Chapter 4. The Knights of Walpurgis

— Друзья? — недоверчиво переспросил Нотт, приподнимая узкую бровь и совершенно напрасно приглаживая свои и без того гладкие тёмные волосы. — После того, что она увидела в лесу? — Так она сказала. Они сидели в Выручай Комнате, которая вновь приняла свою привычную форму — зала для встреч Рыцарей. Насколько знали остальные, это была единственная форма, которую комната могла принимать. Мало кто догадывался, что эта комната может принять практически любой облик, если знать, как правильно попросить. Том нарочно избегал использовать её с Рыцарями, чтобы никто не раскрыл её подлинную ценность, но в конце концов Том был уверен, что только он один достаточно талантлив, чтобы постичь её секрет. Остальные сидели вокруг большого круглого стола в центре комнаты — сама артуровская идея Круглого Стола ему очень импонировала для собственных Рыцарей. В камине позади Тома горел огонь, его пламя менялось и образовывало разные сцены — в один момент огненный табун скачущих лошадей, в следующий — корабль, качающийся на волнах бурного моря, а теперь — скопление танцующих фигур. — Ее вмешательство произошло в довольно неподходящее время, учитывая мои планы относительно Тайной комнаты в этом году, — сказал Том, — но, к счастью для нас, решение с дружбой она предложила сама. Он позволил себе лёгкую, самодовольную улыбку, прежде чем добавить: — И она в конце-концов благословлена— возможно, окажется полезной. Он заметил, как на лицах других мальчиков появилось выражение внезапного понимания. — Это всё равно странно, — заметил Эйвери, задумчиво хмурясь. Его тёмные, вьющиеся волосы беспорядочно свисали по сторонам, а смуглая кожа мягко светилась в отблесках огня. — Гринграсс явно не понравилось бы то, что она увидела той ночью. И кто знает, что ещё она услышала? — Ага, и к тому же она явно предательница крови, — вставил Малфой. Раздались одобрительные возгласы — хоть никто из них особо не знал Эллу, все они учились вместе уже четыре года, не говоря уже о том, что много виделись в детстве — магическое сообщество было небольшим, и большинство семей Священных Двадцати Восьми держались вместе. — Для нас это все, конечно, очень хорошо, но во что она играет? Тома на мгновение насторожила эта мысль. Когда они говорили, у него не было повода сомневаться в её словах — если уж ей пришлось за ним таскаться, то, по её мнению, они вполне могли бы стать друзьями. И, казалось, она говорила искренне, когда призналась, что он показался ей интересным, несмотря на их различия. У неё была странная, немного чудаковатая прямота, и он поверил ей на слова. Но стоило ли? Возможно ли, что у неё был какой-то скрытый умысел? Нет, интуиция подсказывала ему, что это не так; Том верил, что она имела в виду то, что сказала. — Но обязательно ли это должен быть ты, Реддл? — внезапно сказал Малфой, вырывая Тома из мыслей. — Я бы с радостью вызвался подружиться с Гринграсс. Абсолютно бескорыстно, разумеется, и никак не связано с тем, что она — самая красивая девушка на свете. — Ну конечно, — усмехнулся Эйвери. Малсибер очертил в воздухе женскую фигуру в форме песочных часов и сделал непристойный жест. — Она же предательница крови, — угрюмо напомнил Нотт. Кадмус Нотт, ученик шестого курса, был одним из самых преданных сторонников Тома. Ходили слухи, что его отец, Кантанкер Нотт, и был автором Справочника чистокровных, книги, в которой перечислены семьи Священных Двадцати Восьми. Несмотря на знатное происхождение, Кадмус был мрачным и непопулярным юношей. Тому было совершенно ясно, почему тот к нему тянется — трудно самому строить карьеру, когда любая твоя улыбка выглядит как приговор. — Никто же не говорит о свадьбе, Нотт, — всё ещё посмеиваясь, заметил Малфой. — Речь о том, чтобы очаровать… — Как я и говорил, — нетерпеливо перебил Том, вновь привлекая к себе внимание, — я не думаю, что она что-то расскажет, и у неё нет скрытых намерений. Она слишком проста, — пренебрежительно бросил он, вызвав у других хихиканье. Его выражение тут же изменилось — стало каким-то странно мягким. От этого стало только жутче. — Но, похоже, она действительно считает, что теперь будет за нами повсюду таскаться, мешая нашим… приятным встречам с однокурсниками низшего кровного статуса. Мальчики обменялись ухмылками. — Мы очень быстро избавим её от этих иллюзий.