Глава 12. Инерция мышления

Всего за один вечер Драко нарушил с десяток всевозможных правил. И даже если Яксли не уточнял, при каких условиях он должен был показать Грейнджер её родителей, то он был почти уверен, что не стоило её вести мимо домов Пожирателей Смерти в Синдерморе. Возможно, им следовало сразу переместиться из замка в дом Макнейра.   И Малфой даже не представлял, какое наказание его может ждать, если узнают, что он вывозил её за пределы Легиона и отключал магию в её татуировке.    Он ступил в очень опасную игру, в которой не чувствовал контроля.   И рисковал жизнью ради… чего?   Чтобы у неё было место, где можно поплакать без свидетелей?   Конечно, он вернул её в Легион быстро. После её согласия на дополнительные тренировки, он отвечал на все её вопросы, пока они не оказались у стен замка. Как раз к комендантскому часу.   Да, твоих родителей кормят три раза в день.   Они едят то же, что и игроки.   Нет, они не выходят на улицу.   Не буду врать — они целыми днями ничего не делают. Но попробую подкупить Кэбби, чтобы он дал им книг.   Не благодари, Грейнджер.   До первой игры оставался месяц. Последнее, что ему нужно было решить, — как тренировать Грейнджер так, чтобы остальные игроки ничего не заподозрили.   Потому что он предполагал, о чём все подумают в таком случае.   Дополнительные тренировки давали явное преимущество в Играх.   В этом и был смысл для Грейнджер, но другие не должны были об этом знать.   Последнее, что он бросил ей перед уходом, — никому не рассказывать, даже о визите к родителям, и ждать, пока он не объяснит детали.   Она уходила с затуманенным взглядом, но в нём Драко разглядел больше решимость.   

***

  Гермиона продолжала посещать обычные тренировки, будто ничего не произошло. Но теперь у неё была цель.   На утренних пробежках интервалы сократились — теперь они бежали большую часть дистанции, лишь изредка переходя на спринт.   Она бежала, будто за ней гналось Адское пламя.   Она больше не бегала рядом с Фрэнсин, хотя та была и рада, что Гермиона наконец одумалась и перестала «тратить тренировки впустую». Но старушка всё равно за ней присматривала.    И пусть она не была впереди с Малфоем, Люком и Рейн, но и не отставала, как Фрэнсин и Артур. Остальные — Габриэль, Оливер, Эшли и Дэвид — бежали на не равном расстоянии друг от друга.    Большую часть пробежки она была одна. Пока не услышала лай позади.   Собака Малфоя догоняла её. Сначала Гермиона подумала, что животное просто бежит рядом, но пёс резко остановился, что-то выронив на траву.   Гермиона остановилась, запыхавшись.   — Что это? — она подняла крошечный свёрнутый клочок пергамента, промокший от собачьей слюны.  

Жди Тео после ужина.

 

Отдай это Киле.

 

Кила тявкнула, требуя записку обратно. Гермиона поспешно вернула её и побежала дальше.   Оглянувшись, она убедилась, что никто ничего не видел. В животе зашевелились бабочки, ползущие вверх по позвоночнику.  

***

 

Позже, за ужином, она сидела рядом с Фрэнсин.   — Кажется, тебе лучше, — сказала она, опуская поднос. Сегодня подавали свинину с белым рисом и спаржей. Ни соусов, ни приправ.   Она не раз слышала, как другие игроки жалуются на еду. Они быстро привыкали к хорошему, забывая, что еда — не данность. Гермиона и сама была не лучше их. Просто, наверное, чаще голодала.   Фрэнсин тепло улыбнулась.   — Кто бы мог подумать, что ежедневные пробежки сделают со старой костлявой задницей вроде меня.   Гермиона лишь фыркнула, и они продолжили молча есть среди шума зала. Она невольно озиралась по сторонам, ожидая, что Тео появится из ниоткуда.   Но почему Тео? Он же не Тренер.   Она не хотела видеть его или говорить с ним. В последний раз они общались на Церемонии Распределения.   Не сейчас. Она не готова вспоминать.   Игроки понемногу заканчивали ужинать и расходились. Она же ела медленно, не подавая вида, что ждет чего-то..    — Ты не голодна? — Фрэнсин смотрела, как вяло она ковыряет вилкой спаржу.   — О, просто… живот сводит, — она выдавила из себя слабую улыбку. — Наверное, стресс.   — Милая, мне тебя так жаль.   — Игрок 41, пройдёмте, — раздался за спиной мужской голос.   Гермиона резко обернулась. Фрэнсин уставилась на Тео, застыв с вилкой во рту.   Теодор Нотт был одет в чёрную форму Падальщика. Высокий, хоть и не выше Малфоя, но шире в плечах. Каштановые волосы достигали шеи, слегка завиваясь на затылке. И ни капли доброты на лице.   — Ладно… — тихо ответила Грейнжер, сердце колотилось. Она вытерла потные ладони о форму и посмотрела на Фрэнсин вопросительно, давая понять, что сама не в курсе происходящего. Это была ложь.    Фрэнсин выглядела встревоженной, но лишь кивнула.   Тео кашлянул, поторапливая её. Гермиона встала, и он молча развернулся, приглашая её следовать за ним.   Они вышли из зала.   Он больше двух минут шёл твёрдым шагом впереди, пока они не дошли до движущихся лестниц — с первого этажа до самого верхнего.   Гермиона на секунду застыла. Это место не изменилось. Грохот ступенек, грубый камень. После всех перемен в Хогвартсе она ожидала, что и лестницы станут «практичнее».   Но они остались прежними. Только портреты исчезли.   Магглы, наверное, сходят с ума от этих лестниц, если вообще используют их для перемещений.   Тео облокотился о перила, пока лестница меняла направление, и, наконец, посмотрел на неё, скрестив руки на груди. Они пропустили поворот, и теперь придётся ещё несколько минут ждать завершения полного цикла.   Он что, усмехается?   — Что? — протянула она.   Почему Малфой прислал за ней Тео?   — Прости за театральность, — сказал он, — там, в зале.   Теперь выражение его лица стало гораздо мягче. Почти дружелюбным.   — Ладно, — ответила она, сама не понимая, чего он ждёт.   Они молчали, пока лестницы продолжали медленно вращаться. Гермиона чувствовала его взгляд на себе.   — Что? — не выдержала она.   — Драко сказал, что у тебя могут быть вопросы, — он усмехнулся. — Я готовился.   О, ну конечно, у неё были вопросы.   — Я сама его спрошу.   Его усмешка стала шире.   — Колючка, — он продолжал смотреть на неё, и его черты смягчились. — Хочешь поговорить о… том?   Она отвела взгляд.   Колеблющая вода. Мокрая шерсть на руках, впивающаяся в кожу, как пиявки. И ещё тёплый комок в руках.   Сердце похолодело.   — Нет.   Она моргнула, отгоняя слёзы. Зачем он вообще об этом заговорил?   Когда спустя вечность ожидания лестница наконец-то остановилась перед ними, они вышли на седьмой этаж. Фонари освещали безупречные стены золотистым светом.   Она была в этой части замка семь лет назад с Гарри и Роном. Им было необходимо найти диадему Кандиды Когтевран, а Малфой пытался их остановить.   Ни следов от Адского пламени. Какими заклинаниями они смогли всё восстановить?    Она помнила, как рухнули эти стены. Помнила разбитые окна и глыбы бетона. Тёмные полосы пепла. Столбы пыли и брызги крови.   Пока Тео открывал дверь в Выручай-комнату, одна мысль тревожно её осенила:   — Подожди, ты будешь меня тренировать?   Он рассмеялся, но не со злобой. И дверь открылась.   — Наконец-то! — сразу выпалил Малфой.   Тео стал оправдывать их задержку из-за лестниц, но Гермиона застыла на месте. Глаза метались по комнате, как бабочки, не знающие на какой цветок сесть.   Комната напоминала ту, в которой когда-то они занимались с Отрядом Дамблдора, но не совсем.   Вся левая стена была занята огромным зеркалом, перед которым лежали четыре поролоновых мата. В центре — широкое чёрное борцовское покрытие, толще и выше обычного. В глубине висели две боксёрские груши на цепях. Справа — длинная узкая доска на двух каменных блоках с матом внизу для страховки.   Чуть поодаль — уголок с ванной за ширмой. Слева — г-образный диван елового цвета. Он манил её — она давно не сидела на чём-то удобном. Освещение в комнате было приглушённым, с лёгким розоватым оттенком.   Тео сразу плюхнулся на диван. Малфой стоял в центре комнаты в своей обычной форме и с отстранённым выражением. Кила, как и ожидалось, отдыхала лёжа на животе, уставившись на неё и насторожив уши.   — Я буду тренироваться здесь?   — Ну очевидно, — бросил он, и она подняла бровь.   — Почему ты послал за мной Теодора Нотта? — она махнула рукой в его сторону. — И зачем он здесь?   — Ты, кажется, забываешь, что мы не можем просто так вдвоём шастать по укромным уголкам замка.   — А прогулки с Теодором Ноттом чем-то отличаются?   — Почему ты всё время называешь моё имя полностью? — спросил Тео, но его проигнорировали.   — Он не твой тренер, — ответил Малфой, сложив руки за спиной и сделав несколько шагов к ней. Кила сразу встала. — А причина его присутствия… Яксли хочет, чтобы он был здесь. С нами.   Как же сильно ей была ненавистна его манера умалчивать правду. Она уже хотела наброситься на него с расспросами, но он продолжил, раздражённо вздохнув:   — Он хочет убедиться, что мы тренируемся как следует и что мы…   — Но в этом же весь смысл!   — Ты не даёшь мне закончить. Он также хочет убедиться, что мы не отвлекаемся.   Кровь прилила к щекам. Она потеряла дар речи.   Отвлекаемся?   Она даже не думала о таком.   На смену смущению пришла ярость.   — У нас сопровождающий, — фыркнула она, глядя на Тео.   Тому явно нравилось наблюдать за ними, как за новой серией любимого сериала.   О, как ей не хватало телевизора.   — Я буду тихим, как мышонок, обещаю, — сказал он.   Логика ускользала от неё.   — То есть тебя освободили от настоящих и более важных обязанностей, чтобы ты следил за нами?   — Сейчас не сезон, не так много людей, за которыми нужно следить.   Она повернулась к Малфою.   — Это абсурдно.   — Согласен. Яксли просто… очень хочет, чтобы ты победила.   На её щеках проступил лёгкий румянец.   — Конечно, всё ради толстых кошельков богатых волшебников, — яд капал с каждого её слова, и Драко напрягся. — Я могу попасть сюда без вас?   — Нет.   — Какое у нас расписание?   — Всё будет зависеть от тебя и сколько твоё тело выдержит после целого дня тренировок.   — Я выдержу.   Тень раздражения пробежала по его лицу. Они смотрели друг на друга пока сердца продолжали пропускать удары в груди.    Тео забарабанил пальцами по колену, покачивая головой.   Кила облизнулась, зацепившись губой за зуб. Гермиону это позабавило — она выглядела недоуменно. Вдруг проскочила мысль осознания, что эта собака вовсе не страшный зверь, а милое существо.   — Говори, с чего мы начнём, — бросила она, собирая волосы в тугой хвост.   — Не коса? — спросил Малфой и тут же пробормотал себе под нос несколько проклятий.   Она удивлённо посмотрела на него, замерев. Зачем он это сказал?   Но Драко сделал вид, словно ничего не произошло. И продолжил, скрывая оговорку:   — Так… Я заметил, что ты уже можешь держать стабильный темп бега. Это хорошо, но с балансом у тебя проблемы.   Она подавила порцию возражений и кивнула, стараясь игнорировать, что это Малфой стоит рядом и разбирает её сильные и слабые стороны.   — Я не так уж и плоха, — не сдержавшись парировала она.   Не обращая на парочку никакого внимания, Тео свистнул и похлопал ладонью по дивану, подзывая к себе Килу. Та сначала посмотрела на хозяина, как бы спрашивая разрешения. И Малфой цокнул языком.   Собака запрыгнула к Тео, и тот схватил её морду в руки, что-то бормоча.   Гермиона редко видела, чтобы кто-то прикасался к собаке Малфоя. Это давало знать о том, что они явно были близки.   — Дело в том, — продолжал Малфой, — что тебе нужен хороший баланс после динамичных движений.   — Динамичных?   — Упражнения на тренировках статичны. Мы начинаем балансировать, когда тело уже находится в состоянии покоя. Первая игра… — его губы внезапно сомкнулись, будто в миг склеились. Он крякнул и выдохнул. — Нам нужно отработать переход между движением и неподвижностью.   — Хорошо… Скажи, что делать.   И она поняла — магия снова не даёт ему говорить слишком много.   — Это будет выглядеть глупо.   Он повернулся к правой стороне комнаты, где на двух каменных блоках лежала узкая доска, и встал перед ней так, чтобы концы были слева и справа от него.   — Когда я скажу, ты запрыгнешь на доску на одной ноге — любой, и спрыгнешь с другой стороны на той же ноге. Делай всё как можно быстрее. Продолжай, пока я не скажу «стоп».   Она кивнула и встала на его место, когда он отошёл.   Мат был жёстким — при падении можно было здорово ушибиться.   Поставив ноги на ширину плеч, она уставилась на доску, выбирая лучшую точку для приземления. Высота от пола до перекладины — не больше фута.   — Начали, — скомандовал Малфой.   Она поджала левую ногу и прыгнула. Прыжок — доска — мат. По другую сторону она развернулась и снова прыгнула.   После семи таких прыжков нога горела.   — Ты можешь быстрее, — сказали ей за спиной.   Она кряхтела, прыгая, каждый раз ожидая команды «стоп».   — Стоп.   Она замерла — правая нога на доске, левая в воздухе. Гермиона пошатнулась, пытаясь не упасть и не опустить вторую ногу на поверхность, размахивая руками, чтобы удержать баланс.   — Недостаточно хорошо, — выдал он. — Смени ногу и снова прыгай.   Она послушалась. Жжение вернулось, но теперь уже в другой ноге.   — Стоп.   Она сразу же закачалась в воздухе. За спиной раздался раздражённый вздох Малфоя.   — О да, твой упадческий настрой меня очень мотивирует! — огрызнулась она, не отрывая глаз от доски.   — Ты шатаешься, как пьяный фламинго, — проворчал он. — Думай об инерции!   Кровь кипела.   — Я стараюсь!   — Не старайся, а думай об этом!   Её терпение лопнуло. Кулаки сжались, вся концентрация испарилась, как дым на ветру. Она спрыгнула с доски, вставая на мат обеими ногами. Сердце колотилось.   Ну почему это так унизительно?   Почему он такой засранец?   В памяти всплыли лица родителей. Она сглотнула.   Она сделает это.   Она не позволит им участвовать в Играх.   — Ещё раз, — бросила она, и не дожидаясь команды, запрыгнула обратно на доску.  

***

 

На той неделе у неё было ещё три дополнительных тренировки. Не Малфой решил это за неё — она сама настояла. Всё ещё казалось нелепым необходимое присутствие Тео.   Значит, весь Легион хочет, чтобы она победила?   Было настоящим безумием думать, что мир Пожирателей, да что сам Волдеморт… болеет за неё? Она знала, что это не так, но ничем иным объяснить это не могла.   Она глушила постоянное накатывающее чувство вины изматывающими тренировками, когда мышцы горели, а ноги угрожали подкосить её в любой момент.   У неё были дополнительные тренировки. С тренером.   У Артура — нет.   У Габриэль — нет.   У Оливера и Фрэнсин — нет.   Ни у кого нет.   Но её родители должны выжить.   У неё не было выбора.   Правда?   Никто не должен знать, что у неё статистически больше шансов победить.   Жульничество всегда казалось ей чем-то неправильным. Всё её естество противилось. Но ставки изменились. Её мир больше не существовал по знакомым правилам. Теперь здесь были другие нормы, и она использовала бы их в своих интересах.  

***

 

Гермиона с грохотом упала на мат, выдохнув от боли и раздражения.   — Напряги корпус, — в пятый раз за тренировку повторил Малфой. Он раздражённо провёл рукой по своим волосам, взъерошив их, и резко выдохнул. — Почему каждый раз, когда теряешь равновесие, ты начинаешь размахивать руками?   Она вытерла пот со лба и закатала рукава, хмуро глядя на него.   — Все так делают, чтобы удержаться на месте.   — Ты не можешь… — он резко выдохнул, — это не сработает. Инерция, Грейнджер. Полная неподвижность.   — Но это уже не про баланс!   Тео в углу щёлкал фисташками, развалившись на диване. Кила рядом грызла кость.   — Баланс — это просто… — она не могла объяснить. Почему было так сложно донести до него такую простую вещь? — Это про способность устоять, не упасть, а не замереть, как статуя!   — Устойчивость — это контроль. Слушай своё тело. Ты почувствуешь, когда начнёшь коситься в сторону. Сосредоточься на стопе, представь, что она приросла к доске, — его взгляд прожигал её. — Будь статичной. Неподвижной. — Она стряхнула пот с рук, размяв шею, встав перед доской. — И, ради всего святого, напряги корпус. — Малфой скрестил руки перед собой — ткань обтянула бицепсы, вены на предплечьях проступили, как верёвки, и Гермиона отвела взгляд. — Начали.   И она прыгнула.   Снова и снова. Время тянулось, как расплавленное стекло. Счёт прыжков помогал сосредоточиться. Она начала считать ещё со второй тренировки.   789 прыжков.   790.   791.   792.   — Стоп.   Она замерла, сразу напрягая пресс. Задержка дыхания тоже помогала. Гермиона расслабила мышцы, держа руки вдоль тела, слегка согнутые в локтях. Правая нога прочно стояла на доске и она представила, как ботинок застывает в жидком цементе.   Она почувствовала, как её тело начало вести вправо и напрягла живот, сохраняя положение.   Малфой молчал, оценивая её со стороны, и пока ошибок не было. Его взгляд прожигал номер 41 на её спине.   Гермиона медленно выдохнула через нос. Сердцебиение замедлилось. Нога не сдвинулась даже на миллиметр.   Неподвижна. Как дерево.   — Да, — его низких голос прозвучал как осколок от похвалы. — Вот так.   Он оставил её в этой позиции на целую минуту.   Становилось всё сложнее удерживать инерцию.   — Отдыхай.   Жесткость в голосе исчезла.    Она спрыгнула, чувствуя прилив гордости и уголки губ дрогнули вверх. Надеясь отыскать в его взгляде одобрение, Грейнджер заметила, как он уставился на её лицо.   Он ещё ничего не сказал, его взгляд скользнул по её улыбке, будто видел её впервые. Или потому, что она была кривой. Или из-за капель пота над губой.   — Делай именно так на Игре, — наконец сказал он мягким, как бархат, голосом. — Именно так. Поняла?   Она сглотнула ком в горле. Мимолётная радость от успеха угасла. Может, это просто случайность.   Тео поднялся с дивана, рассыпав скорлупки от орехов.   — Пошёл поссать, — кивнул он Киле. — Присмотри за ними, принцесса.   Собака проводила его внимательным взглядом.   Гермиона смотрела, как он уходит. И в Выручай Комнате повисла иная тишина.   — Я давно хотела спросить… — её голос эхом пронёсся по комнате. Она ждала, что на его лице вновь появится маска жёсткости. Но нет.   — Да?   — Первая игра… — она заметила, как он напрягся, и перешла на шёпот, хотя они были одни. — Нужно быть… быстрой? Это гонка? Или просто бег?   Он закрыл глаза.   — Грейнджер, я не могу…   — Мне нужно знать, надо ли работать над скоростью.   — Я не в состоянии…   — Знаю, магия не даёт тебе говорить прямо. Но что ты можешь сказать? «Гонка» или «бег»?   Часть её уже не ждала ответа. Другая удивлялась — чем это отличается от дополнительных тренировок?   С самого своего прибытия в Легион, она считала, что это игроки против Пожирателей — какие бы должности они не называли. Но после общения с Драко Малфоем поняла — всё сложнее. Здесь была какая-то большая игра, и некоторые из них — просто марионетки.   И тут её осенило, как ударом молнией.   Она не ненавидела Малфоя.   Она ненавидела режим, в котором он принимал участие. Но это не значит, что он добровольно стал его частью.   — Прости, я знаю, нельзя спрашивать…   — Грейнджер, мы под Непреложным обетом и не можем рассказывать об Играх.   Она должна была догадаться раньше.   — Но, думаю, я могу сказать… — она замолчал, будто проверяя, разрешит ли Обет продолжить. — Бег. Это единственное слово, которое я могу сказать.   Облегчение накрыло её. Он мог дать ей нужный ответ. «Бег» означало выносливость. «Гонка» — скорость. Ёлки   — Спасибо.   Когда Тео вернулся, на её счету было 824 прыжка.  

***

 

До первой игры оставалась неделя. Ведущие всё чаще проводили совещания. К счастью, Драко в них не участвовал.   Всё своё свободное время он проводил тренируя Грейнджер. Она была хороша, но выдержит ли такое давление?   Он гулял с Килой, посещал скучные собрания и ужинал с матерью.   Так и сегодня он сидел в гостиной поместья Малфоев, чеша Снежинку под мордой. Белая кошка не переставая мурлыкала, как мотор.   Нарцисса вернулась со смены и разливала кипяток в чашки.   — Мам, садись, — мягко сказал он, забирая чайник. — Я сам.   — Спасибо.   Она не спорила, опустившись со вздохом в кресло. Медленно она достала из волос шпильки, складывая их в уголок подноса. Пряди растеклись по плечам, как шёлк.   — Тяжёлый день?   — Сегодня прибыли ещё четыре целителя, хотя должны были распределиться на неделю. И ещё двоих мы ожидаем позже.   Последние четыре года Нарцисса отвечала за «Площадь» — комнату, где игроков мыли, переодевали и клеймили. В остальное время, она работала в больничном крыле и на восточном посту.   Драко восхищался знаниями матери. Это она создала руну, защищающую территорию Легиона от воздействия тумана. Настолько мощно было её действие, что она даже смягчала перепады температур.   Как бы выглядел интеллектуальный поединок между ней и Грейнджер?   Дополнительные целители всегда прибывали перед Играми — больше травм, больше самоубийств после.   Он обхватил чашку покрепче, чтобы согреть руки. Или чтобы не показывать, как они дрожат.   Он всегда нервничал перед Играми, но в этом году всё было хуже.   Цифра 41 плыла перед глазами, стучась в его сознание.   Нарцисса заметила, как он дёргает ногой под столом.   — Всё будет хорошо, Драко.   Он поднял на мать взгляд.   — Что?   — На твоих плечах большой груз — тренировать Грейнджер. Я уверена, что она справится.   — Я не… — протест застрял в горле.   Он не волновался. Он был раздражён. Разочарован. И… надеялся на что-то.   Смесь этих эмоций оставляла странный привкус. Он запил его чаем.   Снежинка запрыгнула ему на колени, и он зарылся пальцами в нежную шерсть, игнорируя белые волоски на чёрной одежде.   — Мам, у тебя есть карты?   — Думаю, что есть колода в кабинете твоего отца.   Она не заходила туда с его смерти.   — Можно взять? Насовсем?   Она улыбнулась.   — Конечно.   В тот же вечер Драко пришёл в дом Макнейра вместе с запечатанной колодой новых карт. Он сел перед акриловой стеной рядом с Килой и научил Грейнджеров играть в «дворец».