Глава 9. Последняя шоколадная лягушка

Драко раскинулся на потёртом диванчике в комнате Тео. Форма Падальщика валялась повсюду: на полу, комоде, даже небрежно свисала с изголовья кровати. Сам Тео лежал на спине в сапогах, подложив под голову скомканную подушку. В течение шести минут Драко наблюдал за самым важным занятием: как Теодор подбрасывает в воздух неочищенные фисташки и ловит ртом каждую третью. Простынь была усыпана белой скорлупой. Кила лежала у входа, внимательно следя за летающими орехами. Камень, брошенный Эшли, к счастью, не нанёс ей никаких серьёзных повреждений — остался лишь небольшой синяк под шерстью. — Ты — настоящая свинья, — констатировал Драко, окидывая комнату взглядом. — Здесь уже воняет. Тео лишь пожал плечами, щёлкая очередной фисташкой: — Когда рейды длятся по несколько дней, не до уборки. Драко вертел в руках пустую бутылку, найденную на диване: — Не понимаю, почему рейды занимают так много времени. Всех игроков на этот сезон уже собрали. Очередной орех пролетел мимо и отскочил от лба Тео. — Хрен его знает. — Какие точки тебе дают? — Глазко. И ещё портключи. — Мы до сих пор ищем портключи? Тео пожал плечами: — На прошлой неделе нашли один в Абердине. Шотландию плохо прочесали. Слышал, что некоторые до сих пор передаются из рук в руки. Драко задумался. После победы Волдеморта одним из первых его приказов был тотальный контроль всех портключей — включая международные. Так Тёмный Лорд контролировал перемещения волшебников, не давая уцелевшим сбежать слишком далеко и делал «охоту» увлекательнее. — Знаешь, никто не заметит, если ты будешь хотя бы ночевать здесь, — наконец сказал он. — Я так делал, когда был Падальщиком. — Как же мне повезло, что я не ты, — Тео громко разгрыз очередной орех и бросил в рот следующий, промахиваясь. — Кстати, о твоей прекрасной персоне. Как ты, «нянька»? В последние годы они виделись редко. С тех пор как Драко стал тренером, единственными выходными были четверг и воскресенье, когда контроль за игроками брали на свои плечи другие. — О, всё как обычно, — бросил Малфой. — Дряхлые старики, наглые ублюдки и… чёртова Грейнджер. Тео замер с фисташкой в руке? — Ты трахаешь Грейнджер? — Я сказал… — Да расслабься, я прикалываюсь, — Тео усмехнулся, снова подбрасывая орех. — Видел бы ты своё лицо. Драко встряхнул головой, стараясь выкинуть из воображения вдруг возникшую картинку, нарисованную словами Тео. Чтобы перевести тему, он выпалил первую вспомнившуюся новость с последнего собрания: — Слышал, в этом году приедут хорваты. Тео с громким хрустом разгрыз горсть орехов: — Может, мне не стоит этого говорить, но мне плевать. Драко усмехнулся: — Мне тоже.

***

Шотландия, Легион, июль 1998 года. Драко завтракал в столовой с родителями. Небо за окном натянуло на себя болезненно-желтое покрывало скорби. Мать читала книгу, отец просматривал в «Легион сегодня» статьи Риты Скитер, пока сам он уныло ковырял вилкой яичницу. Было тихо. Слишком тихо. Прошло два месяца с победы Тёмного Лорда. Поттер мёртв, а туман опустошает мир. Первая неделя июля стала концом для Великобритании. Вторая — для Европы и Азии. В третью пала Северная Америка, в четвёртую — Южная. Сейчас шла середина июля, и Драко не мог перестать думать о миллионах погибших ни за что. Снейп мёртв, Крэбб и Беллатриса тоже, а его завербовали в Падальщики — чтобы это, чёрт возьми, не значило. — Не играй с едой, — сказала мать, не поднимая глаз от книги. Драко отложил вилку и откинулся на спинку стула. Отец поднял на него взгляд и, сложив газету пополам, убрал в сторону. — Почему ты ещё не собран? — Мне нужно быть в новом здании только через час, — протянул он. Как же он ненавидел это. Ненавидел, что не может спать в замке, а вынужден работать. — У меня ещё полно времени. — Новое здание называется Ратушей, Драко, — отец сложил перед собой пальцы. — Привыкай называть вещи своими именами. Тёмный Лорд делает всё, чтобы нам жилось комфортнее. Мать поджала губы, не отрываясь от книги, но Драко заметил, что её глаза не двигаются по строчкам. Она слушает. Горло внезапно сжалось, и он сглотнул. — Нам всё равно приходится самим искать еду, покрывать лица от отравленного воздуха и играть в догонялки с… — Хватит, — лицо Люциуса стало каменным, — иди одевайся. — У меня ещё есть время. — Слушайся отца, — вмешалась Нарцисса. Драко стиснул зубы и сжал кулаки под столом. Как они могут мириться и радоваться этой новой жизни? Они бросили мэнор — их родной дом, чтобы поселиться в Легионе Тёмного Лорда. Как будто у них был выбор. Он встал и, не поправляя стул, ушёл в свою комнату переодеваться в форму Падальщика. Узкую, эластичную, с противными ботинками на толстой подошве. Спускаясь по лестнице, он увидел, как отец собирает вещи у двери, а мать завязывает ему плащ. Драко прошёл мимо них на кухню. — Сынок? — окликнула его мать. — Разве ты не хочешь попрощаться с отцом? Он развернулся, засунув руки в карманы. — До свидания? — Я еду во Францию, — бросил Люциус, пока жена поправляла воротник его плаща, — на несколько дней. Я уже говорил. — Забыл. Мать цокнула языком — Зачем? — спросил он уже просто для приличия. — Тёмный Лорд поручил мне одно важное задание. Подробностей я не могу сообщить. — Хорошо. Люциус притянул Нарциссу к себе и крепко поцеловал, прежде чем повернуться к сыну. — Позаботься о матери, пока меня не будет. Драко был зол и раздражён. Как же он от всего устал. Мир был разрушен, уничтожен, а они готовились к первому сезону этих извращённых игр. Он уже видел эскизы формы для игроков, которые шили домовые эльфы Волдеморта. Чёртовы коричневые комбинезоны. Коричневые, как дерьмо. Отец вышел, не дожидаясь ответа. Драко вернулся на кухню. — Что происходит, дорогой? — Нарцисса прошла следом за ним. — Думаю, мне стоит переехать в новые общежития.

***

Две недели спустя Драко действительно смог переехать в общежития для игроков и жителей Легиона. За это время он поймал шестерых игроков — четырёх магглов и двух магглорожденных. Он рисовал символ Игр везде, где только мог: на бетонных плитах, в пустых бассейнах, на стенах и крышах. Отец был вечно уставшим и раздражённым. Поэтому Драко старался избегать «семейных ужинов». Каждое утро он бегал вдоль границ Легиона, где было меньше людей. Падальщики вечно собирались в Ратуше, получая очередные задания от старших по званию. Иногда им давали выходные, но никогда не предупреждали заранее. Когда Тео не был в рейдах, они проводили вечера вместе. Воровали огневиски из запасов Долохова и в полуночи бросали камни в озеро. Они часто рассуждали о Пэнси, гадая, сбежала ли она и правильно ли поступила. С Тео он мог забыть, как несчастен. И одинок.

***

Два месяца спустя Шла первая неделя сентября, когда Нарцисса пригласила Драко и Тео на ужин. Игроки уже приступили к своим тренировкам, а они шли по одной из дорог в Хогсмид. Нет, Синдермор — сгоревший город. Вечер был тихим и мягким. Поднявшись по ступенькам к дому Малфоев, Драко вошёл первым. И сразу же понял — что-то не так. На полу валялись клочки от газет, все стулья были опрокинуты, а дверь в кабинет отца закрыта. — Мама? — окликнул он, шагая внутрь. — Я здесь, — её голос донёсся с кухни. Он застал Нарциссу, собирающую заклинанием осколки разбитой посуды. Увидев сына, она быстро вытерла мокрые глаза. — Ого, — удивлённо пробормотал Тео за его спиной. — Теодор, дорогой, не заходи — поранишься, — сказала она, глядя на его ботинки. Драко прошёл вперёд, и осколки захрустели под его ногами. — Что случилось? Ты в порядке? — Это сделал он? — Драко почувствовал, как кровь ударила в виски. — Он тебя ударил? — Нет, что ты. Я попросила его помочь мне накрыть на стол, а он… сказал, что ненавидит свинину и разбил всё. Он сейчас отдыхает в своём кабинете. — Я сейчас вернусь. — Драко… — Я всё уберу, миссис Малфой, — вмешался Тео, доставая палочку. — Давайте–ка, садитесь и отдохните. Голоса стихли, когда Драко вышел и резко распахнул соседнюю дверь в кабинет. Отец сидел за столом, что-то яростно строча на пергаменте. Он вздрогнул от неожиданного шума и опрокинул чернильницу, когда Драко ворвался внутрь. — Извинись перед матерью, — потребовал он. Люциус ничего не ответил, лишь промокнул пролитые на стол чернила рукавом. Драко опешил. — Что ты вообще делаешь? — он рванул к столу, схватив отца за руку, испачканную чернилами. — Ты же испачкаешь всё! Но отец резко высвободил руку. — Я устал сынок. И я занят. Драко хотел перепрыгнуть через стол, встряхнуть отца за плечи и накричать: — Ты вечно «устал»! Ты ведёшь себя как ребёнок! Объясни мне уже, наконец, что, чёрт возьми, происходит? — Это не твоё дело! — резко оборвал его Люциус. Его волосы были растрёпаны, а одежда в беспорядке. Тон отца больше не мог его пугать, как было в детстве. — Мне плевать, что ты мне говоришь. Но чтобы ни было — мама тут ни при чём. Люциус поднялся из-за стола, с рукава на ковёр капали чернила. Он медленно подошёл к Драко. Они давно были одного роста. — Ты — наглый мелкий ублюдок, — прошипел отец сквозь зубы. Его слова обожгли, как кусок раскалённого металла, но Драко выпрямился, став шире в плечах. — А ты — ужасный отец и муж. Иди приведи себя в достойный вид. Он хлопнул дверью на выходе, и семейный портрет с грохотом рухнул на пол. Вернувшись на кухню, он помог Тео убрать оставшиеся осколки, пока Нарцисса заканчивала готовить. Они втроём прекрасно поужинали, ни разу не взглянув в сторону кабинета Люциуса.

***

Десять месяцев спустя Драко пришлось вернуться обратно в родительский дом около трёх месяцев назад. Тогда его отец убежал из поместья среди ночи и бросился в озеро. Нарцисса проснулась вскоре после его ухода и нашла его. Он был взбудоражен, говорил, что видел кошмар, но впервые она не могла уловить ход его мыслей. Его предложения были бессвязны и бредовы. С первыми лучами солнца она пришла к Драко и рассказала о случившемся. Он решил, что небезопасно оставлять мать одну разбираться с этим. С того момента он и понял, насколько всё плохо. Люциус почти не ел, а когда Нарцисса пыталась заставить, взрывался. Он похудел, на лице выступали скулы, а глаза ввалились. Мать каждый день приносила из больничного крыла разные ингредиенты и зелья, которые могли бы его хоть на немного успокоить. Нарцисса лихорадочно искала в книгах, что с ним происходит. Они спрашивали у знакомых, но никто не знал ответа. На смену гнева Драко пришло недоумение. Недоумение сменилось сочувствием. Сочувствие — печалью. Он всё ещё злился, но не на отца, а на себя, за то, что не понимал, что происходит. Это непонимание злило его. Мать до бесконечности повторяла, что нужно быть терпеливыми и добрыми, чтобы не провоцировать Люциуса. Тот же не всегда мог вспомнить их имена. Он рассказывал одни и те же истории, забывал простые вещи, засыпал в странных местах и жевал собственные волосы. Никто из Пожирателей не знал, что с ним. Никто не мог помочь. Теперь, в мае 1999 года, Драко сидел с отцом у озера, глядя на сверкающую воду. Первые Игры закончились. Было около полудня, мать отдыхала. Он решил, что ей будет спокойнее спать, если они выйдут из дома. Люциус указал на Арену. — Я помню, как ты играл в квиддич. Тёплая волна радости разлилась в груди Драко. — Правда? — Конечно. Ты был отличным вратарём. Жар сменился горечью. — Ловцом, пап. Тот нахмурился. — Ты уверен? Драко кивнул, и они погрузились в тишину. Он больше не знал, о чём теперь им можно говорить. Шансы, что отец удержит одну тему для разговора больше десяти секунд были ничтожно малы. Лучше, когда он задавал вопросы, а им оставалось только отвечать. Но не сегодня. Сегодня в его голове висел вопрос, и он проклинал себя за то, что не задал его раньше. До того, как… это. Что “это”? — Пап? — Люциус промычал что-то в ответ. — Ты действительно поддерживал планы Тёмного Лорда? — Какие планы? — Туман, Игры… — он махнул рукой вокруг. — Легион. Всё это. Отец молчал несколько мгновений, а затем повернулся к нему. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ничего, я просто… — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Драко? — Я спросил… — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — отец сменил положение, чуть дергая ногами. Его глаза наполнились слезами. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал… Свинцова ноша навалилась на Драко, он почувствовал сильный укол вины. — Давай вернёмся домой, — он поднял отца, придерживая за локти. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Люциус продолжал дрожать, рядая. — Тебе ничего не нужно делать, пап, — мягко ответил он. — Просто немного отдохнёшь. Они, медленно шатаясь, пошли обратно в Синдермор. Отец больше не переносил аппарацию, даже на короткие расстояния. Люциус продолжал повторять одно и то же снова и снова. Драко пытался успокоить его разными словами, но безрезультатно. Когда они вернулись домой, Люциус всё ещё плакал. Драко провёл его в гостевую комнату, где тот спал. Отец свернулся на кровати калачиком, пока с него стягивали ботинки. — Он сказал нам… — начал Люциус. — Он сказал, что нам нельзя заходить в озеро. — Кто? Отец резко сел. — Нам нельзя плавать в озере. Нам нельзя плавать в озере! Драко тихо зашикал на него. — Всё в порядке, мы не будем плавать. Люциус медленно опустился обратно на подушку. — Что ты хочешь, чтобы я сделал… — пробормотал он, слова сливались в непонятную массу. Драко накрыл его пледом. — Тебе нужно только поспать, хорошо? — отец молчал, уставившись в потолок. Драко подошёл к двери. — Хочешь что-нибудь поесть? Люциус облизал пересохшие губы. Виски были мокрыми от слёз. — Я давно не ел шоколадную лягушку. Драко моргнул. — Хорошо… Я найду… Он тихо закрыл за собой дверь. Через полчаса проснулась мать, и он рассказал ей всё, прежде чем уйти. У него был выходной, и он потратил часы на поиски шоколадной лягушки. К вечеру он так и не нашёл ничего. Тео вернулся с очередным пойманным игроком, и Драко решил поискать в реальном мире. Но он вернулся ни с чем. Он обыскал Косой переулок, магические деревни, Хогвартс-экспресс. Поиски не увенчались успехом. Он ещё не знал, что будет искать её в каждом следующем рейде, надеясь найти последнюю на Земле шоколадную лягушку. На рассвете он вернулся в Легион. Ничего. Проходя мимо Гремучей ивы, его сердце замерло, а затем разбилось на множество крошечных осколков. Боль была такой резкой, что он схватился за грудь. Повешенное тело отца качалось под деревом.