Глава 6: В путь-дорогу

Первое, что я хочу вам сказать, это то, что я безумно рада считать провиант, а не барахтаться в грязи с титанами. Не люблю я эти игры. В конце концов, виноватым "сделали" нашего новичка, но все мало мальски адекватные люди понимали, что его просто подставили. На военном суде ему вынесли приговор: каторжные работы за стеной Роза. Утилизировали балласт, так сказать. Я выступала против, но кто ж меня послушает? Мне было его искренне жаль. Я догадываюсь, что испуганное правительство, тьфу, крысы они позорные, а не правительство, вместо того, чтобы искать выход, подчищают вход. Мол, зачем лезть за стены? Тут и так хорошо? И вообще, вот нам есть что кушать, а вы жуйте подошву. Второе, это то, что за эти 2 дня я была готова задушить капрала Леви. Почему-то мне он казался молчаливым и рассудительным человеком, но нет же, рядом со мной он просто взрывался сарказмом и злостью. К моему стыду, я отвечала ему тем же. И вот, мы снова "бодаемся". О, Пресвятые кочерыжки, дайте мне терпения, потому что если дадите силу — я его пришибу. Причину нашего нового конфликта? Угадайте. Конечно, он пришёл лично проверить запасы, хотя на это есть люди. Хотя на это есть я. Хотя это — вообще, не его чертово дело. Но нет, великий и ужасный Леви соизволил заглянуть в мой скромный мирок цифр и мешков, и, естественно, всё пошло не так. Вошёл, как обычно — без стука. Это уже стало его фирменным трюком. Я сидела за столом, аккуратно размечая партию соли, которая никак не совпадала с привозом по бумажке. Лаванда горела в свече. Но как-то не успокаивала. И тут — бах! Дверь, как пинок в желудок. На пороге — он. Со своим привычным режущим и колющим взглядом. — Доброе утро, штабная хранительница запасов, — пробурчал он вместо приветствия направив взгляд, будто, сквозь меня. — Опять просчиталась? Я медленно подняла взгляд. — Капрал. Это помещение для живых. Вы уверены, что не ошиблись дверью? — Я всегда ошибаюсь, когда захожу к тебе. — Леви подошёл к столу, и, не дожидаясь приглашения, начал копаться в бумагах. — Что это у нас? Протухшее зерно? Или очередной «заговор мешков с мукой»? Я сглотнула раздражение. На самом деле, я терядълась, когда он вот так открыто на меня смотрел. Было ощущение, что я как мышонок, барахтаюсь перед удавом. — Это называется «ревизия по запросу командования», если Вы вдруг не знали, кто тут всем этим занимается. Но я рада, что Вы умеете признавать свои оплошности. — Ха. — Он откинул одну из ведомостей. — А может, кое-кому стоит быть внимательнее? Например, в подборе новичков. — Не Вам судить. — Я резко встала. — Его подставили, и ты это знаешь. Но удобно же — повесить ярлык и продолжать жить дальше, будто ничего не было. Это не правосудие. Это жалкий спектакль. — А ты всё ещё веришь в справедливость? — Он усмехнулся. — Наивность тебя убьёт быстрее титанов. — А Вас убьёт ваша надменность. — Я подошла ближе, почти нос к носу, но, поскольку я была выше его на добрых пол головы, это было даже комично. — Думаешь, если Вы всё время рычите, это добавляет Вам авторитета? — Нет. — Он склонил голову чуть вбок. — Я просто привык к тому, что вокруг — идиоты. И чем громче я рычу, тем больше их выживает. Вот тогда я сорвалась. — А может, если бы Вы были хоть чуточку более человечным, то у солдат не было бы столько проблем?! Они и так угасают от вечной тревоги и опасности, а тут ещё Вы со своим вечно недовольным лицом и затягивания и ремня на шеях. Не все здесь хотят умереть, утащив с собой как можно больше титанов, кто-то хочет выжить.   — А может, если бы ты меньше нюхала свою лаванду в этом треклятом кабинете и больше выходила на плац, то видела бы, что солдатам нужно кого-то ненавидеть. Кого-то рядом, кого-то осязаемого и равного. Мы молчали секунду. Две. Я впервые в жизни хотела бросить в него чернильницей. Но держалась. Руки дрожали. От ярости... И понимания. ТОн тяжело выдохнул и сел на край стола. Потёр переносицу. — Слушай, — уже тише. — Я… не говорил, что ты плохо работаешь. Ты работаешь чертовски хорошо. Но ты не на рынке. Тут, если ошибка — она стоит жизней. Ты же видишь, что сейчас происходит. Мой пульс сбавился. Ненамного, но достаточно, чтобы я снова смогла дышать. — Я знаю. Именно поэтому я и бешусь. — Тихо, но со сталью. — Потому что это не ошибка. Это чистое предательство, и оно где-то внутри. А нас ставят в позу, как будто мы должны ещё и за это извиниться. Он кивнул. Медленно и будто соглашаясь с чем-то в своей голове. Встав, он направился к двери и я, сама не знаю почему, инстинктивно выкинула руку. — Капрал Леви, мне чай надо попробовать! - растерянно выдала я. Он не повернул корпус, лишь голову. Даже его спина внушала лёгкую дрожь. — Чай? — его голос был слегка насмешливым, — На яд что-ли? Я моргнула. Потом ещё раз. А потом как расхохоталась, что аж на спинку стула оперлась. — Скажете тоже, — выдавила из себя я, утирая слезы,— просто нам нужно поменять поставщика и несколько из них прислали пробники. Обычно я Мика прошу, чтобы они понюхал хотя бы, но тут вот Вы пришли и я подумала... Когда я говорила, он медленно вернулся и присел напротив меня. Почему-то сейчас его глаза мне казались немного теплее. Он прищурился, но скорее изучающе, чем брезгливо. — А ты сама-то почему не пробуешь?— с лёгким недоверием спросил он. Я слегка замялась. Не знаю как можно объяснить, что из-за того, что мать меня поила чуть ли не помоями, мне все что жидкое, пьется спокойно и я не всегда даже гнилую пишу могу распознать по вкусу. Отведя взгляд и неловко улыбнувшись, я подняла правую руку и бессознательно начала протирать шею. — Я... не различаю вкус чая,— тихо сказала я. — Тогда давай побыстрее, — с напускным раздражением сказал капрал и закинул ногу на ногу. Я хихкнула и встала, чтобы закипятить воду. Чуть отойдя от ситуации, я добавила: — Я знала, что Вы будете полезным. — Я фыркнула. — И ты снова восхитительно терпима. — Леви улыбнулся одним уголком губ и ушёл, как обычно — тихо и со звоном раздражения. Я заварила чай и мы тихо его пили. Не было задушевных разговоров, не было больше и подкопов. Просто тишина... Просто спокойствие. И я почему-то, наконец, почувствовала как это, быть живой. Потому что споры с ним — как удар холодной водой: ненавидишь, но приходишь в себя. О нет, это не значило окончание войны, это было просто временным перемирием. Уже на следующий день, когда экспедиция отправлялась на рассвете и я вышла провожать Моблита и Мика, мы снова поцапались с Леви. — Энрика, не будь такой угрюмой! — с хитрой улыбочкой выкрикнул Мик и подморгнул, — Как мы вернёмся, сходим в паб на кружку пива, верно Моблит? Он шутливо подбил локтем мужчину в бок и тот резко выдохнул. На самом деле, я бы никогда не подумала, что так с ними подружусь, но почему-то мы стали командой. Я нежно улыбнулась им. Эти неотёсанные солдаты запали мне в душу. Моблит охнул и потер бок, его выражение лица, как всегда, было крайне обеспокоенным. — Если мы вернёмся, я не одну кружку выпью, — покачал головой вице-капитан. — Не "если", а "когда", Моблит, — полушутливо, полуворчливо ответила я. — Конечно, ведь когда мы вернёмся, ты же обнимешь меня по приезду?— шутливо поиграл бровями Мик. — Даже треснуть могу, по твоей головушке, — аналогично ответила я, смеясь. — Командир, все готовы,— отчиталась Нанаба и почему-то почти агрессивно зыркнула на меня. — По коням, — прозвучал громогласный клич командора Смита и я отступила от ребят. Я почувствовала на себе чей-то проницательный взгляд, но оборачиваться не стала. Надеюсь, я просто по чувствую его снова, по их возвращению.