Глава 4. Верните смерть

      Пройдя внутрь Зала, Гермиона замерла от неожиданности. Она и до этого не знала, чего ожидать, но точно не всего происходящего в последнее время. Её пустой взгляд, лишённый любых эмоций, скользнул по помещению. Справа в ряд стояли четыре высоких окна во всю стену. Из них дневной свет заливал пространство, наполняя всё вокруг холодной, почти ослепительной яркостью. Пол был уложен досками ало-коричневого оттенка, словно они впитали в себя кровь всех погибших за свободу. Потолок был чёрным – Гермиона предположила, что это мрамор, — он переливался бликами, а по центру свисала слезами серебряная люстра.       В каждом углу зала стояли по человеку в серых мундирах и масках со змеями, их тела были развёрнуты к ней лицами. Пятый мужчина ожидал Гермиону в центре помещения, рассматривая её со скрещенными руками за спиной. Его маска, в отличии от других, была не серебряная, а чёрная.       Зал слишком велик для присутствующих.       — Подойди, — раздался приказ человека из центра.       Гермиона не успела обернуться назад на Малфоя, как снова удушающе заскрипели петли. Он только что закрыл за ней дверь, оставив её одну на съедение зверям.       Сердце бешено колотилось в груди, но она медленно шагнула вперёд, остановившись в двух метрах от мужчины. В голове тут же всплыло минимум девять вариантов, как всё может пойти наперекосяк.       — Ваше имя.       — Гермиона Грейнджер.       — В конце вам будет разрешено задать лишь один вопрос. Слушайте внимательно и выбирай его с умом, – мужчина замолчал. — Гермиона Грейнджер, Вы выбраны для участия в седьмых Играх Легиона и, соответственно, приглашены на Церемонию Распределения.       Она прикусила язык, чтобы не выпалить все свои вопросы разом. К тому же, её не выбрали — её притащили насильно. Теперь до неё дошло, что имел в виду Малфой. Фильтруй то, что ты говоришь. Выбирай или молчи.       Мужчина продолжил:       — Церемония Распределения — процесс, отделяющий слабость от силы, хрупкость от стойкости, некомпетентность от умения. Это не распределение по факультетам — мы отделим достойных игроков от недостойных.       По спине пробежал холодок.       — Большинство участников Игр Легиона — обычные люди. Мы не допустим до Игр тех, кто не пройдёт Церемонию. Игры созданы для развлечения. И нет ничего раздражительнее, чем игрок, выбывший из-за слабости духа, неумения или отсутствия силы воли. Наша публика платит за хорошее шоу.       Гермиона с трудом сдерживала свои зарождающиеся вопросы, ожидая продолжения. Как выбрать правильный? Самый полезный. Самый важный. Для неё всё было настоящим кошмаром. Так много вопросов, на которые нет никаких ответов: Вернут ли ей её палочку? Живы ли её родители? Под “выбыванием” они имеют в виду “смерть”? Сердце неумолимо колотилось в груди, но она игнорировала это чувство.       Ждёт ли её Малфой за дверью? Подслушивает ли он?       — Сегодня вас ждёт только одно испытание, — продолжал свои речи мужчина в чёрной змеиной маске. — У вас есть два часа, чтобы вернуться с трупом.       Сердце камнем упало вниз.       — Палочками пользоваться запрещено, но вы можете трансгрессировать. Убийства разрешены. Если тело окажется без сознания, а не мёртвым — вы провалите испытание. Если на тело будет наложена форма Империуса — дисквалификация. Если вы принесёте только скелет — провал. Если вы не вернётесь в установленный срок — провал. А если вы провалите испытание… тогда вы умрёте. При входе в Легион вас заклеймили.       Пальцы Гермионы невольно коснулись отметины на запястье, а во рту пересохло. Они просили её вернуть смерть.       — В чернилах — яд, который сожжёт ваши внутренности меньше чем за минуту. Мошенничество или любое нарушение правил запустят механизм заражения крови, — он сделал выразительную короткую паузу. — Также клеймо работает как и магический подавитель: любые случайные всплески невербальной магии будут нейтрализованы, — ещё одна, но более долгая пауза. — И разумеется, во время испытания вы будете находиться в сопровождении Падальщика.       Он замолчал, и Гермиона задумалась, не сейчас ли ей нужно задать свой вопрос. Но она не знала, какой выбрать.       Придётся ли ей убить самой?       Может ли кто-то другой сделать это за неё?       Можно ли принести труп того, кто умер десятилетия назад, но был идеально сохранён?       Её родители выживут, только если она примет участие, или же они будут спасены лишь в случае её победы?       — Теперь вы можете задать свой вопрос, Гермиона Грейнджер, — кивнул ей мужчина.       Быстро. Нужно думать быстро. Что спросить? Это ловушка? Стоит ли попросить еды? Есть ли очевидный вопрос, который она обязана задать? Что, если она его упустит? Завалит ли она Церемонию Распределения тем, что не догадалась раньше?       Может, стоит сыграть умно и спросить про лазейки?       Всё решал один момент.       — Труп… должен быть человеческим? — голос дрогнул. Она ненавидела этот визгливый оттенок в себе.       — Нет.       Надежда не погасла, но тело пробрала дрожь. Как убить животное без палочки? Найти человеческий труп с кожей возможно. По серому мундиру мужчины, Гермиона предположила, что перед ней Мастер Игр — он сказал, что на костях должна быть кожа. Значит, что ни старый скелет из могилы, ни звериная туша не подойдут.       Мужчина вынул из кармана часы и крепко сжал их в перчатке.       — За этой дверью вас ожидает Падальщик. Он проследит, чтобы вы соблюдали все правила.       Он взмахнул палочкой, освобождая её запястья от пут и взглянул на часы.       — Ваше время пошло. Испытание длится всего два часа, — Гермиона резко развернулась, готовая покинуть зал. — И да, совсем забыл упомянуть, — его голос догнал её у больших дверей, в нём звучала явная усмешка, — по возвращению я прочту ваши мысли, чтобы увидеть, как вы убили труп… если выберете убийство.       Гермиона покинула зал и прямо за дверью столкнулась с Теодором Ноттом, облачённым в чёрную форму Падальщика.

***

      Как только за Грейнджер закрылись двери, Драко развернулся и направился подальше от этого места. Шаг его был твёрдым, а маршрут — прежним. Вскоре он столкнулся лицом к лицу с Тео.       — Погоди, — Драко нахмурился, — ты что, назначен…       — Ага, — Нотт сжал губы, — я её сопровождаю.       Что-то в груди Драко сжалось, и он со странным ощущением осознал, что сейчас сам бы предпочёл быть Падальщиком. Пальцы крепко сжали переносицу.       — Сегодня вечером мне понадобится отменный виски.       — Я принесу бутылку, — Тео хлопнул его по плечу, — а ты не забудь захватить свою несчастную физиономию.       Они разошлись: Теодор направился к залу Церемонии, а Драко продолжил бежать от него. Позади тявкала Кила, следуя за ним почти вплотную. Она фыркала и тыкалась мокрым носом ему в ногу.       Он швырнул огрызок от яблока в ближайшую урну. Они снова шли через внутренний двор, но на этот раз он зашёл внутрь. Опустившись на белую гранитную скамью под полу облысевшим деревом, намертво вцепился в края. После мгновения тишины Кила уселась перед ним, изучающе рассматривая, прежде чем заскулить.       — Знаю, Ки, — пробормотал Драко, — знаю.       Зачем он так много разговаривал с Грейнджер? Зачем давал эти советы? Он знал правила Игр Легиона, особенно для Тренеров. Не очеловечивайте их. Не вступайте в контакт.       Но Грейнджер… с ней было всё иначе. Он знал её. Она не была чужой. Упрямая ведьма с характером и… своим особым огнём. Он начал замечать это ещё на пятом курсе, но более насущные проблемы вскоре вытеснили эти мысли.       Он покачал головой. Прошло десять лет…       Ещё тогда он признавал, что её качества достойны ученицы Хогвартса. Но Хогвартса больше нет. Здесь эти “достоинства” принесут ей только всеобщую ненависть и презрение.       Кила тихо гавкнула.       — Тихо, — ему пришлось приструнить её. — Ты же знаешь, здесь не любят лай.       Она положила голову ему на колени, подняв карие глаза. Он рассеянно почесал её за ухом. Мысли были далеко.       Через пятнадцать минут другой Мастер — Санкрос, если судить по лёгкой хромоте на одну ногу — слава Богам, что не Лестрейндж — вёл через двор ещё одного узника на Церемонию.       Драко замер.       Рыжие волосы, поношенная одежда и лицо, осунувшееся с годами, изрезанное морщинами.       Артур Уизли.       Кила повернула голову, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры, и заскулила, отражая эмоции хозяина.       Малфой ощутил, как к горлу внезапно подкрадывается приступ тошноты. Он вскочил и стремительным шагом поспешил покинуть замок. Пересекая территорию, он свернул на запад, где высокая трава шуршала о его брюки. Он прошёл под Гремучей ивой, стараясь не думать о том, что сейчас Грейнджер где-то ищет труп или убивает. А Артур Уизли ломает голову над единственным вопросом.       Он старался игнорировать уничтожающую его изнутри щемящую пустоту — послевкусие сего прекрасного зрелища.       Малфой подумал пойти в хижину, но не решился. Свежий воздух всегда шёл ему на пользу. Минут через двадцать ходьбы, он добрался до Синдермора — бывшего Хогсмида. Деревню разграбили и сожгли до тла в день Битвы за Хогвартс. Половина жителей бежала, четверть сдалась Пожирателям смерти, остальные же благородно встретили смерть.       Синдермор стал одним из первых крупных поселений Легиона. Здесь выложили новую улицу по форме спирали, застроенную особняками Пожирателей. В самом же центре возвышалась величественная резиденция Лорда Волдеморта. Господин всегда был окружён своими слугами.       Драко прошел сквозь чугунные ворота к Малфой-мэнору. По обеим сторонам от ворот высились искусно подстриженные кусты, напоминающие башни, и симметричные ряды розовых пионов. Он не скучал по поместью. Этот дом был другим – меньше и уютнее. Третий по счету в спирали. Может, расположение домов что-то значило? Важность? Преданность? Особняки Лестрейнджей, Долохова и Яксли стояли ближе всех к центру.       Драко не стал пользоваться дверным молотком в виде грифона и вошёл без стука.       — Это я, – предупредил он.       Дом был небольшим, но высоким. Полы из твёрдых пород дерева, были натёрты до зеркального блеска и отражали каждый шаг. Вся мебель – из чёрного дерева, на стенах были натянуты гобелены с растительным орнаментом в зелёно-кремовых тонах.       Кила вошла следом за хозяином, но осталось ждать его у порога — собака никогда не любила находиться внутри дома из-за кошки.       — Драко? — голос матери раздался с кухни. Послышался звук закрывающейся духовки. — Я здесь, проходи скорее.       Он прошёл на кухню — самое светлое помещение, где солнечные лучи лились через окно у дальней стены. На плите в формочке остывал только что испечённый пирог. Кухонный остров с белыми панелями и деревянной столешницей был заставлен посудой, мисками и продуктами: где-то валялась яичная скорлупа, ваниль, сахар и мука.       — Ты печёшь, — выпечка была одним из немногих занятий, которые его мать предпочитала делать без магии. Нарцисса освободила их домового эльфа Поппи сразу после смерти Люциуса семь лет назад. С тех пор она сама делала всю работу по дому. Иногда с магией, а иногда без. Это уже давно не удивляло Драко.       — Привет, мой дорогой, — она что-то перемешивала в миске. Жирный крем? Безе? Он не мог определить.       — Какой повод?       — Просто встреча в нашем книжном клубе.       Снежинка — белая кошка и мамина любимица, прошмыгнула между его ног, потираясь телом о его голени. Драко сделал вид, что не замечает, как шерсть остаётся на его одежде. Кила просто сойдёт с ума.       — Какая книга идёт в этом месяце? — эти светские разговоры с матерью давались крайне легко.       — Последняя часть “Хроник Нарнии”, — она указала ему лопаткой на табурет у острова, — забавно читать о мире магии, где никто не пользуется палочками, — Драко сел, а мать внимательно его разглядывала. — Я поняла, что ты пришёл о чём-то поговорить, как только переступил порог.       Вот уже шесть лет они были одни. Это он нашёл повешенное на Гремучей Иве тело отца. Люциус повесился спустя девять месяцев с начала катастрофы. Вскоре после Битвы что-то в нём сломалось, реальность казалась рассыпалась. Он бормотал бредятину, разговаривал с пустотой, бродил по ночам и ел всё, что видел — деревяшки, ткань, волосы. Мать старалась и делала всё, что было в её силах.       Сейчас Нарциссе было лучше. Она часто улыбалась и находила себе занятия по душе. Они редко говорили об отце, но Драко не мог не замечать смесь боли и печали в материнских глазах каждый раз, когда ей казалось, что никто не видит.       Он расстегнул душащие его верхние пуговицы мундира, рассматривая беспорядок на кухонном столе. Снежинка удобно устроилась у подножия его табурета.       Нарцисса улыбнулась:       — Никогда не пойму, что такого в тебе есть, раз все животные ходят за тобой по пятам.       — Должно быть, дело в запахе, — пожал он плечами.       — И не только — они чувствуют себя с тобой в безопасности, – она совсем не аристократично слизала крем с пальцев. — Я думала, что ты сегодня на службе?       — Не совсем. Нужно было выполнить пару поручений. Ничего важного, — о, да, он утаил от неё кое-что.       Нарцисса добавила в смесь муку и продолжила ждать.       И ждать.       Наконец он вздохнул.       — Они продолжают привозить на Игры тех, кого я знаю. Сегодня на Распределение отправили Гермиону Грейнджер и Артура Уизли. Вчера была Чжоу Чанг, а тремя днями ранее — Кормак Маклагген, — Драко нервно теребил край рубашки, — Я не знаю… смогу ли я тренировать их. Я знаю этих людей, и готовить их к смерти…       — Это не первый год, когда в Играх принимают участие бывшие студенты. Ты так же знал предыдущих игроков, — Нарцисса вынула пирог из формы и оставила остывать на кухонном острове. — Так в чём же дело?       Драко усердно старался отогнать от себя знакомый образ — короткие волосы, обрамляющие лицо, высокие скулы. Не очеловечивайте их.       — Не знаю, — честно ответил он. — Просто… это не то же самое.       Мать начала покрывать пирог глазурью.       — Это… из-за неё?       Неё. Он знал, что речь не о Чжоу Чанг.       Раздражение накатило волной.       — Не в этом дело, мам, – он стиснул зубы и подумывал уже уйти.       — Я ничего не предполагаю, дорогой, — она не отрывалась от пирога. — Просто из всех, кого ты перечислил, лишь она… однажды… посещала наше поместье.       Так Нарцисса называла события семилетней давности, когда Поттер и Уизли были заперты в подвале, а Грейнджер пытали на полу в их гостиной. В самые тёмные ночи его будили её крики.       Именно в ту ночь Драко сознательно отказался опознать Гарри Поттера. Хотя одного взгляда на изуродованное лицо хватило — он узнал его сразу. Блеск в глазах, шрам на лбу.       Именно в ту ночь, когда Волдеморт прибыл в пустое поместье, Люциуса понизили в звании, подвергли публичному унижению и избили.       Драко постарался вытряхнуть воспоминания из головы.       — Возможно. Не знаю.       Нарцисса остановилась, оперевшись ладонями о столешницу. В её глазах была собрана вся нежность этого сурового мира. И с ней она смотрела только на сына.       — Я знаю, что ты не хотел бы всего этого, Драко, — она широким жестом охватила весь дом. — Легион, туман, игры. Я, как мать, чувствую тебя, сынок. Ты так изменился… твоя походка, осанка, взгляд и интонация. Я знаю, как ты говоришь с другими. Ты печален и зол. И больше всего, как и все мы, ты потерял всю надежду.       Она несколько раз моргнула, прогоняя эмоции и слезу, возвращаясь к пирогу. Драко почувствовал, как что-то тёплое и тревожное разворачивается у него внутри. Было некомфортно слушать, что кто-то видит его чувства. Он всегда отказывался замечать в других этот взгляд — отчаяние и гнев, скрытые под формами, масками и должностями.       — Он уже выиграл эту войну, мам, — в голосе появились нотки неуверенности. — Мы выиграли. Было ли… всё это действительно так необходимо нашему миру? Мы здесь, потому что думали, что он закончит войну, но вместо этого, он начал её заново. Это цикл. Круговорот. Что, по-твоему, произойдёт, если игроки — грязнокровки, магглы, предатели или кто угодно — поднимут восстание и пойдут против нас? Что будет, если они победят? Ты представляешь, что они с нами сделают? Всё начнётся сначала, поменяются только роли. Это никогда не закончится…       Нарцисса щёлкнула пальцами перед его лицом.       — Эй, хватит, — её взгляд стал жёстким, — не произноси здесь таких слов, сынок. Это небезопасно. Мы не должны подвергать сомнению пути Тёмного Лорда.       Её ответ звучал заученно.       Во рту стало горько, как от пепла.       — Ты же сама сказала… что потеряла надежду.       Нарцисса крепко поджала губы. На этом их разговор закончился, а через десять минут Драко покинул Синдермор, и только запах тёплого материнского пирога долго преследовал его.       Он вернулся в общежитие. Кила была рядом.       Уже некоторое время он осознавал одну неприятную правду о Легионе. И мать только что подтвердила её, но испугалась.       Игроки были не самыми безнадёжными среди них.

***

      Спустя 108 минут с начала испытания, Гермиона появилась с Теодором около замка. В руках она держала труп, завёрнутый в мешок из грубой ткани. Грейнджер была мокрая до нитки, с головы до ног.       Её сознание было пустым, наполненным белым шумом. Мысли обрывались, не успевая сформироваться.       Пожиратели смерти у входа молча распахнули перед ней кованые железные ворота.       — Я знаю, куда идти, — прохрипела она Нотту. — Можешь идти, мне нянька не нужна, — но он отрицательно покачал головой.       Они вошли в замок. Медленно, шаг за шагом и под его пристальным взором, она продвигалась вперёд. Двери в зал, где проводилась Церемония Распределения, были распахнуты настежь, словно давно поджидали её.       С волос на пол капала ледяная вода.       Кап.       Кап.       Кап.       Человек с чёрной маской всё так же стоял в центре. Он знал, что её возвращение неизбежно.       — Вы вернулись раньше срока, — произнёс он.       Но ответа не последовало.       Гермиона остановилась перед Ведущим Игр, и осторожно опустила перед ним на пол мешок с безжизненным телом кота.       Её разум молчал.       Мысли отступили, словно давая ей последнюю крупицу для уединения с собой.       — Я его утопила, — ровным и безжизненным тоном заявила Гермиона.       Мастер Игр вопросительно посмотрел на Тео, ища словам подтверждения. Нотт коротко кивнул.