Глава 14. Возможная мораль

Англия, Бромли, июль 2000 года Гермиона надела чёрную одежду и зашнуровала свои коричневые армейские ботинки. Перекинув через плечо кожаную сумку, она пристегнула нож к правому бедру, а к левому — палочку. Она собрала волосы в тугой пучок и повязала бандану вокруг шеи. Это был её обычный внешний вид для вылазок на поверхность. Они с Джинни и Невиллом наложили бесчисленное количество заклинаний на свои банданы, чтобы они хоть немного фильтровали воздух. Лучшее, что им пока удалось придумать — заклинание, отталкивающее запах. Оно помогало, но частицы тумана всё равно проникали сквозь ткань. Именно поэтому они не могли выходить на поверхность каждый день. И даже не каждую неделю. Они выбирались раз в две недели, чтобы добыть необходимые для выживания припасы. Зубная паста не была особо ценной для обмена, но все равно когда туман появился, все бросились в магазины за ней и туалетной бумагой. Если у них не было пасты, они использовали соду, смешанную с кокосовым маслом. Гермиона вытерла ладони о джинсы и подтянула бандану так, чтобы она полностью закрывала нос. Ещё раз проверила, что таблетка на месте — всё в порядке. Она готова. Гермиона начала подниматься. Она тихо приподняла крышку канализационного люка над головой и выбралась на поверхность, окутанную розовым светом зари. Небо только просыпалось, ветер играл в сорняках и листве, пробирающейся сквозь трещины в асфальте. Воздух по-прежнему был зловонным и затхлым, но дышать было можно. Заколдованный шарф или любая другая ткань на лице помогали, но лёгкие не выдерживали больше двух часов в такой обстановке. Наведя палочку на люк, она шёпотом пробормотала: “Силенцио” — и безшумно опустила его на место. Гермиона магией подняла дорожный знак, торчащий из бетонного основания, и положила его сверху. Всегда нужно закрывать лаз. Она наложила ещё одно заклинание, и крышка люка слилась с асфальтом. Она была в Бромли. Асфальт везде был разбит, потрескался и покрылся вмятинами. Все дороги и тротуары сверкали, усыпанные искрящейся золой и битым стеклом. Трещины в дорогах заполняли лужи бензина, переливающиеся на свету радужными бликами. Двери повисли на одной петле, скрипя при малейшем дуновении ветра. Дикие растения и плющ опутали телефонные будки и карабкаясь по ним вверх, как живые щупальца. Магазины и дома были разграблены, разрушенные яростью и хаосом. Осколки стекла устилали землю, как покрывала из бесценных драгоценностей. Когда туман уничтожил всё на своём пути, природа наконец-то смогла вернуть себе города-призраки. Отсутствие людей дало ей полную свободу. Теперь вечнозелёные листья, сорняки и кустарники могли спокойно пробиваться из трещин и тёмных уголков земли. Плющ карабкался по фасадам, обвивая фонарные столбы, дорожные знаки и рекламные щиты. Гермиона отправилась одна в уцелевшие магазины, дома и склады, надеясь отыскать в них хоть что-то ценное, что можно было бы пустить на обмен. Тишина была оглушающей. Наложив на свои ботинки чары тишины, Грейнджер могла не беспокоиться, что шаги выдадут её. Небо над головой светлело, приобретая маслянистый оттенок. Она прошла внутрь полуразрушенного магазина. На чудом уцелевшей витрине красовался символ Легионских игр. Гермиона проигнорировала его, поправила бандану на лице и стала рассматривать оставшиеся вещи на прилавках магазина. Ей были нужны хоть какие-то средства гигиены. Хотя, все прекрасно понимали, что сейчас отыскать зубную пасту почти невозможно. Шуметь было нельзя. Нельзя издавать никаких лишних звуков. Падальщики рыскали повсюду, и они могли передвигаться также бесшумно, как и она. Скрытность стала новой нормой мира. — Акцио, зубная паста, — прошептала она, взмахивая палочкой. Ничего не прилетело ей в руку. — Чёрт. В голове одна мысль сменяла другую. Она подумала о лучшем друге. Услышав из её уст такое ругательство, он бы посмотрел на неё своими изумрудными глазами, приподняв бровь. Сердце сжалось — она скучала по Гарри. Гермиона продолжила поиски без палочки. Нельзя было брать то, чего нет в списке. Бутылка и таблетки от головной боли выскользнули из рук, и она мысленно обругала себя за такую оплошность. Бутылка громко звякнула об пол и покатилась в сторону. От громкого лая она вздрогнула, а сердце бешено заколотилось в груди. Гермиона мгновенно рухнула на четвереньки, сжимая палочку в кулаке. “Чёрт, чёрт, чёрт”, - беззвучно шептала она. В этом новом мире ей ещё не приходилось слышать собак, но разбираться было некогда. — Что там, девочка? ­— в магазине раздался жёсткий мужской голос. Мозг Гермионы судорожно анализировал происходящее. По коже пробежал рой мурашек. Она узнала этот голос. Последний раз слышала его во времена Битвы за Хогвартс и спустя года вспомнила сразу. Драко Малфой. Собачьи лапы цокали по линолеуму. Нужно было действовать быстро. Подняться и бежать. Он не должен последовать за Гермионой. Не должен узнать, где их убежище. Грейнджер должна была сбить его со следа, прежде чем исчезнуть. И она побежит. Гермиона знала, что сможет обогнать его. Не раздумывая, она вскочила на ноги и рванула вперёд. Собака заметила её в ту же секунду, залилась агрессивным, диким лаем и бросилась в погоню. Падальщик громко выругался, прежде чем броситься бежать за ней. Ступефай разнёс в щепки полку в нескольких дюймах слева от неё. Нельзя было дать себя поймать. Уж точно не Малфою. Грейнджер пронеслась мимо аварийного выхода и выскочила на улицу. Она не поняла, успел ли он узнать её. Да и как он мог её опознать? Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, что она ещё жива. Гермиона мчалась по улице, перепрыгивая через рухнувшие фонарные столбы, петляя между перевёрнутыми машинами. Оглянулась — собака была к ней ближе, чем Падальщик. Немецкая овчарка. Быстрая и, вероятно, готовая разорвать её на части. Грейнджер бросила назад несколько заклинаний, надеясь хоть как-то замедлить животное. Но на такой скорости прицелиться было невозможно. Да и само животное не хотелось ранить. С каких это пор у Малфоя появилась собака? Он начал бросать в неё заклинания, пытаясь остановить. И его сокрушительный удар обжёг всю голень. Гермиона упала, расцарапав ладони и колени, смягчая падение. Боль мгновенно охватила ногу, но она тут же вскочила — адреналин заглушал пульсирующую боль. Где-то сзади тяжело дышала собака. А Малфой, должно быть, отстал ещё сильнее. Вокруг неё виднелись только обветшалые здания, уничтожаемые временем. Дорога внезапно оборвалась. Впереди — обвал в семь футов. Она и не сразу поняла, что бежит по эстакаде. Гермиона спрыгнула вниз, ухватившись одной рукой за край разрушенной дороги, и приземлилась на бетонный блок ниже. Под ногами взметнулся столб пыли. Суставы ломились от боли. Она спустилась ещё ниже, чтобы выйти на длинную дорогу. Оказавшись на земле, она оглянулась. Собака нашла более пологий путь, пока Малфой начал спускался тем же путём, как и она. На нём было чёрные пальто и шарф, закрывающий нижнюю часть лица. Его белоснежные платиновые волосы не оставляли места для сомнений — это был он. Видимо, Пожиратели действительно очень хотели заполучить её для игр, раз он так упорно её преследовал. Она снова побежала. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Бежать. Она ускорилась, даже когда во рту появился привкус крови. Останавливаться было нельзя. Ни за что. Гермиона никогда не бывала в этих местах. Это был лабиринт пыльных улиц. Ещё одно заклинание пронеслось у самого уха и рядом взорвалась стена. Она не хотела заблудиться, она не хотела… Что-то твёрдое ударило её в плечо, и на этот раз боль ослепила. Из горла вырвался крик, и Гермиона неуклюже пошатнулась назад. Удержать равновесие не удалось — колени с силой ударились о землю, а щека прижалась к земле, усыпанной мусором. Боль. Как огонь. Гермиона не успела проглотить таблетку из кармана, как сверху на неё набросилась собака. Зверь навис над ней, прижав лапу к её груди. Она рычала, издавая низкий и злобный звук из самой глотки. Оскалив зубы, она уставилась Гермионе в глаза. Дыхание било в лицо — горячее и зловонное. Из-за тяжёлого веса Грейнджер не могла пошевелиться. — Хорошая девочка, — похвалил Малфой, приближаясь. Его голос был хриплым от бега. Боль в плече растекалась по всей руке. Гермиона боялась пошевелиться — вдруг собака вцепится ей в лицо? Нужно было достать таблетку. Малфой дважды щёлкнул пальцами, и собака отступила, пропуская хозяина. Его брови сдвинулись на переносице, когда он всмотрелся в глаза своей жертвы. Он присел и стянул с её лица бандану. И его черты лица исказились, когда понимание ударило по нему. — Ты, — произнёс он почти мягко. — Ты… жива. Последнее слово прозвучало наполовину как утверждение, наполовину как вопрос. Ей не верилось, что он не узнал её раньше. — Доброе утро, Малфой, — сквозь зубы процедила она, терпя боль. — Ты знала, что это я? Она не ответила. Вместо этого медленно просунула указательный палец в передний карман. Не слишком резко — собака продолжала пристально следить за нею. Устав от длительной погони, пёс фыркнул, обнюхивая землю вокруг себя, ища место, чтобы справить нужду. Малфой же выпрямился и навёл на Грейнджер кончик палочки. — Не смей двигаться. Таблетка уже была у неё. Одно резкое движение, и она окажется во рту. Нужно три секунды, чтобы раздавить её зубами. Цианид подействует быстро, и она умрёт раньше, чем собака закончит свои дела. — Я не буду играть, — твёрдо сказала Гермиона. Уголок губ Малфоя дёрнулся в подобии слабой улыбки. Его пальцы побелели, сжимая палочку. — Ты могла бы выжить, если согласишься, — сухо ответил он. Гермиона разглядывала его. Он что, шутит? Шарф на его шее был слегка спущен. Драко Малфой не изменился. Черты заострились, волосы стали длиннее, пепельнее, небрежнее. Он больше не выглядел, как злой и обиженный подросток. Теперь он казался… властным, сильным. На несколько дюймов выше, чем в их последнюю встречу. — Она не любит незнакомцев, — заявил он, кивнув на собаку. — Я ожидал, что контролировать её будет сложнее. Гермиона фыркнула. Ей было плевать на его животное. — Когда ты в последний раз убивал? — спросила она, отвечая ему вопросом. Это застало его врасплох, лицо на мгновение дрогнуло. Но ледяная маска в ту же секунду вернулась. — Вчера. — Ну, тебе повезло — сегодня моя смерть не на твоей совести. И быстрым движением она сунула таблетку в рот. Малфой среагировал ещё быстрее. Набросился на неё и железной хваткой вцепился в подбородок, вытаскивая таблетку прямо с языка, прежде чем она успела проглотить её или откусить ему пальцы. Он раздавил её в пыль подошвой ботинка. Рука же оставалась на её лице. — Не трогай меня! — прошипела Гермиона. Хватка ослабла. Она воспользовалась этим моментом, вырвалась и ударила каблуком в грудину. Не успел Малфой отшатнуться, как собака вцепилась ей в лодыжку. Грейнджер вскрикнула и попыталась отпихнуть её другой ногой. Малфой среагировал молниеносно — прижал её ногу своим весом и свистнул, чтоб собака отпустила хватку. — Не смей трогать мою собаку, — холодно бросил он. Драко давил именно с такой силой, чтобы не сломать, но было болезненно. Гермиона пылала ненавистью, кусая язык, чтобы не застонать. И, наконец, он отпустил. Она вскочила на ноги — кожа на армейских ботинках защитила кожу от клыков, но там, где Малфой её держал, завтра будут синяки. Она навела на него палочку и нож. Малфой отразил её жест. Собака насторожилась и зарычала. И вот они стояли друг напротив друга. Разница в росте и комплекции стала очевидной. Если бы Гермиона встала прямо под его подбородком, то оказалась бы в слепой зоне. На его лице уже читались другие эмоции. Первоначальный шок от того, что она жива, испарился. И теперь перед ней снова был мерзкий Падальщик. Безжалостный. Тёмный. — Зачем ты это сделал? — зло выплюнула она. У них в палатке были десятки таких таблеток. Он не уничтожил последнюю на земле. Она просто не понимала, зачем он её остановил. Он ответил не сразу, разглядывая её так же, как и она его, — растрёпанный пучок, чёрную одежду. Наверняка он заметил, что она стала выше. И намного худее, чем в последний раз, когда они пересеклись в Выручай комнате. Острые скулы, выпирающие ключицы. Он видел её насквозь. — Твои волосы потемнели, — заметил он. Гермиона подняла палочку выше, наведя кончик ему в лицо. Собака зарычала. — Ответь. Зачем ты её сломал? — Ты не можешь умереть, Грейнджер. — Либо здесь, либо в Намберленде. И я предпочитаю умирать на своих условиях. Малфой поджал губы и сделал то, чего она никак не ожидала от него. Он опустил руку с палочкой. — Ки, — тихо бросил он. Собака перестала рычать и села у его бедра. — Уходи, — резко сказал он Гермионе. Она моргнула. — Что? — Уходи! Она не поблагодарила. Не сказала ничего в ответ. Только смотрела на него, ошеломлённая и потрясённая, исчезая без следа. Они увидятся снова через четыре года.

***

Драко видел красный свет. В руках крепко сжимая вечно холодную бутылку Грейнджер. Он мысленно готовился к тому, что придётся несколько часов просидеть в напряжении в ложе Тренеров. На прошлых Играх Легиона игра «Светофор» длилась чуть больше пяти часов. Пять часов бега и поиска баланса. Слишком долго. Все это знали. Особенно Мастера Игр. Но в первый год, когда эту игру только ввели, она продлилась всего полтора часа. И оказалось, что во вторую игру остаётся слишком много игроков. Тренировки усложнялись. Тогда они и нашли способ отсеивать хотя бы треть участников в первой игре. Самым простым способом — доводить их до предела. До изнеможения. До того момента, когда они перестанут бежать ещё до красного света. Так что Драко был готов ко всему. Знал, что ему предстоит сидеть в ложе и наблюдать, за этим мрачным представлением пять часов. Публика уже привыкла. Им приносили всё необходимое для комфортного времяпровождения — еду, напитки, зонты, пледы. Самыми дорогими местами на арене были не скамьи, а ряды роскошных кресел и барных стоек. На них волшебники могли наслаждаться зрелищем в комфорте, лишь поднося бинокли к глазам. Бинокли были идеей Долохова. Первый пробный прототип запустили уже ко второму сезону. Всё просто: линзы были зачарованы, сбоку — два маленьких колёсика с цифрами от 0 до 9. Нужно всего-то выставить номер игрока, и бинокль сам будет держать фокус. Драко попробовал их однажды. Детальность поражала — можно было разглядывать капли пота, сдвинутые брови и дрожь изнурённых мышц. Люди могли наблюдать, как умирают игроки. Вблизи. Наслаждаясь каждой секундой. В ложе Тренеров Драко следил за участниками вместе с Блейзом, выпрямившись в кресле. Игра только началась, а Грейнджер уже словила предупреждение. Килу он оставил в общежитии. Малфой никогда не брал её на Арену. Блейз откинулся на спинку кресла, рассматривая кого-то в бинокль. — Ты опять это делаешь, — сказал он, не отрывая глаз от линз. — Нога. Драко пробормотал лёгкое извинение, но нога не переставала дёргаться. Они с Блейзом и Ланой сидели прямо у перил. Лиам и Алекто — позади них, комментируя происходящее. Как всегда, они заключали пари, у какого Тренера выйдет больше игроков. Рэтмор ликовала каждый раз, когда её любимчик — номер 6, замирал без единого движения. — Вот он — наш чемпион, — говорила она, не скрывая восхищения. — В этом году победит он. — Не торопись, — огрызался Лиам. Голос Дарстана продолжал раздавать предупреждения. — Первое предупреждение для игрока 45. Второе предупреждение для номеров 11 и 20, — его ложе располагалось в центре трибун. — Третье предупреждение… для номера… 9! Рэтмор громко выругалась. Уже второй игрок из её отряда погибает. — Вот дерьмо, — процедил сквозь зубы Блейз, не отрываясь от бинокля. Он ткнул Драко в ногу. — Девятый прямо рядом с… — Второе предупреждение для игрока 41! Драко резко выхватил у него бинокль, выставив на колёсиках цифры 4 и 1. Поставил бутылку с водой у ног и прильнул к линзам. Грейнджер была бесстрастна. На лице брызги крови. Малфой присмотрелся — её нижняя губа дрожала, но она стояла неподвижно. Номер 9 лежал у её ног, почти перекрывая путь. Что-то, отдалённо напоминающее тревогу, сжало ему живот. — Чёрт, — пробормотал он. Два страйка — слишком много. Он продолжил наблюдать за игрой, изредка проверяя состояние других своих участников, но взгляд снова и снова возвращался к Грейнджер. Он не мог удержаться. Номер 15 некоторое время бежал рядом с ней, что-то шепча, и Драко наблюдал, пытаясь понять их диалог по губам. Номер 15 остановился — и Мастер Игр перерезал ему горло режущим заклинанием. Разговоры вокруг Драко приглушились, пока он фокусировался на Гермионе. Малфой стиснул зубы, когда его лучший игрок — номер 50 получила первый страйк. Но когда сорок шестая, та самая с аллергией на Килу получила третье предупреждение, он ощутил… облегчение, что это не она. А потом почувствовал вину за это облегчение. Грейнджер шла вдоль северной трибуны. Сзади к ней стремительно приближался ещё один номер. Драко навёл линзы. Номер 48 преследовал Грейнджер. Малфой резко выпрямился, поддаваясь вперёд. — Чёрт, — прошипел он, впиваясь пальцами в бинокль. — Чёрт, чёрт, чёрт… В ушах на репите звучал голос Яксли: «Следи, чтобы с сорок первой ничего не случилось». — Что такое? — бросил Лиам сзади. — Кажется, он… Грохот донёсся даже до Тренерской трибуны. Что-то тёмное и мерзкое поползло внутри Драко, пока он, словно в замедленной съёмке, смотрел, как Грейнджер падает, а её нога неестественно выворачивается. Номер 48 хотел её убить. Драко отчётливо видел этот угол атаки. Хотел, чтобы она ударилась головой или сломала себе что-то. Но она поднялась до того, как Дарстан успел объявить страйк. Драко видел боль на её лице. Видел слёзы, блестящие в глазах. Он опустил бинокль, откинувшись в кресло, и попытался контролировать дыхание. — Ты побелел, Малфой, — донеслось до него сзади от Алекто. — Хотя, казалось бы, куда ещё белее? Он проигнорировал её, продолжая следить за Грейнджер. Она хромала, а боль искажала её лицо. Он представлял, как должно быть сильно болела нога. — Третье предупреждение для номера 45, — объявил Дарстан. Драко понимал, что это девчонка из его отряда, но чувствовал лишь пустоту. Он сбился со счёта, какой это был круг. Казалось, что игроки бегали уже вечность. Малфой продолжал наблюдать, как Грейнджер медленно угасает, как её силы и разум тают, словно умирающие звёздочки. Он опустил бинокль, сдерживая ярость, колотившуюся у него в груди, и повернулся к Блейзу: — Который час? Забини к тому времени уже раздобыл себе новый бинокль и достал карманные часы. — Чуть больше полудня. Голос Дарстана вновь пронёсся вокруг, чёткий и довольный: — Второе предупреждение для номера 18. Драко снова навёл бинокль на Грейнджер. Она с трудом бежала, почти не опираясь на травмированную ногу. Она не выдержит. Внезапно его накрыло странное спокойствие, будто внутри него всё встало на свои места. Он резко поднялся, не сказав никому ни слова, схватил бутылку Грейнджер и вышел из тренерской ложи, пробираясь сквозь забитые трибуны на западную часть. Он стремительно поднимался по ступеням, торопясь и перепрыгивая сразу через две перекладины. — Третье предупреждение для номера 26, — голос Дарстана звучал ближе, хотя усиливающее заклинание покрывало всю Арену. Раздражённые волшебники крыли его бранью, когда Малфой протискивался мимо, толкая их и задевая плащом. Несколько раз он поднимал бинокль, проверяя состояние Грейнджер. Ей становилось всё хуже. Он спотыкался о чужие ноги и развевающиеся подолы одежды, пока не взобрался на платформу, где располагалось ложе Дарстана. Зрителям сюда вход был запрещён, так что Драко ворвался внутрь, как порыв ветра. — Остановите игру, — бросил он. Дарстан вздрогнул от неожиданности и обернулся. Он сидел в большом кресле, на поверхности стола стояла большая коробка с красной и зелёной кнопками, а посередине — маленькая белая. Рядом — миниатюрная доска с текущими предупреждениями. На подставке лежал золотой микрофон. — Иди к чёрту, Малфой. Он должен был быстро сообразить и действовать. Он знал, что ни у него, ни у неё нет ни одной лишней минуты. — Сорок первая вот-вот рухнет, — выпалил Драко, чувствуя, как бешено стучит сердце, — и ты знаешь, что половина зрителей не вернётся на следующие игры, если она выпадет из них так рано. Дарстан задумчиво почесал свою бородку, но Драко видел — его слова не произвели на Мастера никакого эффекта. На миниатюрной версии табло загорелась новая строчка. Дарстан щёлкнул по ней волшебной палочкой и над Ареной пронесся новый сигнал. Он наклонился над микрофоном: — Третье предупреждение для игрока 43. Драко проигнорирова тот факт, что ещё один игрок из его отряда погиб в игре. Он был единственным, кто мог выйти на один уровень с номером 50. — Останови игру, — продолжал настаивать он. — Мы потеряем деньги, если всё продолжится в том же духе. Он поднял бинокль, чтобы проверить Грейнджер. Она была белой. Наклонившись вперёд… И, сам не осознавая, слова сорвались с его губ на ухо Дарстану. — Скажи мне, чего ты хочешь. И я это сделаю. В глазах Дарстана вспыхнул новый огонёк, а на губах растянулась мерзкая ухмылка, обнажив жёлтые зубы. И Драко понял, что тот задумал что-то плохое. Он нажал на белую кнопку, и по Арене прокатился финальный звон. — Первая игра официально завершена! — объявил Дарстан, а затем, глядя прямо на Малфоя, добавил: — Оставшихся на дорожке игроков — поздравляю! Что-то сжалось в груди. Драко поспешно покинул палату, бросив по пути куда-то бинокль, и устремился к выходу, опережая толпу зрителей. Голос Дарстана продолжал звучать за спиной: — Дорогие зрители, мы надеемся, что вы насладились первой игрой нового сезона наших игр. Если вы хотите стать официальными спонсорами, пожалуйста, рассмотрите возможность посещения квартала А, расположенного в северо-восточной резиденции за пределами Арены. Драко бросился в темноту трибун, где деревянные конструкции слегка скрипели и сотрясались. Он поспешил вниз по лестнице под рев толпы. Он знал, что о Грейнджер теперь позаботятся. Это больше не его забота. Теперь он стоял на том самом месте, откуда игроки выходили на Арену. Там, где он выхватил у Грейнджер бутылку с водой. Теперь там стояли носилки и команда целителей в зеленых плащах с отсутствующим взглядом. Здесь не было выхода для зрителей. Через это место могли выйти только игроки. Малфой вышел на улицу и зашагал прочь от Арены. Мысли роились в его голове, как пчелиный улей. Он не хотел сейчас идти за Килой. У него были более неотложные дела.

***

В эту ночь замок накрыла густая тьма. Выжившие игроки, а в особенности те, кому не пришлось остаться в лазарете, вернулись грязные и измождённые. Многие плакали. Другие замкнулись в себе, понимая, что часть их самих умерла сегодня на Арене. Кто-то запирался в душевых, отскрёбывая с кожи весь этот ужас, до онемения и красноты. Драко гадал, сколько суицидов им ожидать в ближайшее время. Он стоял в темноте коридора пятого этажа. Грейнджер сидела в своей комнате. Тихая как мышка. Номер 48 принимал душ самым последним, за 15 минут до отбоя. Драко слушал, как вода перестаёт течь, сливаясь в канализационные пути; как тот кряхтит, одеваясь в грязную форму. — Хорошая водичка, — его голос прорезал тишину. — Дэвид, верно? Тот вздрогнул и за секунду нацепил на лицо привычную маску ненависти. — Чего тебе нужно? Драко крепко схватил его за руку. — Не так быстро. Он должен был контролировать себя. Не сжимать руку слишком сильно. Не говорить так громко. Голос морали пытался пробиться наружу, но он заглушил его. — Ты хотел убить её. С какого момента? — и его тон не допускал никаких возражений. Дэвид попытался вырваться, но Малфой был сильнее. — Империо. — Проклятие окутало игрока желтоватым туманом. — Ты тихо и молча пойдёшь за мной. Они вышли за пределы замка, и чары начали рассеиваться. Дэвид что-то невнятно забормотал, но Малфой уже аппарировал, намеренно сделав их перемещение максимально жёстким. Они приземлились на северной границе Легиона, где холмы уже больше походили на горы. Ночь была холодной, а звёзды начинали сверкать над головами. Дэвид содрогнулся от приступа тошноты. — Какого чёрта ты… Драко шагнул вперёд, вцепившись в воротник его формы и притянул к себе. — В какой момент ты запланировал устранить игрока 41? Дэвид попытался его пнуть, но безуспешно. — Ты ублюдок… — В какой момент? В глазах Дэвида мелькнуло что-то иное, и он хрипло рассмеялся. — Они не хотели мне верить, но я был прав… — его ухмылка обнажила ряд зубов. Драко ослабил хватку. — Что? — Эта тупая шлюха. Ты на неё дрочишь? В следующий момент Драко схватил его за горло. — Ты — обуза, — прошипел он, наслаждаясь тем, как хрящи сопротивляются под его пальцами. — Трусливый ублюдок. Лицо Дэвида становилось фиолетовым. — Иди… к… чёрту! Позже Драко возненавидит себя за это. Возможно, он поступил бы иначе, если бы Дэвид не выглядел так… безнаказанно. Но тренерам не полагалось убивать игроков. А то, что Дэвид пытался сделать с Грейнджер, было нормально. Игрок желал выжить за счёт другого игрока. Это не было делом Драко. Но почему-то стало им. Почему? — Ты выбрал не того игрока, — прошептал он, ледяное дыхание окутало его лицо. Малфой резко разжал пыльцы, отшвырнув Дэвида за границу Легиона. Тот пошатнулся, рухнув на траву, и скатился вниз по склону. Он кашлял, хрипел, судорожно хватая ртом воздух. Но Драко стоял неподвижно, засунув руки в карманы, и наблюдая сверху. Прошло несколько секунд, и Дэвид забился в агонии. Его татуировка сработала. Это не было похоже на действие Круциатуса. Яд татуировки сначала разъедал руку, а затем распространялся по телу, как волна огня. — Пожалуйста! — голос был искажён болью. Драко стоял молча. Наблюдая. Радуясь. — Я… исправлюсь! Он бы не исправился. Вскоре кровь начала сочиться из всех его щелей — глаз, носа, ушей. Струилась по шее, заливая форму. Крики стали нечеловеческими, но через мгновение стихли. Тело обмякло. Пустой взгляд уставился в небо. Драко не почувствовал ничего. Лишь поправил рукава формы и развернулся, тихими шагами направляясь обратно в общежитие. Половина его отряда была мертва.