Линия 1.2/Первые шаги

*07:03 10 октября 1994 года*

Мир качнулся, когда я попытался открыть глаза. Всё было неправильно — пропорции, расстояния, даже собственное дыхание. Я лежал на мягкой кровати, глядя в незнакомый потолок, и пытался собрать мысли в кучу. Восемь лет. Моему телу восемь лет. Знать это одно, а вот почувствовать… Я поднял руку — маленькую, детскую — и она дёрнулась как сломанная марионетка. Координация к чертям. Будто напился до чёртиков — ощущения весьма похожи. Только вряд ли кто-то дал восьмилетнему напиться до такой степени — не помню, чтобы над Синдзи так издевались в каноне. Значит, дело в чём-то другом. Скрипнула дверь. В комнату заглянул мужчина средних лет — растрёпанный, в мятой рубашке, с красными прожилками в глазах. Бьякуя Мато. Мой новый «отец». Он заговорил — быстро, обеспокоенно. Слова сливались в едва знакомую мелодию — явно японский. Но разобрать ничего не выходит — слышал его лишь в аниме, и кроме «бака» и «ямете кудасай» понять не смогу ничего. Говорить — тем более. Это большая проблема — если я хочу сойти за Синдзи, я должен знать японский. Хм… У меня явно серьёзные неприятности, но разбираться с ними буду позже. Главный приоритет здесь и сейчас — справиться с телом. Кстати, что там делает мой «папа»? Бьякуя подошёл ближе, и я учуял перегар. Крепкий такой, утренний. Отвратительно. Но в глазах у него был страх — настоящий, неподдельный. За сына. Жаль только, что сына его больше здесь нет — только я. Знал бы он правду, удавил бы меня на месте. Хотя ещё не вечер — если Зокен поймёт, что с Синдзи что-то не так, на этом моя история и завершится. Я попробовал что-то сказать — хотя бы имя отца. Бьякуя. Из горла вырвался только сип — голосовые связки словно чужие. Отец запаниковал ещё сильнее. Подхватил меня на руки — легко, будто куклу — и куда-то понёс. Коридоры старинного особняка мелькали перед глазами. Красивый — интересно, откуда у Зокена деньги? Старые магические патенты? Криминальные схемы? Всё-таки он ест практически по одному человеку в неделю — вряд ли можно заниматься таким без связей с властями и преступным миром. Впрочем, рано думать об этом так серьёзно — у меня есть проблемы куда более срочные. Мы спускались всё ниже. В подвал. Температура падала, а вонь росла — плесень, сырость и что-то мертвенно-сладкое. Бьякуя выкрикнул что-то в полумрак. Ответил скрипучий голос, и из теней вышла сгорбленная фигура. Маленький лысый старик в тёмном кимоно. Зокен Мато. Пятисотлетний лич во плоти — вернее, в червях, что формируют подобие плоти. Отвратительное зрелище. Они заговорили. Бьякуя явно нервничал, это было видно даже сквозь опьянение. А Зокен… Зокен смотрел на меня как учёный на подопытную крысу. Холодно, оценивающе. Меня уложили на металлический стол. Холод вызвал мурашки и пробрал до костей. Зокен наклонился, силой разжал мне челюсть. Его ногти были жёлтые, как у покойника. А потом из рукава его кимоно выполз червь. О НЕТ. БОГИ, НЕ НАДО. НЕ СУЙ В МЕНЯ ЭТУ ХРЕНЬ! Деду явно было плевать на мои мысли. Как бы я ни дёргался, хватка на моём лице была железной. Тварь скользнула в рот — холодная, мокрая, мерзкая. Я попытался выплюнуть, но сил не хватило, и червь уже протискивался в горло. Рвотный рефлекс сработал с опозданием — паразит угнездился в желудке тяжёлым ледяным комком и остался там даже после того как меня вырвало прямо на каменный пол. Зокен забормотал — ритмично, монотонно. Через червя хлынула чужая прана. Вязкая, маслянистая, она растекалась по мне. Всё моё тело взвыло от боли в местах, о существовании которых я даже не подозревал — особенно мои глаза, они будто вновь оказались в кислоте. Благо, мой разум будто отстранился от тела в этот момент, позволяя размышлять, не ощущая всей этой агонии внутри. Теперь я понял, что такое магические цепи. Если бы не так больно, я бы даже захотел изучить это ощущение подробнее. Надеюсь, так будет не всегда — помню, что активация цепей всегда неприятна, но если она будет такой каждый раз, у меня появятся проблемы. Я банально не смогу использовать магию. Не то чтобы я мог это сделать сейчас — моей праны едва ли хватит даже на простейшее заклинание. Меня вывернуло наизнанку. Желчь забрызгала пол, но червь остался на месте. Я чувствовал его — инородное тело внутри. Лишь отстранённость от тела позволяла мне не начать задыхаться от собственной рвоты — Зокен явно сделал что-то, чтобы разделить моё тело и разум. Настоящая магия как она есть. Как же интересно. После я ощутил… изменение. Даже сквозь заклинание почувствовал пламя в глазах — и тогда они загорелись. Красный свет отразился в зрачках старика. Зокен застыл на мгновение, потом его губы растянулись в улыбке. Той самой, от которой хочется бежать без оглядки. Он явно заинтересовался моими глазами — остаётся молиться, чтобы он не решился утолить свой интерес, вырвав их из моих глазниц. Я не хочу терять зрение второй раз, но теперь уже полностью и навсегда. Он рявкнул что-то Бьякуе. Тот попытался возразить — хотел забрать меня отсюда, судя по интонации. Зокен рявкнул снова, резче. Бьякуя сдулся как проколотый шарик и выскользнул из подвала. Трус. Хотя не могу его осуждать — на его месте я бы убежал без оглядки уже сейчас. Жаль, такого варианта у меня нет. Старый монстр принялся кружить вокруг стола. Разглядывал меня под разными углами, бормотал себе под нос. Потом исчез в боковом проходе — я услышал, как отодвигается каменная плита. Вернулся он с охапкой ветхих свитков. Некоторые крошились от прикосновения. Разложил их на соседнем столе, углубился в изучение. Интересно, что за тайны в них хранятся? Помню, что Синдзи практически целиком изучил всю библиотеку в каноне — значит, ему дали такую возможность. Если я переживу этот день, мне тоже дадут изучить их. Осталась самая малость — не дать понять магу, живущему полтысячи лет, что перед ним больше не его внук. Мелочь же, верно? Я устал от своих мыслей и просто лежал и ждал. Ощущения в теле пропали, лишь червь в животе периодически шевелился, напоминая о себе. Попытки пошевелиться приводили только к судорожным подёргиваниям — мне явно нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Наконец Зокен отложил свитки. В его руке появился чёрный обсидиановый клинок. Он что-то проговорил — медленно, словно объяснял — и полоснул по моей ладони. АЙ! Вообще-то очень больно! Хотел бы я сказать это, но не могу чисто физически. Да и не думаю, что стоит говорить сейчас — внезапная русская речь вряд ли добавит мне очков доверия у этого старика. Кровь выступила сразу. Зокен впился взглядом в мои глаза, явно ожидая реакции. Но ничего не произошло. Никаких линий, никаких видений. Интересно, чего он ожидал? Пафосной активации глаз как в аниме? Что я поражу его лучами словно Супермен? Хотя, возможно, он пытается увидеть что-то, недоступное моему пониманию — всё-таки это он обладатель огромного магического опыта и силы — пусть и гниющий — а не я. Старик нахмурился. Сделал второй порез, поглубже. Снова уставился на глаза — всё ещё ничего. Надеюсь он не решит мне горло перерезать для того чтобы ТОЧНО убедиться что это не действует — я не уверен что он сможет исцелить такую рану без последствий для меня. Интересно, мои мысли довольно странные. Будто мне всё равно. Это результат его магии или глаза исказили то, как я думаю? Надеюсь, первое — иначе у меня большие проблемы. Хотя рано об этом думать — я банально воскрес меньше часа назад. Неудивительно, что всё такое «странное» для меня сейчас. Следующий час превратился в пытку. Зокен методично тестировал разные способы — странные линзы, символы кровью на коже, горькие настойки. Глаза жгло, слезились, снова горели — но понимания, которого он искал, на его лице заметно не было. С каждой неудачей Зокен мрачнел. Улыбка давно сползла с его лица. Он метался между мной и свитками, искал что-то, не находил, злился. Я теперь ОЧЕНЬ надеюсь, что он не решит просто зарезать меня, чтобы забрать глаза себе, разбираясь с ними самостоятельно. Не уверен, что случится в таком случае. Я лишусь силы? Но она связана с моим Истоком — такое обычно нельзя украсть. Тогда моя душа перейдёт в тело деда вместе с глазами? Куда более интересная перспектива, но и рискованная. Как бы мои глаза не оказались слабее его способности есть людей. Я в них, конечно, верю, но как-то не хочется рисковать жизнью — особенно когда очков для воскрешения у меня нет. Тяжело. В конце концов старик сдался. Произнёс длинную гневную тираду и достал толстый журнал. Принялся быстро строчить, периодически поглядывая на меня. Документировал результаты своих попыток, судя по всему. Записав несколько страниц, Зокен захлопнул журнал и прокричал что-то наверх. Ух. Повезло — судя по всему ПОКА ЧТО меня препарировать не собираются. Спустился Бьякуя — ещё более пьяный, от него разило за три метра. Как же мерзко. Неудивительно, что у него родился именно Синдзи — едва ли алкоголик способен произвести на свет достойного члена общества. Если бы я мог, блеванул бы ещё раз — жаль, больше уже нечем. Короткий приказ. Бьякуя покорно кивнул, подхватил меня и понёс обратно. На лестнице он споткнулся, чуть не уронил, но устоял. Только падения на лестницу с летальным исходом мне ещё не хватало. Идиот. Какой же он идиот. Надеюсь, это скоро закончится. В моей комнате он уложил меня на кровать. Постоял, глядя сверху вниз с пьяным недоумением. Потом вышел и запер дверь снаружи. Устроился в коридоре — я слышал, как скрипнули половицы под его весом. Я выдохнул. Пока что всё прошло лучше, чем могло бы. Зокен не распознал подмены — что душу его внука заменили на чужую. Ну, как заменили — она всё ещё здесь, если я правильно понял длиннющие объяснения Системы. Просто соединена со мной и превращена в Грех. Возможно, это меня и спасло — его душа всё ещё внутри тела, и потому возможных подозрений куда меньше. Черви не сожрали изнутри — хотя один всё ещё сидит внутри меня, явно следит за мной и тем, что я делаю. Благо мысли читать он не умеет — и слава богам. Ну и старый упырь явно заинтересован в моих глазах — а значит, пока он не поймёт, что со мной, я буду жить. Осталось разобраться с телом. И придумать, что делать с языком. Зокен не дурак — быстро смекнёт, что внук вдруг разучился понимать японский. А я до сих пор не знаю, что с этим придумать — ситуация патовая. Я начал с малого. Пошевелил пальцами — сначала правой руки, потом левой. Рывками, неуклюже, но получалось. Согнул руку в локте. Разогнул. Снова согнул. Тело явно начинало слушаться куда лучше — видимо, прошло достаточно времени для адаптации. Полчаса ушло только на то, чтобы нормально сесть. Тело слушалось через раз, мышцы отзывались с задержкой. Но прогресс был. Теперь я хотя бы смогу двигаться — но должен быть осторожен. Не хочу разбить голову из-за своей неуклюжести. Из коридора донёсся храп. Бьякуя вырубился. Мерзкий ублюдок — даже проследить за мной нормально не смог. С другой стороны, это хорошо — теперь можно действовать смелее. Я встал на четвереньки. Мир закачался, пришлось упереться лбом в пол. Глубокий вдох, выдох. Поднялся на колени. Ухватился за стену. Встал. Первый шаг вышел кривым — я чуть не грохнулся. Второй получше. На десятом я уже мог идти без опоры. Комната оказалась… пустой. Болезненно пустой для детской. Кровать, стол, шкаф — минимум мебели, никаких игрушек, постеров или личных вещей. Будто гостиничный номер, а не место, где живёт ребёнок. Только стопка учебников на столе да одежда в шкафу. Я подошёл к окну — деревянная рама из красного дерева. Зокен явно любит старые вещи — в этом он типичный маг. Осторожно приоткрыл окно и посмотрел вниз. Второй этаж, внизу двор особняка Мато. Сбежать теоретически можно, но с моими проблемами с телом далеко не убегу явно. Да и Зокену не нужно за мной бегать — одно заклинание, и червь сожрёт меня изнутри, где бы я ни был. Хитрый ублюдок — сразу обезопасил себя от проблем, даже не понимая, что происходит. Странно, что сразу не сделал это со всеми родственниками — хотя, быть может, не видел в этом смысла. Его и так все боятся больше смерти — неудивительно, учитывая, что он сделал с Сакурой и матерью Синдзи. Мать Синдзи… О! Она ведь ещё должна быть здесь, в особняке. В том ужасном подвале с червями. Потерявшая разум, да, но всё ещё с душой мага. Вот и моя первая душа на подходе — просто прекрасно. Осталось решить проблему с Зокеном — сущая мелочь, верно. Я принялся ходить по комнате кругами, размышляя над своей ситуацией. С каждым шагом тело слушалось лучше. Мышечная память потихоньку просыпалась. Через час я уже мог нормально двигаться — не идеально, но сносно. Языковой барьер оставался главной бедой. В молчанку играть не выйдет — Зокен заподозрит неладное. Нужно что-то придумать. У меня есть два основных варианта. Первый — делать вид, что я всё забыл, включая то, как ходить и говорить. Полная амнезия при активации Мистических Глаз — неплохой ход, который позволит объяснить, почему я ничего не помню, включая язык. Моё физическое бессилие будет идти в плюс — такое я явно не смог бы симулировать при всём желании. С другой стороны, Зокен не идиот. О нет, он безумен, но ума ему всё же не занимать. Он явно поймёт, что со мной что-то не так. Откуда у меня глаза? Что спровоцировало их активацию? Почему мой внук явно резко стал умнее? Все эти вопросы заставят его препарировать меня через пару дней прямо в той жуткой яме заполненной червями — брррр, от одной мысли мурашки по коже. Нет, этот вариант не годится — лич слишком умён, чтобы принять такое объяснение без сомнений. Что же ещё я могу сделать? Думай, голова, а не то тебя опять ослепят и пустят на опыты. Нужно придумать выход. Возможно, я смогу сыграть на слабостях Зокена? Помнится, Илия сумела на мгновение вернуть ему разум, напомнив о связи с Юстицией и его мечте. Хм… Нет, вряд ли это сработает — тогда, по сути, говорила душа Юстиции, давней возлюбленной Зокена, пусть и через тело своей копии. Она как раз является основой Большого Грааля, и они были буквально рядом с ним в тот момент — потому неудивительно, что это сработало. У меня таких условий явно нет — скорее он спросит, откуда у его внука такие знания, да ещё и разозлится, что я пытаюсь напомнить ему о прошлом. Это явный путь в могилу. А что если заглянуть с другой стороны? Зокен был ОЧЕНЬ разочарован своей семьёй — её вырождение было одной из немногих вещей, что продолжали его беспокоить. Мистические Глаза его явно заинтересовали — разумеется, уникальная сила в бесполезном, но всё же родном внуке. Такую и развить можно — даже с хреновыми цепями. И похвастаться ей перед другими магическими родами — всё-таки уникальные Глаза это большая редкость и показатель что род ещё на что то способен. Да и забрать их себе вполне реально — в каноне были прецеденты. Одним словом при любом варианте — сплошная выгода! Правда для Зокена, и всё же. Но как бы мне обратить эту выгоду в свою пользу? Возможно, стоит сыграть на его эго — чего-чего, а самомнения у него хватает. Хм… А что если я сделаю вид, что частичка его души слилась с этим телом? Он явно сможет понять, что с душой что-то не так. Но как доказать ему это? Как навести на такие мысли, не говоря прямо: «Дед, кусок твоей души отвалился и нашёл пристанище внутри меня — поэтому у меня активировались глаза и пропали воспоминания. Включая знание японского, ага. Что делать будем?» Хм… Знание японского мне бы очень пригодилось сейчас — я бы избежал стольких проблем… СТОП! А разве Зокен не знает русский язык? Он ведь изначально родился в России, ещё 500 лет назад — и лишь потом, спустя сотни лет, переселился в Японию. То есть в теории его душа МОЖЕТ содержать такие знания — пусть и в искажённой форме. А значит, я могу начать говорить на русском, не вызывая сильных подозрений — дед скорее подумает, что частица его души вместе с осколками разума проникла в тело потомка, и уже их слияние вызвало все эти эффекты: потерю памяти, активацию Глаз и цепей, утрату координации. Хм… Это даже может сработать! Все подозрения не исчезнут, но я явно буду в большей безопасности, подлизавшись к прошлому деда и всеми силами намекая, что за изменения во мне ответственна его душа и сила. Его эго помешает ему мыслить здраво — и это сыграет мне на руку. Да и других вариантов у меня нет — разве что рискнуть всем и обратиться к его воспоминаниям. Но это вариант на случай, если он явно решит меня прикончить. Скажу, что после пробуждения глаз помню только обрывки. Своё имя, родных, но говорить могу только по-русски — сам не знаю почему. Потом буду постепенно рассказывать незначительные детали о его прошлом — что вижу во снах, как смотрел в зеркало и видел мужественное лицо с красными глазами, прекрасную беловолосую девушку, огромную пещеру — всё то, что он пережил раньше. Это должно навести его на определённые мысли о том, что во мне осколки его души, самостоятельно, без моей указки — и позволит мне сохранить жизнь. Ну и плюсом ко всему я ребёнок. Какой с меня спрос? Скажу, что сам не понимаю, что происходит. Покажу испуг и растерянность, пролью слёз побольше — в общем, классика. План был так себе, но лучше я не придумал. Оставалось ждать и надеяться, что Зокен купится. А пока — осваиваться с телом и готовиться к худшему. День только начинался, а я уже смертельно устал — адаптация к телу имеет свою цену. Но расслабляться было нельзя. Мне ещё нужно убедиться, что я смогу сохранить свою жизнь и дальше — и я сделаю всё ради этого.