Часть 6

Киётака Аянокоджи вошёл в конференц-зал ровно в 10:00, его шаги были уверенными, но не торопливыми. Тёмный костюм сидел идеально, а его лицо — спокойное, почти бесстрастное — не выдавало ни намёка на волнение. Он занял место напротив комиссии, положив перед собой тонкую папку с резюме. Его взгляд скользнул по лицам собеседников: женщина лет сорока, консультант по кадрам Минами Акияма, с усталыми глазами и строгой улыбкой; пожилой мужчина, Кайто Фудзита, директор департамента образовательных реформ, чья осанка намекала на привычку командовать; и молодой чиновник, по фамилии Хатано, нервно перебирающий ручку, явно новичок в таких встречах. Минами Акияма открыла папку, её брови слегка приподнялись. — Аянокоджи-сан, Ваше резюме впечатляет, — начала она, её голос был профессиональным, но с лёгкой настороженностью. — Выпускник Кодо Икусей, воспитанник, затем — руководитель проекта… — она сделала паузу, — "Белой комнаты", который Вы сами закрыли. Почему Вы хотите работать в министерстве? Киётака смотрел на неё, его взгляд был прямым, но не агрессивным. Он знал, что она ищет — не только мотивы, но и слабости. — Министерство формирует будущее образования, — ответил он, его голос был ровным, чётким, без лишних эмоций. — Я видел, как системы воспитания могут ломать или создавать людей. "Белая комната" была экспериментом, который провалился, потому что игнорировал человеческий фактор. Я хочу построить систему, которая учитывает его. Минами кивнула, но её глаза сузились.— Это, безусловно ,амбициозно. Но Ваше прошлое… достаточно необычное. Управление таким проектом в Вашем возрасте вызывает вопросы. Почему Вы закрыли "Белую комнату"? Киётака слегка наклонил голову, как будто оценивая её намерения. Он заметил, как Фудзита подался вперёд, а Хатано перестал вертеть ручку. "Они хотят проверить мою искренность", — подумал он. — "Что ж... Не стоит их огорчать". — "Белая комната" была эффективна в создании инструментов, — сказал он, его тон был холодным, но убедительным. — Но инструменты не решают долгосрочных задач. Я закрыл её, потому что понял: воспитание должно развивать потенциал, а не подавлять его. Министерство имеет ресурсы, чтобы внедрить это на национальном уровне. Я хочу быть частью этого. Фудзита кашлянул, его голос был грубее. — Только лишь громкие слова, Аянокоджи-сан. Допустим . Но как Вы справитесь, например, с бюрократией? Вы привыкли к полной свободе действий, а у нас — правила, согласования, компромиссы. Киётака слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными. Он знал, что Фудзита проверяет его терпение, а Хатано, судя по его нервным движениям, боится быть осмеянным. Боится опозориться перед старшими товарищами . — Правила — это структура, — ответил он. — Я умею работать внутри систем. В Кодо Икусей я добивался результатов, не нарушая правил, а используя их. Что до компромиссов… — он сделал паузу, глядя прямо на Фудзиту, — я предпочитаю убеждать, а не идти на уступки. Хатано, наконец, решился заговорить, его голос был неуверенным. — И как Вы собираетесь оценивать школы? У Вас нет педагогического опыта. Киётака повернулся к нему, его взгляд был мягче, но всё ещё острый, как лезвие. Он заметил, как молодой чиновник сжал ручку — признак неуверенности. "Он боится сам себя", — подумал Киётака. —" Нужно дать ему почувствовать себя значимым". — Педагогический опыт важен, — сказал он, его тон был спокойным, почти дружелюбным, насколько это было в его силах. — Но я вижу систему шире: как школы влияют на учеников, как учителя адаптируются к переменам. Моя задача — не учить, а анализировать. Например, я заметил, Хатано-сан, что Вы уже предложили три проекта по улучшению тестирования. Это ценный вклад. Я хочу усилить такие инициативы, а не заменить их. Хатано слегка расслабился, его плечи опустились. Минами Акияма записала что-то в блокнот, явно впечатлённая. Фудзита, однако, не сдавался. — Вы говорите о системах, но что насчёт людей? Учителя, ученики — они не всегда поддаются анализу. Как Вы собираетесь с ними взаимодействовать? Киётака выдержал паузу, его пальцы слегка коснулись папки на столе. Он вспомнил Саэ Чабаширу — её строгий взгляд, её попытки понять его в Кодо Икусей. Она была одной из немногих, кто видел в нём больше, чем инструмент. Это воспоминание мелькнуло и исчезло, но оно напомнило ему, почему он здесь. — Люди — это переменные, — сказал он, его голос стал чуть тише, но твёрже. — Они непредсказуемы, но их можно понять. Учителя хотят уважения и ресурсов, ученики — цели и свободы. Я не буду менять их, я дам им инструменты, чтобы они изменились сами. Минами Акияма закрыла папку, её улыбка стала искреннее. — Любопытно, Аянокоджи-сан. У нас есть ещё вопросы, но… скажем так, Вы уже дали нам пищу для размышлений.— она переглянулась с коллегами. Киётака кивнул, его лицо осталось непроницаемым. — Я готов ответить на любые вопросы. Но если позволите, у меня есть предложение. — Он открыл свою папку, вынимая документ. — Это черновик программы реформ, основанный на данных Кодо Икусей и "Белой комнаты". Она фокусируется на балансе между конкуренцией и развитием личности. Если министерство заинтересовано, я могу адаптировать её под ваши цели. Фудзита взял документ, его брови поднялись. Сато выглядел ошеломлённым, а Минами кивнула, явно впечатлённая. — Мы обязательно рассмотрим, — сказала она. — Спасибо, Аянокоджи-сан. Мы свяжемся с Вами. Ответ придёт в течении двух дней, на Вашу электронную почту. Киётака встал, слегка поклонился и вышел из зала. Когда дверь закрылась, он позволил себе лёгкую улыбку. Собеседование было лишь формальностью — он знал, что они примут его. Он уже изучил их слабости, их амбиции, их страхи. Министерство было новой шахматной доской, и он уже сделал первый ход... Если же слова Акиямы , так и останутся словами, то... ——————————————————————— К счастью, радикально действовать не пришлось. Меньше чем через неделю, Аянокоджи Киётака официально стал сотрудником министерства образования, не достигнув возраста двадцати шести лет.