Глава 8. Достойна в поражении

На следующее утро во время завтрака Гермиона с грохотом опустила поднос с едой на стол. От неожиданности Артур и Габриэль вздрогнули. — Плохо спала? — Габриэль подняла на неё большие, как у лани, глаза, усаживаясь рядом. Гермиона агрессивно ткнула вилкой в яичницу. Жидковатая и противная, но отказываться или выбрасывать её она отказывалась. — Этот засранец вытряс мне все мозги, — выдохнула она. — Уверяет, что надо серьёзно тренироваться, а не заводить друзей. Артур отхлебнул воды и промокнул губы бумажной салфеткой. — Сын Люциуса? — О да, “Тренер Малфой”, — она нарочито закатила глаза. Настроение было просто отвратительным. А резкий звонок будильника в семь утра тоже не способствовал бодрому пробуждению, особенно после того, как она проворачивалась половину ночи, то сбрасывая с себя колючее одеяло, то снова укутываясь в него. Утром слова Малфоя подтвердились: форма действительно очистилась ровно в полночь. Она засыпала в ней, но сразу почувствовала разницу — ни потного запаха, ни следов травы, ни земли. — Интересно, почему он тебе это сказал? — задумчиво пробормотал Артур. Габриэль пристально смотрела на Гермиону. — У вас что, что-то было с ним? Та мельком взглянула на Артура, прежде чем откусить тост. — Да. То есть… не совсем. Это сложно. Старая школьная вражда. Мистер Уизли прищурился. — Это было нечто большее, чем школьная вражда, Гермиона. Рон говорил, что он обзывал тебя, — печальная тень скользнула по его лицу при упоминании сына. Она смягчилась. — Да, обзывал. Но он был просто мальчишкой. Его так воспитали. Зачем я его оправдываю? Да, он был мальчишкой, но даже в шестнадцать лет надо думать своей головой. Настолько сильно на него давили родители? Может не только в детстве, но и в юности? — Ну уверен, что он сильно изменился, — бросил Артур. Гермиона не нашла, что сказать, и продолжила есть, обдумывая его слова. Малфой всё ещё делает то, что ему скажут? Живёт ли он с родителями? Она пока не видела ни Люциуса, ни Нарциссу, но подозревала, что они точно где-то на территории Легиона, всё ещё выполняют обязанности Пожирателей Смерти. Но Драко казался… другим. Его злоба была иной. Не яростной, а холодной. А главное — взгляд. В нём стало меньше ненависти, но появилось больше… потерянности. Чего-то напряжённого. Будто он видел то, что нельзя забыть. Будто он вынужден хранить тайну, разъедающую его изнутри. Через несколько минут к ним за стол подсела Эшли. Она закатала рукава формы до локтей и собрала волосы в низких хвост. — Привет, ребята, — поздоровалась она. “Ты здесь не для того, чтобы заводить новых друзей”. Его слова эхом отозвались в голове, заглушая обычное чувство эмпатии, но она отогнала их подальше. — Привет, Эшли. Гермиона гордилась тем, что запомнила имена всех игроков своего отряда. Так они были людьми, а не бездушными пешками на шахматной доске с номерами на форме. Даже если через два месяца их не станет. Эшли внимательно оглядела каждого по очереди, затем озирнулась, убеждаясь, что их никто не подслушивает: — Ладно, объясните мне, что за дичь творится с нашим тренером и его собакой. — В каком смысле? — осторожно уточнила Габриэль. — Почему у него есть собака? — нахмурилась Эшли. — Я смотрела на других тренеров. И на этих… как их… стражей. Ни у кого нет больше животных. — Ах да, у тебя же аллергия, — Гермиона вспомнила, как сильно Эшли чихала весь вчерашний день. Та с раздражением посмотрела на неё. — Дело не в аллергии. Он выглядит как мрачный тип с этой собакой. А-ля одинокий рейнджер. И он не использует поводок. А что, если это лохматое чудище решит на нас накинуться, когда проголодается? — Она, — автоматически поправила Гермиона, но её не услышали. — Это просто его питомец, — пожал плечами Артур. Эшли закатила глаза, явно раздражаясь от отсутствия у них желаемой ей реакции. — Ну и ладно. Через десять минут они уже доели и отправились на тренировку.

***

Гермиона бежала вместе с отрядом, стараясь не думать о Фрэнсин. Она держала тот же темп, что и остальные, старательно игнорируя боль в голенях и бёдрах. Казалось, что лёгкие были слишком маленькими для её грудной клетки и будто не могли полноценно раздуться, чтобы набрать в себя достаточное количество кислорода. Они горели — каждый вдох обжигал, словно пламя лизало её изнутри. Малфой отдал приказ повторять вчерашние упражнения: четыре минуты ходьбы, одна минута на бег трусцой и тридцать секунд спринта. По его мнению, за эти два месяца они должны прогрессировать. Первая неделя — повторение одних и тех же интервалов. Со второй — временные промежутки будут расти, и к октябрю они смогут сосредоточиться только на беге. Спринт давался хорошо. Первые несколько забегов он даже приносил удовольствие — ноги несли её вперёд, как молнию. На тридцатой секунде она могла чувствовать себя наконец-то живой и свободной. Однако это выматывало её так быстро, что остальная часть тренировки начинала превращаться в пытку. Сейчас был пятый интервал ходьбы. Скоро нужно будет снова выходить на бег, а она уже дышала, как загнанная собака. Что уж говорить о Фрэнсин. Гнетущее чувство вины сдавило горло. Она подняла взгляд. Малфой был в двадцати метрах от неё. За ним бежали Люк, Рейн, Эшли, Оливер и Габриэль. Потом она, Дэвид, Лора и Артур. Собака носилась вокруг без определённого маршрута. Гермиона обернулась. Фрэнсис была едва заметной точкой на горизонте. — Чёрт, — прошептала Грейнджер, сбавила темп и развернулась. Артур мельком кивнул, понимая её порыв. Когда Фрэнсин её увидела, она снова замахала руками: — Ох, милая… нет. Я в порядке. Иди… вперёд. Её лицо покраснело от напряжения, седые волосы прилипли ко лбу, а форма потемнела от пота под мышками и на груди. — Тебе так просто от меня не избавиться, Фрэнсин, — улыбнулась Гермиона, перейдя на бег на месте, чтобы подождать её. Она мне не подруга. Я просто помогаю ей лучше тренироваться. — Эти… ботинки… не лучшая обувь для бега, — Фрэнсин тяжело дышала, глядя на свои чёрные шнурованные сапоги. — Согласна. Они бежали молча, переключаясь на спринт, но когда они снова перешли на шаг, Фрэнсин закашлялась. — Гермиона… дорогая… я… — она прервалась, чтобы отдышаться. — Если честно… я не уверена, что выдержу такой… ритм… долго. Гермиона подавила тяжёлый ком в горле и попыталась улыбнуться. — Брось, ты скоро войдёшь в форму. Фрэнсин вдруг резко схватила её за руку, заставляя остановиться. Их отряд уже скрылся впереди. — Гермиона, — старушка пристально посмотрела ей в глаза. Морщинистые щёки обвисли, блестя от пота. — Я не… дура. Это всё… явно не для меня… Я знаю… И ты знаешь. — Фрэнсин… — Просто… не удивляйся… когда это случится, — она тепло улыбнулась, и по спине Гермионы пробежал холод. Эта улыбка делала её похожей на бабушку Грейнджер. — Хорошо? — Хорошо. Они снова шли пешком, с каждым шагом всё ближе и ближе виднелась спина Эшли. Аллергия её сильно замедляла. Они чихала всё чаще и громче. — Бедняжка, — пробормотала Фрэнсин. — Ох уж эта аллергия… Гермиона промолчала, глядя на Эшли. Собака по-прежнему носилась по полю, то исчезая в кустах, то возвращаясь — всегда к Малфою. Следующие интервалы: бег и спринт. Когда они уже обогнули замок, впереди раздался громкий крик. — Отстань! От! Меня! — Эшли рыдала, швыряя в собаку камни. Её лицо сильно покраснело, а глаза сузились и слезились. Остальные члены отряда были очень далеко впереди. Собака замерла в нескольких метрах от девушки, ощетинившись. Она предупреждающе зарычала, оскалив зубы и поднялась в холке. — О нет, — прошептала Фрэнсис. Они ускорились, чтобы остановить происходящее, но были слишком далеко. Эшли громко чихнула, всхлипнула и швырнула ещё один камень. — Назад! — закричала она, вытирая лицо рукавом формы. — Эшли! — кто-то окликнул её в ответ. Несколько игроков развернулись на крики. Гермиону охватил самый настоящий леденящий холод. Нужно остановить её до Малфоя. — Эшли, хватит! Но та не останавливалась. Камни летели один за другим. Собака ловко уворачивалась, лая ещё громче. Сейчас она выглядела так, будто готова наброситься. Гермиона побежала. Она знала — Малфой уже мчится сюда. Надо успеть первой. — Прекрати! Эшли! — Отвали! К чёрту! — но Эшли не сдавалась. И тогда один из камней чётко попал собаке в бок. Та взвизгнула от боли и отпрянула в сторону. Сердце Гермионы сжалось, и она рванула быстрее, забывая о Фрэнсис, но Малфой оказался ближе. Когда она подбежала, он уже стоял перед Эшли. Щёки горели слабым румянцем, а в глазах плясала такая ярость, какую она никогда не видела. Собака жалобно прижималась к его ногам, прячась за ним и зализывая ушибленный бок. Малфой перевёл взгляд на неё, увидев, как она вздрагивает от каждого движения Эшли. И превратился в монстра. Чистейший гнев застилал туманом глаза. Он шагнул к Эшли вперёд, будто собираясь её убить, и схватил её за подбородок. — Какого чёрта ты творишь? — прошипел он, сжимая её лицо с такой силой, что пальцы впились в кожу. Драко приблизился так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Ты кинула камень в мою собаку? — голос звучал низко, как предгрозовое шипение. Это был даже не вопрос, а утверждение. Он всё видел. Эшли захныкала, царапая его руку. — Ты кинула? — выдохнул Малфой ей в лицо. — А-аллергия, — с трудом выдавила она. — Да мне плевать, — он швырнул её назад с такой силой, что она шлёпнулась на землю. На её лице остались красные следы от его пальцев. — Только тронь её ещё раз, — он ткнул в неё пальцем, — и я размажу этим камнем твои мозги по земле! Эшли тихо рыдала, потирая покрасневшую челюсть. Малфой ещё несколько секунд смотрел на неё, словно готовился начать извергать пламя, а затем резко развернулся и снова пустился бежать. Никто не шевельнулся. — Продолжаем! — прорычал он, а в его голосе всё ещё бушевала ярость. Все снова побежали. Эшли продолжала задыхаться в чихах.

***

Гермиона лежала на спине, держа руки за головой, а ноги согнутыми под прямым углом. Поочерёдно она подтягивала колени к противоположным локтям. Это было упражнение, которое она знала как “велосипед”. Малфой же называл его “бегущий человек” – Мерлин знает, почему. В тренажёрной пахло потом и напряжением. Собаки не было. Малфой стоял впереди, демонстрируя движения, чтобы отряд мог повторять синхронно. Иногда он прерывался, чтобы пройтись между рядами и проверить технику. — Если делать неправильно — можете получить травму, — мрачно предупредил он. Тишину заполняли кряхтения, сопения и стоны игроков. Громче всех стонали Оливер и Эшли. На её щеках всё ещё виднелись красные отметины от пальцев Малфоя. Гермионе было тяжело, но она старалась не издавать никаких звуков, в отличие от остальных. Когда Малфой опустился на четвереньки, уперевшись предплечьями в пол, и вытянулся в планке, Грейнджер разглядела его руки и закатанные рукава. Вены выступали рельефом вплоть до локтей, а на левом предплечье чётко выделялась Чёрная метка — клеймо, мрачное и отчётливое на фоне бледной кожи. Руки у него были большие, с длинными пальцами. В другой жизни он, наверное, стал бы талантливым пианистом или художником. — Упражнение “планка”, — пояснил он. — Держите корпус в этом положении как можно дольше. Влажные от пота волосы упали на лоб. Мышцы напряжены, поза безупречна. Он вскочил на ноги, вернув её к реальности. — Принимайте положение. Начнём с одной минуты. Несколько игроков застонали. Гермиона опустилась на мат, упёрлась предплечьями в пол и приготовилась подняться на носки. — Начали. Спина вытянулась в струну и уже через несколько минут мышцы живота загорелись, а руки задрожали. Она зажмурилась, стиснув зубы. — Опустите задницы, — рявкнул Малфой, проходя между рядами. — Спина должна быть прямой! Она мельком бросила взгляд на Оливера — Малфой нормально так наступил ему ботинком на спину, прижимая к полу. — Я сказал: прямая спина! Все пыхтели, кряхтели и стонали. Не смотря на свою физическую подготовку, даже Дэвид уже начинал хрипеть от напряжения. Фрэнсис же молчала, и Гермиона не могла разглядеть, как она справляется. Малфой приблизился к ней. Сначала она почувствовала его запах, потом увидела тень. Он присел рядом с ней на корточки, и его рука легла на её поясницу, а пальцы слегка надавили. — Ниже, — пробормотал он. Она исправила положение. Под его ладонью кожа закололась мурашками. Но прежде чем она успела что-то сказать, он убрал руку, оставив после себя холодное фантомное пятно на форме, и перешёл к следующему игроку. Значит, Оливер удостоился ботинка, а я — руки? Он что, мягче обращается с девушками? Но следы на щеках Эшли, что уже завтра утром нальются синевой, говорили об обратном. — Стоп. Все с облегчением рухнули на маты. Гермиона уткнулась лбом в пол, живот горел. Вчера были приседания и упражнения на баланс. Сегодня — на пресс и ноги. Она сделала несколько глотков воды, наблюдая, как содержимое бутылки волшебным образом наполняется. “Как же я скучаю по магии…” — Игрок сорок два? — раздался голос Малфоя. Она резко подняла голову, хотя это был не её номер. — Сорок вторая, встань. Нехорошее предчувствие сдавило горло. Она медленно поднялась на ноги и повернулась. Мат Фрэнсис лежал у стены. Старушка лежала ничком, будто рухнула сразу после упражнения, но не шевелилась. Руки безвольно раскинулись в стороны. — Фрэнсин? — Лора осторожно дотронулась до её плеча и потрясла. Никакой реакции. Кровь отхлынула от лица Гермионы, по спине пробежался мороз. Нет… Она подошла к Фрэнсин. Не так скоро. — Сорок вторая? — повторил Малфой. Гермиона опустилась на колени, откинув серые волосы с лица старушки. Глаза закрыты, рот приоткрыл, щека прижата к мату. В комнате повисла тишина. Она поднесла пальцы ко рту и носу Фрэнсин. Чувствовался слабый тёплых выдох. — Она жива! — выдохнула она. — Сорок первая, отойди, — приказал Малфой, беря ситуацию под контроль. — Но… — Отошла. Она отступила, не сводя с него взгляда — умоляя сделать хоть что-нибудь. Он повторил её действия: опустился на колени рядом с Фрэнсин, проверил пульс на шее и запястье. Его пальцы двигались бережно, и в этом слабом проблеске человечности Грейнджер почувствовала облегчение. Он вытащил палочку из ножны на бедре и провёл ею над телом Фрэнсин — от шеи до лодыжек. Эшли, Люк и Рейн уставились на палочку широко распахнутыми глазами, будто не веря в творение магии. Через минуту мрачный Малфой поднялся. — Никто не двигается. Я скоро вернусь. Он вышел, хлопнув дверью. И в комнате повисло молчание. Он вернулся через пять минут с целительницей в зелёной мантии. Не глядя на игроков, она подняла Фрэнсис левитацией и направилась к выходу. — Что вы с ней сделаете? — резко спросила Гермиона. Целительница даже не посмотрела на неё. Дверь закрылась. — Её поместят с остальными, — глухо ответил Малфой. — С какими остальными? — задал вопрос Дэвид. — С остальными пострадавшими игроками. — Где? — её голос звонко отскакивал от стен. — В старом больничном крыле. — Мы можем её навестить? — Возвращаемся к тренировке. — Ты меня услышал?! Малфой сузил глаза. — Хватит вопросов, Сорок первая. Она проглотила проснувшийся в ней гнев. Горечь поражения жгла изнутри — это не было соревнованием, но последнее слово осталось за ним. Потому что если бы она ещё что-то сказала, то поплатилась бы. Что случилось с Фрэнсин? Сердечный приступ? Перегрузка? Что с ней сделают, если она больше не встанет? Они продолжали тренировку в молчании. Когда занятие подошло к концу, она вытерла пот со лба, расплела косу и собрала волосы в хвост. И не глядя в сторону тренера, направилась к выходу. Неожиданно, сзади Малфой схватил её за руку. — Не так быстро. — Она вырвалась, сверкая глазами. — Ты не можешь вести себя так со мной при них, — предупредил он. Тихо, без злобы. — Я не лицемерка, Малфой, — огрызнулась она, — я не стану играть в ваши поддельные игры. — Если кто-то это заметит, тебе несдобровать, Грейнджер. Да и мне, пожалуй, тоже. — Ты можешь быть “важным” здесь, — она нарисовала в воздухе пальцами кавычки, — носить эту “важную” форму, ходить рядом с “важными” людьми в масках, но на деле ты всего лишь мальчишка, выполняющий сумасшедшие приказы. — Ты даже не представляешь… — в его голосе вспыхнуло пламя ярости. — Притворяйся с остальными, притворяйся со мной, если хочешь. Но я с тобой притворяться не буду. Я буду тренироваться, буду бегать, но не жди, что я стану относиться к тебе как к начальнику. — Ты не можешь… — И, пожалуйста, хватит уже хватать меня за руку. Можно просто сказать. Они замерли, уставившись друг на друга. Тяжёлые секунды повисли в воздухе, словно светлячки. Малфой был на голову выше, и она ненавидела, что вынуждена смотреть на него снизу вверх. Он заставлял её кровь кипеть, но она не была уверена, — может, её гнев направлен не туда? Фрэнсин, собака, этот проклятый камень… всё вылилось на нее. Малфой был прав — нельзя привязываться. Фрэнсин чуть не умерла. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. Глубокий вдох — и взгляд снова наполнен льдом. — Следующий отряд скоро придёт, — сказал он пустым голосом. — Нам следует уйти. — Ладно. Она развернулась и ушла, не удостоив его больше взглядом. *** Три дня слились в одно серое месиво. На следующее утро, после ситуации с Фрэнсин, их отряд, как и обычно, вывели бегать по территории вокруг замка. Под дождь. Малфою было плевать на погоду. Как итог, за следующие несколько дней половина их отряда слегла — сопли, кашель, жалобы на головную боль. Вся симптоматика простуды. Коллективный иммунитет рухнул одновременно с появлением тумана Волдеморта. Гермионе повезло больше остальных. Но она изо всех сил старалась не привязываться ни к кому, кроме Артура. Лишь только иногда с Габриэль и Оливером она перебрасывалась парой слов, не давая отношениям углубиться. Слишком больно будет, если они… Малфой был прав — нельзя позволять себе ни о ком заботиться. Как же она ненавидела, что он оказался прав. И даже злости на него не хватало — она просто избегала встреч с его взглядом, выполняла все упражнения безупречно, чтобы у него не было поводов к ней придраться на тренировках. Никто так и не сообщил им, как состояние Фрэнсин. Малфой объяснил, что цель тренировок не измотать их, а улучшить физическую форму. По четвергам и воскресеньям у них был полных отдых. В субботу после ужина, когда Гермиона поднималась в свою комнату, надеясь выспаться, она застала Дэвида, Люка и Рейн в коридоре у лестницы пятого этажа. Они о чём-то шептались, но замолчали, едва она появилась в поле их зрения. Она остановилась, окидывая их взглядом. В животе зашевелилось неприятное предчувствие. Они что, собрались на неё напасть? Зачем? Она ведь даже не угроза. — В чём дело? — Мы заняты, — жёстко бросил Дэвид. Но Рейн что-то прошептала ему на ухо, а Люк кивнул. — Эта думает, что ты могла бы нам помочь, — Дэвид указал на Рейн. Гермиона сделала маленький шаг вперёд, сохраняя дистанцию. — Что случилось? Люк заглянул ей за плечо, на лестницу. — Тренер ещё внизу? — тихо спросил он. Она нахмурилась. — Да, он ещё ест. А что? — Мы думаем, что можем его взять, — сказал Дэвид. Она моргнула. — Кого “взять”? — Тренера, — твёрдо ответила Рейн. Гермиона замерла от неожиданности, а потом рассмеялась. — Что смешного? — Дэвид смотрел на неё с нарастающим раздражением. — Вы не сможете его схватить, — она фыркнула и очень сильно хотелось добавить что-то в стиле “Он же Малфой”, но не решилась. — Мы можем напасть на него, — уточнил Люк. — На тренировке. Нас девять, а он один. Смех встал комом у неё в горле, когда она осознала, что они говорят серьёзно. Она быстро распахнула дверь в свою комнату — первую в коридоре, и втолкнула их внутрь. Четверо в этой каморке — уже толпа, но ей было плевать. Захлопнув дверь, она резко развернулась к ним. — Напасть на него? — Нас девять, а он один, — повторил Дэвид. — Я расслышала это ещё в первый раз. Только не думала, что вы серьёзно. И есть вы ещё не заметили, у него есть собака. То есть их уже двое. Рейн скрестила руки. За дни совместных тренировок, Гермиона успела её изучить: она сильная, но ловкая; быстрая, но тихая, а взгляд холодный и расчётливый. — Ты не думаешь, что мы справимся? — спросила её Рейн, едва шевеля губами. Гермиона не знала, как объяснить им, что даже девять человек не смогут просто так “взять” Малфоя. Сбить с ног, победить… а дальше что? — А вы вообще думали о том, что будет потом? — спросила она отвечая вопросом на вопрос. — Мы планировали напасть во время тренировки, — пояснил Люк. — Днём собаки с ним нет. Когда он будет показывать упражнение, кто-то чихнёт — это будет сигналом для всех. — Забудьте вы про собаку, — она покачала головой. — Допустим, вы учли, что у него есть палочка и рефлексы более развиты, чем у любого из вас. А дальше что? Побег? — Дэвид и Люк переглянулись. — Вы подумали о других отрядах, которые тренируются рядом? А Стражи? Они же набросятся на вас в ту же секунду. И даже если проигнорировать это… — она подняла руку с татуировкой. — Мы умрём, если нарушим правила. В комнате повисло молчание. — А нельзя его заставить отменить татуировки? — предложил Люк. — Я не знаю, как это работает, но может это в его компетенции? — Вы не можете заставить его сделать что угодно, — она чуть не зарычала от их тупости. Сейчас не время объяснять им, как действует Империус. Она попыталась представить их план в действии: вот весь отряд бросается на Малфоя. И почувствовала… неловкость при мысли, что они могут его ранить. Или убить. — Просто… не делайте этого, — тихо сказала она. — Вы погубите себя, а я не собираюсь тащиться за вами на дно. Дэвид громко фыркнул: — Каждый сам за себя, да? Его взгляд был очень неприятным. — Разве не в этом суть Игр? — холодным тоном парировала она, а затем перевела внимание на остальных. — Почему вы решили, что я могу помочь? Рейн слегка нахмурилась и опустила руки: — То, как вы общаетесь… Со стороны видно, что вы знакомы. Гермиона сглотнула ком в горле. Рано или поздно это должно было всплыть. Она и Малфоя явно вели себя как давние знакомые, а остальные не слепые. Но что означало для неё это знание? Была ли она в безопасности? — Да, мы знакомы, — подтвердила она, не видя смысла лгать. — Ещё со школы – Хогвартса, — и видя непонимание Люка и Рейн, добавила, — этого самого замка. Мы были… соперниками. Он меня ненавидит. Дэвид снова фыркнул и отступил назад к кровати так, что его пятка ударилась о её край. В его взгляде читалось насмешливое веселье, будто Гермиона была маленьким ребёнком, сморозившим нереальную чушь. В её же — вспыхнула неприязнь. — Этот человек тебя не ненавидит, Сорок первая, — усмехнулся он. — О чём ты? — её голос звучал плоско и сухо. — Я тоже мужчина. Просто я всё вижу и знаю. Она закатила глаза. — Валите из моей комнаты, — раздражённо бросила Гермиона и лишь для приличия добавила, — пожалуйста. Они вышли, не сказав больше ни слова. Она не знала, соберутся ли они осуществлять свой план без неё. Часть разума уже рисовала возможные последствия: если у них получится… Может, все вместе, используя эффект неожиданности, они и успеют сбежать. Хотя бы вырваться за пределы замка. Останется пересечь территорию — и можно будет аппарировать. По крайней мере тем, кто умел… Она могла бы найти Невилла и Джинни… Но родители. Она должна остаться ради них. И татуировка. Если опоздание уже вызывает ожог, то попытка побега наверняка активирует её смертельный механизм. Она плюхнулась на кровать, не расплетая косу и не снимая ботинок, уставившись в потолок. Трое игроков из её отряда замышляют нападение на тренера. Даже если их план сработает на половину, и Малфой окажется в беспомощном положении на короткое время, они никогда не справятся со всеми остальными Стражами. А Пожиратели Смерти? Да даже Волдеморт, вероятно, где-то рядом. И даже если первая часть плана удастся, то вторая обречена на провал. Весь их отряд, включая её, будет мгновенно убит. Её родителей казнят. Значит, всякий раз, когда они попытаются навредить Малфою или сбежать — ей придётся их останавливать.