Chapter 8. Wands of Yew

Элла приближалась к классу зельеварения так, словно шла к виселице. Что-то из этого, должно быть, отразилось на её лице, когда она подошла к Тому и другим мальчикам, Эрик Эйвери поприветствовал её словами: — Не твой любимый предмет, полагаю? Эйвери не был похож на остальных из группы Тома - милее, настолько, что она удивлялась, как они вообще дружат. Он был красив, широкоплеч, с добродушной улыбкой. — О, я бы так не сказала, — угрюмо ответила Элла. — Будучи одинаково ужасной почти в каждом предмете, разницы особо нет. Эйвери рассмеялся, но прежде чем успел что-то сказать, дверь подземелья распахнулась. — Доброе утро, пятый курс! — бодро поприветствовал их Слизнорт. — Заходите, заходите! Они вошли в класс и заняли свои места. Слизнорт с восторгом поздоровался с Томом — все знали, что он был любимчиком учителя зельеварения. Место рядом с Томом оказалось свободным (Эйвери сел с Абраксасом Малфоем, а Рауль Лестрейндж с Уильямом Мальсибером), и поэтому Элла спросила: — Ты не против? Он покачал головой, и она села рядом, пытаясь убедить себя, что урок, может быть, не окажется полным унижением. — Сегодня мы будем варить Оманный Отвар, который, возможно, попадётся вам на СОВ, — сказал Слизнорт, многозначительно улыбаясь. — Так что предлагаю вам всем записывать! На доске появились инструкции. Элла тяжело вздохнула, вытащила свою золотую палочку, положила её перед собой и стала ждать, пока обычная толпа у полки с ингредиентами разойдется. Она заметила, что Том странно разглядывает её палочку. — Что? — Какой длины у тебя палочка? Элла моргнула. — Тринадцать с половиной дюймов, — ответила она. — А что? — А древесина? — задал он, игнорируя её вопрос. — Тис. Том выглядел удивлённым. — Интересное совпадение. Моя палочка тоже из тиса, тринадцать с половиной дюймов. — Но это потрясающе! Элла никогда раньше не встречала никого с палочкой такой же длины и из той же древесины. Каждое дерево притягивало определённый тип волшебника, и ей с Томом казалось совершенно невозможным быть настолько похожими. Но, вспомнив труды мистера Олливандера о тисовых палочках, Элла вдруг улыбнулась — в сущности, это было логично: Тис — один из самых редких видов древесины, и его избранники столь же необычны, а порой и печально известны. Считается, что тис наделяет владельца властью над жизнью и смертью, что, конечно, можно сказать о любой палочке — и всё же тис особенно славится в дуэлях и тёмных заклинаниях. Однако ошибочно полагать (как часто считают те, кто слабо разбирается в искусстве палочек), что носители тисовых палочек склонны к Тёмным искусствам. Обладатель такой палочки может быть столь же грозным защитником, как и разрушителем. Известно множество примеров, когда герои владели тисом, и столько же — злодеев. Там, где волшебников хоронили с тисовой палочкой, из неё вырастало дерево, охраняющее могилу. Известно одно: тисовая палочка никогда не выбирает посредственного или робкого мага. Похоже, Том думал о том же, потому что сказал: — Да, думаю, с учётом дуализма этой древесины, нас обоих это вполне характеризует. Учитывая с твоей несчастной склонностью совать нос куда не следует. — По словам мистера Олливандера, это называется “яростный защитник других”, — ответила Элла с шутливой надменностью. — Значит, ты признаёшь, что я ни посредственная, и не робкая? — В любом случае, не робкая. — Грубый, — рассмеялась она, а он хмыкнул. — Впрочем, вряд ли у нас одинаковая сердцевина, — добавила она с улыбкой. — А у тебя что? — Единственный золотой волос с головы феи. Том оценивающе посмотрел на палочку. — И что он даёт? — Никто не знает, — пожала плечами Элла. Тема её фейской сердцевины напомнила ей о вчерашнем разговоре с Дамблдором. — Кстати, — сказала она, — у меня вчера был первый урок дуэли в этом году с профессором Дамблдором, и он снова поднял вопрос о попытке снять проклятие через сделку с народцем. — Опасная идея для профессора — подсказывать такое ученице, — заметил Том, приподняв бровь. — Он собирается пойти с тобой? Элла замялась, осознав, что Дамблдор на самом деле этого не говорил, хотя она и считала это само собой разумеющимся. — Знаешь, он ведь и правда не сказал. Тому показалось маловероятным, что взрослый отправит подростка на такое рискованное дело одного. Но тут он вспомнил, как в одиннадцать лет Дамблдор сам пришёл сказать ему, что он волшебник. Том тогда захотел сам отправиться за школьными вещами, и Дамблдор позволил — хотя Том был уверен, что не позволит. Надо отдать ему должное: Дамблдор не недооценивал молодых. Впрочем, достаточно ли умна Элла, чтобы с ней можно было так поступать — вопрос спорный. В этот день она путалась на уроке так, словно выпила Оманный Отвар до того, как начала его варить. Уже через несколько минут она уставилась в учебник по зельям так, словно тот был написан на незнакомом языке. Это было бы даже смешно, если бы Тому не приходилось ей помогать. Странно, но это не раздражало его так сильно, как могло бы.