III. Шёпот

Ветра раскатисто завывали по пустынным ночным улочкам Парижа, заставляя кружиться снежинки. Этим утром парижане обнаружили первый снег, который, впрочем, к обеду превратился в небольшие лужи. К большому сожалению адмирала, вечером он пошёл снова. Родом из Бургундии, Гаспар не привык к холодам севера. К тому же прошло меньше года с его возвращения из южной экспедиции, а потому ветра Иль-де-Франса пробирали до дрожи его тело.   Ветер усиливался, а с ним усиливалось желание покинуть улицу Сен-Жак и устремиться в свой тёплый и сухой дворец. Единственное, что удерживало Колиньи — письмо с печатью в виде лилий, разделённых лентой по диагонали, которое он плотно сжимал в руке. В тот момент, когда адмирал хотел обратиться к слуге, покорно держащего его коня, дверь отворилась. На пороге появился небольшой сгорбленный человек и, отвесив поклон, жестом пригласил в дом. Сделав пару шагов, адмирал оказался в небольшой прихожей, которая, впрочем, была небедно украшена. После прихожей виднелась небольшая лестница, ведущая на второй этаж.   — Ваше Сиятельство, – повторно поклонившись прохрипел слуга, — господин приносит глубочайшие извинения и просит у вас прощение за столь долгое ожидание, — сделав небольшую паузу, он продолжил, — Его Высочество ожидает вас в гостинной.   Передав слуге походный плащ, он медленно последловал за последним вверх по лестнице. Вскоре они вышли к небольшому коридору, украшенного портретом высокого бородатого мужчины, под которым виднелась надпись: «Его Светлость Карл IV герцог де Вандом». Проследовав в открытые двери напротив портрета, перед ним открылась просторная гостиная, стены которой были украшены разными головами животных, а в центре стоял небольшой столик, диван и несколько кресел. В самом конце комнаты находился человек среднего роста с небольшой бородой и усами. Его взор был устремлён в окно, а руки были собраны в замок. Заметив двух людей, он развернулся, давая полностью рассмотреть своё лицо. — А, это вы, господин адмирал, вам передали мои извинения за задержку, — фальшиво улыбнувшись, произнёс Конде.    — Да, Ваше Высочество, — быстро поклонившись принцу сказал Гаспар.   — Ну, что вы, к чему эти формальности, мы же не в Лувре, правда? — Людовик сделал короткую паузу и продолжил, — садитесь адмирал, — он указал на кресло, после чего опустился на небольшой диван, — Пьер, ты можешь быть свободен, — после произнесённых слов, слуга отвесил поклон и поспешил удалиться.    — Мой принц, я получил письмо с печатью вашего брата сегодня утром, но его я здесь не вижу.    — Его Величество, мой брат, вынужден был отъехать сегодня в полдень, — ещё больше натягивая улыбку на лицо, проговорил Конде, — но он поручил мне вести переговоры от его лица.    — Куда же направилось Его Величество король Наввары? — подняв подбородок, вопросил Гаспар.    — Это дело Наварры, но не ваше господин адмирал, — улыбка стала медленно сползать с лица принца.   — Так зачем же я здесь? — тихо спросил Колиньи.    — Вы же умный человек, господин адмирал. Мои соглядаи доносят, что Его Величество король Франции при смерти, а возможно уже мёртв и Гизы лишь пытаются выиграть время, не объявляя об этом. Но так или иначе он мертвец, — от прежней радости не осталось и следа, его голос стал приглушённым и сдержанным, — следующим королём станет герцог Орлеанский, но он ребёнок и кто-то должен будет позаботится о нём и его стране.    — И вы хотите стать тем добрым человеком?    — Я хочу, чтобы тем человеком не стал Франсуа де Гиз.   При упоминании этого имени глаза адмирала наполнились яростью, а кулаки на секунду сжались. Он помнил, как старый друг украл его победу при Ренти, вероломно приписав её себе.   — Да, да, наш знакомый гроссмейстер, — заметив реакцию собеседника на его слова, Конде улыбнулся.    — Тщеславный вор, — быстро промолвил Гаспар, отведя взгляд.   — Он самый. Пока жив Франциск, он остаётся у власти, ему в этом прекрасно помогает северная дикарка, которой стоит покрутить пальцем перед носом дурака и тот рад настолько, что готов отдать её дьявольской семейки всё королевство. К счастью, ума или здоровья родить дофина ей не хватило. И как только тело короля остынет, власть Гизов рухнет, как дом из песка.    — В таком случае вам остаётся только ждать смерти нашего короля и убытия назад на Альбион нашей королевы, где ей всегда было и место.    — Не всё так прекрасно, господин адмирал. Что мешает герцогу де Гизу сказать своей племяннице очаровать нового короля, который проживёт чуть дольше предыдущего?    — Так вы предлагаете убить королеву? — сухо ответил Гаспар.    – Нет, что вы. Смерть только одной девчонки ничего не решит. Помниться, у Гиза есть дочь и корона на ней, будет даже опасней чем корона на Стюарт. Смерть всего дома Гиз, вот что решит наши проблемы. Я говорю «наши», так как ваше открытое заявления о становлении протестантом, сделало вас мишенью для гроссмейстера.    – Но для чего вы говорите это мне?Франсуа де Гиз уже давно числится моим врагом, и я знаю все риски.    – Я предлагаю вам свою дружбу, союз с домом Бурбон. Вы поможете поднять дворянство против гроссмейстера, напомнить о присвоении итальянских трофеев, вы сможете заручиться нейтралитетом коннетабля, вашего дяди. Ну а я же не останусь в долгу, когда я получу регенство при новом короле, вы станете герцогом де Колиньи, а позже, после смерти ваше достопочтенного дяди замените его на посту коннетабля Франции. Ну так что, вы согласны принять мою дружбу, – лицо принца расползлось в улыбке.    – Я должен подумать, – суровым голосом промолвил Гаспар.    – Конечно, господин адмирал, но знайте, что время в этом вопросе драгоценно. Всего доброго, Пьер вас проводит до двери.   Тот час же, на пороге появился слуга, держа походный плащ Колиньи. Поклонившись, Гаспар направился к выходу из дома принца крови. «Я предаю не Францию или короля, я предаю дом Гизов, перед которым Колиньи, никогда не склоняли колен, а тогда, это и не предательство вовсе. Лишь месть», — пронеслась мысль в голове адмирала.