Часть 3

Астрагор вовсе не хотел, чтобы его дар пагубно отразился на девочке. Но время шло. Василиса из совсем крохи превращалась во вполне осознанную малышку, всё больше к нему привязывалась, а флёр духа всё чаще давал скоростные толчки к развитию часового дара — слишком сильная духовная составляющая у Огневой. Насколько мог, Астрагор старался свести к минимум их встречи, пока не понял, что этим добивается только обратного эффекта — у малышки-Огневой начал проклёвываться фамильный дар. Да и она сама тянулась к нему тем сильнее, чем реже они встречались. Будто Рунис был единственным оплотом спокойствия в слетевшем с катушек мире и каждая их встреча может стать последней. Всё осложнялось тем, что изменения Огневой всё сильнее были заметны и ей срочно требовался двойник. Не эррантия. Скорее, обычная маленькая рыжая девочка с голубыми глазами. Желательно, с часовым даром. Желательно, беспризорная и преданная духу. А саму Василису следовало забрать куда подальше. Вплоть до запуска отогнежаренного Часового Круга и игры «планетарного масштаба». И от придурковатых часовщиков с самомнением, которое Эфларусу в его древний зад упирается. — Василиса, послушай меня, это действительно важно, — прервал поток мыслей девушки дух, заставив ее замолчать, — Речь о твоих родителях. После этих слов Огнева окончательно угомонилась, позволив Астрагору полностью захватить свое внимание. Этого разговора девочка ждала давно. Прекрасно знала, что дух был близко знаком и с её родителями, и с более глубокими предками. Более того, Астрагор обещал, что пройдет время, и Василиса сама сможет с некоторыми из них — например, с прадедушкой — познакомиться. Несколько раз Огневой даже удавалось развести его на подробности. Конечно, тщательно спланированные со стороны Великого Духа — девочке надо было морально готовиться к жестокой правде. Так Василиса узнала, что не единственный ребёнок своего отца — Астрагор говорил чаще о Нортоне-старшем, чем о Лиссе — и что имела сестру и трёх братьев. Знала, что они живут с отцом, и что все они от других матерей. А с Лиссой, её мамой, стараниями Руниса, отец поссорился. Этого Огнева совершенно не понимала, но обижалась на Астрагора совсем недолго — не знала всей правды и не знала родителей. Зато часто общалась с духом и совершенно не желала возвращаться к няне, когда перед ней открывался новый удивительный мир. Теперь же, девочка замерла, немного страшась приоткрыть завесу прошлого. — Кажется, я когда-то уже рассказывал твою родословную, — старался сделать безучастный вид дух, слегка оттягивая момент. — Да, — откликнулась под внимательным взглядом Огнева, тряхнув косичками, — Мама — недо-фея, недо-дух, а абсолютно все по папиной линии уже более десяти поколений — духи. — Ты и сама дух, — напомнил Астрагор, — Нерейва Огнева, твоя бабушка, несмотря на то, что не является феей, стала повелительницей лютов и долго насаживала детям мысль, что и они могут добиться высот, — Рунис ненадолго прервался, незаметно для сидящей перед ним девочки расслабляясь. Главное было начать, а правду она знает давно и готова её принять, — Была и еще одна загвоздка во всей ситуации, — Рунис помолчал, удивляясь трепету, с которым смотрела на него девочка. Ожидалось неверие, обвинения, агрессия… Но Василиса, казалось, давно смирилась и выбрала вместо семьи именно его. Собственно, на это Астрагор и рассчитывал, но до последнего ожидал проблем, которые, похоже, отменялись. «Видимо, судьба» — решил Великий Дух по-новому рассматривая Огневу. — Твою маму нашли малышкой и приютили, — продолжил Рунис Драгоций, ничем не выдав собственных эмоций, — Растили истинной Огневой и настоящей королевой. В какой-то момент, — короткая пауза заполнила комнату, пока подбирались щадящие слова. Астрагор осторожничал, хотя не сомневался, что девочка уже морально готова перешагнуть на следующую ступень. Но чем меньше у детенка травм — тем легче ему. — Желание стать королевой, достойной дочерью Огневых, пересилило любовь к твоему отцу. Лисса Огнева пришла ко мне, моля подарить ей дар. — Ты можешь подарить дар? — единственное, за что зацепилась Василиса, решив, если понадобится, разобраться в истории позже, а пока относиться к ней как к сказке. — Развить, раскрыть, передать, — улыбнулся уголками Астрагор, но Василиса была рада и этому, неосознанно отзеркаливая улыбку, будто говоря: «Да, Рунис, я понимаю. Чтобы передать, надо вначале отнять» — В качестве оплаты я потребовал доступ к твоему клубку. — Тому, который судьба и жизненный путь? — с сомнением переспросила Огнева недоумевая, как можно даже на минуту позволить такое. Видимо, её мама очень доверяла учителю и очень хотела дар. Последнее желание Василиса прекрасно понимала — свою жизнь без дыхания времени уже и не мыслила. Как и чрезмерное доверие к духу. Тем более, что ничего ужасного на самом деле не случилось и, наоборот, несмотря на то, что родители её бросили — Рунис не оставил. Василиса набрала в легкие воздух, собираясь спросить, но сама себя одернула. Дух, учивший тому, что со всего нужно получать максимальную выгоду, не мог воспитывать её из чистой благотворительности. Однажды он потребует плату и девочка её даст. Больше, чем сможет и больше, чем от неё потребуется. Несмотря на то, что забрав от няни, дух не взял ее к себе в дом — как хотела сама Василиса — а отдал на воспитание рыжему часовщику Финтану и заставил его с нею заниматься — Огнева была искренне благодарна. Хотя характер у Финтана был тем еще. Иногда Василисе казалось, что в нём скрывается маньяк, а иногда она была полностью в этом уверена. И тем не менее, по-своему привязалась к тому, кто по всем документам стал её приемным отцом. Рунис поведал, что с няней с того момента жила другая девочка, которую теперь звали также: Василиса Огнева — она даже виделась с ней в секции, которую двойник, повторяя за ее прошлым, тоже посещал. Когда-то, после одного из бесчисленных уроков с Финтаном, просвещающем девочку о часодейном мире и в качестве домашнего задания давшего прочитать посвященную клятвам, их применению, последствиям и инструкция, книгу — Василиса захотела принести такую клятву верности Астрагору. Долго составляла слова, вкладывала душу в задумку и даже стащила из коллекции дома красивый кинжал. Думала, он поймёт её страх — обычно Василиса для Великого Духа Осталы как открытая книга. Но Рунис жестко пересек попытки и это стало их первым серьезным спором, после которого Огнева — совсем как маленькая девочка, чего давно себе не позволяла — долго надувалась аки мышь на крупу и демонстративно не разговаривала с духом больше необходимого. Его это смешило. Ровно до того момента, как когда-то давно расставленные по дому маячки, призванные следить за бесконтрольными всплесками флера, среагировали на сильную эмоцию — слёзы. В ту ночь они долго говорили. И о том, почему он не примет от нее клятву и о том, чтобы больше ни к кому не лезла с такими предложениями — в мире слишком много охочих до чистых душ негодяев. Даже когда малышка заснула — прямо в кресле, на коленях у духа — Астрагор продолжал её убаюкивать, как когда-то, при очередном срыве флёра. Слишком трудно было отвести взгляд от чуда, которое настолько желает быть ему верной и боиться оказаться ненужной — что готова сама умолять об этом. Плохо, что это следствие «никому-не-нужности» в детстве. Хорошо, что Огнедышка привязалась именно к нему. Кинжал, который выбрала Василиса, он ей позже подарил — как знак его благодарности и признания, что на её душу он с удовольствием покусился бы. Огнева хихикала сквозь слёзы — острые предметы в качестве подарков должны были защищать от злых духов, а Рунис, по его же словам, был именно злым и именно духом. Но прижимала к себе, помня о другой традиции, уже часовщиков: отец дарил ребенку кинжал, когда признавал достойным и готовым к серьезным поступкам.

***

Нортону Огневу всегда не везло с женщинами. И Нортон Огнев всегда любил экзотику. Увы, не фрукты или дичь. То, что он влюбился в сводную сестру еще можно было понять. Но при этом, одновременно мутить с тихой скромницей, которая по силе и статусу ему в подметки не годится… А затем «искрнне и безвозвратно» влюбиться в девушку старше его по возрасту, положению и совершенно не совместимую по взглядам на мир. И всё еще мутить с тихой скромницей… Помнится, изучая людские термины, с золотой молодежью сразу ассоциировался именно он. Вот один-в-один. Всё, как прописано: гнался за роскошью, пытался показать своё превосходство, завоёвывал женские сердца. Правда, если вначале он ухлестывал за духовицами, то потом решил пробить дно Марианской впадины и нырнуть ещё глубже. Зато рекорд побил и экзотику попробовал. Фейры же куда как лучше духовиц его статуса и уровня.

На достигнутом можно было бы остановиться, но это же сам Нортон Огнев! Нортон Огнев так поступить никак не мог… Зато прекрасно мог заделать двоих сыновей фейре. При наличии уже минимум трёх наследников. Не то, чтобы Амару сильно интересовали похождения Нортона. Давно нет. Ни подробности, ни прочие слухи с тех пор, как их дороги разошлись, а она провела его парой бокалов бренди, духовица вряд ли бы вспомнила. Если бы не попала к нему в дом лично. Как любили повторять в Змиулане: один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность. В её случае стоило ожидать третьего захода и надеяться, что участь рожать еще одного наследника обойдет стороной. Впрочем, в случае Нортона Огнева и его детей это могло быть не правило, а обычное скудоумие на равне с жаждой разнообразить существование в изгнании. Примерно как завести щенка, в надежде, что он всегда будет верным, тихим и не доставит особых проблем. По крайней мере, Огнев вёл себя с семьёй примерно так. Тамагочи бы уже сдох, но детям… Детям никто не даст. Легко было поверить, что Нортон хорошо или хотя бы нейтрально относится к жертвам любви феи и человека… Но нет. Нортон-гондодранец презирал их еще больше, чем людей без часового дара. Презирал и спокойно пропагандировал это младшим Огневым. Что взял при этом фейру в дом и поставил ее растить своих детей… Мелочи, сущие мелочи. Такой расклад мог бы веселить, если бы Амара сама не оказалась ребенком. И если бы воочию не наблюдала отношение детей к собственной матери. Ну нельзя говрить, что фейры — низшие существа, а потом заставлять детей подчиняться одной из них. Запах гнили смешивался с плесенью от осознания, что ставя мать своих отпрысков на роль няни, Огнев напрямую показывал свою позицию по отношению и к женщинам: не больше, чем фейра. Не жена, не хозяйка дома… Всего лишь прислуга, которой спихнули детей, пока их отец развлекается в Великих домах часовщиков Осталы. Странная методика воспитания, которую Амара положительно оценить не могла. Зато, пусть и с гримасой недовольства, могла оценить незаурядное чувство юмора Великого Духа Осталы. В самом деле, почему бы не отправить успешного, находчивого духа, специалиста по связям с СБЧД — Существами Без Часового Дара — в тело маленькой рыжей девочки? Идея, достойная аплодисментов. Ироничных и безмолвных. Потому что, как бы Амара не хотела это признавать, при всём паскудстве ситуации, подобный расклад событий — всё еще лучший вариант. Да и кто в своём уме пойдёт против решения Великого Духа Осталы? Особенно, когда сам пришел к нему за помощью. Особенно, если твою жизнь завещали духу еще до рождения. В общем, возражения не принимаются, предложения тоже, приговор окончательный и малость безумный. Ведь то, что перемещаться в несовершеннолетнее тело опасно для жизни и здравого рассудка — такие мелочи! А что отправил в дом к духу, который был в неё когда-то влюблён… это даже для Амары звучало забавной шуткой. Тем более, что сам Нортон в своем доме практически не появлялся и переживать о случайном раскрытии личности причин не было. Куда сложнее — притворяться ребёнком. Терпимо это делать перед няней, которой нет до тебя дела — фейра вообще была представительницей современного искусства: так притворяться деревом с гнездом на голове или частью интерьера — еще надо уметь. Приемлемо притворяться ребёнком в спортивной секции, где в большинстве можно отмалчиваться: особых экстраординарных умений эта «работа» не требовала. Но в обычной человеческой школе… Да, в наличии чувства юмора у Астрагора сомневаться не приходилось. Периодически Амаре хотелось послать с этой школой всех… Периодически она это и делала. Слава старинным часам, следить за успеваемостью «Василисы» никакого смысла не было. Казалось бы, можно расслабиться и изучать СБЧД в естественной среде обитания. Вот только иногда возникало ощущение, будто Астрагор так и не выпустил ее из учеников. Очередной «урок» звенел ощутимым щелчком по носу. Впрочем, пока она ждала одобрения на перемещение в Змиулан, успела напридумывать гораздо худший вариант развития событий. Не то, что бы лже-Огнева не знала, к кому шла и не то, что бы у неё был выбор лучше. В целом, наоборот, Амара признавала: взять кота в мешке — не такая уж большая плата за восстановление часовых каналов и возможность начать новую жизнь. Но чтобы такую… Великий Дух будто бы отправил её в самоё начало, но при этом Амара прекрасно понимала: новое начало — не начало новой жизни. Скорее, подготовленная почва специального назначения. В Ассоциации Остальских Духов творилось неладное. Близилось Цветение и часть духов решила, что им больше ни к чему осторожничать с СБЧД. Рассорить, подавить, захватить и возглавить — всё стандартно и исторически пройдено. Запугать и управлять — любимая методика духов. Вот только умельцы ее специализации и уровня оказались в опасности. Одну часть специалистов по связи с СБЧД перекупили, другой заткнули рты, а от третьей поспешили избавиться. Видать, не нашли рычагов давления. К сожалению или к счастью, лже-Василиса оказалась именно из третьей группы. Циничной половиной мозга Амара даже гордилась, что попала в разряд «особо опасных» и восхищалась способом устранения неугодных. Надо же было придумать нарушить часовые каналы, сделав переносщиками болезни обычных людей… А главное, почему-то эта псевдо-болезнь передавалась только тем, кто не вписывается в рамки нового мира. Очаровательная продуманность. Как часодейные каналы превращались в слабую, вязкую субстанцию, пока полностью не становились трухой — Амаре вспоминать не хотелось. Тем приятнее сейчас пробегал по ним живой огонь, согревая и даря надежду. Как этот огонь оказался в часовом зелье — вопрос оставался открытым. К сожалению, Нортону Огневу задавать его было опасно. Ему вообще не следует раньше времени знать, что великому и неповторимому Нортону вместо дочери подсунули вполне себе зрелого духа. Хотя на выражение его напыщенного лица в сей эпохальный момент, Амара бы с удовольствием посмотрела. Легкая усмешка неестетественно исказила детское лицо. Раскрывать себя лже-Василиса не была намерена — пусть это сделают другие. Тем слаще будет. Самой даже делать ничего не придётся: всё явно продуманно и подготовлено, как премьера пёстрого спектакля, в котором приятно сыграть новую, еще не испробованную роль. Пусть и чешется изнутри низменное желание увидеть побыстрее как маска гордеца разбивается пестрым дождем осколков внутрь. Возможно, ей даже это удастся. Но сейчас Амара лежала в полумедатитовном состоянии, впитывая часодейный огонь и сливая его со своей сущностью. Жидкое пламя растекалось по венам как дивной слабостью. Морочило рассудок так, что разум казался расплавленным желе, сахарно-приятным и парализующим нервные окончания так, что сводило каждую клеточку тела. Амара тяжело выдохнула — нельзя дать себе отключиться. Вместо этого из раза в раз прокручивала последние события в голове. Явление Нортона народу, испытание и как вскоре после него вышел на связь Астрагор. Письмо от него всё еще лежало на столе. Для чужого взгляда — обычный детский рисунок. А вот информацию внутри детской назвать было сложно. Когда Амара просила список фей и шпионов Белого королевства на ближайшем собрании РадоСвета, она не сомневалась, что Великому Духу Осталы будет не проблема его достать. И все же, любопытство щекотало волосы на затылке. Астрагор мог бы отказаться, затребовать плату или заверить, что шпионов опасаться не стоит. Но он просто неожиданно согласился дать список. Удивительно. Возможно, это было в счет его просьбы. Впрочем, как раз на эту «просьбу» Амара согласилась бы без дополнительных условий. Сложно отказаться от возможности получить рубиновый ключ, очень сложно… Не говоря о приятных мелочах. Таких, как утереть нос Нортону Огневу. Призрачная ухмылка очередной раз коснулась губ, не зацепив глаза. Тем более, Астрагор ясно дал понять: его бывшего ученика можно не щадить. А если она правильно поняла его намек, то и «дисквалификация» Огнева из игры вполне себе приветствуется. Приятный бонус. Судя по всему, блондинистый кретин слишком вдохновился идеей о новой планете. Об этом даже в его доме говорили. Насколько надо уверовать в свой бред, чтобы всех в него втягивать? Иногда Амаре мерещилось чувство единственного адекватного человека в окружении пациентов дурдома. Впрочем, назвать ее адекватной нельзя было никогда. Стоит заметить, и в Ассоциации остальских Духов было достаточно тех, кто поддерживал Огнева. Как подозревала Амара, среди них были и его новые покровители. Но вот в это она лезть совершенно не собиралась. Одной смены тела ей хватило с головой. С теперь рыжей головой. Если бы не полумедативное состояние, лже-Василиса подошла бы к зеркалу. Первые месяцы она его избегала: не могла узнать себя в худущей рыжей малявке. Невообразимо трудно привыкнуть к иной конституции тела, чертам лица, прежде незнакомым. Амара успела возненавидеть это чувство отрицания и острой необходимости учить себя базовым вещам заново. Контролировать мимику, подбирать выражение лица под определенные ситуации имея совершенно иные черты лица. В последние месяцы она возненавидела новое отражение — слишком любила свою прежнюю внешность. Смоляные черные волосы, азиатский тип лица, так любимый СБЧД и фигура, которую вылепливала сквозь слёзы и пот. Амара закрыла глаза, не желая вспоминать. Усталость вынуждала смириться с действительностью: теперь это её жизнь и новая личность, которую придётся корректировать, некоторое время примеряя перед «новой семьёй». Но если это просто разливалось горечью досады во рту, то мысли о тех, из-за кого пришлось пойти на смену тела, сдавливали легкие. Понимание, что у неё нет особой возможности им отомстить, ничуть не улучшало настроение. Выдохнув сквозь зубы, Амаре удалось привести мысли в порядок: ей повезло, что Нортон ничего не заподозрил и подослал к ней Эрика — она это еще использует по своему усмотрению. Ей повезло, что она успела сгонять в схрон и восстановить связь с запасом часодейных артефактов-механизмов. Повезло и с рубиновым ключом, который она не упустит. И с огнем в часовом зелье. Она выберется. Вот приручит огонь, укоренит его как свой дар… И поспит. Непременно поспит. До утра у неё есть время.