Том II.Испытание огнем Часть 19 «Два месяца пустоты »

Два месяца. Шестьдесят один чертов день. Я считала.Каждое утро отмечала в голове. Каждую ночь, засыпая в пустой комнате, в которой так мерзко пахло антисептиком и где за стеной всегда кто-то кричал от боли. Я снова стала той самой Айли Элиссой Кейн, правой рукой Авы Пейдж. Белый медицинский халат. Папки с экспериментами.Совещания. Контроль над новыми объектами. И всегда — безукоризненная прическа и безэмоциональное лицо. Я больше не позволяла себе рыдать ночами. Я больше не позволяла себе думать о нём. О его светлых, тёплых руках. О его растрепанных волосах, когда он злился. О том, как он целовал мои плечи в душной комнате, пока где-то вдалеке выл шиз. Проклятие. А Лео… Этот чертов Лео. Он таскался за мной, как преданный пёс, вот уже две недели. Постоянно что-то рассказывал, приносил кофе, предлагал поужинать вместе, «развеяться». Неужели он правда думал, что я могу снова полюбить кого-то, когда там, в пустыне, где-то под палящим солнцем, ходит человек с моим сердцем в руках? Сегодня я снова отшила Лео. — Лео, если ты ещё раз застанешь меня на обеде, я вышвырну тебя из этого корпуса лично. — Айли… я же просто… — Просто заткнись. Иди занимайся делом. Он обиженно ушёл. А я снова осталась наедине с собой. Я включила на мониторе камеры снаружи комплекса. Может, вдруг… Хотя бы тень. Хотя бы его спина. Ничего. Как и последние два месяца. Я всё так же не позволяла им увидеть, как схожу с ума. —- Два месяца. Я не спал нормально с той самой ночи. Всё казалось, что вот-вот открою глаза, а она будет рядом. Улыбнётся так, как всегда, дерзко ткнёт меня в плечо и снова назовёт «бейби-фейсом». Черт бы её побрал. Но каждый раз, когда я открывал глаза — только Минхо рядом, воняя потом, и Томас, обложенный картами. Мы с ними, Фрайпаном и Арисом, шли по пустыне недели, пока наконец не наткнулись на отряд Хорхе и Бренды. Я до сих пор не верил им до конца, но выбора не было. Хорхе знал кое-что про Правую Руку. Про их базу где-то на границе мёртвой зоны. Мы все держались этой надежды. Не ради спасения. Ради мести. А я… Ради неё. Потому что, какого чёрта бы там ни было — я всё ещё люблю эту проклятую девчонку. Я её ненавижу. Я её помню. Я засыпаю, представляя, как снова держу её за руку. Минхо, конечно, всё понял. Он не лез со словами поддержки. Просто вечером оставлял мне самую последнюю банку воды, хотя говорил, что её «случайно не заметил». Фрайпан приносил нормальный плед. А Томас… Томас всё ещё пытался что-то там объяснять, будто я ребёнок. А я просто жил. Жил, чтобы однажды снова посмотреть ей в глаза. И сказать всё, что не успел. И будь оно всё проклято — я всё ещё хотел спасти её. —- Клуб Маркуса был самой вонючей дырой из всех, что я видел за свою никчёмную жизнь. Громкая музыка, вонь от дешёвой самогонки, шизы, которых почему-то пускали внутрь, и девушки в блёстках, которые смотрели так, будто продадут душу за кусок хлеба. Мы пришли туда с Хорхе, Брендой, Минхо, Томасом, Фрайпаном и этим пацаном Арисом, которого я до сих пор с трудом терпел. Хорхе уверял, что у Маркуса есть информация о Правой Руке. А я… Я надеялся, что может — может — хоть кто-то слышал о ней. Айли. Только мы уселись за стол, как к нам подсели какие-то странные бабы с подносами. Я хотел отказаться, но Минхо, этот придурок, уже схватил стакан. — За выживание! — рявкнул он, и все, как идиоты, опрокинули дрянь. Оно было мерзкое, крепкое… и через пять минут всё вокруг поплыло. В глазах двоилось. Я пару раз увидел в толпе спину — темные волосы, такая же походка… — Айли? — пробормотал я в пустоту. Раз… второй… третий. Каждый раз не она. И каждый раз внутри что-то обрывалось. Последнее, что помню — как Томас орал Минхо, чтобы он слез со стола, а я пытался заорать на весь зал, чтобы она вышла, если слышит меня. А потом темнота. ** Очнулся я в какой-то комнате. Голова раскалывалась, во рту пересохло, всё тело ломило. Рядом на полу валялся Томас — тоже в отключке. Возле него сидела Тереза, промокая ему лоб тряпкой. — Ну ты и дурак, Томми, — пробормотал я. Минхо, сидящий рядом со мной, вручил мне бутылку воды. — Ты вообще молодец, Ньют. Четыре раза звал Айли. Четыре, мать твою. Я не ответил. Фрайпан и Арис за углом что-то жрали из грязной кастрюли, а Хорхе в следующей комнате смачно бил Маркуса. Глухие удары. Крики. Щелчок разбивающегося стекла. А я сидел и думал. Если бы она правда любила — она бы сбежала со мной. Она бы рассказала всё. Она бы не оставила меня. Она бы не позволила мне так ненавидеть её. Я бы всё ей простил. Любую вину. Любое предательство. Если бы она только выбрала меня. А она…Выбрала их. И это жгло куда сильнее, чем рана от гривера или плеть Галли. Это прожигало до костей. Я бы отдал всё, чтобы вернуть хотя бы ту ночь. Хотя бы её взгляд. А теперь — только пустота. ** Минхо хлопнул меня по плечу. — Пошли, Маркус раскололся. Он знает, где их база. — Чёрт с два я туда не пойду, — пробормотал я. — Пойдёшь, Ньют. Пойдёшь. Потому что ты всё ещё её любишь, бейби-фейс. Я вскочил, вытер ладонью лицо и зло посмотрел на него. — Любовь сдохла два месяца назад. И всё равно пошёл. Потому что, чёрт подери, Минхо был прав. Я всё ещё держал её имя в сердце. —- Машина Хорхе трясся на ухабах, мотор надрывался, и казалось, что вот-вот рассыплется к чертям. Бренда ругалась на Фрайпана за какую-то хрень с провизией, Арис пытался что-то объяснить Терезе про их план, а Томас сидел у окна, молча глядя в мертвую пустыню. Я сидел на заднем сиденье, вжавшись в угол, и делал вид, что слушаю Минхо, но, честно — слышал я только собственные мысли. Звёзды. Почему именно сейчас? Почему именно эта ночь полезла в голову? Когда она смеялась, как ребёнок, крутилась в воде, а потом протянула мне руку. — Только аккуратнее с ногой, ясно, красавчик? Я тогда посмеялся, буркнул что-то в ответ, а внутри всё щемило. Потому что впервые за долгое время я чувствовал себя не поломанным. И как она тогда повернулась ко мне в воде, блестящая от лунного света. — Посмотри на звёзды. Красиво, да? А я, идиот, пробормотал: — Они здесь пластмассовые. Она фыркнула, крутанулась на воде и выдала: — У нас такое разное понятие о красоте. А потом сказала, что я красивый. Чёрт бы побрал, я ведь тогда почти поверил. ** Я резко закрыл глаза и сжал кулаки, уговаривая себя не думать об этом. Не сейчас. Она шпионка. Она предала нас всех. Из-за неё погибли Зарт… Алби… Чак… А я всё ещё помнил, как поцеловал её в воде, как думал, что если мир и сгорит — то плевать, лишь бы она осталась. Дебил. — Ньют, ты с нами? — Минхо ткнул меня локтем. Я дернулся, открыл глаза. — Да… да, с вами. Минхо всмотрелся в меня внимательно, но ничего не сказал. У него всегда был такой взгляд — как у брата, который понимает, но не лезет. Я снова отвернулся к окну. Если бы всё можно было вернуть назад. Если бы она тогда выбрала сбежать со мной… Я ненавижу тебя, Айли. И люблю до боли. Ненавижу. Люблю. Ненавижу. Люблю. По кругу. И никакая, мать его, пустыня не способна это изменить. Мы мчались по пустыне уже несколько часов. Пыль забивалась в нос, трясло так, что зубы выбивались в такт мотору, а Хорхе, как всегда, гнал как сумасшедший. — Видишь что-нибудь, Бренда? — прокричал он, всматриваясь в горизонт. — Там завал! — Бренда резко обернулась. — Дорога перекрыта камнями. Я прищурился. И правда — дальше ехать было тупо некуда. Груда огромных валунов загородила путь. Хорхе затормозил так резко, что мы все чуть не вылетели через лобовое. — Что за… — начал Минхо, но тут. Щелк. Со всех сторон раздались звуки натянутых тетив. Я выдохнул сквозь зубы, когда из-за камней и кустов начали выходить люди. В масках, с арбалетами, самодельным оружием, и таким видом, будто они без раздумий влепят стрелу в глаз. — Ни с места! — крикнул один из них. Мы подняли руки. Даже Хорхе. — Спокойно! Мы не враги! — крикнул Томас. — Кто вы и какого хрена вам тут надо? — в этот раз заговорила девушка, худенькая, в серой маске и с коротким луком в руках. Я уже собирался что-то сказать, как вдруг Арис, охнув, шагнул вперёд. — Соня?.. Харриет?.. Две девушки тут же сняли маски, и я опешил. Худенькая оказалась блондиночкой с нежными чертами лица , вторая — темноволосая с жёсткими чертами лица. — Арис?! — одновременно воскликнули обе. Он с облегчением кивнул. — Чёрт возьми, вы живы… Они бросились к нему, по очереди обняли, тут же заговорили вперебой. — Мы думали, ты умер! — Соня всхлипывала. — С тобой кто? — Харриет кивнула на нас. — Они со мной. Мы ищем Правую Руку. Харриет насмерть побледнела. — Вы что, с ума сошли? Здесь шизы на каждом углу. Если б не мы — вас бы уже порвали. Минхо с ухмылкой бросил: — А у вас тут радушный приём. Мне прям тепло от такой заботы. Я не слушал, я всё ждал, что вот-вот из-за этих камней появится она. И почему-то внутри… всё равно что-то жгло. А если бы появилась? Что бы я сделал? Сам не знаю. Томас хлопнул меня по плечу: — Мы на месте, друг. Теперь всё поменяется. Я скептически дернул уголком рта. —- После того, как Соня и Харриет убедились, что мы действительно не психи и не люди П.О.Р.О.К.а, они повели нас в лагерь. Через пару километров от этих чертовых камней открылась целая база. Где-то посреди каньона, скрытая в обломках старых зданий, с укреплёнными стенами и самодельными вышками. И я не буду врать — я впервые за долгое время выдохнул. Потому что там, за этими стенами, пахло не смертью, не лекарствами, не лабораториями. А жареным мясом, дымом от костров и чем-то таким… живым. Нас встретил крепкий мужик лет сорока с угрюмо-добрым лицом,с бородой и длинными волосами. Я его сразу полюбил, хотя, конечно, виду не подал. — Я Винс, — представился он. — Лидер этого клоповника. — Томас, — протянул тот руку. — А это Минхо, Ньют, Фрайпан, Арис, Бренда и Тереза. Винс обвёл нас внимательным взглядом. Задержался чуть дольше на Терезе, потом на Бренде. Ну, ясное дело. Тут давно живых девушек никто не видел. — Останетесь здесь, — кивнул он. — Нормальных людей на вес золота. Будем рады. Жить придётся по нашим правилам, но здесь по крайней мере не режут на опыты. Минхо фыркнул: — Ну, уже звучит лучше, чем наш прошлый приют. Мы все усмехнулись. Я даже поймал себя на том, что… черт, улыбаюсь. Жизнь здесь кипела. Дети бегали по лагерю, кто-то таскал воду, кто-то чинил провода. И всё выглядело как… дом. Без высоких бетонных стен, без правил Галли, без лабораторий. Свободный, пусть и дикий. Когда нас отвели к большому шатру с койками, Винс коротко сказал: — Устройтесь. Завтра всё объясню. Сегодня отдыхайте. Мы сели на нары. Минхо выдохнул: — Ну хоть на сегодня без дерьма. Томас, усевшись рядом со мной, произнёс: — Нам повезло. Я кивнул. Но внутри всё равно что-то саднило. Даже сейчас… Даже среди этих людей… Меня преследовала она. Её голос. Её руки. Её глаза. И её предательство. Минхо толкнул меня в бок. — Эй, Бейби-Фейс, не грусти. — Не грущу, — буркнул я. Но он всё понял. Потому что после этого ничего больше не сказал. И это было, наверное, самым большим проявлением дружбы. А я так и не смог выкинуть из головы ту ночь на озере. И её слова: «Я люблю тебя больше». Ну и дурак же я.