Глава 9: Интендант Катастрофа

Полутёмное помещение столовой сгущало тени в углах, где деревянные балки потолка казались древними костями давно забытого зверя, а каменные стены, холодные и неприступные, хранили эхо множества разговоров и невысказанных страхов. Пол, выложенный неровным камнем, под ногами тихо отдавал шагам, словно усталое эхо прошлого. Желтоватый свет керасиновых ламп, колыхавшийся в лёгком дыхании ветра от приоткрытых дверей, отбрасывал мягкие, но тревожные блики на лица, собравшиеся за длинным столом. В воздухе витал резкий запах жирной еды, перемешанный с нотками горьковатого ячменного напитка, которые вместе создавали странную смесь — домашнюю, но уже не совсем безопасную. Где-то вдалеке послышался приглушённый смех, но он тонул под гулким ворчанием обсуждений и скрежетом ножей о деревянные тарелки. Не сказать, что мне это не нравилось, наоборот, я чувствовала странную принадлежность к этому месту и этим людям. Я сидела со своей командой снабжения — грубоватой, но надёжной, привыкшей к таким вечерам, когда немного отдыха и искреннего разговора — всё, что оставалось в этот мир, где стены рушатся, а надежда — редкая гостья. Мои глаза украдкой искали Эрвина — он был там, за столом с командованием, словно затерянный среди привычных лиц, но всё равно выделялся своей тихой уверенностью, словно камень, который не позволяет течению унести себя с собой. Завтра мы отправляемся в путь, и в ближайшие для 4 кровати не увидим, поэтому и решили расслабиться сейчас. Я сидела за длинным столом вместе с отрядом снабжения. Обычно я держалась с ними ровно и по-деловому — уж слишком легко терять уважение, если подчинённые начнут видеть в тебе слишком много человеческого. Но сегодняшний вечер — редкое исключение. Всё-таки неофициальный ужин. Пускай и такой, от которого голова гудит, а мысли про маршрут лезут в каждый глоток воды. Рядом сидела Элла — крепкая девчонка лет двадцати двух с вечно недовольным лицом. Напротив — Марк, парень с вечно растрёпанными волосами и неприлично живыми глазами. Рядом с ним, как обычно, молчал Руди, тот самый, что чинит колёса и проклинает всех подряд. — Ну, командир, — с заметной издёвкой начал Марк, опираясь локтями о столешницу, — я уж думал, у вас вместо крови чернила текут. А вы, оказывается, и посидеть с нами можете. Я усмехнулась, откидываясь на спинку жёсткого деревянного стула. — Нужно ведь хоть кому-то вовремя подтяскивать вам тазики, когда вы начнёте фонтаны пускать. Элла хмыкнула, закатывая глаза: — Ладно вам, Командир… Сегодня можно и отдохнуть. А то ходите, будто на собственных похоронах. — Не совсем, — протянула я, усмехаясь чуть искреннее. — Я ещё план на похороны от командования не получила. Не разрешают. Смеялись уже все, даже угрюмый Руди едва заметно качнул головой. Минуту мы просто молча сидели, и я вдруг уловила то самое странное ощущение: впервые за всё время эти ребята смотрели на меня не как на строгого командира с пером и ведомостями, а как на кого-то… своего. Они, может, ещё и не решались считать меня «своей», но барьер треснул. И мне, как ни странно, захотелось это поддержать. — Да все мы кадетами были, — протянула я, обводя их взглядом. Марк склонил голову, а Элла, прищурившись, спросила: — И что ж оставило вас тут, командир? Я чуть улыбнулась. Вопрос простой, а ответ… он под кожей, среди шрамов. — Я слишком упрямая, — сказала я, — а стены слишком тонкие, чтобы прятаться за ними вечно. Руди, всё это время молчавший, вдруг тихо хмыкнул: — Все хотят за стены по своим причинам. Я усмехнулась. Ну, слава богам, растопили лёд. Хоть чуть-чуть. Ребята оказались неплохими людьми, мы смеялись не сдерживаясь. Да, юмор был примитивный, местами вульгарный, но такой искренний. К средине вечера мы сошлись на том, что писанина это ещё тот ужас и лучше уж удавиться чем переписывать журналы недостачи. — А вы когда как фурия влетели, — упоенно рассказывал Зак, — Я тогда так и замер. Как начали отчитывать нас, а мы ведь ни слухом, ни духом, но вину прочувствовали как будто сами натворили. Остальные прыснули от его возмущённого выражения лица. У Зака были большие голубые глаза и широкие рыжие брови, он так-то весь был рыжий. Я тоже смеялась до слез. Это он вспомнил за тот раз, когда я нечаянно отругала не тот отряд, что они мне другую тележку загрузили и все шло наперекосяк. — Это вам профилактика, —хихикая, сказала я,— чтобы не расслаблялись. Внезапно я почувствовала сзади какое-то движение и инстинктивно выпрямила спину. Я буквально чувствовала тепло человека, что стоял за мной, а так же то, что у него был высокий рост. —Ну что вы, командир? Растабляться все же надо, — как-то слишком участливо сказал командир Смит. Я поежилась и не осмелилась повернуться. Только сейчас я заметила, что остался сидеть только наш стол и стол офицерского состава. Вся радость тут же сошла с моего лица и я, наверное, побледнела. Ребята, предатели мелкие, тут же ретировались, громко попрощавшись. Я встала и медленно повернулась с неловкой улыбочкой. —Я тогда, наверно, тоже пойду, — протянула я от смущения. Переведя взгляд на Мика, я сначала удивилась, а потом нахмурилась. Вот же гад такой, рожицы мне строит. Видимо все мои мысли были прописаны на лице и командир слегка ухмыльнулся. — Ну что Вы, — нарочито тепло сказал мужчина, — Вам стоит остаться. — Да, ты же тоже офицер, — влез злополучный Мик с хитрой ухмылкой, — хоть и снабжения. Ох уж это иерархия в армии... Как офицер снабжения, так и не офицер вовсе называется. А служу я, между прочим, ещё больше чем некоторые. Нахмурившись, я плюшнулась между Миком и Моблитом, ткнув первого под бок. Он тихо выругался, но ничего не сделал в ответ. Теперь я была напротив Эрвина и это меня немного смутило. Спокойный, сдержанный, с тем самым снисходительным выражением, которое обычно бывает у людей, у которых в шкафу аккуратно развешаны все скелеты, а в голове — чёткий план по выживанию всех нас, даже если нам самим это не слишком нравится. Чуть поодаль расположился Леви, лениво помешивая ложкой в своей кружке и глядя на всех так, будто мы его сюда заманили силой и в придачу связали. Хотя сам сидел тут уже не первый час. И, конечно, как всегда, рядом материализовалась Ханджи. У неё вообще талант — появляться, как гриб после дождя, внезапно и с энтузиазмом. — Ну, раз все собрались, предлагаю продолжать веселье, — радостно заявила она, хлопая ладонью по столу. — С тобой веселье обычно заканчивается ожогами, — буркнул Леви, не поднимая глаз. — Только если не соблюдать технику безопасности! — подхватила она. — А вообще, Энрика, рада, наконец, тебя тут видеть! Обычно тебя к столу заманить сложнее, чем проверить инвентарь после экспедиции. — Да потому что тут, — я кивнула на них всех, и откуда только храбрости набралась? — вечный беспорядок. Один всё время смотрит, как будто собирается меня по меньшей мере прирезать, второй планирует, как выжить без бинтов, третий — вообще потенциальный пациент психиатра. — Ага, значит, все по плану, — самодовольно кивнула Ханджи. — Понимаешь, Эрвин? Даже Энрика уже восхищается Леви. Моя бровь удивленно подскочила наверх, в каком месте «по меньшей мере прирезать» звучит как восхищение. — В этом месте странно использовать словосочетание «по плану», — спокойно заметил Эрвин, не сводя с меня взгляда. В этом взгляде было что-то такое… спокойное, но от чего хотелось сразу или заткнуться, или сбежать. Леви тем временем, откинувшись на стуле, бросил в мою сторону короткое: — Не переживай, если начнёшь себя плохо вести — тебя все таки прирежут. Только уже как очередного идиота в нашем штабе. — Слушаю, немолодой палач, — фыркнула я, — может, тебе уже чай с валерьянкой принести? А то вот опять глаз дёргается. Ханджи прыснула, а Моблит застонал так, будто это были его последние минуты жизни. — Может, мне сразу яд принести, — пробормотал он. — Поздно, — вставил Мик. — Мы уже все давно в этом яде варимся. — Отличное название для нашей следующей экспедиции, — оживилась Ханджи. — «Экспедиция в котёл с ядом». Хотя, — она наклонилась ко мне ближе, хитро прищурившись, — я бы назвала тебя… как там? Интендант по контролю над катастрофой. — Катастрофой, — уточнил Леви, — здесь давно никто не контролирует. Эрвин чуть склонил голову, глядя на нас всех так, будто был привычен к этому балагану и даже втайне получал удовольствие. — Леви, не будь таким суровым, — наконец сказал он, спокойно и снисходительно, будто отчитывал непослушного подростка. — Мы же все тут… семья. Я чуть не подавилась своим напитком, а Мик издал нечто среднее между смешком и раздражённым фырканьем. — Семья? — переспросил он. — Кто тут отец? Кто мать? Кто тот странный родственник, который вечно всё взрывает? — Эрвин явно отец, — смеясь сказала Ханджи. — Логично, — хмыкнула я. — С таким лицом только детей воспитывать. — Ханджи — это… — Леви на секунду задумался, — та самая родственница, про которую никто не спрашивает, но которая всё равно приходит. — А ты, значит, подросток в переходном возрасте? — подколола я. — Да он с таким лицом застрял в нём навсегда, — тут же добавила Ханджи, лучась невинностью. Эрвин чуть качнул головой, вздохнув так, как вздыхают люди, когда понимают, что уже ничего не исправить, но это их почему-то устраивает. — Ладно, — проговорил он, допивая свой напиток, — если наша семья окончательно готова к завтрашнему походу… я пойду разбираться с настоящими катастрофами — с планами и картами. — Скатертью дорога, отец, — проворчал Леви. Я едва удержалась от смеха. Эрвин поднялся, кивнув, и ушёл — спокойный, собранный, как будто и не слышал весь этот балаган. — Ну что, — я посмотрела на остальных. — Думаю, из этой семьи я точно не уволюсь. Леви закатил глаза, Моблит обречённо кивнул, Ханджи радостно хлопнула меня по плечу. Да, семья, как ни крути.