согласие

Прошла неделя. База. Запах масла, металла и табака. Хэнк копался в мотоцикле, Мел подавал инструменты, Гена дремал на диване, а Кира сидела за столом, сосредоточенно водя кончиком ножа по дереву. — Киса...— шептала она, выводя буквы. Ваня подошёл сзади, заглянул через плечо. Взял нож из её рук — она даже не сопротивлялась — и твёрдой линией зачеркнул «с». Написал сверху «р». «Кира». Она подняла голову, и их взгляды встретились. Улыбнулась. Нежно, беззвучно, только глазами. — Кир, ты к нам в школу-то зайдёшь когда-нибудь?— Мел бросил гаечный ключ Хэнку. — Тобой там Локон всё интересуется. Типа, гуляет, но в школу не ходит. Хэнк, не отрываясь от мотора, краем глаза наблюдал за Кисловым. Реакция не заставила себя ждать. Жевалки заходили ходуном, кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Не знаю,— Кира покрутила ножик в пальцах, — Могу завтра прийти. Но Локон ваш мне неинтересен. Он какой-то... Она задумалась, запрокинула голову, будто ища слово в потолке. — Слащавый какой-то. Парни хмыкнули. А в глазах Кислова — вспыхнула надежда. --- Двумя днями ранее Кислов ворвался на базу, с ходу швырнув куртку на вешалку. — Киры нет? — Через полчаса хотела прийти. А что такое?— Мел не отрывался от чистки револьверов. Ваня прошёлся по комнате, пнул пустую бутылку. — Да бля... Я ей, грубо говоря, признался, что она мне нравится. Потом ночью мы гуляли, рассвет встречали... А она мне ничего так и не ответила. Боря открыл рот, но замялся. — Ну... Кис, понимаешь... — Да я, блять, знаю, что у неё рак, сука!— Кислов выдернул сигарету из пачки, сжал её в зубах. — Я вот перед тем, как мы ночью гуляли, узнал. Хотя по её плану не должен был. Мел отложил револьвер. — Мне кажется, она не хочет тебя ранить. И... погоди, как ты вообще узнал? — Да блять, зашёл за ней, а там её отец. И твой, кстати, тоже,— он кивнул на Хэнка. — Он мне и сказал. Я блять подумал на секунду, что у меня воздух закончился, когда услышал. Вы тоже, сука, друзья — не сказали нихуя. Он затянулся так резко, что сигарета затрещала. — Нас Кира попросила. Не хотела... — Не хотела, чтоб я на неё смотрел как на котёнка ебучего. Я знаю. Кислов плюхнулся на диван, но тут же подорвался. — Проветрить надо. Кира скоро придёт. Хэнк и Мел переглянулись. Гена, до этого мирно храпевший, приподнялся на локте. — Я не понял... Ты ей признался в любви? — Блять... Кислов достал телефон, открыл переписку. Экран светился в полутьме: Мел и Хэнк переглянулись, затем синхронно наклонились над Геной, заглядывая в телефон Кислова. Экран светился в полутьме базы, подсвечивая их напряжённые лица. — Ну...— Мел выпрямился, почесав затылок. — Скажи ей прямо. — Да бля, какой «прямо»?!— Кислов нервно тыкнул в экран. — Она ж написала, что знает перевод! На экране был текст английской песни от Кисы, и ответ Киры о том, что она знает перевод. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Кира. Из уголков её рта стекали тонкие струйки крови. — Блять, ты че?!— Кислов рванул к ней первым, за ним — все остальные. Девушка кашлянула в кулак, смазав кровь по подбородку. — Всё ок...— хрипло выдохнула она. — Кто-то жег что-то, я в дым попала... И воду с салфетками забыла. У вас есть? — Да, есть. Мел тут же достал из кармана пачку влажных салфеток, Хэнк бросился за водой, Гена прикрыл дверь, а Кислов... Кислов стоял перед ней, держа её руки в своих, словно боясь, что если отпустит — она рассыплется. Взял салфетку у Мела и осторожно начал вытирать ей лицо. — Вань, у меня вроде рак лёгких, а не рук. Я пока сама могу вытереть кровь. Она мягко дотронулась до его запястья, но он не отстранился. — У нас зеркала нет. Ты не всё сможешь вытереть. — Ладно... Кира закрыла глаза, позволив ему заботиться о ней. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке — будто эти прикосновения были единственным, что согревало её изнутри. --- Настоящее время — А кто не слащавый, по-твоему? — Егор плюхнулся на диван рядом с ней. — Вот кто в твоём вкусе? Кира пожала плечами, играя ножом в пальцах. — Не знаю. Она бросила взгляд на Кислова, который убирал окровавленные салфетки двухдневной давности. — Может, тот, кто не боится испачкать руки? В комнате повисла тишина. А Ваня замер с окровавленной салфеткой в руке, понимая, что это — не просто слова. Это — её ответ. Тот самый, которого он ждал. Вечер мягко опустился на посёлок, окрашивая небо в тёплые оттенки заката. На базе царила привычная расслабленная атмосфера — каждый был занят своим делом. Хэнк, смазанный машинным маслом до локтей, копался в мотоцикле, изредка бросая Гене короткие указания. Тот покорно подавал инструменты, иногда вставляя шутливые комментарии, от которых Хэнк лишь хмыкал в ответ. Мел сидел в углу, расчистив перед собой место на столе. Перед ним лежали револьверы — чистые, разобранные, готовые к сборке. Но его пальцы не спешили собирать оружие. Он задумчиво вертел в руках барабан, взгляд его был расфокусирован, будто мысли где-то далеко. Тишину нарушали только мягкие переборы гитары. Кислов сидел, прислонившись к стене, пальцы автоматически находили нужные аккорды. Взгляд его скользил по комнате, останавливаясь то на Меле, то на Хэнке, то... На Кире. Девушка устроилась на диване, уткнувшись в телефон. Губы её были слегка поджаты, брови сведены — она явно была поглощена тем, что печатала. — Чё пишешь?— не выдержал Кислов, подойдя к ней и наклоняясь над телефоном. Но она ловко выключила экран, прежде чем он успел что-то разглядеть. — Потом узнаешь, — улыбнулась Кира и ткнула его пальцем в нос. — И вообще, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Пошли лучше прогуляемся, пока солнце светит. Она встала, протянула ему руку. И он, конечно же, взял. --- Они вышли на улицу, где воздух был уже прохладным, но ещё хранил дневное тепло. Шли не спеша, то болтая о чём-то незначительном, то просто молча наслаждаясь тишиной. Кислов немного отстал, доставая сигареты. — Ты долго?— обернулась Кира. — Минуту,— он уже зажигал зажигалку, когда её телефон тихо вибрировал. СМС. От Егора. «Где вы с Кисой? Вы чего-то постоянно тихонько сматываетесь.» Кира усмехнулась, быстро набирая ответ: «А что такое?» Потом подняла глаза на Ваню, который стоял в паре шагов, затягиваясь сигаретой. — Идём дальше? — Идём,— он бросил окурок, раздавил его каблуком и догнал её. А солнце, прежде чем окончательно скрыться за горизонтом, осветило их лица последним тёплым светом. Будто говорило: «Ловите момент. Пока он есть.» Тени становились длиннее, растягиваясь по дороге, как чёрные лужи. Кира шла, засунув руки в карманы куртки, изредка поглядывая на Ваню. Он шагал рядом, изредка задевая её плечом — то ли случайно, то ли проверяя, всё ли ещё она здесь. — Вань, ты на базу пойдёшь потом?— спросила она, когда они свернули на её улицу. — Нет, я тебя провожу и домой. А что? — Егор спрашивает... Она быстро набрала сообщение, высветившееся на экране: «Киса обратно не придёт», — и выключила телефон, прежде чем он успел что-то ответить. --- Они гуляли ещё два часа. Два часа тишины, прерываемой только шелестом листьев под ногами и редкими фразами. Кира была задумчивее обычного — будто что-то обдумывала, но не решалась сказать. Когда они остановились у её дома, она вдруг предложила: — Вань, можешь ко мне зайти? Чай там попьёшь. Он покосился на припаркованную машину отца Хэнка. — У тебя вон ментёныш дома. — И что? — она пожала плечами. — Он же не на своей территории. А папа будет меня и моих друзей защищать, что бы ни было. Ваня фальшиво вздохнул, но шагнул за калитку. --- Двор встретил их шумом беседы и запахом жареного мяса. Те же лица: отец Хэнка, Анжелы, Ильи — сидели за столом, о чём-то споря. — Здравствуйте, — Кира попыталась проскользнуть к дому, но отец поднял голову. — Здрасьте,— пробормотал Кислов, застыв на месте. Отец Киры улыбнулся, жестом указывая на стол: — Милая моя, вы может, покушаете? — Я не хочу,— она резко мотнула головой. — Ну, ты, может, и не хочешь, а твой друг хочет. Кира упёрлась ладонями Ване в спину, толкая его к дому: — Ну, я его чем-нибудь в доме накормлю. — Ну ладно. Но если что-нибудь понадобится — приходите. — Обязательно! Дверь захлопнулась за ними. Тишина. Только часы тикают где-то в глубине дома. Кира прислонилась к косяку, закрыв глаза: — Прости за этот цирк. Ваня стоял посреди кухни, глядя, как она снимает куртку, поправляет растрёпанные ветром волосы. — Я же говорил — не надо было заходить. — Надо,— она открыла шкаф, доставая чашки. — Иначе как бы я тебя накормила? Он рассмеялся. Здесь, на кухне, пахло чаем и чем-то домашним. И это было важнее. Кухня утопала в жёлтом свете лампы, отбрасывающей тени на стены. Кира, прислонившись к холодильнику, сделала глоток сока, наблюдая, как Ваня неловко ковыряет носком кроссовка о край коврика у двери. — Есть то хочешь? — Честно?— он наконец стянул обувь, оставив её у порога. — Было бы неплохо. Она кивнула, распахивая холодильник. Полки были заставлены контейнерами, банками с соленьями, упаковками соков. — Окей, что найдёшь — всё твоё. Ваня заглянул через её плечо, выудив оттуда палку копчёной колбасы и кусок сыра. — Слушай, я вот вообще не видел, чтоб ты ела.— Он огляделся в поисках ножа. Кира молча указала на деревянную подставку с кухонными ножами. — Мне одного раза в день поесть достаточно. — Это же мало, — Ваня принялся аккуратно нарезать колбасу тонкими ломтиками. — Тебе надо нормально питаться, чтоб организм мог вывезти всё это. Лезвие ножа равномерно стучало по разделочной доске. Кира смотрела, как его пальцы — обычно такие неуклюжие, когда он нервничал — сейчас двигались с неожиданной точностью. — Я тут думала... Много думала. Нож замер на полпути. — Через три дня должна быть операция. Завтра у меня последний день на согласие или отказ. Воздух в кухне вдруг стал густым, как сироп. Ваня сглотнул, но продолжил резать, теперь уже медленнее, будто боясь пропустить хоть слово. — Я думала ночью. Днём. На базе. Взвешивала все за и против... Она глубоко вдохнула. — Я завтра скажу отцу, что согласна. Сыр под ножом вдруг смялся, порвался неровно. Ваня отложил нож, вытирая ладони о джинсы. — И завтра... я с вами встречусь скорее всего в последний раз. Её голос дрогнул в самом конце. Она опустила лицо в ладони, локти упёрлись в стол. Ваня подошёл сзади, обнял её за плечи, прижался лбом к её макушке. Вдохнул запах её шампуня — что-то фруктовое, дешёвое, но такое родное. — Всё будет в порядке. Потом отстранился, заставив себя улыбнуться: — У тебя же парик? Покажи, как ты выглядишь без него. Чтоб вдруг что... я запомнил тебя настоящую. Кира подняла на него глаза — красные, но уже без слёз. Улыбнулась в ответ: — Завтра все увидите. Потом ткнула пальцем в недорезанную колбасу: — Ты там делаешь бутерброды или нет? Я бы тоже, пожалуй, съела штучки два. — Сейчас всё будет. И снова застучал нож по доске. А за окном медленно гасли огни посёлка, будто давая им этот последний, такой хрупкий момент — перед тем, как всё изменится.