Трупная яма [1]

— Пожалуйста....неееет.....       Изувеченная девушка хрипела мольбы о пощаде севшим голосом, в котором слышались слезы. Кровь затекала ей в рот, в глаза, в нос, мешала дышать и просто пугала.       Знала бы она, кого просит о милосердии, давно бы сдалась и заткнулась. Может быть и хорошо, что она едва видела сквозь кровавую пелену, с каким равнодушием её палач сотворяет задуманное, не обращая на хриплые вопли ни доли внимания. Помимо тела жертвы, кровью был замазан весь деревянный угол, в котором она находилась. И это была не только её кровь. Мозг несчастной отказывался даже предположить, сколько таких, как она побывали здесь раньше и что с ними делали. Она могла только завывать от боли. Руки, прибитые чем-то вроде железных колышков к стенам, уже сутки как не могли двигаться. Ногами она по началу брыкалась, но в итоге одной была лишена, а вторая....       Второй ногой как раз была занята её убийца. Множественные порезы разной глубины и формы исчертили конечность, не оставив живого места. На некоторых ранах была повязка, насквозь пропитанная теперь гноем, некоторые находились на открытом воздухе. Какие-то были зашиты, но это только усугубляло ситуацию: толстенные иглы, которые это неморгающее чудовище использовало при операции, изрешетили кожу вокруг раны, сделав её ещё более серьёзной. В некоторые из порезов были помещены неизвестные жертве растения, кажется, для обеззараживания, но это не работало.       Будто бы откликнувшись наконец на просьбы жертвы, Айден подошла к ней поближе и села на корточки напротив. По совершенно каменному выражению лица никак нельзя было понять, что у неё в голове, что она планирует сделать, и это ещё больше вгоняло жертву в истерику. Когда Айден прикоснулась рукой к растерзанной конечности, несчастная из последних сил забилась в конвульсиях от пульсирующей в ноге боли, но это осталось проигнорированным. Палач сняла одну из повязок. Рана была воспалена донельзя, края покраснели, и кожа, а точнее то, что от неё осталось, была горячей. При лёгком надавливании на покров раны, из неё брызнула струйка желто-коричневого гноя, сопровождаемая очередным воплем. Очевидно, скоро будет сепсис, затем септический шок. Долго не протянет.       Но из остатков жизни бедной девушки Айден постарается вытащить максимум. Случайные гости в этом глубоком, мрачном лесу - чрезвычайная редкость, и ресурс очень ценный. Часть мяса можно употребить в пищу, из костей сделать орудия, но умерщвлять сразу - тоже расточительство. Каждого, кого только могла она утащить живым, она использовала для изучения. Изучения ран. Изучения выживаемости при экстремальных условиях.       Жалкие остатки человека перед ней - не первый и не последний изувеченный человек, раскромсанный тут во благо самой убийцы. Те, кто был здесь до неё, оказывались брошенными на мороз с переломанными ногами и руками (чтоб не уползли). Кто-то умирал на улице, кого-то в последствии затаскивала хозяйка пыточной обратно, но и те быстро умирали от воспалений, обморожений и прочего. Эти смерти были нужны. Смерть чужого ради сохранения собственной жизни.       Большинство "экспериментов" заканчивались безрезультатно. Удалось найти наконец несколько трав, облегчающих воспаление, удалось обнаружить пару способов фиксации конечностей, которые помогали срастить переломы, но часто всё упиралось в очень краткие сроки жизни жертв. Только одного человека удалось ей продержать в живых пару недель, но это дорого обошлось. Обеспечивать кого-то едой, такой труднодобываемой вещью, обернулось для Айден серьёзным истощением. В конце концов, пришлось оттяпать бедняге ногу, и съесть, разделив мясо с ним. Вскоре он скончался от заражения.       Как собирается, судя по всему, скончатся и эта жертва. Айден не особо придала этому значения, и продолжала исследовать ранения несчастной. Один из глубоких разрезов, в который был залит сок растения, на свойство которого она возлагала большие надежды, заинтересовал её особо. Внешне рана выглядела даже здоровой, но края не срослись даже немного. Она разрезала стягивающие края кожи нити, и пальцами раздвинула плоть. В нос ударил такой жутких запах, что даже в глазах потемнело. Под эпидермой, сочащейся кровью, вперемешку с жировой прослойкой плавала темно-зелёная, с чёрными прожилками масса. Закрыв рукавом нос, Айден нащупала под этой жижей кость. Жаль. Значит, не работает. Жертва была на грани потери сознания. Ну, больше с неё взять нечего. Айден быстро сбегала за избу, в небольшую сделанную ей недавно клумбу, где росло одно из немногих действенных средств, ей обнаруженных. Сон-трава, которую невероятно повезло ей найти ещё давно. Она подействовала на одного из попавшихся ей, погрузив его в сон. В последствии она испробовала действие травы и на себе и нашла в этом чуть ли не спасение. Она все ещё не могла сомкнуть глаз, даже в моменты ужасной усталости, от чего попытки заснуть часто заканчивались ничем. А тем временем сон, пусть даже и с открытыми глазами, был ей необходим.       Но не сейчас, сейчас трава предназначалась для умирающей жертвы. Подождав, пока средство подействует, Айден приступила к самому важному для себя исследованию. Она проверила пульс спящей. Сердце билось, но жутко неровно. И так, держа одну руку на горле жертвы и следя за сердцебиением, второй она держала топор. Острие рассекло кожу головы жертвы вдоль. Крови было немного: за несколько прошлых раз Айден выяснила расположение крупных сосудов головы, и не трогала их, чтоб кровь не мешала. Сердце несчастной ещё билось. Тогда осторожно, но решительно убийца стукнула топором по оголенной части черепа. От места удара в стороны разошлось несколько трещин, отколовших крупные осколки. Она подковырнула несколько таких острием, и ей открылся вид на мозг. Серое, желеобразное вещество, покрытое сетью сосудов. Жертва ещё жива.       Отложив топор, Айден взяла длинную костяную иглу, и вдавила её в пульсирующий мозг. Этого жертва уже не перенесла. Пульс замер.       Она убрала иглу, снова взялась за топор, и не меняясь в лице, но всё же с какой-то досадой в резкости движений, всадила орудие в череп по самую рукоять. Мозг и осколки разлетелись по стенам.       Свежий труп отправился гнить к остальным, уже истлевшим. После предыдущего мертвеца и перед этим был очень длинный перерыв. Люди всё больше бояться заходить сюда, но, кажется, некоторые умудряются заблудиться где-то вдали, и в итоге приходят в окрестности этих мест на свою погибель. Хотя она и сама их ищет. Иногда приходится для этого уходить на много суток, ориентируясь по солнцу, и некоторым отметкам, которые она расставляла по пути. Было бы проще, если б отметки можно было устанавливать виднее и яснее, но такой роскоши не было: не стоило забывать о дикарях, которые могли обнаружить её. Более того, они, наверное, её и искали, так как в трупной яме валялось и несколько их тел.       Айден не отрицала, что в какой-то мере истязания доставляли ей и удовольствие. Хоть какое-то развлечение в этом гребаном лесу. Она могла распоряжаться чужой жизнью, и от таких проблесков сознания собственной силы, окружающая тишина и постоянная угроза будто бы давили на неё чуть меньше обычного. Иногда, как она себе безмолвно признавалась, это даже мешало, и её подопытные умирали раньше положенного.       Она стояла на краю трупной ямы, и глядела на свежее тело. Человек так хрупок. Так жалок. Не только эти мертвецы получали увечия, на Айден тоже было теперь полно шрамов, полученных и при борьбе с жертвами в момент их захвата, и просто при жизни в лесу. Она даже попадала в капканы пару раз, хотя у дикарей таких технологий нет, а охотники за всё время, которое она ходила на этом свете, встречались ей только дважды. Так что она научилась высматривать эти коварные ловушки под хвоей. С каждой из встреч с людьми она забирала все что только могла: всю принесенную с собой этими людьми пищу, все инструменты, всю их одежду, которая, если совсем уж не подходила по размеру, то шла на тряпки для перевязок. Таким способом удалось разжиться очень нужными приспособлениями: пара лесок, выдернутых из удочек, топор, пилы, и много разной мелочи. Последняя жертва преподнесла одну очень хорошую вещь: пальто. Да, не зимнее, довольно лёгкое, но это уже не сорванные с дикарей шкуры, которые едва переживали один сезон. Даже так уже намного лучше, чем с наступлением зимы бегать по снегам в одной майке и штанах, которые хоть и получилось укоротить по длине, но приходилось все равно носить с ремнем, так как размер был явно большеват.

***

      Вечерело. Сделав крюк до ручья, в котором она помыла руки и топор от следов разложения плоти, она вернулась в избу, где топором сделала на стене маленькую отметину. Она отмечала так каждый прошедший день. Если задерживалась вне дома на несколько суток, то по возвращении и отмечала несколько. Сначала ей было интересно глядеть, сколько прошло дней, но недавно число отметок перевалило за тысячу двести, и считать было стало слишком долго. Однако отметины она оставляла по привычке.       Противоположный от спального места угол, из которого только что оттащили мертвеца, отчаянно смердел. С этим приходилось мириться: не все эксперименты можно провести на улице, и есть риск, что вопли испытуемых будут услышаны. Тряпками из неподошедшей одежды и остатками шкур следовало вытереть всё, что в углу оставалось, а дальше оставить открытыми окна и двери для проветривания. Сквозняк кончено донимает, но все равно это получше, хотя проспать придётся на улице пару ночей, пока вонь не станет более терпимой.       И все-таки, какой же хрупкий на самом деле череп, и какой мягкий человеческий мозг. То, как легко было добраться до серого вещества жертвы и даже глубже, несколько расстроило Айден. Она может вынести многие травмы, инфекции, болезни, возможно что даже больше, чем ей кажется, но если проломят голову и доберутся до... Она не знала, до чего. Но была уверена: именно там, под черепной коробкой, где-то под большими полушариями и рядом с мостом находится смерть её необратимая.       Что-то мелькнуло среди деревьев. Айден сразу насторожилась, схватила первое оружие, что попалось под руку (это оказалась старая, присвоенная ей ещё в первый свой день кирка), и стала наблюдать за лесом из-за угла избы. Между деревьями снова что-то пробежало. Что-то роста примерно такого же, как Айден, и что-то явно прямоходящее. Неужели кто-то из дикарей?       Существо остановилось, водя носом из стороны в сторону. Оно чуяло чьё-то присутствие но будто бы совсем не видело избу. Теперь можно было получше разглядеть: действительно, существо очень напоминало дикарей. Одежда из шкур, оттенок волос, которые в данном случае больше были похожи на гриву, настолько были длинные. Но были существенные различия: существо обладало огромными, просто чудовищными лапами с когтями вместо рук, а ноги были странно изменены. Судя по лицу, которое по всем параметрам походило на человеческое, существо было... Ребёнком? Не больше, чем лет восемь, но не большеват ли тогда рост...       Нет сомнений, что это существо связано с дикарями. Оно не видит Айден, что хорошо, а вот она его видит, значит...       Она подождала, пока существо отвернется, и тихо стала подбираться ближе. Она с самого первого дня следила за тем, чтоб научится не издавать при передвижении ни звука. На беду, существо довольно резво принялось уходить в сторону, где находилось дикарское поселение. И что ещё хуже, обнаружилось, что передвигается оно чуть ли не тише, чем Айден, и выходило у существа гораздо ловчее и быстрее. Нельзя позволить этой мелочи добраться до поселения, а если вдруг она увидела незнакомое здание и напомнит о нем всему племени?       Под ногой треснула сухая сосновая шишка. Существо обернулось на звук.       И Айден напала. Размахнулась что были сил киркой, чтоб раздробить варжескую голову, да только такой отпор встретила, какого не ожидала. Она промазала по увернувшейся цели, а та щедро полоснула ей всеми пятью когтями по рёбрам. Майку залила кровь. А мелкое чудище стояло в шаге от агрессора, глядя на дело лап своих испуганными звериными глазами. Вот что, незаметное сначала, было ещё одним отличием существа от остальных дикарей. Звериный взгляд. Звереныш будто колебался - "убить или нет"? Что если нападающая просто почувствовала угрозу, защищала нарушенные по незнанию границы, имеет ли зверёк право убить её?       После секундных раздумий существо бросилось прочь, но не отбежав и на десять метров, взвыло от резкой боли в лопатке. Брошенная сзади кирка мощно поцарапала спину, пролетев по касательной, и упала на землю где-то впереди. Существо заскулило от боли, но теперь страх стал ещё сильнее. Прихватив кирку с собой, как доказательство нанесенной врагом обиды, зверёк всё-таки убежал, роняя капли горячей крови.       Будь кирка брошена точнее и с той же силой, пробила бы спину насквозь. Из чего следовало извлечь важный урок: врагов не щадить. Даже если в нападении вина твоя. Безжалостность есть милость к себе.       А Айден под вопли обиженного зверя смотрела пристально в след. Хорошо, что не топор брала с собой, жаль было б вот так потерять. Она зажимала рукой раны как могла. Надо срочно доползти до дома, перемотаться наскоро и самой бежать, через боль бежать, потому что звереныш расскажет всем о том, кого и где видел. А она пока не готова встретится сразу со всем племенем. Ну ничего. Пройдёт хоть вечность, она придёт за их головами.