Chapter 3. The Delightful Miss Ella Greengrass

Prepared was I but loath to shoot

And he, uncertain what to do

A cold sweat formed upon my brow

But we both kept rank and stood our ground

- The Meadowlark , Owl City

Маленькая бумажная птичка вела Тома по школьным лужайкам. Был прекрасный сентябрьский день, ясный и тёплый, особенно для столь позднего времени года; Том был без блейзера, только в белой рубашке. Птичка, явно сотворённая профессором Слизнортом, направляла его в сторону сверкающего озера — у берега собралась небольшая компания. Небольшое скопление накрытых столов несли роскошные блюда, и, приблизившись, Том увидел, что они переполнены свежими фруктами, вареньем, вкусными бисквитами с сыром, блюдами из разноцветных сладостей и изысканными тортами, увенчанными глазурью из ягод. Домовые эльфы сновали между столами и гостями, неся серебряные подносы. Приблизившись, Том заметил самого профессора Слизнорта, весело смеявшегося над чем-то, что сказала Элла Гринграсс. Проклятие. Он гадал, удастся ли ему избежать внимания Слизнорта, пока он не попрощается с девушкой – действительно, читатель, если бы Том тогда знал, чем обернётся их знакомство, он бы, не раздумывая, отбросив свои манеры, развернулся и пошёл прямиком в гостиную своего факультета. Но пока он испытывал лишь лёгкое беспокойство. С их встречи в лесу на прошлой неделе Том с опаской ждал, не вызовет ли его директор. Но, похоже, девушка пока ничего не рассказала. Оно и неудивительно: он был уверен, что девчонка Смит была должным образом напугана им и его рыцарями, поэтому он предположил, что ей удалось отговорить Гринграсс что-либо предпринимать, как он и предлагал парням. Хотя даже до случая в лесу Том чувствовал настороженность по отношению к Элле. Помимо её необычной истории, она была известна как странная девушка. — Том, мой мальчик! — радушно воскликнул Слизнорт, моментально разрушив все надежды Тома на невидимость. — Рад тебя видеть, рад! — Благодарю, вас, сэр. Вы прекрасно выглядите, — ответил Том вежливо. Слизнорт просиял. — И спасибо за приглашение, — добавил Том благочестиво. Как будто он мог забыть пригласить меня. — Разумеется! — отмахнулся Слизнорт. — Не мог же я обойти вниманием своего звёздного зельевара, правда? Том вежливо улыбнулся. — К слову, Том, ты ведь не знаком с мисс Гринграсс? Я не припомню, чтобы вы работали в паре у меня на занятиях? — Нет, сэр, я не имел удовольствие, —ответил Том, хотя и сомневался, будет ли вообще приятно работать с Гринграсс, учитывая, что ее успеваемость на каждом занятии была одинаково ужасной. Тем не менее он одарил девушку лёгкой улыбкой, не выдав своей неприязни. — В таком случае позволь мне представить тебе очаровательную мисс Эллу Гринграсс! — с воодушевлением сказал Слизнорт, величественно указывая на нее, словно вручал ей корону на конкурсе красоты. — Как поживаете? — сказал Том, протягивая руку. — Прекрасно, а вы? — ответила она, пожимая его обнажённую руку в своей белой перчатке. Она не обладала сверхъестественной красотой Народа, которой, как говорили, они не наделяли никого, но для человека она, конечно, была ошеломляющей. Ее волосы спадали волнами ниже плеч, золотистые, как рассвет, ее кожа была поцелована солнцем, а лицо было слегка усыпано веснушками. Ее губы и щеки были розовыми, а глаза — сине-зелёные, как южное море. У нее была резкая, аристократическая красота, которая, казалось, не соответствовала ее личности: ее скулы были высокими, ее челюсть была четко очерченной, ее глаза были кошачьими. Она не была ни худа, ни полна, но модно изогнутой, без сомнения, отчасти из-за ее атлетизма — все знали, что она брала уроки боя на мечах, чтобы лучше овладеть мечом, которым она была одарена. Сегодня на ней было элегантное платье из розового шифона, подчёркивающее талию, до колен. На её золотистых волосах была широкополая белая шляпа от солнца, а также белые перчатки. Том, который гордился тем, что его совершенно не волновали такие тривиальные соображения, как внешность, был равнодушен. Более того, её выбор маггловской одежды совсем не расположил её к себе. — Я так много о вас слышала, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Надеюсь, ничего дурного? — непринуждённо отозвался Том. — Сплошной ужас, на самом деле, — ответила она, потягивая свой напиток. Том моргнул. Она продолжала спокойно улыбаться. Похоже, она не шутила. Он пытался подобрать что-нибудь банальное в ответ, но его спас Слизнорт. — Ужасные вещи о Томе? — переспросил он с недоверием, выбирая закуску с подноса одного из эльфов. — Боюсь, вас ввели в заблуждение, моя дорогая! — Очень на это надеюсь, — сказала девушка. Она, похоже, не собиралась вдаваться в подробности, но продолжала потягивать свой напиток, благосклонно улыбаясь. Во что она играла? — Не хотите закусить, Элла? — предложил Слизнорт, кивая на эльфа с подносом. — О, нет, спасибо, — вежливо отказалась она, обращаясь прямо к эльфу. — Не любите острые закуски? — Дело не в этом, — поспешила она пояснить. — Я вегетарианка. Стараюсь быть строгой вегетарианкой, но это не всегда просто. — Строгая вегетарианка? — нахмурившись, сказал Слизнорт. — Боюсь, я не знаком с этим термином. — Строгие вегетарианцы отказываются не только от мяса, но и от любых продуктов животного происхождения, — пояснил Том. Девушка удивлённо моргнула. — Вы знакомы с принципами строгого вегетарианства? — Из книги, которую читал летом. — Книга Генри Салта? — Именно. Она с любопытством склонила голову, продолжая улыбаться. — Вы читали о реформе защиты животных? — Я читаю так много как могу. Она засияла, как золотое солнце. — Полагаю ваша семья тоже придерживается этого образа жизни? — спросил Слизнорт. — О нет, только я. Родители считают, что я сошла с ума. Слизнорт добродушно рассмеялся. — Если бы у тебя был кнат для каждого, кто так думает, моя дорогая девочка— сказал он с теплотой и она рассмеялась в ответ. — Могу спросить, почему вы выбрали этот путь? — сказал Том. В книге Генри Салта были изложены этические доводы — неужели она и правда была столь мягкосердечна? — Жизнь — это драгоценность, — просто ответила она. Том едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

***

После обеда Слизнорта Элла так отвлеклась на десерт, что чуть не позволила Реддлу сбежать. Идя так быстро, как только могла на каблуках, она догнала его, когда он возвращался через каменный вестибюль — один, попрощавшись с другими парнями из Клуба слизней. Она налетела на него, как хищная птица. — Том Реддл? Он обернулся к ней, лицо его оставалось бесстрастным. — Вы кажетесь интересным человеком, мистер Реддл, — сказала она без всяких вступлений. — Можно называть вас Томом? — Конечно. — Том, значит. Ты запугивал учеников в лесу, — сказала она так буднично, словно спрашивала, как у него продвигается домашнее задание. — Правда? — Да. — Понимаю. Он холодно посмотрел на неё. — Прости, Элла, но я запутался — ты хочешь сказать, что видела, как я разговаривал с однокурсниками в лесу? В Запретном лесу? — Да, видела. — Опасное место для тебя, — заметил он многозначительно. — Как ты думаешь, что бы на это сказал директор? Элла улыбнулась. — Думаю, меня бы исключили вместе с тобой, если бы я пошла к преподавателям. Или на оставшиеся три года меня бы заперли в отработках. — И это тебя это не беспокоит? — с невинно поднятой бровью спросил он. — Не особо. Я не собираюсь никому рассказывать. — В чем же тогда твой интерес? — Это… вопрос этики. Он задумался об этом всего на секунду, прежде чем сменить тактику. — Твоё вмешательство может всё только усугубить. Для тех студентов, на которых нападают, я имею в виду, — сказал он, и Элле показалось, что она уловила намек на ухмылку. — Что ж, полагаю, мне придётся следить за тобой днём и ночью, чтобы предотвратить какие-нибудь злодеяния, — бодро ответила она. — Тогда и ты можешь оказаться мишенью, — произнёс он так мягко, словно это была невинная реплика, а не завуалированная угроза. Элла засмеялась. — Я приветствую твою попытку, — сказала она. Но они начинали уходить от сути. Она протянула ему руку. — Ты будешь моим другом? — весело спросила она. Он уставился на её руку, будто никогда раньше её не видел, а потом перевёл взгляд на её лицо, пытаясь определить, серьезна ли она. — Почему ты хочешь быть моим другом? — спросил Том, стараясь сохранить ровный тон, который не выдал бы его настоящего замешательства. Он протянул руку, чтобы пожать её, как того требовал этикет, и Элла радостно улыбнулась. — Ты кажешься интересным человеком. Мы… очень разные, — сказала она с улыбкой, намекая на очевидную недосказанность, словно это была общая шутка. — Кроме того, я могла бы узнать тебя поближе — в конце концов я ведь всё равно собираюсь следить за тобой. — Я приветствую твою попытку, — сказал он, повторяя её слова. На его прежде нейтральном лице появилась лёгкая усмешка. Какой вред был причинен тебе, что ты так решительно настроен причинять вред другим? — задавалась вопросом Элла. Забавно, как вред способен передаваться — семена боли, посеянные Томом, прорастут в сердцах тех, кому он причинил вред, и, расцветая там, вновь будут посеяны в сердцах окружающих, создавая яркие сады ядовитых цветов, политые словами и поступками. Её преподаватель по фехтованию, профессор Доус, учил её представлять сердце как сад, который мы выращиваем сами. «Ты не должна поливать эти семена в себе, и не должна сеять их в других, — говорил он, когда Элла злилась, боялась или расстраивалась. — Ты — садовница тысячи сердец, к которым прикасаешься». Поэтому она тепло улыбнулась Тому, и он спокойно посмотрел на неё в ответ. Чему она улыбается? Глупая девчонка. Тем не менее, она подала ему мысль: Том думал, что ему придётся заставить её замолчать и бороться с её вмешательством, но, похоже, старая пословица о том, что врагов нужно держать ближе к себе, оказалась вполне уместной — если она хочет его дружбы, она его получит. Видимость дружбы, по всей видимости, удержит её от сплетен о его действиях. И тут его посетила захватывающая мысль — мысль о выгоде. Помимо занятий с её зачарованным клинком, было общеизвестно, что каким-то образом она заполучила Дамблдора в качестве наставника по дуэлям. Незаслуженное семейное богатство, конечно,— с горечью подумал Том, — но факт остаётся фактом: она, должно быть, достаточно искусная ведьма. И ещё одно: она — Гринграсс. Предательница крови, без сомнения, но всё же наследница чистокровного состояния. В целом, подумал Том, бывали и хуже кандидаты в мои Рыцари. Конечно, она не будет заинтересована в присоединении к ним поначалу, но не будет вреда в том, чтобы посмотреть, как далеко эта дружба может его завести. В этот момент их прервало появление болтливой компании слизеринцев, направлявшихся на улицу — должно быть, обед в Большом зале подходил к концу. — Что ж, доброго дня, — весело сказала она, развернулась и ушла.

***

Элла считала, что её разговор с Томом Риддлом оказался потрясающе успешным, и ей не терпелось рассказать обо всём своим лучшим друзьям — Нитье и Джеймсу. — Ну, как всё прошло? — спросила Нитья. Она была высокой и худощавой девушкой из Пуффендуя, с тёмной кожей и густыми блестящими чёрными волосами, которые всегда носила распущенными. Всякий раз, когда Элла предлагала ей, как можно было бы их уложить, Нитья отвечала, что если Элла не прекратит, она просто сбреет их все к чёртовой матери. — Прекрасно, — радостно сказала Элла. — Он согласился быть моим другом. Я думаю, это будет очень интересно. — Я думаю, тебя утащат в лес и снимут скальп, — услужливо сообщила Нитья, протыкая жареную картошку. Третий из их компании, Джеймс, фыркнул. Он учился в Когтевране, и именно поэтому сегодня они сидели за столом Когтеврана. У Джеймса были аккуратные светлые волосы и лицо, похожее на капибару — с широким, вздёрнутым носом и очками, которые вечно пытались сползти с него. — Не волнуйся, Элла, я смогу его обратно пришить, — сказал Джеймс. — А если нет, из твоих волос получится отличный парик.