогает. Но рекордно точный способ, с которым Нур обращалась с Орханом... как будто его тело было её инструментом, её полем работы... Нет, никто не должен прикасаться к нему так долго. Только она. Орхан молчал, но на углу его губ появилась едва заметная тень надежды. Не вера р пока ещё нет. Но шаг к ней. Крошечный. Госпожа Нур взяла планшет, и сделала несколько записей. - Я оставлю программу упражнений. Начнем уже с завтрашнего дня. Сегодня ничего сложного, отдых. - Благодарю вас, - тихо произнёс Орхан. Нур собрала вещи и подошла к двери. Ифакат её проводила, глядя в затылок с абсолютным смешением благодарности и настороженного собственничества. Когда дверь захлопнулась и гул её шагов исчез в прихожей, Ифакат вернулась к Орхану. Он посмотрел на неё, на её упрямый огненный взгляд, и нежно улыбнулся. - Тебе не очень понравилась Нур? Она усмехнулась, подходя ближе. - Она… профессионал. Очень… компетентный. - И, склонившись, добавила почти шепотом: - Но всё-таки… я научусь делать то же самое. И, обещаю, мои руки будут для тебя куда приятнее. Он усмехнулся. Слабый, беззвучный смех, но настоящий. А в его взгляде теперь было больше, чем просто вера. - Я знаю, что с тобой я встану. Ифакат тихо села возле него на подлокотник, обняла за плечи, прижала к себе лоб к лбу. Глубоко ощущая, как внутри неё медленно, но неотвратимо начинала расти уверенность: они справятся. Они обязательно справятся. Его рука скользнула по ее щеке, остановилась на шее, где чувствовался быстрый пульс, бившийся в унисон с его собственным сердцем. - Я готов умереть за одну твою слезинку, - сказал он, и в его словах была нежность, которая могла растопить лед. - А я готова жить ради твоего взгляда, - ответила она, и ее губы дрожали. - Милая... Давай выйдем в сад? - Орхан смотрел на Ифакат с той тихой мольбой, которая умела заставить её сердце сжиматься, даже когда она больше всего от него отворачивалась. Его большие глаза, напоминали не просто котёнка - они были словно окна в его душу, где скрывалась буря, которую он не мог выразить. Ифакат вытерла слёзы, не столько от боли, сколько от того, что её сердце снова дрогнуло перед ним. Она встала, её движения были медленными, словно она боялась разбудить что-то, что долго спало. Она взяла кардиган, его аромат на мгновение окутал её. Затем её рука потянулась к пледу Орхана, тёплому, как его взгляд. Она накинула его на его ноги, её пальцы на мгновение задержались на его плече, и она почувствовала, как его тело напряглось под её прикосновением. Ифакат не сказала ни слова, но её глаза встретились с его, и в этом молчании было больше, чем в сотне слов. Она взялась за ручки инвалидной коляски, её пальцы сжали их так, словно она боялась отпустить. Они выехали на улицу, и свежий морской ветер ударил им в лица, неся с собой солёный вкус свободы. Орхан не сказал куда, но Ифакат уже знала. Она катила его к саду, но его шепот остановил её: - К морю.. - Его голос был мягким, но в нём была та интонация, из-за которой она не могла отказать. Ифакат свернула в сторону берега, её шаги стали медленнее, словно она пыталась растянуть эти мгновения. Море было рядом, его волны ласкали берег, словно шептали что-то на своём древнем языке. Орхан молчал, но его взгляд был прикован к горизонту, где небо сливалось с водой. Ифакат остановилась, её руки всё ещё на ручках коляски, её тело наклонено вперёд, как будто она пыталась уловить его мысли. - Орхан… - её голос был тихим, но в нём была та сила, которая заставила его обернуться. Их глаза встретились снова, и в этот момент время словно остановилось. Ифакат остановила инвалидную коляску у скамейки, а сама села рядом. Задувший морской ветер играл с её огненными волосами, заставляя их танцевать в ритме природы. Восхищение в глазах Орхана подчеркивало, как она наполняла его жизнь светом и радостью. - Как ты себя чувствуешь? - с улыбкой поинтересовалась Ифакат, обратившись к своему супругу. - Рядом с тобой я не чувствую себя калекой. - с искренним блеском в глазах ответил Орхан. - Я чувствую себя самым счастливым человеком в мире. - Орхан.. Ты не калека. - прошептала Ифакат. В этот момент за их спинами послышался знакомый голос Ферита. Он подошел с решительным шагом, принося ароматный кебаб, издавая соблазнительные запахи, которые заставляли слюнки течь. - Отец, невестка, угощайтесь! - радостно воскликнул парень. Орхан и Ифакат с улыбками приняли угощение, и вскоре смех раздавался по всей окрестности. Они делились историями из своей жизни, вспоминая как счастливые моменты, так и сложные времена, которые лишь сблизили их. Ферит наблюдал за этой сценой, с трепетом глядя на своего отца, его счастье рядом с Ифакат было очевидно. Это было не просто угощение, это было общение, полное теплоты и поддержки. После небольшого времени, насыщенного смехом и разговорами, Ферит встал, подошёл к ним и крепко обнял. Этот момент стал символом единства и любви их семьи. Орхан был погружён в светлые и тёплые воспоминания, когда, посмотрев на сына, неожиданно произнёс: - Завтра я хотел бы поехать на кладбище. Ифакат, удивленная внезапным желанием мужа, нежно погладила его по плечу. - Почему именно сейчас? - спросила она, в глазах её читалась забота. Орхан посмотрел на жену с серьёзным выражением лица. - Я соскучился, - тихо ответил он. - Хочу посетить могилы матери, сына и брата. Ферит, находясь рядом, тут же оживился: - Я обязательно отвезу тебя, папа. Ты не переживай. Ифакат, чувствуя важность этого момента, добавила: - Я тоже хотела бы поехать завтра с вами. Но в этот трогательный момент их тихого общения раздался звонок телефона Орхана. На экране появилось имя «Гюльгюн». Ифакат, заметив настороженность в глазах мужа, с интересом спросила: - Кто звонит? Орхан немного замялся, прежде чем ответить: - Это связано с работой, - уклончиво сказал он, но его взгляд выдал замешательство. Несмотря на его слова, он по-отцовски переглянулся с Феритом, дав понять, что заботы о Гюльгюн ему не по душе. Орхан намекнул, чтобы его сын разобрался с матерью и постарался сделать так, чтобы она больше не звонила. Ферит кивнул, понимая, что это непростая ситуация. В их жизни уже было достаточно сложностей, связанных с Гюльгюн, и он готов был оградить своего отца от лишних забот. Ощущая тяжесть неразрешённых вопросов, Орхан снова вернулся к своим мыслям о том, кто покинул этот мир. Он понимал, что поездка на кладбище - это не только дань памяти, но и способ найти покой в сердце, глубже понять свои чувства и, возможно, избавиться от некоторых тёмных теней прошлого. - Оставлю вас наедине, - произнес Ферит с улыбкой. Такое простое взаимодействие, как разговор у скамейки, придавал жизни невероятную ценность. Для Орхана каждый миг рядом с Ифакат становился отверстием в мир, полным радости и светлых эмоций, и они оба знали: счастье кроется в мелочах. Оставшись наедине, Ифакат заметила, что губы Орхана слегка посинели. Условие волнения овладело ею, и, коснувшись легонько пальцами его губ, она шепнула: - Пора возвращаться, ты замёрз. Орхан, взглянув на неё с мягкой улыбкой, произнёс: - Но меня может согреть поцелуй любимой женщины. Подавшись немного ближе, Ифакат сладко причмокнула его губы, и мир вокруг них на мгновение исчез. Орхан не хотел упускать этот момент, крепко прижимая её к себе и усаживая к себе на колени. - Ой! Орхан, что ты делаешь? Я же тяжёлая! - воскликнула Ифакат с лёгкой паникой, опасаясь, что ему станет больно. - Не переживай, - весело ответил Орхан, - я совсем не чувствую своих ног, поэтому нестрашно. Однако, эти слова, сказанные с такой лёгкостью, неожиданно затмили взгляд Ифакат, и она встала с его колен, отойдя в сторону. Орхан почувствовал, что задел её чувства и решил исправить ситуацию. Повернув колеса коляски, он медленно приблизился к ней и, подмигнув, ущипнул её за ногу, пытаясь вызвать улыбку. - Пожалуйста, не обижайся на меня, - с искренностью в голосе попросил он. - Я просто не хочу, чтобы ты считал себя калекой. С этими словами Орхан немедленно извинился. - Прости меня, любимая. Он взял её за руку, нежно поцеловал, и тепло его прикосновения скрасило напряжение между ними. - Нам лучше вернуться в комнату, - сказал он тихо, понимая, что в каждом жесте и слове важна искренность и поддержка. - Дождь собирается.. Ифакат кивнула, и они отправились домой, рядом друг с другом, готовые преодолевать любые трудности вместе. В этот момент они чувствовали, что несмотря на все испытания, их любовь была крепче любой невзгоды. Пока Орхан и Ифакат выполняли вечернюю гимнастику, рекомендованную физиотерапевтом, в атмосфере домашнего уюта раздался звонок телефона. Ферит, осознав, что это шанс навести порядок в семейных делах, подтянулся к своему телефону и набрал номер матери. - Мама, - начал он, голос его был твёрд и решителен, - прошу тебя, не беспокой отца звонками. Сейчас он меньше всего хочет видеть тебя. На другом конце линии послышались умоляющие слова матери. - Ферит, прости меня, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы он меня услышал… Но Ферит, не остановившись, продолжал: - Ты виновна в том, что он сейчас в инвалидной коляске! У тебя совсем совести нет? Его слова звучали как острые стрелы, пронзающие не только Гюльгюн, но и его собственное сердце. Тем не менее, он не собирался сдерживаться. Сейран, находившаяся в комнате, подслушала этот разговор и была в шоке от услышанного. Ферит, не в силах справиться с гневом и растерянностью, с силой ударил кулаком о стену, ощущая, как его психическое состояние начинало выходить из-под контроля. - Я с ума схожу, - закричал он, - как она могла на такое пойти? Как она могла? Сейран подошла ближе, стараясь успокоить своего мужа, зная, как трудно ему это пережить. - Ферит, успокойся, - обращалась она, кладя ему руку на плечо. - Давай попробуем понять, что происходит. Но в эти мгновения Ферит не мог остановиться. Он был охвачен бурей эмоций и не мог принять, что его собственная мать замешана в столь ужасных событиях. - Неужели она действительно способна на такое? - продолжал он, искажая лицо от гнева и боли. Сейран понимала, что их жизнь меняется с каждым новым открытием, и она должна поддержать мужа в этом трудном испытании. Они оба осознавали, что впереди их ждёт непростой путь, полный сложных решений и трудных разговоров. Но им нужно было держаться друг за друга; только вместе они смогли бы справиться с этой бурей. Тихий гул дождя, набирающий силу за крупными окнами старинного особняка, создавал ощущение уюта и защищённости, словно сама природа обнимала этих двоих в своем мелодичном покое. В коридоре слышался мягкий скрип механической инвалидной коляски, искусно заглушённый коврами, бережно расстеленными на полу. Ифакат, едва вошедшая внутрь, всё так же крепко держала ручки коляски. Её пальцы выглядели тонкими и хрупкими, но в них чувствовалась сила расположение к заботе, натренированное временем и любовью. Она толкала коляску размеренно, не спеша, словно каждый метр пути был для неё драгоценным моментом близости с Орханом. Орхан сидел в кресле, слегка склонив голову на бок, наблюдая за ней из-под густых ресниц. Его волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны, а в чертах лица - мужественность, которую не смогла стереть даже трагедия произошедшая с его телом. Он смотрел на Ифакат с благодарностью, почти со смущением, словно не мог поверить, что эта сильная, светлая женщина всё так же рядом. Они въехали в их общую спальню, наполненную мягким светом настенных бра. Воздух пах жасмином и теплым деревом - лавкам в этой части дома было больше ста лет, но со временем они не потеряли ни робкого скрипа, ни особого уюта. Ифакат остановила коляску у изножья кровати. Не говоря ни слова, она сняла с себя свитер-кардиган из мягкой ангорской шерсти и повесила его в платяной шкаф, осторожно пригладив полы. Затем, с той же молчаливой заботой, сняла плед с ног Орхана, укрывавший его от прохлады. Она коснулась его ног - нежно, почти оберегающе, и женщине показалось, что он вздрогнул от её прикосновения, будто пробудившись от долгих мыслей. - Сейчас я сделаю тебе массаж, - прошептала она, улыбнувшись, и нежно поцеловала его в щеку. Он чуть отвел лицо, не отталкивая, но с усталым протестом: - Не нужно, Ифакат. Не утруждай себя. Ты и так... Она приложила палец к его губам и, опустив глаза, прошептала: - Это то, чем я живу. Ты моё утро и моя тишина. Позволь мне находиться рядом так, как я умею. Он хотел сказать ещё что-то, но замолчал. Его ладонь накрыла её руку - тёплую, мягкую, живую. Ифакат с осторожной грацией пересадила мужа на кровать, чувствуя, как его тело повинуется с укоризной, сражаясь с каждодневной болью. Но она делала это ловко, заботливо, верно: такой привыкшей поддержке могла бы позавидовать любая медицинская сестра. Одеяло было откинуто в сторону. Мужчина лежал на простыне, одетый в мягкие домашние брюки. Ифакат подошла к тумбочке, аккуратно приоткрыла дверцу и достала баночку с мазью с лёгким ароматом эвкалипта и можжевельника - то, что посоветовала доктор Нур. Она успокаивала, разгоняла кровь, но важнее было то, с какой любовью Ифакат к ней прикасалась. Женщина села рядом на кровать, заправив за ухо непослушную рыжую прядь. Мягкий свет лампы играл в её волосах янтарным отливом. Она подтянула штанины Орхана чуть выше колен, склонившись над его остывшими ногами. Смазала руки - сперва ладони, растёрла, пока не стало тепло, и только потом коснулась его кожи. Её движения были неспешными, почти ритуальными: медленные растирания, надавливания - не только физическая поддержка, а выражение чего-то более глубокого, интимного. Каждое прикосновение говорило: «Я с тобой. Я здесь. Навсегда». - Что бы мы делали без доктора Нур... - пробормотал он, сдерживая дрожь. - Без неё я делала бы это по наитию, - прошептала Ифакат с улыбкой в голосе, - а теперь делаю с уверенностью. Она продолжала массаж, чувствуя, как под её пальцами медленно теплеют сосуды, как мышцы, становятся чуть менее жёсткими. Она знала: может, он никогда больше не пойдёт. Но пока рядом она - его ноги, его тепло, его мир. Она продолжала аккуратно массировать ноги Орхана, внимая каждому движению своих рук. Мужчина не издавал ни звука, погруженный в собственные мысли, сосредоточенно смотря на свои обездвиженные ноги. Эта тишина казалась одновременно спокойной и весомой. Склоняясь, Ифакат нежно поцеловала его ногу, наполняя это движение теплом и заботой. После этого она погладила его, как бы передавая свою поддержку. Орхан, почувствовав её тепло и погладил по волосам. - Ты устала, - произнёс он, голос его звучал мягко, - тебе нужно отдохнуть. - Это не в тягость, - с лёгкой улыбкой ответила Ифакат. Ей было важно помогать ему, и она искренне хотела быть рядом. В комнате царила золотая тишина. Она будто дышала вместе с ними - тёплая, наполненная ароматами эвкалипта и древесины, со скользящим светом лампы, отражающимся на лакированной поверхности шкафа. Ифакат всё еще сидела на краю постели. Ладони её блестели от остатков мази, которая постепенно впитывалась в кожу Орхана. Закончив массаж ног, она задержала руки на его икрах чуть дольше - словно прощалась с этим моментом заботы. Орхан смотрел на неё. На изгиб её спины, на идеально прямую осанку, несмотря на усталость. На то, как на её лопатках слегка тянулась тонкая ткань кофты. Он чувствовал, как сердце в груди сжалось, не от боли, не от тоски, а от переизбытка любви. - Ифакат, - прошептал он, голосом, в котором звенело что-то личное и сокровенное. - Повернись ко мне… Она медленно обернулась, приказ не уловив, а интонацию уловив до последней вязкой ноты. В её лице промелькнуло игривое удивление: брови чуть приподнялись, губы едва растянулись в усмешке. - Вот так? - спросила она, и, осторожно переместив ноги на постель, скрестила их по-турецки, спиной разворачиваясь к нему. Орхан с трудом приподнялся - сперва на одном локте, затем ловко подоткнул под себя подушки, вызывая легкое натяжение мышц. Но он выдержал. Он хотел этого. Не просто лежать, принимать заботу. А прикоснуться к ней. Почувствовать, что он может быть полезным, значимым. Мужем. Мужчина провёл рукой по её рыжим, насыщенно-медным прядям, опуская их на её левое плечо. Волосы мягко соскользнули в ладонь, как шёлк. Его пальцы невольно заиграли с ними, переплетая тонкие локоны между собой. Аромат её шампуня заполнил пространство между ними - лаванда, немного амбры и сладкие сливки. Но он чувствовал не это - он чувствовал её запах, живой, родной, в котором мешались воспоминания. Он склонился к ней, ведомый этим запахом как путеводной звездой, и едва коснулся её шеи губами. Не уверенно - благоговейно. Точка прикосновения была чуть выше ключицы, возле изгиба, где кожа особенно чувствительная. Его поцелуй получился тёплым, медленным, как тень по вечереющему полю. - Ты сводишь меня с ума, Ифакат, - прошептал он, не отрываясь от её кожи. Слова проникли к ней будто ток через воду - будоража, размягчая. Она наклонилась чуть назад, ближе к нему. Шепот его голоса вызвал дрожь по всей спине. - А ты, Орхан, давно свёл меня с ума, - ответила она, тихо ласково, и улыбнулась, не оборачиваясь. Он засмеялся - хрипло, нежно, по-настоящему. Смеялся её свету, её воспоминаниям, этой лёгкости, что она приносила в их жизнь даже сейчас. Он положил ладони ей на плечи - неспеша, с осторожностью, как будто прикасался к фарфоровой статуэтке, которую младенец держит в руках впервые. Он начал мягко сжимать мышцы, осторожно вдавливая ладонями близко к основанию шеи. Она чуть наклонила голову вперёд, закрыв глаза. Холод, проскальзывающий сквозь окна, остался где-то снаружи. Внутри было только его прикосновение и её дыхание. - Ммм.. как хорошо… - протянула Ифакат, грудным, ленивым звуком удовольствия. Она не стеснялась чувств. Её тело, привыкшее к аскезе заботы, тоже нуждалось в том, чтобы о нём позаботились. - Ещё? - спросил он после пары минут. - Ммммм. Дааа, - выдохнула она. Он усилил давление чуть заметно, перемещаясь вдоль позвоночника. Внутреннее острое чувство ритма помогало ему аккуратно проходиться пальцами по её мышцам. Он заметил, как правое плечо жестче и плотнее - её «рабочее», которое она всегда использует, катя его коляску. - Здесь больше всего напрягается, - заметил он. - Да… - выдохнула она, - там, где всегда ты... Тепло между ними росло, наполняя комнату, будто пульсирующий огонь распространился внутрь их тел. Ее дыхание участилось. Где-то между седьмым и восьмым позвонком Орхан почувствовал, как она вздрагивает - сначала как от нежности, потом чуть дергается: она вдруг рассмеялась, запрокидываяшись назад - прямо на него, касаясь затылком его груди. - Ох... щекотно! - сказала сквозь смех. - Ты будто щекочешь мысли! Она легла на бок, перевернувшись к нему лицом, подперев щеку ладонью. Глаза её - карие, блестящие, как два озера под лунным светом, смотрели на него с полной открытостью. Губы её были чуть приоткрыты, дыхание неверное, но равномерное, в унисон с его. Он следил глазами за каждым изгибом её лица. За румянцем, проступившим на округлых щеках. За её ресницами, касающимися скул, когда она моргала. За её губами - алыми, мягкими, где в уголках играла та же улыбка, с которой она когда-то сказала ему первое «да». Он наклонился. Медленно. Доверяя мгновению. Его губы зависли у самого уголка её рта - тепло её дыхания касалось его лица. Изнутри раздался толчок: любовь, память, боль, благодарность. Всё проросло в один миг. Ифакат прикрыла глаза. Лёгкий трепет её ресниц выдал волнение. Она ждала. Орхан посмотрел на её губы, потом в глаза, и позволил себе то, что хотел сделать ещё двадцать раз до этого - он поцеловал её. Очень мягко, словно касался лепестка, бусинки на щеке, воздуха между ними. Поцелуй был тонким, как паутинка. Нежным, как молитва. Глубоким как сама любовь, которая держала их в этом доме, в одном дыхании. И когда их губы отстранились, она посмотрела на него: - Вот так… каждый день.. - Пока я дышу, - прошептал он, - мне будет всего достаточно, если я здесь. Рядом. С тобой. И снова только тишина, их дыхание, скользящий свет. Мир, на двоих. Халис Корхан ворвался в комнату, как буря, сломавшая тишину. Его трость гулко ударила об пол, и звук, словно раскат грома, разнёсся по просторному залу. Лицо старика пылало яростью, глаза метали молнии. - Гюльгюн больше не должна появляться в этом доме! - его голос был как канатный узел, затянутый на горле каждого присутствующего. Орхан, спокойный, но с тенью раздражения на лице, поднял руку, словно пытаясь успокоить бушующее море. - Она и так здесь не появится, - его слова были холодны, как лезвие ножа. - Будь тише, отец.. Ферит, запыхавшийся, вбежал следом, его глаза умоляли деда остановиться. - Дедушка, не при невестке, - шептал он, но Халис был глух к его просьбам. Тонкие пальцы Ифакат сжали край платья, глаза широко раскрылись, как у пойманной в ловушку птицы. Она впитала каждое слово, чувствуя, как напряжение в комнате сгущалось, как туман перед грозой. - Мама уже здесь, - Ферит выпалил, и Орхан повернулся к нему, как тигр, готовый наброситься. - Выпроводи её, Ферит. Сейчас же! - его голос был тихим, но полным угрозы. В воздухе повисла пауза, словно время остановилось, и каждый в комнате затаил дыхание. Именно в этот момент дверь в зал тихо скрипнула, и на пороге появилась Гюльгюн. Её высокие каблуки мерно стучали по паркету, а её взгляд, спокойный и уверенный, скользнул по каждому из них. - Я услышала своё имя.. - её голос был как шёлк, мягкий, но с явной игривостью. Орхан сжал кулаки, а Халис готов был снова закричать, но Гюльгюн подошла ближе, её духи смешались с напряжённой атмосферой, создавая головокружение. - Ифакат, - она повернулась к женщине, её губы изогнулись в тонкой улыбке, - ты ведь не против, если я останусь? - Вопрос висел в воздухе, как неразорвавшаяся бомба. Особняк семьи Корхан казался крепостью, полной тайн и бурь. Лицо Орхана было искажено гневом, а кулаки сжаты так крепко, что костяшки побелели. Он посмотрел на своего отца, Халис Агу, и сына Ферита, и резко приказал: - Отец, Ферит! Немедленно вышвырните эту женщину из нашего особняка! Ифакат, стоящая рядом, замерла в шоке. Ее сердце колотилось, как барабан. Она не понимала, почему Орхан так резко обрушился на свою бывшую жену. Ифакат попыталась вмешаться, ее голос был мягким, успокаивающим: - Орхан, дорогой, пожалуйста, давай поговорим спокойно. Может, произошло недоразумение? Орхан бросил на Ифакат быстрый взгляд, полный боли, но не ответил. Вместо этого он повернулся к Фериту: - Ферит, выведи ее из комнаты. Отправь домой. И чтобы ноги ее здесь больше не было! Гюльгюн, протянула руки вперед, ее голос сорвался в мольбу: - Орхан, пожалуйста, выслушай меня! Я пришла не для ссоры, я... Но ее слова оборвал Халис Ага. Старик вдруг сорвался с места. Он схватил Гюльгюн за волосы, дернув так сильно, что она вскрикнула, и уставился ей прямо в глаза: - Ты бессовестная дрянь! После всего, что ты сделала, ты еще смеешь являться сюда? Ферит бросился вперед, пытаясь успокоить деда: - Дедушка, успокойся! Не поступай так... Но Халис-ага уже не слушал. Его лицо покраснело от ярости, дыхание стало тяжелым. Ифакат, наблюдая за этой сценой, чувствовала, как земля уходила из-под ног. Она подошла к Орхану, положив руку на его плечо: - Орхан, что происходит? Пожалуйста, объясни мне. Я ничего не понимаю! Он молчал, уставившись в пол, его плечи дрожали от напряжения. Гюльгюн, вырываясь из хватки Халис-аги, вдруг закричала, ее голос эхом разнесся по комнате: - Я не хотела, чтобы пуля попала в него! Я не хотела, чтобы Орхан остался инвалидом! Это была ошибка, клянусь! Услышав эти слова, Ифакат замерла. В ее голове мгновенно сложился пазл. Она посмотрела на Гюльгюн, ее глаза наполнились ненавистью, затем женщина перевела взгляд на Орхана. - Она приложила руку к этому? Орхан.. - прошептала она, но тут же рванулась вперед, ее ногти были готовы вцепиться в лицо бывшей соперницы. - Я порву тебя в клочья! Орхан среагировал мгновенно. Он крепко схватил Ифакат за руку, не давая ей двигаться дальше. Его хватка была железной, но в глазах мелькнула нежность. - Ифакат, нет, - сказал он тихо. - Не стоит. Она не заслуживает твоей ярости. Гюльгюн, воспользовавшись моментом, вырвалась и выбежала из комнаты, рыдая. Халис-ага опустился в кресло, бормоча проклятия, а Ферит стоял в стороне, не зная, что сказать. Ифакат, все еще дрожа, прижалась к Орхану, чувствуя, как их мир вот-вот развалится. Но в его объятиях она знала: вместе они смогут пережить эту бурю. Ферит выскочил из особняка следом за матерью, его сердце колотилось от смеси гнева и отчаяния. Гюльгюн уже была у ворот, ее плечи сутулились под тяжестью вины, а слезы катились по щекам. Парень крепко схватил ее за руку, заставив обернуться. - Мама, какого черта ты заявилась в особняк? - прошипел он, стараясь сдержать голос, чтобы не привлечь лишнего внимания. - После всего, что ты наделала! Гюльгюн подняла на него заплаканные глаза, ее голос дрожал: - Ферит, сынок, я... я хотела пожелать Орхану скорейшего выздоровления. И попросить прощения. За все. Я не могла иначе. Ферит покачал головой, его лицо исказилось болью. Он умоляюще посмотрел на нее: - Мама, уходи. Сейчас. Отец не хочет тебя видеть. Ты повинна в том, что он стал калекой! Эта пуля... она разрушила нашу семью. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между вами. Гюльгюн кивнула, но не сдвинулась с места. В этот момент со стороны гостиной раздался пронзительный крик Ифакат. Женщина вылетела из дома, ее глаза горели яростью, а кулаки были сжаты. Она бежала прямо на Гюльгюн, готовая уничтожить ее: - Ты! Ты разрушила нашу жизнь! Я убью тебя! Ферит мгновенно встал между ними, как непробиваемая стена. Он раскинул руки, защищая мать от разъяренной тёти: - Невестка, успокойся! Прошу тебя, не надо! Это не поможет! Но Ифакат не слушала. Она пыталась обойти его, крича: - Уйди с дороги, Ферит! Я убью ее! В этот момент из гостиной раздался скрип колес - Орхан выехал на инвалидной коляске, его лицо было бледным от напряжения. Он пытался остановить их, его голос был твердым, несмотря на слабость: - Ифакат! Стой! Ферит, убери отсюда свою мать! Ифакат вдруг покачнулась, ее глаза закатились, и она потеряла сознание, рухнув на землю. Орхан, увидев это, попытался подъехать ближе, но в спешке не справился с управлением. Он упал с коляски, ударившись о плитку, но тут же подполз к Ифакат. Его руки дрожали, когда он приподнял ее голову, пытаясь привести в чувства. - Ифакат! Очнись! - шептал он, хлопая ее по щекам. Она приоткрыла глаза, все еще не понимая, что происходит. Ее взгляд был затуманенным, дыхание тяжелым. - Ферит, звони в скорую! Быстрее! Но Ифакат слабо покачала головой: - Нет... не нужно. Со мной все хорошо. Просто... перенервничала. Орхан, ты в порядке? Он кивнул, но его глаза выдавали тревогу. Ферит помог им обоим подняться, а Гюльгюн стояла в стороне и наблюдала за хаосом, который сама вызвала. В воздухе висела напряженность - семья была на грани, и никто не знал, как это исправить. Орхан жестко посмотрел в сторону охраны: - Проводите Госпожу Ифакат в комнату. Двое мужчин аккуратно подняли Ифакат и понесли в дом. Орхан повернулся к Фериту: - Ступай с ними, оставь нас с Гюльгюн наедине. Ферит кивнул и последовал за слугами. Орхан повернулся к Гюльгюн, которая стояла неподвижно, с опущенной головой. Он резко схватил ее за руку и подтянул ближе. Женщина вздрогнула. - Подойди ближе, - приказал он. Гюльгюн послушно приблизилась, и Орхан, схватив ее за шею, заставил наклониться. Его голос был холоден и резок: - Благодари Аллаха, что с Ифакат ничего не случилось тогда. Благодари, что пуля попала не в нее. Клянусь, всем самым дорогим, что у меня есть. Я убил бы тебя, Гюльгюн. Гюльгюн заплакала, слезы текли по щекам, она тихо просила прощения: - Прости меня, Орхан... я не хотела... Но Орхан резко оттолкнул ее от себя, голос мужчины стал жестче: - Не хочу тебя видеть здесь больше. Убирайся отсюда! Гюльгюн, рыдая, повернулась и ушла, закрыв за собой дверь. Орхан поспешил к комнате, где лежала Ифакат. - Ферит, оставь нас одних, - сказал он. Когда дверь закрылась, Ифакат попыталась встать, но Орхан мягко схватил ее за руку: - Тебе нужно отдохнуть. Женщина оттолкнула его руку и, посмотрев в глаза, спросила с горечью: - Почему ты скрыл от меня, тот факт, что Гюльгюн причастна к этому ужасу? Орхан тяжело вздохнул и ответил: - Я не хотел, чтобы ты возилась с этой сумасшедшей. Лучше, чтобы ты не знала всей правды. Ифакат нахмурилась, боль и обида переполняли ее: - Но я заслуживаю знать правду, Орхан. Мы должны быть честны друг с другом. Мужчина опустил взгляд, чувствуя тяжесть своих слов. Тишина наполнила комнату, словно предвестник новых испытаний, которые им предстояло пройти вместе. Орхан сидел в инвалидной коляске, уставившись в пол, его плечи были опущены под тяжестью молчания. Воздух в комнате казался густым, наполненным невысказанными словами и обидой. Он не мог вымолвить ни слова, его горло сжималось от эмоций. Наконец, после долгой паузы, он поднял взгляд на Ифакат, которая лежала под одеялом, все еще бледная после обморока. - Ифакат... пожалуйста, не молчи, - прошептал он, его голос дрогнул. - Ударь меня, накричи на меня. Сделай что угодно, только не молчи. Я не вынесу этого. Ифакат посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами, но злость постепенно таяла. Она не могла долго злиться на него - любовь была сильнее. Женщина откинула одеяло в сторону и похлопала по месту рядом с собой, приглашая его: - Иди сюда, давай.. Мужчина кивнул, и Ифакат помогла ему встать с инвалидной коляски. Ее руки были нежными, несмотря на слабость, она поддержала его, пока он не лег рядом. Орхан устроился на подушке, чувствуя тепло ее тела. - Обними меня, - приказала она твердым тоном, словно это была единственная вещь, которая могла все исправить. Орхан послушно обвил ее руками, прижимая к себе. Ифакат уткнулась в его плечо, ее дыхание стало ровнее. - Обещай мне, что больше ничего не будешь скрывать от меня, - сказала она тихо, но решительно. Орхан вздохнул, его рука гладила ее волосы. - Даю слово, Ифакат. Между нами больше не будет тайн. Я расскажу тебе все... если ты захочешь. Он отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть на нее. Ее лицо было очень бледным, щеки казались почти прозрачными. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он с тревогой. Ифакат слабо улыбнулась: - Лучше, ты ведь рядом. - Я думаю, что нужно вызвать доктора, - сказал Орхан, его голос стал серьезным. - Ты выглядишь плохо. Но Ифакат покачала головой, прижимаясь ближе: - Нет, не надо. Я просто хочу уснуть в твоих объятиях. Пусть все остальное подождет. Она закрыла глаза, и Орхан крепче обнял ее, чувствуя, как его сердце наполнялось надеждой. В этот момент они были вместе, и это было важнее всего. Тишина комнаты сменилась спокойным дыханием, обещающим новые начала. Поздно ночью Ифакат открыла глаза, ее взгляд упал на спящего Орхана рядом. Он выглядел таким уязвимым в лунном свете, его лицо было спокойно, но она знала, что под этой маской скрывалась боль. Аккуратно, стараясь не разбудить, она освободилась из его объятий и встала с кровати. Ее ноги дрожали, но решимость была сильнее. Женщина тихонько открыла шкаф, взяла одежду и быстро оделась, сердце колотилось от мысли о том, что ей нужно идти - к Гюльгюн, чтобы разобраться во всем. Она уже собиралась выходить, но вдруг раздался голос Орхана: - Ифакат... не ходи. Пожалуйста. Прошу тебя. Она замерла, затем скинула плащ и подошла к зеркалу. Ее отражение смотрело на нее с усталостью и страхом. - Я так испугалась тогда на свадьбе, - прошептала она, больше себе, чем ему. - Когда прозвучал этот выстрел... я как будто потеряла себя. Я знала, что все это из-за меня. Ты страдаешь сейчас из-за меня, Орхан. Глаза мужчины были полны боли. - Не говори так, Ифакат. Я не виню тебя. Ты всегда была смыслом моей жизни. И если бы понадобилось, я бы вновь получил пулю. Слезы хлынули по ее щекам, она не могла их остановить. - Всю мою жизнь я была никому не нужна. Даже своим родителям. Годы одиночества, и вдруг на моём пути появился ты. Ты стал моим миром, моим сердцем. Орхан протянул руку: - Подойди ко мне. Ляг рядышком.. Ифакат покачала головой, уставившись в пол: - Я не могу смотреть тебе в глаза. - Я не могу даже дышать без тебя, - сказал он тихо, но твердо. - И не переживу, если с тобой что-то случится. Вся в слезах, Ифакат подошла к кровати и легла рядышком. Она рыдала ему в грудь, бормоча: - Прости меня... Я разрушила твою жизнь, прости... Орхан нежно взял ее за лицо, его пальцы ласкали щеки, и он сладко поцеловал их, один за другим. Затем крепко обнял, прижимая к себе. - Я не смогу жить без тебя, не говори так. Она прижалась ближе, слезы постепенно утихали в его объятиях. В эту ночь их любовь казалась крепче, чем когда-либо, обещая исцеление от старых ран. Рано утром, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь шторы, в комнату, где спали Орхан и Ифакат, вошел Халис Ага. Он двигался тихо, но целенаправленно, его лицо выражало смесь беспокойства и решимости. Халис подошел к Ифакат, которая еще дремала рядом с Орханом, и аккуратно потряс ее за плечо. - Ифакат, проснись, - прошептал он. - Пойдем со мной, нужно поговорить. Ифакат открыла глаза, сонно моргнула и, накинув халат, последовала за ним из комнаты. Они прошли в кабинет, где Халис предложил ей присесть. Ифакат не стала затягивать и села напротив, ее взгляд был прямым и настороженным. - Что вы хотите от меня, Господин Халис? - спросила она напрямую, не тратя времени на предисловия. Халис вздохнул и присел рядом. - Ферит и Сейран плохо справляются с делами компании. Они перегружены, и бизнес страдает. Я хочу, чтобы ты взяла на себя все полномочия. Она покачала головой, ее голос был твердым: - Сейчас я не могу уделять этому должного внимания. Самое важное для меня - это выздоровление Орхана. Он нуждается во мне больше всего. Халис усмехнулся, его глаза хитро блеснули. - Ты можешь стать главой совета директоров. Это даст тебе полный контроль, и ты сможешь управлять отсюда. Ифакат встала, ее руки сжались в кулаки. - Мне абсолютно неинтересно ваше предложение. Самое главное - чтобы Орхан встал на ноги. Все остальное подождет. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошли Сейран и Ферит. Они выглядели уставшими, но при виде Ифакат их лица смягчились. Женщина подошла к ним и строго спросила: - Почему вы не сообщили о проблемах в компании? Почему молчали? Ферит опустил взгляд, его голос был тихим: - Мы не хотели беспокоить тебя. Ты и так вся в заботах... Ифакат коснулась его плеча: - Я всегда найду время для вас. Вы - моя семья. Она уже собиралась открыть дверь, чтобы уйти, как вдруг в дверях появился Орхан. Он въехал на инвалидной коляске, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Халис засмеялся во все горло: - Ох, вся семья в сборе! Как мило. Орхан не улыбнулся, его голос был холодным и командным: - С этого момента все оставят Ифакат в покое. Она не будет решать ваши проблемы. Ифакат попыталась возразить, шагнув вперед: - Орхан, но... Он прервал ее взглядом: - Подожди меня в комнате, Ифакат. Пожалуйста. Давай. Ифакат замерла, ее сердце сжалось от смеси любви и беспокойства, но она послушалась, выйдя из кабинета. Орхан остался один на один с семьей, готовый защищать свою любовь любой ценой. Мужчина громко хлопнул дверью, и его взгляд, полный решимости и гнева, устремился прямо в глаза отцу. - Ифакат не обязана решать проблемы компании! - сказал он твердо, голос звучал громко и уверенно, несмотря на боль, которую он испытывал в теле. Халис усмехнулся, не скрывая раздражения: - Много лет мы кормились благодаря этой компании, Орхан. Без неё мы бы не выжили. Орхан резко хлопнул рукой о ручку инвалидной коляски, словно подчеркивая каждое слово: - Именно я кормил вас! Всю свою жизнь я отдал этой компании. Благодаря мне у всех было на что жить. Но с этого момента - конец. Я больше не позволю, чтобы моя семья перекладывала свои проблемы на плечи Ифакат. Он повернулся к Фериту и Сейран, глаза его сверкали сталью: - С этого момента все вопросы и проблемы компании - к Халису аге. Он будет решать всё. Халис нахмурился, но не растерялся: - Тогда ищи себе новое жильё, Орхан. Ты больше не глава этой семьи и этой компании. Орхан не смог сдержать смеха - он был горьким, но в нем звучала уверенность и вызов. - Хорошо, - сказал он, улыбаясь сквозь боль. - Немедленно найди мне риелтора, Ферит. Я хочу, чтобы мне нашли дом. Ферит, заметив накал страстей, попытался успокоить отца: - Папа, не горячись. Всё решим спокойно. Но Орхан был непреклонен: - Ферит, я сказал - найди мне дом в ближайшее время. Без разговоров. Парень кивнул, вышел из кабинета и сразу же набрал номер риелтора на телефоне. В кабинете повисла напряжённая тишина. Орхан, несмотря на физическую слабость, ощущал прилив силы и контроля. Он знал, что впереди - тяжелая борьба, но теперь он был готов отстаивать свои права и защищать тех, кого любит. Халис же, наблюдая за сыном, понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Орхан развернулся и покинул кабинет отца. Его тяжелые мысли сопровождали каждое движение, когда он направлялся в свою комнату. Там его уже ожидала Ифакат, её глаза выражали заботу и тревогу. Орхан закрыл дверь за собой и, подъехав к ней, сказал твердо: - Отмени физиотерапевта на сегодня. Ифакат вскочила с кресла, шагнула к нему и, с волнением в голосе, сказала: - Не поступай так, Орхан. Это важно для тебя. - Сейчас я не в состоянии общаться с доктором. Ифакат не сдержалась и громко крикнула: - Ты должен найти силы! Это касается твоего здоровья. Ты обязан отнестись к этому серьёзно! В этот момент в дверь постучал господин Латиф. Орхан резко крикнул: - Что тебе нужно? - Приехала госпожа Нур, - ответил Латиф. Орхан закатил глаза и тяжело вздохнул, потирая виски. Ифакат подошла к нему и мягко сказала: - Мы позже поговорим об этом. Сейчас время заняться твоим здоровьем. Женщина открыла дверь и встретила госпожу Нур. Они вошли в комнату, и доктор сразу же приступила к лечебному массажу, внимательно говоря: - Слушайте меня внимательно, прошу вас. Моя система требует полной вовлечённости и соблюдения каждого наставления. Иногда будет тяжело: и телу, и духу. Но если вы готовы - мы начнём. - Я готов, - твёрдо ответил Орхан. - Ради своей жены. Ради нас. Занятие было сложнее, чем он мог себе представить. Мышцы в ногах не откликались. Он потел, задыхался, раздражался на своё бессилие, но рядом всегда была она. Ифакат. Она крепко держала его за руку. Гладила по волосам. Иногда просто молчала - но было ясно: она не будет рядом и не оставит его. - Сегодня уже лучше, - говорила доктор Нур в конце каждого сеанса. - Выучите это: каждый мелкий прогресс - уже победа. Ифакат буквально жила между больничными простынями, списками упражнений и кухонными контейнерами - она готовила Орхану всё полезное, вплоть до домашнего бульона с пророщенной пшеницей, чтобы укрепить организм. Её глаза уставали, но в них не гас свет. Час прошёл в тишине, наполненной только звуками массажа и тихими словами поддержки. Наконец, госпожа Нур закончила и попросила Ифакат выйти с ней на пару минут. - Господину Орхану противопоказано нервничать. Если он будет продолжать в том же духе, мы не сможем сдвинуться с этой точки. Он еще долго не сможет встать на ноги. Ифакат кивнула, сжав губы: - Мы обязательно решим эту проблему. Она глубоко вдохнула, чувствуя ответственность и решимость. Внутри неё горело желание помочь Орхану вернуться к жизни, к свободе. Проводив доктора, Ифакат вернулась в комнату. Орхан сразу понял по её взгляду, что что-то не так. Он нежно погладил её по щеке и сказал: - Ифакат, я вижу, как ты устала за эти дни. Твои глаза красные от бессонницы, а плечи опустились под тяжестью забот. Она покачала головой, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. - Это не так, Орхан. Я лишь хочу помочь всем - тебе, семье, компании. Без меня всё развалится. Он взял её за руку, его голос был твёрдым, но полным любви. - Обещай мне, что больше не будешь работать. Ради нас. Я не хочу, чтобы ты сломалась. Ифакат, ради того чтобы он не нервничал, согласилась и пообещала отказаться от работы в компании. Орхан спросил о разговоре с физиотерапевтом, и она ответила: - Госпожа Нур сказала, что тебе вредно нервничать. Нужны только положительные эмоции, иначе процесс затянется. Орхан кивнул, его глаза потеплели. - Скоро мы оба обретём покой. Ферит ищет для нас подходящий дом - тихий, без этих стен, пропитанных страхом. Как только найдёт, съедем. Здесь вечно стресс и страх друг за друга. Я не хочу больше этого для нас. Ифакат была рада этой новости, её сердце наполнилось надеждой. Орхан пригласил к себе Латифа и попросил подготовить машину - они должны были поехать на кладбище. Ифакат помогла мужу одеться, и они выехали во двор особняка, где их уже ожидала машина. Приехав на кладбище, они подошли к могилам. Оба вознесли молитвы за упокой душ. Орхан прикоснулся рукой к памятнику сына Фуата и прошептал, его голос безумно дрожал: - Как мне тебя не хватает, сынок... Хотел бы я, чтобы ты был рядом, разговаривал без продыху, смеялся. Ты был моим светом, Фуат.. Ифакат не могла сдержать слёз; Фуат вырос на её руках, она была для него второй мамой. А сейчас его нет, и боль разрывала её изнутри. Она крепко сжала плечо Орхана, давая ему понять, что он не один в этом горе. Женщина медленно достала из кармана пальто две плитки шоколада - те самые, которые так любил их покойный сын. Она осторожно положила одну плитку на могильный камень, словно отдавая дань памяти. Затем раскрыла вторую и разломила её на две части. Одну часть протянула Орхану. - Нам нужно съесть этот шоколад вместе, - тихо сказала она, глядя ему в глаза. Орхан почувствовал, как слёзы подступали к его глазам. Он сладко улыбнулся и ответил: - Это очень хорошая идея. Этот шоколад был и моим любимым. Вспоминая те ночи, когда они с Фуатом тайком делили плитку, он рассказал: - Помню, как мы по ночам ели его тайком, боясь, что нас застукает мой отец. Ифакат улыбнулась, добавляя: - Пару раз Фуат даже меня угощал. Момент стал для них обоих особенным - воспоминания о сыне, наполненные теплом и любовью. Тогда Ифакат тихо призналась: - Знаешь, однажды Фуат пришёл ко мне и назвал меня мамой. Я никому об этом не рассказывала, но мне было очень приятно иметь такого сына, хоть и не родного. Орхан нежно погладил её по руке и сказал: - Ты была замечательной мамой для Фуата. Они вместе съели шоколад, чувствуя, как память о сыне согревала их сердца, несмотря на боль утраты. В этот момент их любовь и поддержка друг для друга казались сильнее всего. Затем Ифакат подошла к могиле своей свекрови, Фазилет, уставившись на гранитный камень с высеченным именем. Кладбище было тихим, лишь ветер шелестел листьями, а в воздухе витал запах осенней земли и увядших цветов. Её сердце сжималось от воспоминаний - Фазилет, мать Орхана, была женщиной, которую Ифакат боялась больше всего на свете. С самого начала их тайных встреч с Орханом, когда они были молоды и полны страсти, Фазилет знала обо всём. Она не любила Ифакат, видела в ней угрозу своему сыну, своему контролю. Избиения были жестокими: удары, унижения, слова, полные яда, которые ранили глубже, чем любая рана. «Ты недостойна его, дрянь» - шипела она, и Ифакат сжималась в комок, мечтая исчезнуть. Но теперь, глядя на могилу, она чувствовала не только страх, но и вину. Фазилет была мертва, и Ифакат знала, что её руки в этом замешаны. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась, не желая показывать слабость. Орхан, сидя в инвалидной коляске рядом, заметил её напряжённое лицо. Мужчина приблизился, его сильные руки обвили её плечи, прижимая к себе крепко, как будто хотел защитить от всех демонов прошлого. - Ифакат, - прошептал он хриплым голосом, полным грусти. - Как бы я хотел, чтобы мама была жива. Я скучаю по ней, по тем моментам, когда она улыбалась, по её советам... Если бы она увидела нас сейчас, может, она поняла бы. Слёзы скатились по его щекам, и Ифакат нежно вытерла их пальцами, её сердце разрывалось от любви к этому человеку, который потерял так много - брата, мать, сына, здоровье, но всё равно оставался сильным для неё. - Орхан, - ответила она тихо, целуя его в шею, ощущая тепло его кожи. - Ты мне так дорог. Больше всего на свете. А твоя мама... она не понимала нас, но ты - ты всегда был моим спасением. Я люблю тебя, и это никогда не изменится. Он повернулся к ней, их глаза встретились, и в этот момент прошлое отступило. Орхан улыбнулся сквозь слёзы, его рука нежно гладила её волосы. - Расскажи мне о нас, - попросил он. - О том, как мы начали. Это всегда поднимает мне настроение. Ифакат улыбнулась, вспоминая их тайные встречи, полные страсти и риска. Она начала рассказывать, её голос наполнился нежностью, а Орхан слушал, его глаза сияли. В тот момент, когда Ифакат и Орхан погрузились в воспоминания, деля шоколад на двоих, позади них раздался тихий шорох шагов. Они обернулись и увидели Ферита, который почти бесшумно подошёл к памятнику брата. Парень склонил голову, поцеловал холодный камень и прошептал: - Я соскучился по тебе, брат. Каждый день думаю о наших проделках, о том, как ты смеялся над моими шутками. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки, оглянулся на отца и улыбнулся - искренне, но с ноткой грусти в глазах. - А вы тут без меня шоколадом балуете? Даже не поделились! - подмигнул он, пытаясь разрядить атмосферу. Ифакат, улыбнувшись сквозь слёзы, сунула руку в карман пальто и достала оттуда ещё одну плитку шоколада и протянула её Фериту. - Вот, держи. Мы ведь семья, не так ли? Глаза Ферита загорелись, как у ребёнка. Он поблагодарил Ифакат, но вместо того чтобы сразу съесть, взял шоколадку и положил её на могилу брата рядом с первой. - Фуату будет мало одной, - сказал он тихо, с лёгкой усмешкой. - Он был заядлым сладкоежкой, помните? Мог съесть целую упаковку за раз, а потом жаловался на живот. Орхан, сидя в инвалидной коляске, почувствовал прилив тепла в груди. Воспоминания о сыновьях всегда будили в нём смесь боли и гордости. Он протянул руку и попросил: - Ферит, подойди ко мне. Парень подошёл ближе и присел на корточки рядом с отцом. Орхан крепко прижал его к себе, обхватив руками, словно хотел защитить от всех бед мира. - Береги себя, сынок, - прошептал Орхан, его голос был полон отцовской заботы. - Ты - всё, что у меня осталось. Ферит кивнул, обнимая отца в ответ, а Ифакат, не в силах сдержаться, присоединилась к ним. Она обняла обоих, прижимаясь к их спинам, и в этот момент время словно остановилось. Это был миг их семейного уединения - вдали от семейных споров, манипуляций Халиса и бесконечных интриг. Здесь, у могилы Фуата, они были просто семьёй: объединённые горем, любовью и шоколадом, который напоминал о счастливых днях. Орхан почувствовал, как его сердце наполнялось решимостью - ради Ифакат и Ферита он преодолеет все преграды. Ифакат же знала: её роль - быть опорой, как всегда, скрывая собственную усталость за улыбкой. Ветерок донёс запах осенних листьев, а шоколад на могиле символизировал их общую память - сладкую, но с горчинкой утраты.