Глава 7. Пешеход среди бегунов

«Пятьдесят, но не таких уж отбросов»

Рита Скитер

В Седьмых Играх Легиона официально примут участие пятьдесят человек, доказавших, что именно они достойны сражаться. Вы не разочаруетесь — мы обещаем, вам захочется вернуться.

С гордостью объявляем, что среди участников вас ждёт “Нежелательное лицо №1” магической Британии — грязнокровка Гермиона Грейнджер, лучшая подруга побеждённого Гарри Поттера. Не пропустите её выступление! Нас ждут самые скандальные и напряжённые Игры в истории Легиона!

Скидка на билеты доступна по промокоду ГРЕЙНДЖЕР41, указанному ниже чернилами.

      Восстановленная статья из “Легион сегодня”.       Была найдена в мясном холодильнике в Глазго. 02.07.2011       Она могла пересечь комнату за пять шагов. Стоя у окна, она пыталась выбросить из головы все вопросы, которые так хотелось задать Драко - Тренеру - Малфою.       Спит ли он в их крыле? Что происходит с игроками, если они получают ранения, но не умирают? Ведь у них нет магии, чтобы исцелять себя самим.       Через несколько минут в дверь комнаты робко постучали. Гермиона осторожно приоткрыла её. Перед ней с печальной улыбкой стояла Габриэль Делакур.       — Входи, — тихо сказала Гермиона.       Габриэль едва исполнилось девятнадцать. Её длинные светлые волосы касались груди, резко контрастируя с коричневой униформой, скрывающей номер 45 на спине. Она оглядела комнату Гермионы.       — Это все стр`анно, да? — прошептала она. — Больше напоминает тюр`ьму.       Её сильный французский акцент искажал некоторые слова, но Гермиона понимала её прекрасно. Они не были подругами. Сестру Флёр она помнит с четвёртого курса Хогвартса, когда две французские красавицы приехали на Турнир Трёх Волшебников. Тогда они обменялись парой фраз перед вторым испытанием. И семь лет назад немного поговорили на свадьбе Билла и Флёр. Но вчера перед ужином, в комнате Гермионы, они разговорились.       Габриэль оказалась в Англии с парнем. Её схватили, когда она искала вещи для обмена. Она казалась такой хрупкой, маленькой и напуганной, но безумно доброй. Она искала свою сестру.       Остальные члены их отряда не выходили из комнат до ужина. Грейнджер предположила, что им всем нужно побыть наедине и осмыслить происходящее.       Поплакать. Поддаться отчаянию. Оплакать жизнь, которую у них отняли. Привыкнуть к этому месту. Смириться с тем, что все они вполне могут умереть через два месяца.       Или на следующей неделе.       Или завтра.       За ужином игроки сидели с теми, кого знали. И хотя Гермиона первой заговорила с Габриэль и Артуром, ей не хотелось никакого общества. Они сидели с номером 42. Наверное, ей стоило присоединиться.       Ужин оказался не таким ужасным, как она ожидала: курица с комковатым перечным соусом, белый рис и зелёная фасоль. Рассматривая содержимое своей тарелки, Гермиона подумала, что их откармливают словно скот перед забоем.       Аппетита не было, но она всё равно заставляла себя есть. Хоть немного. За пределами Легиона люди искали еду, умирая за неё. Ей и самой приходилось это делать в самые тяжёлые времена. Кража еды больше не считалась преступлением. Любой мог рыться в остатках супермаркетов. Но растрата еды — да.       Она быстро вернулась в комнату, рухнув на койку, и подтянула ноги к груди. Трещины в бетонных стенах смотрели на неё, словно приглашая внутрь.       Она посмотрела на свой номер.       Сорок один.       Для неё это число ничего не значило. Не несло никакого символизма, никакой особенности. Даже круглым оно не было. Может, если бы ей досталось 50, она почувствовала бы себя избранной? Или 19 — как день её рождения.       Сорок один стало её новой личностью. И она не хотела узнавать, кем окажется этот человек. Номер 41 был кожей, маской.       Она отдала бы всё за прикосновение матери. За напоминание о том, кем она была на самом деле. За шутку отца.       Она скучала по Гарри. И Рону. И Невиллу. И Джинни.       Она скучала по своей палочке.       Она скучала по тому чувству человечности, которое когда-то жило в её сердце.

***

      Когда противный сигнал наконец смолк, Гермиона предположила, что сейчас уже семь утра. Подъём. Завтрак подадут через тридцать минут. Их первая тренировка начнётся через час.       Обычно она принимала душ по утрам, но теперь не была уверена, как лучше это устроить. В день у них было всего лишь 15 минут на водные процедуры, а если впереди ещё две тренировки?... Логичнее было мыться после.       Когда в 7.56 она толкнула дверь замка, внутрь ворвался порыв ветра, взметнувший пряди её волос. Воздух был свежим. Пахло осенью, в перламутровом небе не было солнца. Ясное голубое небо в Британии теперь было редкостью. Некоторые игроки из её отряда — 43, 46, 48 и 50 — уже стояли на месте, которое Малфой сообщил им накануне. Они образовывали небольшой круг. В руках у всех поголовно были зачарованные бутылки с водой.       Вдруг стало неловко. Она даже не попыталась запомнить имена всех остальных игроков. Знала номер 47 — Артура, 45 — Габриэль Делакур и 44 — Оливера Вуда.       — Привет, — с ней поздоровался номер 43, стоило только подойти. Он был выше неё с гладкой кожей. Казалось, что он был ненамного младше — с кудрявыми каштановыми волосами и изучающими зелёными глазами. — Ты… ведьма, да?       — Эм, да, — она кивнула. Маггл. Определённо маггл. Только они спрашивали волшебников о подобных вещах. Да и вчера он интересовался защитными барьерами.       — Я общался с Артуром за обедом. Я Люк. Люк Киз, — в его словах чувствовались шотландские нотки.       — Приятно познакомиться, Люк, — они неловко пожали руки. Гермиона не знала, стоит ли здесь вести себя с кем-то по-дружески. Особенно учитывая, что они были на смертельном турнире в Намберлэнде.       Она мысленно записала его имя и номер в воображаемый чистый пергамент:       Люк – 43.       Он махнул рукой в сторону остальных:       — Это Эшли, она… ну, тоже обычная. То есть, как и я, — он запнулся, покраснев от своей формулировки. — Чёрт, я не это имел в виду. Прости. Для меня это всё в новинку.       Это не было новостью для неё. Волшебники раскрыли магглам факт своего существования семь лет назад. Именно тогда, когда Легион утвердился как единственная власть в стране. Магглы разделились на две категории: тех, кто принял магию и был очарован ею, и тех, кто считал волшебников демонами и хотел убить. Последних прозвали Отверженными.       Гермиона пропустила его маггловость мимо ушей:       — Не переживай. Привет, Эшли.       Почему Люк не спросил её имя? Может , он уже знал? Или Артур сказал?       Эшли или номер 46, выглядела не старше Люка. Рыжевато-каштановые прямые волосы были ровно подстрижены по плечи, смуглая кожа, веснушки и голубые глаза.       — Доброе утро, — ответила она. Американка.       Гермиона добавила и её имя в свой мысленный список, стараясь ещё запоминать и их лица:       Люк – 43       Эшли – 46       Третий игрок под номером 48 — мужчина с тёмной кожей, коротко подстриженными волосами, мощной челюстью и тёмными глазами. На вид, ему было за сорок. Он пробормотал ей что-то невнятное, но похожее на:       — Привет, я Дэвид Моралес. И да, я полукровка, а чистокровные — мудаки.       Когда Гермиона пожимала руку последнему игроку — номеру 50 или Рейн Мбоне — чернокожей женщине лет тридцати с широкими плечами, круглым лицом и кудрявыми чёрными волосами, в которых выделялись несколько светлых прядей, — к ним подошли Артур и Габриэль.       Гермиона повторила имена по своему списку:       Люк – 43.       Оливер – 44.       Габриэль – 45.       Эшли – 46.       Артур – 47.       Дэвид – 48.       Рейн – 50.       Ей хотелось произнести имя Рейн правильно, но получалось только “Рен”. Рейн же сказала, что с французского её имя переводится как “королева”. Все же остальные произносили её как “Рэйн” – дождь.       — Доброе утро, — сказал Артур, опускаясь на место рядом с ней.       — Привет, — кивнула она им.       Малфой явился меньше чем через минуту, с размаху распахнув двери так, что Эшли и Габриэль вздрогнули. Поистине театральный выход. Следом за ним семенила собака. Гермиона закатила глаза. Но когда он подошёл к ним ближе, она разглядела тёмные круги под его глазами. Лицо же выглядело напряжённым и ожесточённым.       — Все здесь? — спросил он, окидывая взглядом отряд и нахмурился. — Не все, — быстро пробежался по их номерам глазами и вздохнул. — Где 42, 44 и 49?       Никто не ответил. Он вздохнул.       — Что же, им же хуже.       Гермиона искоса взглянула на Артура, а затем на Люка и Рейн. Малфой сложил руки за спиной и замер перед ними. Его собака покорно сидела рядом у его ноги, наблюдая за всеми.       — Не пытайтесь спрашивать, что будет в Играх, — начал он. — Я связан магией и не могу с вами поделиться. Но я расскажу, над чем мы будем работать.       Ворота замка резко распахнулись.       — Простите, я здесь! Извините! — Оливер Вуд стремительно бежал к ним. Он остановился рядом с остальными, запыхавшись. — Фрэнсин и Лора идут, — он скривился от боли, прижимая руку к запястью.       — Болит? — мрачно поинтересовался Малфой, кивая на татуировку с символом Игр.              Оливер перевёл дух.       — Д-да.       — Отлично.       Двое последних игроков вышли из замка следом. Пожилая женщина с седеющими волосами шла быстро, но, казалось, что это было всё, на что она способна. Морщин на лице было больше, чем Гермиона могла сосчитать. Молодая девушка с мокрыми каштановыми волосами, собранными в хвост, бежала быстрее.       Старушка была номером 42. Девушка — 49.       — Простите, Тренер Малфой, — сквозь зубы выдавила 49-я. — Я попыталась принять душ перед тренировкой и не рассчитала время.       Гермиона же рассудила, что мыться до тренировки крайне бессмысленно. Старушка вовсе не стала оправдываться за своё опоздание, но казалось, что Малфоя она не интересовала от слова совсем, и он её напросто проигнорировал.       — Как я сказал, — продолжил он, — я не могу раскрыть, что будет в первой игре, но следующие два месяца мы будем работать над вашей выносливостью и сохранением баланса. Иными словами, вам предстоит много бегать.       По отряду прокатился вздох разочарования. Эшли не переставала чихать, а Гермиона не сводила глаз с Малфоя, надеясь пересечься с ним взглядами. Она всматривалась в его черты, что-то пытаясь разглядеть в ртутном омуте. Хотя сама не знала что.       Он задержал на ней взгляд.       На секунду.       На две.       На три.       И перевёл его на кого-то другого.       — Мы пробежим несколько кругов вокруг замка. Сегодня начнём с интервалов: ходьба, бег трусцой и затем спринт. Четыре минуты на ходьбу, одна – на бег. Тридцать секунд на спринт.       — А часы у нас будут? — спросил Дэвид. И ненависть, прозвучавшая в его голосе была заметна для всех.       — Нет, — холодно бросил ему Малфой. — Вы будете следовать моему темпу.       Пожилая женщина с номером 42 посмотрела сначала на Артура, а потом на Дэвида. Она явно была старше всех в группе и искала поддержки в лице всех, кто был слегка постарше.       — Вы хотите что-то сказать, сорок вторая? — спросил её Драко.       — Фрэнсин, — представилась она. Её голос был тихим и дрожащим. Гермиона тут же запомнила: Фрэнсин – 42. И если она правильно помнила, то вторая женщина с ней – Лора.       Лора – 49.       Дэвид – 48.       Люк – 43.       Рейн – 50.       — Я не спрашивал.       — Я не уверена, что смогу успевать, — призналась она, — тренер Малфой, — поспешно добавила женщина.       — Тогда считайте время в уме.       Гермиона прикусила язык, чтобы не высказать Малфою в лицо при всех то, что думает о нём. Какой же он ублюдок. Самый настоящий ублюдок.       — А что с собакой? — выпалила Эшли. — У меня аллергия, — она не переставая шмыгала носом, глядя на немецкую овчарку, сидевшую на траве.       — И? — голос Малфоя был бесстрастным.       — Я не думаю, что мне безопасно находиться рядом с ним.       “С ней”, — поправила её про себя Гермиона.       Видимо теперь Малфой находил это забавным. Всё ещё глядя на Эшли, он наклонился к собаке и показательно почесал её за ухом.       — Что ж. Тогда твоя жизнь станет ещё более дерьмовее, чем есть сейчас.       Эшли вновь громко чихнула и утёрла нос рукавом. Она ругнулась себе под нос, а Люк утешительно похлопал её по спине.       — Сегодня днём мы также будем работать над сохранением вашего баланса, упражнениями на укрепление мышц корпуса и ног и повышение вашей выносливости, — дополнил Малфой. Люк поднял руку. — Да, сорок третий?       — Тренировки каждый день будут одинаковыми?       — Не одинаковыми, но по одной схеме. Скорость, выносливость, укрепление ног и корпуса, — он перевёл взгляд на Гермиону, будто точно был уверен, что она задаст вопрос.       Что-то всё же крутилось у неё на языке. С наигранной скромностью она подняла руку, изображая прилежную школьницу:       — Тренер Малфой? — тон её был насмешливым.       Его взгляд потемнел, а уголок рта дёрнулся.       — Да, сорок первая?       — Что будет, если мы получим травму во время тренировки?       Несколько игроков затаили дыхание, уставившись на тренера. Он же не сводил с неё взгляда.       — Если в течение 48 часов ваше состояние не улучшится, то вы получите необходимую медицинскую помощь.       — Но это же полный бред! — взорвался Дэвид.       Собака Малфоя низко и предупреждающе на него зарычала. Дэвид продолжал размахивать руками, явно хлебнув воды храбрости.       — То есть, если мы сломаем себе что-то, то два дня нам никто не поможет?!       — Если вы не будете в состоянии двигаться, помощь окажут сразу, — Малфой сузил от недовольства глаза. — Если у вас появились симптомы заболевания, но вы не уверены, что недуг проявится, то у вас будет два дня, чтобы понять, улучшается ли состояние или нет.       Это правило удивляло её. Честно говоря, она ещё отходила от факта существования отдельных комнат, горячей еды и времени на душ, мягкой постели. Теперь ещё и медицинская помощь?       Но при этом, это всё равно ещё тюрьма.       — А если мы не сможем тренироваться? — спросила Лора.       Драко с прищуром уставился на её номер.       — Тогда вы отстанете от остальных в физической подготовке и умрёте во время первой игры.       Воцарила тишина.       — Пока вопросов хватит, — бросил он. — Начинаем.       Без предупреждения он резко повернул налево и зашагал вперёд. Собака поспешила за ним. Игроки замешкались всего на пару секунд.       — Я сказал – ЗА МНОЙ! — приказал Малфой.       Отряд двинулся за ним, как выводок уточек, следующих за матерью. Все пытались подстроиться под его темп. Гермиона старалась держаться близко, в нескольких метрах позади. Она не хотела отставать, но и идти рядом с ним тоже.       Артур и Габриэль шагали по бокам от неё.       — Сейчас, пока идёте, — говорил Малфой через плечо, — сосредоточьтесь на дыхании. Вдох через нос – выдох через рот. — Она делала так, как он велел. — Повращайте шеей, чтобы размять мышцы, — добавлял он. — Размахивайте руками, разгоняйте кровь. Готовьте тело к движению.       Они шли достаточно быстро, чтобы пульс участился, но не настолько, чтобы дыхание перехватило. Гермиона огляделась по сторонам — территория была прекрасна. Трава зелёная, а не пепельная, как в других частях страны. И судя по словам Малфоя о барьерах и погоде, туман, вероятно, не касался земель Хогвартса. Повсюду росли деревья: дубы, сосны и берёзы. Меж растений вились грунтовые тропинки, над головами в небе пели птицы.       — Через двадцать секунд начинаем бег трусцой, — внимание Гермионы было приковано к его спине. — Держите тот темп, при котором сможете говорить. Это не гонка. И не обгонять меня.       Она глубоко вздохнула, готовясь…       — Бежим!       Он задал ровный ритм. Собака же рванула вперёд, описывая широкие круги вокруг отряда. Сердце Гермионы забилось чаще, но она сосредоточилась на его темпе.       — Ладно, думаю, что я могу говорить, — произнёс Артур слева.       — О чём? — слова прерывались частым дыханием. Она задумалась, не отстаёт ли кто-то ещё.       Где Фрэнсин? Может, стоит проверить?       — Габриэль, ты слышала что-нибудь от Билла и Флёр? — запыхавшись, спросил Артур. Она и забыла, что теперь они родственники.       — Вообще-то… — начала Делакур.       — Теперь спринт тридцать секунд! — Малфой резко ускорился. — Давайте!       Она рванула вперёд, пытаясь не отставать. Холодный воздух обжёг горло, вызывая приступ кашля. Ноги не успевали.       Малфой оглянулся на них.       — Быстрее! — крикнул он.       Они сильно отставали. Люк и Рейн бежали рядом друг с другом, и их длинные ноги двигались синхронно, обогнав остальных. Дыхание оставалось ровным.       — Чёрт возьми, — выдохнула Эшли, глядя на них.       Артур сбавил скорость и остался позади. Гермиона бежала рядом с Габриэль. Если сейчас они не остановятся, она упадёт.       — Теперь шагом! — голос Малфоя донёсся издалека.       Она перешла на шаг, кашляя в локоть. В боку кололо, она открыла бутылку с водой и сделала несколько глотков. Горло пересохло, ноги дрожали. Габриэль рядом вытерла капающий со лба пот, тяжело дыша.       — Это было ужасно.       Гермиона обернулась. Фрэнсин здорово отстала от них. В груди что-то сжалось от чувства жалости. Бедная женщина. Может, она и не в лучшей форме, в её возрасте это понятно, но как она, чёрт возьми, прошла Церемонию Распределения?       — Я проверю Фрэнсин, — сказала она, развернувшись.       Увидев её, старушка слабо махнула рукой.       — Дорогая, тебе… не нужно было… возвращаться назад, — она хрипела, лицо покраснело и покрылось потом.       — Пойдём вместе, — Гермиона встала рядом. — Всё будет хорошо.       Её собственное дыхание выравнивалось, но Фрэнсин всё ещё дышала с трудом.       — Давай, — мягко подбодрила её Гермиона, ускоряясь. — Медленно.       Фрэнсин пыталась, сжимая дрожащей рукой бутылку. Шаги давались тяжело, колени почти не поднимались.       — Тебе… лучше идти… вперёд… Не трать… силы… на меня, — шептала Фрэнсин.       — Пустяки, — она придала голосу больше бодрости. — Мы тренируемся бегать правильно. Вот и бежим. — От отряда их отделяла сотня метров. Игроки давно уже перешли на спринт. — Знаю, тяжело, — слова прерывались, — но мы со всем справимся.       Они ускорились. Во рту стоял вкус крови, но Гермиона старалась игнорировать его, следя за состоянием Фрэнсин. Её хрипы в лёгких пугали, дыхание сбивалось, а лишний вес делал каждый шаг ещё более мучительным.       — Давай, ещё чуть-чуть! — она стиснула зубы, терпя боль в ногах.       Спринт закончился, но вместо того, чтобы идти, Фрэнсин наклонилась, ухватившись за колени.       — Это… слишком, — пробормотала она дрожащим голосом.       Гермиона мягко опустила руку ей на спину, прямо на вышитый номер, и успокаивающе провела ладонью вверх-вниз.       — Не сдавайся. Пошли шагом.       Отряда с Малфоем уже не было видно. Они начали считать время про себя.       — Расскажи о себе, — попросила Гермиона, надеясь отвлечь Фрэнсин, всё ещё ловящую ртом воздух.       — Мне… 68. Моя фамилия… Подмор. Мой муж… Патрик… умер в прошлом году. Мы прожили… 45 лет… вместе. У нас… трое детей. Энн… Джон… и… Мишель… Энн получила… докторскую… до всего этого… — она коснулась левой руки, погладив то место, где раньше она когда-то носила обручальное кольцо.       — Мне очень жаль, — тихо сказала Гермиона. Она предположила, что Фрэнсин и её семья — магглы.       — А твоя семья, детка… где они?       Гермиона сглотнула комок печали и гнева.       — Мне пришлось стереть воспоминания о себе из памяти родителей, чтобы защитить их. А теперь Пожиратели Смерти, якобы, нашли их и поймали, чтобы заманить меня на Игры. В обмен на их свободу.       Фрэнсин посмотрела на неё с нескрываемым ужасом:       — Дорогая, это… ужасно!       Они шли в тишине, пока Гермиона не обмолвилась, что им пора уже переходить опять на бег. Благодаря её поддержке, Фрэнсин смогла продолжить тренировку. Их темп оказался вполне сносным, но отряд так и не догнал их сзади.       Примерно минут через сорок, они нагнали остальных, остановившись в исходной точке.       Фрэнсин была красной, как свёкла, и мокрой от пота. Гермиона хорошо пропотела, её кожа покрылась лёгкой испариной. Когда они подошли, Оливер и Лора встретили Фрэнсин ободряющими улыбками и похлопали по плечу.       А вот взгляд Малфоя, прикованный к Гермионе, был тёмным и яростным и следил за каждым её движением.       — Что? — недовольно протянула она. В этот момент ей было абсолютно всё равно на то, как звучит её голос. Это её совсем не волновало.       — Вы обе отстали, — сквозь зубы процедил он. Это был не вопрос, а констатация факта.       — А чего ты ожидал? — зашипела она в ответ, резко указывая рукой на Фрэнсин. — Посмотри на неё! Она заранее тебя предупредила, что не успеет в таком темпе заниматься! Ты же просто проигнорировал это!       Вокруг них воцарилась мёртвая тишина. Весь отряд замер, прислушиваясь к их перепалке. Гермиона на секунду задумалась, заметили ли они, с какой фамильярностью она обращается к Малфою. Не подписывает ли она этим себе приговор?       Его взгляд помутнел, покрываясь ледяной дымкой. Скулы напряглись, но он не ответил. Вместо этого он резко отвернулся от отряда:       — Повторяем всё через десять минут. Будьте готовы.       Он отошёл от них в сторону, свистнув собаке. И этот пронзительный свист слился с криком завывающего ветра.

***

      Весь оставшийся день Малфой едва ли смотрел в её сторону, даже во время дневной тренировки. И хоть Гермиона не знала его хорошо, но всё равно видела — её слова сделали его настроение ещё гаже. Голос стал звучать ещё холоднее и отрывистее, а ответы на все вопросы были резкими. Он был нетерпелив. Жесток.       После обеда их отвели в зал “Спарринг II”. Когда-то похожая обстановка была в Выручай комнате — такая же пустая, просторная, с тонкими матами на полу и зеркалами во всю стену.       Они делали упражнения на растяжку, тренировали свой баланс — поднимали ногу, удерживая её рукой, и пытались не упасть.       Гермиона начала замечать как изменилась динамика в их отряде. Все разделились на небольшие группки — кто с кем чаще общался. Например, она, Артур и Габриэль держались вместе. Фрэнсин, Лора и Оливер – тоже. Люк с Эшли и Рейн. Дэвид же был волком одиночкой, вечно кипя от раздражения и злости, да бормоча себе что-то под нос. Правда, иногда он разговаривал с Рейн.       Они делали приседания и отжимания.       Гермиона не могла отжиматься правильно — приходилось опираться на колени, но даже тогда руки дрожали от напряжения.       После появления тумана, ей следовало бы заняться силовой подготовкой, но когда под рукой есть палочка, в этом нет нужды. Когда за тобой гонятся Падальщики, важнее скорость. Именно поэтому, в скорости она была лучше. Неизвестно, конечно, насколько это хорошо в Намберлэнде.       Теперь на магию рассчитывать больше не приходилось.       Перед ужином она всё же решила принять душ. Было приятно узнать, что каждому игроку выделена отдельная кабинка. На полу холодный кафель, на стенах — грубый камень. Она ненадолго задумалась, рыдания скольких людей видели эти стены за все года. Сколько игроков прятали слёзы под струями воды, заглушая рыдания шумом.       Грейнджер мылась под слабой струёй тёплой воды, по крайней мере, она была тёплой, и выданным куском мыла без запаха. Шампунь же пах полевыми цветами.       Надевать пропотевшую форму не хотелось. Но другого выбора не было. Придётся терпеть до полуночи, пока она не очистится сама.       Оставив волосы сохнуть естественным способом на воздухе, Гермиона успела на ужин – индейку с картошкой и кукурузой, хлеб с маслом и воду. Ни сока, ни десерта. Она села рядом с Артуром и Габриэль; позже к ним присоединился ещё и Оливер.       После Битвы за Хогвартс он попал в подполье с Симусом и сёстрами Патил. Падму схватили первой. Говорил он быстро, но всегда внимательно слушал других. Он был таким добрым и весёлым, что сердце болезненно сжималось.       После ужина Гермиона предложила Габриэль прогуляться до отбоя до озера и назад. Когда они вышли из замка, воздух вокруг них был ледяным. Но, как и предупреждал Малфой, их форма подстроилась под нужную температуру, сохраняя тепло.       По дороге она видели новые здания, которых не было во времена учёбы Гермионы в Хогвартсе. Мимо них спеша проходили граждане Легиона, занятые своими делами. Большинство на них даже не взглянуло. Некоторые откровенно пялились, но никто даже не пытался заговорить.       Они решили сесть подальше от шумных северных построек Легиона и опустились у озера прямо на траву. Вода искрилась в угасающем свете дня, лениво плескаясь о берег.       — C'est tranquille, — сказала Габриэль, рассматривая поверхность озера, и взглянула на Гермиону. — Спокойно, — перевела она.       Гермиона кивнула и подтянула колени к груди, обхватывая их руками.       — Не представляю, как мы будем выполнять эти упражнения каждый день.       — Знаю…       — Как Билл и Флёр?       — Последний раз мы с Флёр говорили три месяца назад, — ответила Габриэль, убирая прядь за ухо. — Они следовали за одним из отрядов Ордена. Думаю, с ними всё хорошо. Тогда они были в Уэльсе.       — Как вы поддерживали связь?       Габриэль хитро улыбнулась.       — Билл научил ворон доставлять письма.       — Серьёзно? Прямо как совы? — голос Гермионы дрогнул от изумления.       — Ага, потребовалось время, но с магией и терпением они справляются не хуже.       От надежды сердце Гермионы забилось чаще. Если она только сможет связаться с друзьями… Может, получится найти Невилла и Джинни? Совы ещё оставались, но после сожжения совятников и опустошения их среды обитания туманом, большинство из них улетело в горы и леса, боясь волшебников и людей.       — Номер сорок один? — резкий голос позади заставил их вздрогнуть.       Гермиона опустила колени и обернулась. В нескольких шагах от них стоял Малфой – высокий и непоколебимый. Его немецкая овчарка напряжённо стояла рядом, а не сидела, как обычно.       — Поговорим? Наедине. — потребовал он.       Габриэль хотела было встать, но Гермиона остановила её.       — Не надо. Я сама.       Она поднялась, отряхивая форму от земли. Малфой развернулся и зашагал прочь, отдавая немой приказ следовать за ним.       — Да в чём дело, Малфой? — спросила она, когда они отошли достаточно далеко.       Он резко повернулся к ней, приблизившись так близко, что его горячее дыхание обожгло её лицо.       — Ты что себе позволяешь, Грейнджер? — прошипел он. Она не отступила.       — О чём ты?       — Я же чётко сказал – ты здесь не для того, чтобы заводить новых друзей. И что ты делаешь? Болтаешься с ними и тратишь на это силы.       Её терпению пришёл конец.       — Тебе-то какое дело?       — Ты губишь себя!       — Повторюсь, какое тебе дело? — сквозь зубы процедила она.       Он замер, подбирая слова:       — Разве ты не хочешь освободить родителей?       Внутри неё вспыхнуло адское пламя.       — Не смей даже вспоминать о них! — она с силой толкнула его в плечи, пытаясь отстранить от себя.       Собака рявкнула, щёлкая перед ней пастью в воздухе. Но от толчка Малфой едва пошатнулся — продолжал стоять неподвижный, как крепость.       — Дружба — не цель твоего пребывания здесь, — сузив глаза, продолжил он. — Четверть из них не переживёт даже первую игру. И держу пари, кто-то из них попытается тебя убить. Тренировки — не шутки, – его взгляд скользнул вниз по её плечам, рукам и ногам, будто оценивая что-то важное. — Ты слаба.       — Именно из-за того, что я серьёзно ко всему отношусь, я и вернулась за Фрэнсин!       Собака зарычала, но Гермиона проигнорировала её. Неужели пёс считает, что она угрожает Малфою?       Он с раздражением покачал головой:       — Ты не понимаешь. Самые слабые, медленные и ленивые умрут первыми. Это закон природы. Не дай им утянуть себя за собой.       — Не-ет, Малфой, — протянула она, ткнув его пальцем в грудь. — Это закон Намберлэнда.       Он на мгновение прикрыл глаза, набираясь терпения или, возможно, желая на такой ноте закончить весь этот разговор:       — Просто… относись к этому серьёзно. Тренируйся на совесть.       Теперь она покачала головой. Его поведение не имело для неё никакого смысла.       — Я не понимаю, — призналась она. — Ничего не понимаю…       — Чего? — его взгляд стал более пристальным.       Она указала на всё вокруг.       — Почему Намберлэнд возвели на этом месте? Почему начались игры? Почему Гарри должен был умереть? Почему ты остался на этой стороне? Почему старики наравне с молодыми могут участвовать? Тебе это кажется справедливым? Почему ты не дал мне принять тогда цианид? Почему он разрушил всё за пределами Легиона? Почему…       Он стремительно набросился на неё, зажимая ладонью рот.       — Ни слова больше, — в его глазах мелькнула тревога. — Ты забываешь, где находишься. Здесь даже у стен есть уши.       Ошеломлённая, она не сразу пошевелилась. Он стоял так близко, что она могла легко пересчитать все его ресницы, разглядеть голубоватые вкрапления в серых радужках. Его запах окутывал её. Такой тёплый и густой.       Гермиона схватила его за руку и оттолкнула.       — Оставь меня в покое, — её голос был полон презрения. — Продолжай заниматься… — она махнула на его форму, — чем ты там занимаешься в своём красивом синем костюмчике. А я прекрасно выживу сама.       Развернувшись, она направилась назад к Габриэль, оставив тренера стоять сзади. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину насквозь.