Глава 6. Глубокие, глубокие вдохи

      Драко провёл свой отряд на пятый этаж в восточное крыло замка. Каждый этаж был отведён под определённую группу: игроки с 1 по 10 номера жили на первом, с 11 по 20 – на втором, и так далее. Почему? Несколько лет назад Яксли объяснял это тем, что так, отчасти, сокращается количество убийств среди участников.       Но убийства всё равно происходили каждый год.       Худшим годом был первый. Тогда из 84 участников 28 были убиты своими же товарищами в перерывах между играми.       Задушили подушкой. Утопили в ванной. Переломали шею во время тренировки. Разбили голову стеклянной бутылкой. И ещё с десяток вариантов одного и того же.       И чтобы к началу игр оставалось хоть какое-то количество участников, было решено расселять отряды по разным этажам, ввести комендантский час, запирать все двери после отбоя и зачаровывать бутылки, делая стекло небьющимся. Это помогло, но убийства всё равно продолжались. Просто стали более изобретательными и коварными в исполнении.       С этим ничего нельзя было поделать. Потеря игрока между играми сама по себе была досадной, но расправа над убийцей лишь усугубляла ситуацию.       Это место… Это было место, где можно было убить безнаказанно.       Они вкратце обсуждали вариант размещения игроков в общих гостиных, где раньше жили студенты факультетов. Но в тех спальнях не было отдельных комнат.       Дойдя до спален — широкого коридора с пятью дверями с каждой стороны, — Драко остановился и обернулся. Все игроки перед ним смотрели на него. Большинство со страхом, некоторые — с ненавистью в глазах. Его же это устраивало.       Но Грейнджер… Грейнджер была единственной, кто смотрел на него с вызовом. Это выбивало его из колеи.       Он произнёс заученные слова:       — Начнём с того, что все вы будете обращаться ко мне “Тренер Малфой”. Здесь, вдоль этого коридора, расположены ваши спальни. Номер комнаты соответствует вашему, — голос звучал сухо, отрывисто и заученно. Он уже в третий раз повторял эти инструкции. — Внутри вы найдёте бутылку с водой, она наполняется сама. Настоятельно рекомендую брать её на тренировки.       Игроки сбились в кучку от нервного напряжения, как стадо испуганных овец. Даже Артур Уизли. Но Грейнджер стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её волосы были заплетены в тугую косу, делающую черты лица ещё резче: высокие скулы, впалые щёки, а горящие глаза бросали вызов.       Он не помнил, чтобы раньше она выглядела так… взросло. Была ли раньше она такой серьёзной и красивой в этой тревожной манере? Он подозревал, что физически она окажется самой слабой из всех в его отряде. Ну разве что кроме старушки под номером 42. Сорок вторая, вероятно, не переживёт даже тренировок. Однако, он не был уверен, что и Грейнджер их осилит. И это… ощущалось чем-то неправильным.       — Подъём в семь утра, – продолжил Драко, оглядывая игроков взглядом, — завтрак в семь тридцать. Первая тренировка в восемь, обед в полдень, вторая тренировка в час, ужин в пять. Отбой в десять. Вам разрешено выходить на территорию замка, но запрещено контактировать с кем-либо, кроме других игроков.       Малфой сразу заметил перемену в их глазах — смятение и злость. И прежде чем кто-то, а это точно была бы Грейнджер, успел задать ему вопрос, он пояснил:       — Граждане Легиона, как и персонал организаторов игр, не могут вас убить. Большинству из них всё равно, что вы здесь. Они даже не посмотрят в вашу сторону. Все они ждут начала игр, чтобы проявить к вам интерес и развлечься.       Кроме тех, кто будет оскорблять вас, надеясь на ответ.       Кроме тех, кто станет преследовать вас и издеваться, пока вы не сорвётесь.       — А что нам делать после ужина до отбоя? — спросила женщина лет тридцати под номером 49.       Он прочистил горло, напоминая.       — … Тренер Малфой, — добавила она поспешно.       — Мне всё равно, чем вы занимаетесь в свободное время. Не моя работа предлагать вам развлечения, — он увидел, как Грейнджер закатила глаза, и стиснул зубы, чтобы не отчитать её. — Ваша форма зачарована и будет самоочищаться каждую ночь в полночь. Спать в ней или нет решать вам. Другой одежды у вас не будет. Форма также адаптируется к температуре. Как вы могли заметить, погода на территории Легиона отличается от той, что за её пределами из-за наших мощных защитных барьеров. Зимой будет холодно, но не настолько, чтобы вы окоченели до смерти без перчаток или шарфа, — он сделал паузу, чтобы перевести дух.       — Что такое “барьеры”? — спросил номер 43.       — Магические щиты, — ответила Грейнджер одновременно с ним.       Повисла напряжённая пауза. Их взгляды на мгновение встретились. Её щёки порозовели, словно её поймали на чём-то запретном. Нужно было что-то сказать, чтобы сохранить хоть какую-то видимость авторитета.       — Не отвечайте за меня, сорок первая, — холодно бросил он ей, а затем обратился ко всем. — Каждый день у вас будет выделено по пятнадцать минут на душ. Можете пользоваться им, когда угодно, если вас не ждут на других мероприятиях. Туалет, — он кивнул в конец коридора, — вон там.       Он замолчал, в ожидании вопросов или хотя бы комментариев. Возможно, от самой Грейнджер? Но она молчала. Ответила на чужой вопрос, но сама ничего не решается спросить?       — Ваша комната — единственное место, где вам разрешено находиться после отбоя. Если вы не вернётесь в неё к десяти, то двери автоматически закроются, и попасть внутрь вы сможете только утром. В таком случае, мы не обязаны искать вам новое место для ночлега.       Он старался не пялиться на неё слишком откровенно, но на этот раз ненависть, исходившая от неё, не ускользнула от его наблюдения. Её челюсть была крепко сжата, желваки перекатывались на её скулах, а ноздри слегка раздувались, как у огнедышащего дракона.       Всё хорошо.       Всё нормально.       Игроков легче тренировать, когда они горят ненавистью к нему. Так легче наблюдать за их смертью.              — И наконец, — он глубоко вздохнул, — чтобы не было недопониманий: помните, что окружающие вас игроки — это не ваши друзья и союзники. Да, вам неизбежно придётся проводить с ними время. Да, вы будете тренироваться вместе, есть вместе. Да чёрт возьми, вы можете даже переспать друг с другом — мне плевать. Но я также не советую делать из них врагов, потому что вам нужно пройти весь курс тренировок. Будет… неприятно, если вы не сможете заниматься нормально из-за того, что кто-то из ваших товарищей пытается вас убить, — он сглотнул вязкую, давящую слюну. — И не забывайте… Несчастные случаи здесь происходят постоянно.       На этот раз он ждал, что Грейнджер задаст вопрос. Любой. Но пусть спросит. Но она опять промолчала.       — Тренер Малфой? — раздался тихий, нежный голос. Ему казалось, что он уже видел эту девушку раньше, но не мог вспомнить где. Она была очень красивой, яркой в своей манере и очень юной — на грани взросления.       — Да, номер 45?       — А можно ночью выходить в туалет?       Грейнджер обернулась, чтобы увидеть, кто говорит, и громко ахнула, распахивая в удивлении глаза. Очевидно, что она узнала эту девушку. Её имя, как диск в маггловском проигрывателе, крутилось на его языке, но вспомнить не получалось никак. Если Грейнджер её знает, то и он, наверняка, тоже. Это кто-то из Хогвартса.       — Да, — ответил он. — Ваши двери открываются изнутри. Снаружи их вскрыть невозможно.       Грейнджер осторожно протиснулась сквозь толпу, сделав несколько шагов вбок и отступив назад, чтобы оказаться рядом с девушкой, что только что заговорила. Взгляд девушки встретился с Гермиониным и распахнулся в удивлении.       Драко нахмурился, когда девушки о чём-то перешепнулись.       Они что, друзья?       Здесь не место для дружбы.       — Если вопросов больше нет, — он повысил голос, заглушая шёпот девушек и заставляя их замолчать, — то советую осмотреться. Ужин в пять в том же зале, где вы сегодня делились на отряды. Тренировки начнутся завтра.       Он не попрощался. Просто раздвинул группу, чтобы пройти. Игроки прижались друг к другу, пропуская его, словно косяк рыб перед акулой.       Не запоминать их имена. Только не в этом году.       Всё становится сложнее, если ты знаешь их по именам.

***

      Ужин прошёл в полном спокойствии. Драко не удивился, что почти все игроки стихийно разбились на свои отряды. За исключением пары тех, кто решил пообщаться с другими. Каждый год динамика внутри отрядов была разной. В прошлые годы попадались группы, где игроки едва могли взаимодействовать друг с другом. В какие-то — участники вели себя как настоящая стая, защищая своих. Но всё стремительно менялось уже после второй игры.       Он содрогнулся при мысли о втором этапе игр.       Воспоминания об этом кошмаре лучше оставить на потом.       Никто из организаторов игр, кроме тренеров, не ел вместе с участниками. Все остальные принимали пищу или до них, или после. Драко же ненавидел ужинать в одном зале с игроками и почти всегда старался есть отдельно.       Наблюдатели следили за порядком во время трапезы, рассаживаясь за столами и у входа. Скамьи, расставленные вчера для инструктажа, убрали. Вместо них поставили несколько прямоугольных столов, но не таких длинных, как были во времена его учёбы в Хогвартсе. Игроки сидели по трое или четверо. Многие же — в полном одиночестве.       С наступлением комендантского часа отряд Малфоя поднялся на свой этаж в спальни. Драко убедился, что все на местах, и направился в Ратушу на совещание по подведению итогов первого чёртового дня.       На нём присутствовали только тренеры, четверо главных наблюдателей и Яксли. Волдеморт тоже был здесь, скрытый в тени в углу, закутанный в чёрные складки мантии, слушая разговоры. Драко искренне был уверен, что иногда он просто дремлет на их совещаниях.       Да, Волдеморт был Тёмным Лордом, хотя по сути — он всего лишь маниакальный старик с высохшими костями. Он ел, спал, как и все они. Хотя Драко не мог представить его обнимающегося с Нагайной или сидящем на унитазе.       И если закрыть глаза на его внешность, то он казался просто древним белокожим ублюдком с манией величия. Его было очень легко ненавидеть.       Драко вошёл в Ратушу и занял своё место за столом, старательно игнорируя призрачную фигуру Волдеморта, восседавшую в кресле в углу зала. Он кивнул Блейзу и остальным тренерам — они все ему не особо и нравились.       — Где твой пёсик, Малфой? — усмехнулся Лиам.       — Ссыт на твою кровать, Крейн, — ответил он, даже не взглянув на идиота.       На самом деле, Кила бродила по территории. Наверное, гонялась за жуками по мокрой от дождя траве. Особенно она любила кузнечиков. Он давно заметил, что никто не называет её по имени. Только общими словами: «собака», «питомец», «дворняга» или даже «дружок». Он не был уверен, знает ли кто-то вообще, что единственная собака в Легионе — его.       Главные наблюдатели сняли маски: Роули, Макнейр, Лестрейндж и Розье. Длинные, костлявые пальцы Яксли лежали на поверхности идеально отшлифованного стола, отбивая прерывистый ритм.       — Все здесь? — спросил он, окидывая взглядом присутствующих.       — Ланы ещё нет, — ответил Блейз.       Они ждали в тишине, под потрескивание языков пламени в миллионе свечей висящей над ними люстры. Все в зале следили за этим разговором огня. Взгляды перебегали от одного к другому.       Наконец, Яксли начал, облизав губы.       — Я хочу, чтобы ты сделал всё возможное, чтобы сорок первая оставалась в живых как можно дольше, чтобы она показала себя с лучшей стороны на Играх. Тренируй её безжалостно, растягивай её пределы, вытачивай их, ломай.       Драко поморщился от неприязни.       — Я…       — Просто присматривай за ней чуть внимательнее, чем за остальными. Это всё о чём я прошу, — его губы растянулись в слащавой ухмылке. — Просто убедись, что она будет всерьёз воспринимать тренировки. Следи за тем, чтобы она осталась жива.       — То есть ты ожидаешь, что она выиграет Игры? — спросил Малфой, и даже сам удивился этой дерзости, прорвавшейся в голосе.       Волдеморт цокнул языком — и это был звук, напоминающий родительское неодобрение. Все резко повернулись к его углу. Он всё так же восседал в кресле, но теперь слегка развалился в нём, закинув ногу на ногу.       — Не уверен, что хочу, чтобы эта грязнокровка победила.       — Но мой Лорд… — попытался вставить своё мнение Яксли.       — Гермиона Грейнджер была угрозой моему существованию семь лет назад. И хотя Гарри Поттер давно мёртв, его соратники всё же пытаются уничтожить меня. Я считаю, что эта грязнокровка может снова стать опасностью.       Внутри Драко зашевелилось что-то тревожное, будто всколыхнулись глубины души, которые он считал давно похороненными. Если Поттер и пытался уничтожить Волдеморта, значит, он знал, как это сделать. И почему-то эта мысль не казалось Малфою ужасающей.       “Почему это не кажется мне ужасающим?” — Что вы предлагаете, мой Лорд? — спросил Яксли. — Чтобы она оставалась в живых до последней игры, а затем умерла, — его голос был чёток и твёрд, как сталь.       Яксли несколько раз моргнул, погружаясь в ступор. Тренеры переглянулись между собой — на их лицах читалось недоумение. Подтекст и смысл слов Волдеморта казались всем какими-то… фальшивыми.       От напряжения у Драко поплыло перед глазами.       Нужно выпить.       Что-нибудь крепкое. Янтарное.       — Вы предлагаете… предлагаете подтасовать Игры, мой Лорд? — нарушил молчание Яксли.       — Только если она доживёт до последней игры в мае. Тогда мы обсудим это снова.       — А как насчёт… — Драко начал, не успев себя остановить, и резко замолчал, стиснув зубы.       — Да, мальчик, выскажись, — подбодрил его Волдеморт.       — Что насчёт её родителей? — в животе зашевелилось сильнейшее беспокойство.       — Если она выиграет Игры, то они будут освобождены, — медленно проговорил Волдеморт, и в его голосе внезапно зазвучали почти что весёлые нотки. — Я человек слова.       — Но если Игры будут подтасованы…       Волдеморт резко выпрямился в кресле, и в зал ворвался ледяной сквозняк, едва не погасивший пламя свечей. Тёмный Лорд окутался дымкой тени, вокруг него заколебался мрачный ореол.       — Могу ли я на тебя рассчитывать, Драко? — голос его стал жёстким, без капли былого веселья. Змеиным.       Драко понимал, что за одним этим вопросом скрывается просто безумное множество других. Могу ли я рассчитывать, что ты должным образом подготовишь Грейнджер? Что Игры пройдут гладко? Что ты не проболтаешься? Что ты проявишь абсолютную преданность?       Ему хотелось ответить “нет”.       — Да, — выдавил он, и грудь сдавило, будто тисками.       — Отлично, — протянул Волдеморт.       Свет в зале вернулся. Лана и Блейз громко выдохнули. Родольфус Лестрейндж ухмылялся, как сумасшедший. А Драко снова отключился.

***

      Драко вышел из Ратуши, хлопнув дверью. Грудь сжимало так, что воздух силой приходилось проталкивать в лёгкие. Пальцы слегка дрожали. Он быстрыми шагами прошёл в темноту, сапоги захрустели по траве. Он засунул два пальца в рот и засвистел.       — Кила! — позвал он.       Даже голос выдавал сидящую, глубоко внутри него, ярость. Хотя собака была тут не причём.       Снова свист разрезал воздух. Вдалеке раздался лай, и вскоре из-за угла общежития вылетела его собака с палкой в зубах. В голове гудело так, будто в улей залетел рой диких пчёл. Чёрт, почему его так задело, что игры подстроят? Он же не должен удивляться.       Но всё же какая-то часть его была… предвзятой.       Он знал Грейнджер. Она умна.       Было отвратительно думать о том, как её убьют в подстроенной игре.       Это не… это несправедливо. Но что такое справедливость в их мире?       Запыхавшаяся от бега, радостная Кила виляла хвостом, тыкаясь мокрым носом в ладонь. Пыталась сунуть ему палку, чтобы поиграть. Но почувствовала его состояние — и палка упала на землю с тихим стуком.       Она твёрдо тявкнула, положив лапу ему на сапог.       — Пошли, — тихо сказал он и вместе с ней аппарировал.       Громкий хлопок — и они на озере у домика. Свет над крыльцом вспыхнул сам, почуяв хозяина.       “Следи за тем, чтобы она осталась жива”.       Он распахнул дверь, даже не собираясь запирать её.       Кила шла следом, скуля, будто чего-то боялась. Она не сводила с него глаз, высоко подняв голову.       На кухне Драко схватился за воротник формы, пытаясь расстегнуть её дрожащими пальцами. Но не помогало. Грудь сжимало всё сильнее.       Он будто тонул, хотя воздух был вокруг.       Подстроенные игры…       Он облокотился о столешницу, ссутулившись, и уткнулся лбом в прохладное стекло окна. Тёмные уголки сознания гудели от разрушительных мыслей, потока ощущений, дыма и разочарования. Лёгкие сжимались с каждой секундой.       “Могу ли я на тебя рассчитывать, Драко?”       Что-то внутри разбилось.       Воздух. Нужен воздух.       Голова закружилась, ноги онемели и перестали слушаться. Кила заворчала тревожнее, тычась мордой в его крепко сжатые до побеления кулаки.       — Что за херня… — прошептал он и медленно осел на пол. Сначала на одно колено, потом на другое, спиной к кухонным шкафам.       Кила прижалась, сунув холодный нос к его щеке. Лизнула. Раз. Второй. Третий. И нежно опустила лапу ему на живот. Он заставлял себя дышать. Но не чувствовал привычного движения рёбер. Лёгкие будто отказали.       Почему они не работают?       Кила мягко тявкнула, не переставая утыкаться носом в его ладонь. Затем она легла передними лапами на его бёдра, продолжая вылизывать пальцы.       И снова. Раз. Второй. Третий.       Драко машинально гладил её по голове. Под ладонью — ровное движение.       Кила вдыхает. И выдыхает.       Она настоящая. Она нуждается в нём. И только в нём.       Медленно он попытался подстроить прерывистое дыхание под её ритм. Затем — удлинить вдохи. Выдыхать через рот.       Он перебирал пальцами её шерсть. Чувствовал её мягкость и что-то ещё.       “Я здесь. Я настоящий”.       “Мои лёгкие работают”.       Он отлепил язык от нёба и сделал долгий вдох, широко открыв рот. Лёгкие расправились, как бутон цветка, возрождающийся весной.       Кислород.       Кила лизнула его руку.       Он сделал ещё несколько нормальных вдохов. В ногах закололо — чувствительность возвращалась. Он пошевелил лодыжкой. Грудь снова расширилась.       — Прости, Ки, — прошептал он.       Собака смотрела на него, закрыв пасть, всё ещё встревоженным взглядом.       — Мне лучше, — сказал он, продолжая гладить её, теперь уже более осознанно. — Как ты поняла, что случилось? — Его голос звучал тише шелеста листьев.       Они ещё какое-то время сидели на полу. Дверь была широко распахнута, впуская в домик ночной прохладный воздух. Здесь не пахло туманом, мусором или смертью. Здесь пахло горами, свободой и травой. Он сидел, прислонившись к шкафчикам и глядел на кусочек ночного пейзажа, виднеющегося в дверном проёме. Мягкий , дымчатый свет луны. Мысли стихли.       Все, кроме одной.       Неважно, насколько хорошо он подготовит Грейнджер.       Она всё равно умрёт.