Глава 10. Глоток озера

В понедельник Сорок вторая вернулась, но выглядела она неважно — похудела килограмм на десять, глаза ввалились от усталости, а кожа приобрела сероватый оттенок. Драко было жаль старуху, но больше помочь он ничем не мог. Он заметил, как при появлении Фрэнсин Грейнджер бросила на неё сочувствующий взгляд. Он ожидал, что Гермиона подойдёт, обнимет её, проявит участие. Но вместо этого она резко отвела глаза, часто моргая и сжимая кулаки. На её лице читалось безмолвное облегчение. Она пыталась не привязываться. Она его послушала. Хорошо. Это было очень хорошо. — Где номер 49? — спросил он, окидывая взглядом отряд и замечая отсутствие одного игрока. Никто не ответил. Несколько человек оглянулись, будто только сейчас заметили пропажу. — Кто-нибудь видел её сегодня утром? Тихие ответы дали понять, что нет. — Ну, вчера за ужином она была, — беспокойно сказал Оливер. Драко на мгновение задумался, но отбросил тревогу. Игроки часто пропускали тренировки, особенно если показывали плохие результаты, а сорок девятая была как раз ниже среднего. — Жаль, — громко констатировал он, за что получил презрительный вздох от Грейнджер. — Начинаем. Он рванул вперёд, задавая темп для первого интервала. Кила бежала рядом. Он любил лёгкость, с которой ветер обтекал его. Он не был прирождённым спортсменом, но худощавое телосложение, длинные ноги и хорошая осанка сделали его выносливым бегуном. Бег стал его спасением после Битвы за Хогвартс и смерти отца. Как Падальщик, он часто гнался за магглами и магглорожденными. Бег позволял забыть, зачем или от чего он бежит. Ему нравился азарт погони, но не её цель. Нравилось, как ветер бьёт в лицо, как развевается плащ и как горят лёгкие. На второй год Нотт-старший сказал ему, что можно пройти подготовку и стать тренером Игр. Определённо — нет. Но он начал тренироваться сам: отрабатывать рефлексы, качать мышцы. Позже к нему присоединился Забини. Они занимались боксом и бегом, поднимали тяжести. Забини стал тренером на год раньше него. А потом сам Яксли предложил ему эту должность. Три года назад. На интервале ходьбы он перестал следить за Килой. Та носилась по полю, счастливая и свободная. Он оглянулся на отряд. Номера 43 и 50 шли первыми, почти не запыхавшись — неудивительно, они были лучшими. Возможно, раньше занимались спортом. Небо было болезненного цвета, как пепельный оттенок кожи у трупа. Но, по крайней мере, в Легионе ещё можно было нормально дышать. Грейнджер нигде не было видно. И Сорок второй — Фрэнсин. Чёрт! Опять она возиться с этой старухой вместо тренировки. Он резко развернулся, не понимая, почему был так раздражён. — Переходим на бег через двадцать секунд! — рявкнул он. Полный круг вокруг замка занимал около получаса. Приходилось петлять между скал, пробираться по неровной местности, обходить грязь и старые сосны. На третьем круге он внезапно остановился. — СТОП! Сорок третий номер от неожиданности врезался ему в спину. — Простите… Драко проигнорировал его, тяжело дыша. На горизонте, у берега озера, он разглядел две — или три — фигуры. И чёрную точку, быстро движущуюся вокруг них. Кила. — Почему остановились? — спросила пятидесятая. Остальные игроки начали подтягиваться, останавливаясь и жалуясь: у одного свело ногу, другой чувствовал вкус крови во рту. Но Драко их не слушал и направился к озеру. Он не должен был оставлять отряд без присмотра, но куда они денутся? Когда до берега оставалось метров сто, он узнал Грейнджер. Она стояла по пояс в воде, форма промокла насквозь. Она что-то тащила, и дрожь в её голове пробирала его до костей. Фрэнсин стояла на берегу, тоже склонившись над водой. Вокруг них носилась Кила. Он ускорился. Теперь были слышны их слова. — Держи её за ноги! — кричала Грейнджер старухе. До него не сразу дошло, на что он смотрит. Они вытаскивали из воды тело. В голове сразу вспыхнул его красный блокнот. Неужели уже придётся его использовать? Потому что да, он выучил их имена. Кила заметила хозяина и помчалась к нему, затем вернулась к озеру, лая. Держа тело за подмышки, Грейнджер с трудом шла к берегу, пробираясь сквозь болотистую воду. Фрэнсин сделала несколько шагов назад, и Гермиона встала на ее место. Тело осторожно положили на мокрую гальку. Он подошёл, запыхавшись. — Это Лора, — сказала Фрэнсин. Он посмотрел на номер 49. Кожа побелела, губы позеленели. Волосы облепили лицо, как чёрные водоросли. Но больше всего его поразили глаза — открытые, пустые и безжизненные. Форма на правой голени была порвана, обнажая три глубокие кровавые раны. Будто какое-то существо впилось в неё когтями. Но порезы были неровными, словно это что-то ещё пыталось её атаковать. Он вспомнил слова отца: “Нам нельзя заходить в озеро”. Но в воде никого не было. Только рыбы и скелет гигантского кальмара на дне. — Мы нашли её… минут десять назад, — тяжело дыша, сказала Грейнджер. — Здесь? — Точнее, твоя собака её нашла, — она вытерла нос мокрым рукавом. — Увидела что-то и начала лаять. Он опустился на колени рядом с телом и достал палочку. Проверил признаки жизни и заметил странные выпуклости в карманах и на груди. — Она умерла ночью, — констатировал он. В этот момент весь отряд уже подошёл к ним. Оливер громко выругался. — Боже мой, — ахнул кто-то с американским акцентом, — что случилось? — Решила поплавать в полночь, — язвительно бросил кто-то. Драко резко обернулся — номер Сорок восемь. С самого начала этот парень вызывал у него раздражение. — Да что с тобой не так? — прошептала юная Делакур. Пусть он не любил игроков, но подобное неуважение к мёртвым было за гранью. — Подожди, — тихо сказала Грейнджер и наклонилась к телу. — Грейнджер, не… — он замолчал, проклиная себя. Она резко вздохнула и бросила на него взгляд, говоривший “ты серьёзно только что это сказал?”. В голове же звучал приказывающий голос Яксли: “Называй их по номерам, а не именам”. Повисло неловкое молчание. Он бросил взгляд на игроков. Некоторые хмурились. Так… все это заметили? Глаза сорок восьмого потемнели, как грозовые тучи, а челюсть дёрнулась. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. — О… кей, — протянула американка. Грейнджер выдохнула и продолжила медленно вытаскивать из карманов сорок девятой… Камни. Она растянула форму, и на берег посыпались ещё камни. Камни, камни, камни. Она медленно встала, снова вытирая нос. А затем наклонилась к Киле, не касаясь. — Хорошая девочка, — только и сказала Гермиона. А Драко всё думал о том, что случилось с ногой Лоры, и что он запишет в свой красный блокнот.

***

Драко следил за сорок восьмым всю неделю. Он не доверял ему. Не должен был контролировать каждый его шаг – это всего лишь очередной игрок, но контролировал. Потому что ожидал от него чего-то плохого. А если быть уже совсем честным, то он боялся, что этот тип причинит вред Грейнджер. “Крайне важно, чтобы она была готова к Играм и продержалась в живых как можно дольше”. Но больше всего он ненавидел то, что, возможно именно он подписал ей смертный приговор. Он должен был исправить это. Доказать, что Грейнджер — такой же номер, как и остальные. Больше никаких промахов. Никаких “можем поговорить наедине?” Она должна знать, насколько он её ненавидит. Он сможет. Он умеет быть жестоким, холодным, требовательным. “Растягивай её пределы, вытачивай их, ломай”. Он начал избегать её взгляда. Отдавал чёткие приказы ледяным тоном. Перестал касаться её руками, только подошвой ботинка. Как и всех остальных… тараканов. До первой игры оставалось шесть недель. Он не мог терять время. Она должна выжить. Он требовал от неё ещё больше, когда видел, что её мышцы начинают дрожать. Она стонала от боли. Как и все. Её рвало от усилий. Как и всех. Она проклинала его. Как и все. Пока наконец ярость, которую, как он знал, она прячет внутри себя, не вернулась в её глаза. И теперь она смотрела на него с откровенной ненавистью. Как и все.

***

Драко не расслаблялся ни на день. Атмосфера в отряде изменилась. Они перестали ныть и начали развиваться физически. Но теперь они общались тайком. Через три недели он увидел связи между ними. Словно нити, протянутые друг к другу. У Грейнджер была нить к Сорок второй Фрэнсин. И ещё две — к Сорок пятой - Делакур и Сорок седьмому - Артуру Уизли. 44 – Вуд, также был связан со старушкой. 43 и 46 — Драко подозревал, что они спят. У 46 и 45 отношения напоминали что-то сестринское. Игроки 43, 50 и 45 были связаны какой-то зловещей нитью, что с каждым днём крепчала. Отряд разделился на группы. А группировки — идеальная почва для заговоров. Драко не знал, какая из них нанесёт удар первой, но у него были подозрения.

***

На четвёртой неделе, за ужином в Большом Зале, к Малфою подошёл один из Стражей. — Тренеров вызывают. — Сейчас? — Опять? — Закончите приём пищи и приходите. У него не было выбора. Вызов означал, что высшее руководство требует всех на встречу в Ратуше. Такое случалось редко. Тренеры Кэрроу и Рэтмор уже ушли. Доев суп, он вышел из замка. Небо было цвета берлинской лазури. Кила поджидала его у входа и тут же последовала за ним. — Как думаешь, к чему это? — он ласково почесал её за ухом. У Ратуши их встретил другой Страж. — Собака останется снаружи. — Вряд ли, — огрызнулся Драко, нагло проходя внутрь. Никто не имеет права указывать его девочке. В зале заседаний уже сидели Яксли и Рэтмор с Кэрроу. Для вида на столе стоял чайный сервиз. Однако никто им никогда не пользовался. Тёмного Лорда не было. — А, вот и ты! — воскликнул Яксли. — Присаживайся. Драко занял место в конце стола, напротив Яксли. Кила устроилась у его ног. Вскоре пришли Забини и Крейн. Блейз жевал печенье и поделился им с Килой под столом. — Там нет шоколада? — взволнованно спросил Драко. — Я похож на идиота? — Ну раз уж заговорили об этом… Забини пнул его под столом. Яксли начал собрание. — Остался месяц до первой игры. Мы уже прошли середину пути. Хотелось бы проверить состояние дел в ваших отрядах и потери. Рэтмор подняла руку: — В моём отряде есть игрок номер 6. Он быстрый и сильный, первую игру пройдёт легко. — Он достоин ставок? — Уверена. — Хорошо. Что по потерям? — Нет. Игроки не должны умирать до первой игры. — Он ещё и симпатичный, — ухмыльнулась Рэтмор. — Достоин Рождества. Драко содрогнулся при мысли о Рождестве в Легионе. Он ещё не решил, что делать с Грейнджер. Кэрроу холодно прервала его размышления. — В моём отряде есть подросток, рыдающий каждый день. И две грязнокровки, которые спят. Такими темпами меня скоро начнёт тошнить. — Кто-то выделяется? — Одни среднечки. Прогресс медленный. Яксли переключился на Забини. Тот указал на свой набитый рот и очередь перешла к Крейн. — В принципе, у меня есть трое неплохих игроков. Грязнокровка и два магла. — Отлично. Остальные чувствуют угрозу с их стороны? — Вряд ли. Они мало общаются между собой. Забини наконец-то проглотил пищу. — У меня хорошенькая тридцать шестая. Но она всё ещё в больничном крыле. Думаю, что у неё что-то серьёзное. — Печально. Подозреваешь потерю? — Ещё нет, сэр. — До первой игры потери недопустимы, — Яксли перевёл свой взгляд на Драко. Его он приберёг напоследок. — Как твой отряд, Драко? Он сглотнул, погладив Килу. — Не уверен, что есть поводы для гордости. — Рэтмор усмехнулась. Яксли же нахмурился. — У меня два сильных игрока. Они выдерживают все тренировки. — Надеюсь, что один из них — наша золотая девочка? — Яксли возбуждённо улыбнулся, ожидая ответа. Драко на секунду замялся. — Нет… сэр. За столом повисла тишина. Яксли прочистил горло, словно ему было не в радость вытягивать из Малфоя всю эту информацию, как яд из раны. — Как обстоит ситуация в твоём отряде, Драко? — Грейнджер… то есть, номер 41, — поправился он, — средняя. Выдерживает нагрузки, я давлю на её ментальные барьеры. Но она… очень… миниатюрная. И слабая. — Потери? Вот оно. Он нервно теребил край формы под столом. — Номер 42 чуть не умерла от сердечного приступа — она стара и медлительна. Игрок 49 покончила с собой. По крайней мере, я так думаю. И… — Забини насмешливо присвистнул. Лицо Яксли стало каменным. — И? — Я… у меня есть основания полагать, что кое-кто из отряда хочет навредить нашей “золотой” участнице, сэр. Это чёртово неловкое молчание давило на него, как удавка на шее. По рукам Малфоя пробежала дрожь, и он зажал их между бёдер. Кэрроу покачала головой и тихо рассмеялась: — Чувак… да ты по горло в дерьме. Яксли выпрямился и взглядом приковал Драко к стулу. — Ты один из лучших тренеров. Что происходит? Горечь подступила к горлу. — Я не выбирал этих игроков, Корбан. Я не могу решать, кого брать по возрасту, весу, генетике или уровню подготовки, — Кила фыркнула под столом и опустила голову ему на колени. Он машинально провёл пальцами по её шерсти, не отрываясь при этом от взгляда Яксли. — Я работаю с тем, что есть. В этом году мне просто не повезло. — Сотни наших спонсоров откажутся от посещения Игр, если увидят, как плохо выступает Сорок первая. Они не останутся с нами до следующих игр. Драко не знал, как выразить, насколько ему плевать. — Я не знаю, что ещё могу сделать. Я давлю на неё, заставляю относиться к этому серьёзно. Яксли поднял руку: — Что ты имеешь в виду? — Она… — он вздохнул, потирая лоб. — Единственная причина, по которой она здесь — потому что её родители у нас в заложниках. Так? Но никто не доказал ей, что они действительно здесь или хотя бы живы. Её мотивация опирается на гипотезу, в которую она сама же и не верит. И ей всё равно, умрёт ли она, если это не так. Яксли откинулся на спинку стула, обдумывая его слова. — То есть ты думаешь, что наш “золотой” игрок недостаточно мотивирован, потому что не уверен, что жизни его родителей в наших руках? Ему не хотелось так её раскрывать. — Да, но не только. — Что ещё? Слова лились из его уст сами собой. Он просто рассуждал вслух. — В послании ей было сказано лишь “Играй, или они умрут”. Что это значит? Она должна победить в Играх, чтобы спасти их? Или просто участвовать? Никто не написал “Победи, или они умрут”. Никто не дал ей никакую информацию, а у неё тысяча вопросов. Другие тренеры наблюдали за их дискуссии, поворачивая головы. Яксли тяжело вздохнул: — Скажешь ей вот что, — он сложил пальцы перед собой. — Если она станет единственной победительницей Игр Легиона, то её родители будут освобождены целыми и невредимыми. Если же она умрёт, то её родители примут участие в следующих Играх, — Яксли усмехнулся. — Ты знаешь, где мы их держим. Завтра отведёшь её к ним, но никаких контактов. — Но… — Что ещё нужно Сорок первой для победы? С чего начать? Больше сна? Лучшая еда? Меньше стресса, давления, другая среда, генетика, крепкие кости, больший объём лёгких… — Время, — сказал он. — Его у нас нет. — Мы не сделаем из Грей… из Сорок первой лучшую участницу за месяц. Рэтмор подняла руку: — Простите, конечно, но это уже начинает напоминать какой-то турнир одной участницы. У нас есть и другие игроки, которые смогут всех впечатлить. — Разве я не говорил, что сорок процентов наших зрителей купили билеты только ради неё? — отрезал жёстко Яксли. — Да, но разве это не значит, что остальным шестидесяти процентам на неё плевать? Яксли проигнорировал её и повернулся назад к Драко: — А если ты будешь тренировать её… лично? А кто-то другой займётся твоим отрядом. Кровь отхлынула от лица. — Нет. — Тогда по выходным? — Её организм нуждается в отдыхе, как и у всех, — он сильно стиснул зубы, что желваки заходили по скулам. — Она не мифическое существо. Как Яксли мог не понимать таких простых вещей? Малфой выпрямился: — Я уверен, что встреча с родителями и понимание, что их жизнь будет зависеть только от её победы, станет достаточной мотивацией, — его взгляд стал твёрже. — Мы не можем ожидать от слабой грязнокровки чего-то сверхестественного. Я понимаю, что большинство спонсоров явятся на Игры из-за неё, но давайте мыслить трезво и не забывать, что единственное, что в ней особенное — это её известность. Кэрроу и Крейн переглянулись. Рэтмор фыркнула, а Забини одобрительно цокнул: — Что правда, то правда. — Меня восхищает твоя уверенность, — бросил Корбан. — Что же, попробуем по-твоему. После первой игры посмотрим. Драко уже собрался уходить, как Яксли добавил: — И убедись, что никто не убьёт её до этого. — Конечно. Рэтмор театрально откашлялась: — Перед тем как мы все разбежимся по своим норкам, стоит обсудить напряжённую ситуацию с Падальщиками. Они возвращаются полуживыми. Ситуация за пределами Легиона становится жуткой. Тишина. Лишь Кила громко зевнула. — У нас всё под контролем, — спокойно ответил Яксли. — Грязнокровки и некоторые волшебники начали действовать наглее. — Но Мальсибер вернулся чуть ли не с распоротой грудью, — резко возразила Рэтмор. — Он не смог удержать Редбридж. Его захватили. Драко нахмурился. Захватили? Тео ничего не говорил об этих проблемах. — Это не ваше дело, — ответил Яксли. — Но скоро они придут сюда, — встрял Крейн. — Рано или поздно. — Напоминаю, что такое уже случалось дважды, и оба раза наши барьеры выдерживали, — он отодвинул стул с громким скрипом. — Беспокоиться не о чем. Думайте о предстоящей Игре. Свободны. Он вышел, оставив тренеров в тишине. Драко встал, не желая оставаться там ни на одну лишнюю секунду. Забини последовал за ним. — Эй, Малфой. — Что? — “Стрелы к Богу” — тебе это о чём-нибудь говорит? — Нет. — Я пришёл на собрание самым первым и подслушал разговор Яксли с Долоховым, — пояснил Забини. — Это выглядело очень секретно. И вот они обронили эту фразу — “стрелы к Богу”. — Мне плевать. — Но это звучало чертовски важно. Может, ты что-то знаешь? Драко резко остановился. — Всё, что говорят эти мужики, звучит “важно”. Поступай, как я. Иди в свой дворец разума. — Дворец разума? — Да. Мой — на другом континенте.