Глава 3. Монохромные враги

      Когда Гермиона появилась на 36-й Биллистон-стрит, её уже поджидали. Посреди дороги стояли три закутанные в мантии фигуры в масках. Она внимательно их рассмотрела: ветер раздувал их чёрные плащи — это точно были не Падальщики, а Пожиратели Смерти.       Улица была пустынной и окутанной туманом. Этого Гермиона и ожидала. Заметив её издалека, фигуры тут же взяли её под прицел.       — Палочку в рот и руки за голову! — проревел один из них.       Пальцы крепко сжались вокруг древка. Она ведь уже пришла к ним сдаваться, неужели они…       — ПАЛОЧКУ В РОТ И РУКИ ЗА ГОЛОВУ!       Голос Пожирателя был низким и хриплым. Гермиона подчинилась — опустила бандану и зажала палочку зубами. Смрад тумана тут же просочился через рот в легкие, вызывая рвотные позывы. Она подняла руки вверх, демонстрируя пустые ладони.       Никаких трюков. Никакого плана. Ни капли достоинства.       Её закружили в клубе чёрного дыма, когда Пожиратели стремительно взмыли в воздух. Она пыталась расслабиться и сосредоточиться на своём дыхании, но бешеный стук сердца выдавал её страх.       Двое приземлились от неё по бокам, один встал прямо перед ней. Мужчина снял маску с лица, но Гермиона его не узнала — нижняя часть лица всё ещё была спрятана под тканью.       Этот запах повсюду… её снова затошнило…       Пожиратели схватили её за руки, скручивая, как преступницу. Тот, кто стоял впереди скривился и с отвращением выдернул палочку у неё изо рта.       — Отвратительная грязнокровка, — пробормотал он, заворачивая палочку в коричневую ткань, прежде чем убрать её в карман.       — Запах… — Гермиона подавилась отравленным воздухом, сердце колотилось где-то в горле. Неужели она дошла до того, чтобы умолять Пожирателей?..       Мужчина перед ней усмехнулся, обнажая кривые серые зубы.       — Обращайся ко мне «мастер Дарстан», грязнокровка, — он кивнул своим напарникам, и её отпустили.       Гермиона поспешно натянула бандану на лицо. Мерлин, как же кружится голова… Но её снова скрутили.       — В чём необходимость? — спросила она. — У вас итак моя палочка. Я пришла сюда сама и пойду куда угодно.       Дарстан ухмыльнулся ещё шире.       — Не уверен, что ты действительно на это способна. Готова играть?       — Я хочу увидеть своих родителей. Где гарантии, что вы уже не тронули их? Не пытали и не убили?..       В ушах резко зазвенело, кожа горела, а кровь в венах словно кипела. Удар пришёлся так быстро и неожиданно, что она даже не успела среагировать. Глаза норовили наполниться слезами, но она сдержала их, глубоко выдохнув. Маленькая капля крови выступила на губе.       — Это было больно, — её голос стал звучать опасно и тихо, — … мистер Дарстан.       Пожиратель слева пробормотал что-то невнятное:       — Хозяин велел не причинять ей вреда.       Дарстан фыркнул:       — О, да. На Играх об этом позаботятся на славу.       Когда её опустили, Дарстан резко приблизился и схватил Гермиону за шею. Его хватка была ледяной, железной. Гермиона не успела ничего понять, как они аппарировали. Телепортация была такой резкой, что её всё же вырвало. Они приземлились у широкой реки, два берега которой соединялись мостом. В желудке было пусто и жгучая кислота причиняла боль. Они перешли через мост, подталкивая её вперёд, прежде чем снова раствориться в воздухе с хлопком.       Гермиону снова вырвало. Она попыталась отдышаться и вытереть рот, но последовал ещё один прыжок аппарации, прежде чем они наконец оказались перед воротами Легиона. Железные ворота были настолько высоки, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их верх.       Голова кружилась так сильно, что перед глазами заплясали чёрные точки. Ну конечно, путь состоял из нескольких прыжков — нельзя же аппарировать за пределы страны.       Дарстан стянул ткань с лица — благодаря надёжным защитным барьерам здесь воздух не был таким ядовитым, а за стенами явственно ощущалась жизнь. Гермиона молчала, осознавая происходящее. Это место было ей знакомо — оно когда-то было её домом.       Дарстан послал в небо сноп красных искр, и через несколько секунд ворота со скрипом отворились.       — Добро пожаловать в Легион, грязнокровка, — он толкнул её внутрь.

***

      Воздух здесь был густым и затхлым. Стены подземелья были покрыты царапинами и пятнами, будто их когда-то пытались сжечь — чёрная копоть до сих пор отдавала гарью.       Гермиона с трудом узнала место, где когда-то проходили занятия по зельеварению. Конечно, тут изменилось всё. Некоторые стены снесли, расширив пространство. На месте былой гостиной Слизерина магические зеленоватые огоньки трещали, отбрасывая призрачное свечение вокруг. Свет едва пробивался сквозь мутные воды озера.       Пол был выложен грубо отёсанным камнем, а десятки камер располагались там, где раньше были спальни студентов. Это тюрьма — дверь с полукруглыми отверстиями под окна, перекрытые решётками. Стены украшали подтёки грязи, а ржавые трубы, как змеи, скользили во всех направлениях. На полу — засохшая кровь, почерневшая от времени. Здесь держат игроков? Или узников? Всё замерло в душе.       Как она протянет здесь семь месяцев?       Твари не показали ей родителей. Заперли в камере. Теперь в голове беспощадно билась мысль, что она сдалась напрасно. Зря поверила словам Пожирателей. Фотография могла быть подделана. Ну конечно, это была ловушка, чтобы выманить из укрытия, заставить сдаться и забрать палочку.       Как она могла быть такой глупой?       Она свернулась калачиком на ледяном каменном полу и целые сутки не подавала признаков жизни.

***

      Больше всего на свете, Гермиона не хотела бы оказаться ещё раз в полумраке поместья Малфоев. Где-то вдалеке раздавался стук.       Тук.       Тук.       Она лежала на холодном полу гостиной, как на шахматной доске. Над её лицом склонились чёрные кудри, цепляющиеся за губы. Горло болело…       Она услышала громкий вопль, прежде чем понять, что это она и кричит — дико и по-звериному.       Тук.       Жгучая волна острой боли пронзила руку так, что перехватило дыхание.       Тук.       Она распахнула глаза — и перед ней уже не Беллатриса, а Драко Малфой.       Тук.       Тук.       Его глаза были белыми и без зрачков, а губы — чёрными. Он улыбался, и когда наклонялся ближе к ней, то его дыхание было наполнено запахом гнильцы и туманом.       — Ты сможешь выжить, — прошептал он, и туман хлынул из его рта ей в лицо. Её снова стошнило.       Тук.       Тук.       Тук.       Тук.       Гермиона проснулась в поту. Сердце бешено колотилось, умоляя о побеге, а левое запястье горело. За решёткой камеры, в серебрянной змеиной маске, стоял человек и стучал палочкой по прутьям. Последний стук ещё отдавался эхом в ушах.       Она посмотрела вниз на ноющее запястье — на коже был выжжен символ игр: треугольник, линия и круг.       — Проснись и пой, — безжизненно произнёс мужчина. Его голос был низким и хриплым.       Гермиона отползла к стене.       — Кто вы?       Такой формы она ещё не видела: по шву серых брюк была вышита чёрная полоса, серый мундир с закатанными рукавами и капюшоном и маска. Это было так непохоже на одеяния Падальщиков или Пожирателей. Монохромные.       — С вами так скучно. Почему вы всегда спрашиваете одно и то же? — ответил он ей вопросом на вопрос. — «Кто вы? Чего вам нужно? А ты мне навредишь?»       Она лишь сжала кулаки, ощущая безумное желание вернуть свою палочку. Уголок губы неприятно саднил от засохшей крови — след от удара Дарстана.       — Я выведу тебя, — холодно бросил он.       — Кто вы такой?       Он распахнул дверь взмахом палочки.       — Я, мисс Грейнджер, Верховный Мастер Игр, — он шагнул внутрь, и Гермиона инстинктивно прижалась к стене. Мастер остановился перед ней, держа руки за спиной, а ноги расставив широко. Это специально, чтобы казаться больше? — А теперь — за мной.       Она не сдвинулась с места, сверля взглядом его маску.       — Нет, — Слава Мерлину, голос не дрогнул.       Он молчал. Гермиона не видела его глаз, но каким-то чутьём знала — он смотрит прямо на неё.       — Извините, если выразился неясно, — он наклонился вперёд. — Я не спрашиваю твоего мнения.       — Я никуда не пойду, пока не увижу родителей.       Она чувствовала себя такой дурой. Такой, блять, дурой…       Мастер рассмеялся, и эхо разнесло леденящий хохот по всему подземелью. Он поднял облачённую в перчатку руку и провел пальцем по её щеке.       — Так жаль, что тебя заставляют играть. Вот это, — его палец скользнул по изгибу её губ, — могло бы принести неплохие деньги Легиону, выстави тебя на продажу, — он аккуратно подцепил засохшую кровь в уголке рта, соскребая. — Возможно, ты доживёшь до Рождества. И тогда… осчастливишь кого-нибудь…       Гермиону часто называли бесстрашной. Но не безрассудной. Сейчас точно момент был не для героизма. Она не могла оттолкнуть его, не могла сказать, что нельзя трогать женщин.       Без палочки. Беззащитная.       Она не понимала, на что он намекал. Какое отношение Рождество имело ко всему этому?       Мужчина выпрямился, расправил плечи.       — Не заставляй повторять тебе дважды. И протяни руки. Немедленно.       Она повиновалась, и невербальным заклинанием он связал её запястья крепкой верёвкой.       — Не понимаю, зачем это нуж…       — Заткнись и шуруй вперёд. Иди.       Она последовала за ним из камеры. Он вывел её из подземелья через тёмные, серые коридоры замка. Прислушиваясь к их шагам, она заметила, что место было достаточно… заброшенным. В голове рождались тысячи вопросов. Живы ли её родители? Есть ли здесь другие игроки? Куда он её ведет? Чем занимается Мастер Игр? Придётся ли ей в бою сразиться с теми, кого она знает и любит? Умрёт ли она? Или сможет победить? Где Нагайна? И где Драко?       — Куда ты меня ведёшь? — спросила она, и сухой, неповоротливый язык будто прилип к нёбу. — Вы не дадите мне воды или еды?       Мастер Игр шёл дальше, не удостаивая её ответом. Она не сдавалась.       — Вы не можете меня убить, раз уж поймали обманом. Значит, я вам для чего-то нуж…       Глухой хлопок эхом пронёсся по каменным утробам замка. Из её горла вырвался вскрик — лицо обожгло, будто пламенем, когда мужчина резко развернулся и с силой ударил её жёсткой ладонью по щеке.       — Заткнись уже, чёрт тебя побери! — рявкнул он.       Она опустила голову, позволяя жжению растекаться по лицу. Во рту ощущался знакомый привкус железа — зуб пробил ей губу изнутри.       Он ткнул в неё пальцем.       — С этого момента ты даже не попробуешь раскрыть рта, пока к тебе не обратятся напрямую, мразь. Я не хочу слышать ни твоего нытья, ни шёпота. Ни даже твоего дыхания. Ты поняла?       — Какого чёрта ты так копаешься, Лестрейндж? — прервал их низкий голос из полумрака коридора.       Гермиона резко перевела взгляд на незнакомца. В нем она узнала Драко Малфоя. Его высокая фигура медленно шагала по темноте в их сторону. За ним раздавалось цоканье когтей. Она не могла решиться: рада ли этому вмешательству, или нет. Лишь устремила взгляд куда-то в сторону от мужчин, не решаясь встретится глазами с бывшим одноклассником.       — Грязнокровка задаёт слишком много вопросов, — пробормотал Мастер.       Бездушный взгляд Малфоя скользнул по ней — по её распухшей губе, багровому следу на щеке, и капле крови, медленно очерчивающей линию подбородка.       — Понятно, — он повернулся к Лестрейнджу, приближаясь ещё ближе. — Я беру её на себя.       Гермиона опустила глаза ниже, натыкаясь на собаку Малфоя. Немецкая овчарка внимательно следила за ней. От этого стало не по себе, ведь она знала: этот пёс мог разорвать её на куски, будь на то его воля.       — Нет необходимости, — сказал Мастер.       Малфой поднял ладонь, пресекая поток его возражений.       — Меня прислал Долохов. Возвращайся на пост.       Лестрейндж не двинулся с места сразу же. Вместо этого он показательно развернулся к Гермионе, подняв руку и проводя пальцем по её лицу.       — Прости, милая. Ничего личного, — она отчетливо услышала ухмылку под его маской.       — Напротив, личное, — ее голос звучал, как удар стали.       Гермиона уклонилась от прикосновения, и он резко развернулся, направляясь в сторону, откуда пришёл Малфой. Они слушали, как стихает шум его шагов, растворяясь в тишине. Собака недовольно фыркнула, высунув язык, и его настроение вдруг изменилось.       — Эм… привет?       Малфой едва заметно кивнул, но ничего не сказал.       Почему ей было так неловко? Из-за того, что в последнюю их встречу, когда он должен был убить её, он наоборот помешал ей убить себя?       — Больно? — спросил он, произнося эти два чётких слога на выдохе.       Она замешкалась, прежде чем ответить.       — Не очень, — ложь.       Он изучающе осмотрел её, читая выражение лица.       — За мной, — бросил он, резко разворачиваясь на каблуках ботинок в сторону.       Гермиона не очень поняла, к кому именно он обращался. Возможно, к собаке, но она всё же тоже подчинилась. Большой палец прошёлся по выжженному клейму на левом запястьи.       — О чём ты его спрашивала? — он высоко поднял подбородок, но не удостоил даже взглядом.       — О, я… — она на секунду задумалась. Правая сторона лица всё ещё ныла от недавнего удара. Сколько раз её ещё ударят? Как ни странно, что-то в глубине души ей подсказывало: Малфой не поднимет на неё руку.       — Грейнджер? — он остановился так резко и неожиданно, что она чуть не врезалась в его крепкую спину.       — Да?       — Ты не ответила на мой вопрос.       — А, да, ну… Я сказала, что хочу есть и пить. И хотела бы увидеть своих родителей, раз уж я здесь только потому, что вы сказали о их захвате…       — Они.       Она уставилась на него с широко распахнутыми глазами.       — Прости?       — Я не похищал твоих родителей, — он снова продолжил свой путь вперёд.       — Это было обобщенное «вы», — пояснила она, нахмурившись. Да с какой стати ей вообще приходится это объяснять?       В ответ он едва слышно фыркнул. Он достал из кармана зелёное яблоко и перебросил его через плечо.       — Ешь, — больше было похоже на приказ.       За многолетние скитания с Гарри и Роном, а позднее с Джинни и Невиллом, у неё выработалась способность выживать в любых условиях. Она на лету со связанными запястьями поймала яблоко. Спорить не хотелось. На мгновение её посетила мысль, что фрукт мог быть отравлен, но она отбросила размышления в сторону: если бы Лорд хотел её смерти, то уже давно отдал бы приказ убить её. Да и отравить яблоком — это так… по-маггловски. Вряд ли Малфой вообще слышал сказку о Белоснежке. Чувство голода пожирало изнутри, и она жадно впилась зубами в плод.       — Значит, они правда здесь? — спросила она, жуя и ускоряясь. Приходилось делать два шага на один его. — Их и правда нашли? — ох, как она надеялась на другой ответ.       — Да.       — Я могу их увидеть?       — Они не помнят тебя, Грейнджер, — его голос вновь стал ледяным.       — Я… я знаю.       — Так на что ты надеешься?       — Я просто хочу убедиться. Хочу знать, что они…       — Накормлены? Не избиты?       — Живы, — она сделала ещё один укус.       Они уже вышли из сырого мрака подземелий в более освещённую часть замка, и Гермиона могла разглядеть Малфоя. Он был одет не в чёрную мантию, а в тёмно-синюю рубашку из льна с длинными рукавами, заправленную в узкие брюки такого же оттенка. Чёрный ремень и наручи на обеих руках. На правом бедре – ещё один ремень для волшебной палочки, а на спине вышит серый символ Игр.       Она с усилием отвела от него взгляд и стала рассматривать когда-то родное и дорогое ей место. Никаких следов былой войны — всё было отремонтировано и восстановлено. Все казалось таким… чистым, упорядоченным и симметричным. Аскетичным. Чужим.       — Поверь мне на слово, Грейнджер, — сказал он.       — Без обид, но твои слова для меня ничего не значат.       — Как знаешь, — его тон снова стал резким.       Когда они поднялись по винтовой лестнице, звук шагов изменился. Он больше не был приглушённым, став звонким и чётким. Гермиона нахмурилась, глядя в пол.       — Это… мрамор?       — Да.       — Когда?       — Кое-что изменилось, – его ответы были краткими. Гермиона сгорала от ярости. Он не удостаивал ответом даже то, что она и так понимала.       Они шли по коридору к востоку от внутреннего двора. Грейнджер бросила взгляд налево: в центре двора, вымощенного плитами разных оттенков серого, стояло голое дерево, чьи ветви тянулись к небу, как костлявые руки в молении к Богу. Его обрамляли балюстрады с востока и севера, между каменными колоннами, оплетёнными прожилками чёрного мрамора.       Малфой ускорился, его шаг был ещё шире. Собака послушно бежала за ним — ещё никогда в жизни Гермиона не встречала настолько выдрессированного пса.       Неужели теперь Драко Малфой дрессировал собак? Этим он занимается в Легионе?       Он замедлился, даже не смотря на неё, будто знал, что она едва за ним поспевает. Гермиона прибавила скорости, оказываясь в шаге от него. Она доела яблоко, зажав огрызок большим и указательным пальцами. Бросить его здесь казалось кощунством. Мысленно она отмечала все изменения. Пройдя через двор, они вошли в солнечное крыло замка. Здесь коридоры были намного шире, стены — светлее, а полы устланы плитами чёрного мрамора с белыми, словно сетчатыми, прожилками.       Навстречу им вышел мужчина в таком же сером костюме, но без маски. Он кивнул Малфою и его псу, прежде чем заметить девушку позади него. Его взгляд прошёлся по ней, и губы растянулись в похабной усмешке. Их взгляды встретились, и Гермиона содрогнулась.       Миллиард вопросов проносились в её голове, сталкиваясь, переплетаясь и разбиваясь. Её аналитический ум работал на пределе. Из камеры подземелья её вытащил Лестрейндж, он носил маску и был Верховным Мастером Игр. Он был как-то связан с Беллатрисой. А тот, что столкнулся сейчас с ними, был одет похоже, но без маски. Был ли он ниже рангом? Возможно.       Вывод был прикинут: маги, преследовавшие их во внешнем мире, именовались Падальщиками и носили только чёрное. Мастера Игр – серое. А Драко… что значит тёмно-синий? Раньше он точно был среди Падальщиков. Его роль и ранг пока остались загадкой.       Стоило ли попробовать спросить прямо?       — Он постоянно следует за тобой? — случайно вырвалось у нее. Уловив лёгкую нотку непонимания, она поспешила уточнить. — Я про твоего пса.       — Да.       — Думаю, он меня помнит.       Малфой насторожился и окинул взглядом коридор, проверяя, нет ли поблизости чужих ушей.       — Здесь нельзя об этом говорить, — прошипел он, бросая на неё взгляд, полный ненависти… или это был страх?       До Гермионы дошло всё сразу. Никто не знал, что произошло между ними три года назад. И, как она могла подозревать, Малфою не поздоровится, если об этом узнают.       — Но да, она помнит, — подтвердил он, делая акцент на местоимении, поправляя её. — Твой запах.       Они прошли мимо старого кабинета Трансфигурации и воспоминания больно ударили под дых. Дверь уже была не простой деревянной, а чёрной, покрытой лаком с кремовой табличкой «Стратегическая» по центру.       Навстречу им шёл ещё один мужчина, в точно таком же мундире, как у Малфоя. Пазл сложился – у него и Малфоя один ранг. Лицо показалось очень знакомым. Приблизившись, она узнала Блейза Забини. Он был с ними в Выручай комнате, когда они спасались от адского пламени.       Забини и Малфой молча кивнули друг другу, не останавливаясь. Блейз прошёл мимо, не удостоив её взглядом.       Они миновали три одинаковые двери с табличками: «Спарринг I», «Спарринг II» и «Спарринг III». Гермиона сглотнула. Где она оказалась? Не дойдя до Большого Зала, Малфой свернул направо, ведя её по новому лабиринту из коридоров.       — Куда мы идем? — спросила она, отставая.       — На Церемонию Распределения.       Она нахмурилась, мозг зацепился за эту информацию.       — Погоди, это как в…       — Нет, это не то, что ты вспомнила. Это… мероприятие.       Сердце Гермионы бешено заколотилось.       — Но я думала, что Игры начнутся только первого сентября.       — Это не Игры, — бросил он через короткую паузу.       Наконец они остановились перед двустворчатыми дверями, вдвое выше Малфоя. Он резко развернулся, и между ними стало катастрофически мало места. Она ощущала его запах. Дерево и цитрусы… как свежее бельё.       — Запоминай всё, что я тебе скажу, — произнес он быстро, с оттенком предостережения. — Подбирай вопросы с умом.       Тишина. Она лишь фыркнула.       — Что-то ещё?       Он крепко стиснул зубы и желваки заиграли на скулах.       — Я серьёзно. Ты задаешь слишком много вопросов. И им это не нравится.       — Но я…       — Фильтруй то, что ты говоришь, чёрт возьми. Не выпаливай первое, что придёт в твою голову. Не ставь всё под сомнение. Выбирай или молчи.       Она сжала недовольно губы.       — Но ты же позволяешь мне спрашивать.       Уголок его рта дёрнулся в зарождающейся усмешке.       — У меня было шесть лет практики. У них — нет, — как по волшебству, вся теплота исчезла с его лица.       Она нахмурилась.       — Для чего ты мне это говоришь?       Он не ответил, но его взгляд на долю секунды скользнул к её разбитой губе, синяку, и тут же вернулся наверх.       — Это больше не Хогвартс, — его тон стал жёстким, отрывистым. Он выхватил из её рук огрызок яблока и отстранившись, развернулся, распахивая двери ладонями.       Гермиона шагнула в его тень, прячаясь за его ссутуленными плечами, скрываясь полностью за силуэтом от любого, кто мог бы смотреть на Малфоя спереди.       Переступив порог и выйдя из-за его спины, Гермиона осознала, как часто он говорил «они» – вместо «мы».