Часть 3

Кручусь перед зеркалом, в ожидании бойфренда. —Берк, дорогой, мы опоздаем! —Детка, я почти готов, ещё пару минут. —Ну ладно... Чёрное платье в пол село идеально. Глубокое декольте и молния на спине выглядят очень сексуально.Подмигиваю себе в зеркале, прохожусь по губам блеском в последний раз и направляюсь в прихожую. Я звезда этого вечера и планирую насладиться этим по максимуму. Однако, мы все же опаздываем. Сборы затянулись, а стамбульские пробки не оставили нам ни единого шанса добраться до заведения вовремя. Подумать только, вечеринка по случаю окончания съёмок первого сезона «Далёкого города». Мы же, казалось, только начали. Но время мчится, не сбавляя скорости и, прожив в Мардине множество событий как один день, мы уходим на каникулы. Я немного нервничаю, Берк меня порой бесит, хотя в целом у нас, конечно, хорошие отношения. Собирался, как Золушка на первый бал, и в итоге мы опаздываем, хотя это мой вечер. Так высоко моя карьера ещё не взлетала. Хочу насладиться каждой вспышкой фотокамеры, каждым интервью и разделить радость от успеха с моими коллегами. Заходим в помещение, уже наполненное голосами и смехом. Раздражение постепенно утихает, сменяясь предвкушением веселья. Вижу издалека Озана и радостно машу ему рукой, но подойти не успеваю — меня тут же берет в оборот сладкая парочка Феро и Ясемин. Все в восторге от праздника. Болтаем вчетвером и, как всегда, смеемся над шутками моего коллеги по площадке. Неожиданно спины легко касается теплая ладонь. Едва заметно вздрагиваю и оборачиваюсь. Озан вклинивается между мной и Ясемин и, поздоровавшись, говорит, что нас ждут на интервью. Я прохожу к импровизированному пресс-воллу, освещенному софитами и не сразу замечаю, что партнёр отстал. —Ждем Озан бея, —говорит ассистент. —Ну, тогда я попозирую, пока мы ждём Озан бея, —игриво отвечаю я и сквозь слепящий свет приборов замечаю неподалеку его фигуру. Он перекидывается парой фраз с женой, а затем продолжает движение в направлении журналистов. —Озан бей, прошу вас, —говорю я с придыханием, чем вызываю волну смешков среди окружившей нас публики. Он выглядит так, словно собирался на мероприятие в спешке. Встаёт рядом и по обыкновению складывает руки за спиной. Мы неплохо изучили друг друга за восемь месяцев жизни и работы бок о бок в Мардине. Слаженно отвечаем на вопросы, улыбаемся камере и друг другу, но я подмечаю, что он будто бы немного смущается или волнуется. И его лёгкое волнение передается мне. В то же время ощущаю на себе чей-то тяжёлый взгляд. То чувство, когда ты точно знаешь, что за тобой внимательно наблюдают, за каждым жестом и движением, словно под лупой. Но не хочу отвлекаться от ответа на вопросы. Мало ли, кто может смотреть в таком многолюдном пространстве. Корреспондент интересуется, собираемся ли перебираться в Мардин и Озан рассказывает о переезде его семьи. «Значит все же Букет настояла на переезде», — мелькает в голове, и я натягиваю на лицо широкую улыбку. Он упоминал о том, что его жена хочет перебраться в Мардин, но не был большим сторонником этого решения. Хотя на всех интервью рассказывал о том, что рад подобной перспективе. Такая уж у нас профессия. Частенько приходится привирать на камеру. Для меня все проще: у Берка своя жизнь, у меня своя. Он сразу обозначил, что ему у меня на съёмках делать нечего, да я и сама не горела желанием. Мы настолько сосредоточены на работе, что мне совершенно не нужны никакие отвлекающие факторы рядом. Кроме того, мне бы не хотелось снимать жилье. Я вполне довольна жизнью в гостинице рядом со всей группой, режиссером. Мы можем репетировать и весело проводить время вместе без необходимости куда-то ехать. Я люблю свою свободу. Для меня важно, чтобы в отношениях не было душно. Интервью завершается и мы, довольные проделанной работой — ведь общение с журналистами — это тоже часть работы, направляемся в зал, где уже вовсю отрывается вся съёмочная группа. Озан пропускает меня вперёд, и я отмечаю про себя, что мой шикарный вид сзади наверняка не оставит его равнодушным. К чему я об этом подумала? Душа просит праздника. Мы смотрим смешной фильм о фильме, едим, выпиваем и я отправляюсь на танцпол, как только на сцене появляется модная кавер-группа. В голове приятный алкогольный туман, расслабляющий разум и тело. Я счастлива. Я упиваюсь этими мгновениями триумфа. Мое эго мурчит от удовольствия, словно котенок, которого чешут за ухом. В полумраке, освещённом разноцветными вспышками, замечаю, что Озан неотрывно наблюдает за моим танцем. Меня не смущает это, наоборот подстёгивает. Я люблю нравиться, и я уверена, что ему я нравлюсь. В последнее время наше общение изменилось. Мы хорошо сошлись с самого начала. Чувство юмора, обаяние, интеллект и эмпатия — все в нем располагает к себе. Мы стали не просто коллегами, но хорошими друзьями. Когда в Мардин приезжали наши половинки, мы пытались подружиться все вчетвером, но Озану очевидно не нравилось общение с Берком, а я не сошлась с Букет. Под ее ничего не упускающим взглядом у нас с Озаном не получалось не то что шутить, а даже просто непринужденно разговаривать. Сделав пару попыток с двойными свиданиями, мы просто отказались от этой затеи. Эту тему между собой мы не обсуждали и не обсуждаем. Сложилось впечатление, что Букет довольно ревнива даже несмотря на то, что Озан упоминает о ней буквально в каждом интервью. В любом случае на нашем общении эта ситуация никак не отражается. А он все продолжает смотреть. Я улыбаюсь ему и строю забавную мордашку. Озан возвращает улыбку и принимается пританцовывать плечами так же, как это делали герои нашего сериала. В голове мелькает мысль о том, чтобы вытащить его танцевать. Но в это мгновение сидящая по левую руку Букет начинает говорить ему что-то, эмоционально жестикулируя. Она машет рукой в направлении танцпола, и я догадываюсь, что предметом ее недовольства стали наши с Озаном гляделки. Чтобы не быть невольным свидетелем семейной сцены быстро поворачиваюсь спиной к столам, размещенным по периметру танцпола. Никогда не понимала ревнивых женщин. Лично мне ревновать кажется чем-то унизительным. Это же классно, если твой мужчина успешен, популярен и хорош собой. Если бы у Берка случился взлет карьеры, я была бы только рада и горда и уж точно не ревновал бы ко всем окружающим его женщинам. Но, увы, мой бойфренд пока что так и остаётся не слишком обласкан как народной, так и продюсерской любовью. Поэтому ему пришлось сосредоточиться на своей первой профессии — дизайне. Он создаёт занятные интерьерные украшения. Пока что, правда, продать ничего не удалось, но я уверена, что у него большое будущее. Возвращаюсь за стол, чтобы немного передохнуть и выпить воды. От танцев и алкоголя слегка кружится голова. —Ты чего не танцуешь? — спрашиваю Берка. —Детка, мне это все напоминает свадьбу моей кузины. Не та атмосфера, знаешь. Да и музыка не очень, на мой вкус, — отмахивается бойфренд и снова обращает внимание на оставшиеся на столе закуски. Удивлённо пожимаю плечами. Мне кажется, что все отлично. —Синем, девочка, пойдем скорее фоткаться! — зовёт Ясемин, не успеваю я даже допить стакан воды. Она берет меня за руку и тянет за собой. Ясемин настоящий фото-маньяк. Обожает фотографироваться сама и снимать других. Вот и теперь она ангажировала молоденького фотографа, работающего на нашем мероприятии для небольшой фотосессии. «Понимаешь, фотографии — это единственное, что в итоге остаётся. Ты можешь хранить человека в своей памяти, но она штука не надёжная. Может искажать воспоминания. А если ты вдруг захочешь с кем-то поделиться прожитыми моментами? Превращать то, что у тебя на «жёстком диске» в кино, чтобы другие посмотрели, наука пока что не научилась, насколько мне известно. Вот фотки другое дело,»— втолковывала она мне как-то в одну из наших встреч за кофе, когда я была не в настроении фоткаться. —Давайте, давайте...—командует подруга, — Нет-нет, Озан, ты сиди вот так, отлично, вы хорошо сидите. Ярен, иди к нам! Феро... —Кто тут без меня фоткаться собрался? — вихрем налетает Атакан и наваливается сзади с объятьями на Озана и Букет. Я стою рядом с ним. Там, где на спинке кресла за спиной жены покоится левая рука Озана. Пальцы длинные, расслабленные. Бледная полоска кожи на том месте, где раньше было обручальное кольцо. Мои мысли не успевают за моими действиями. За мгновение до того, как фотограф делает первый кадр, я кладу свою ладонь поверх руки Озана. От неожиданного прикосновения его кисть едва заметно вздрагивает, а затем он крепко обхватывает мои пальцы. Все взгляды направлены в объектив и это движение остаётся никем незамеченным. —Так, давайте теперь только девочки! — Ясемин руководит процессом, перекрикивая громкую музыку. Я осторожно освобождаю свою руку из захвата и в это мгновение Озан оборачивается. Смотрит прямо на меня. Не успеваю прочитать выражение его глаз, быстро отхожу и начинаю позировать в обнимку с Ярен и Ясемин. Жена Озана фотографироваться с нами отказалась. Бит музыки и гул голосов начинают утомлять со временем, тогда я решаю сбежать на улицу, чтобы покурить и вдохнуть прохладного ночного воздуха. Выхожу на веранду, украшенную высокими растениями в кадках. Пара, которую я невольно потревожила, быстро уходит, я остаюсь одна. Закуриваю и вглядываюсь в темноту, подсвеченную мелкой россыпью декоративных лампочек. Затем разворачиваясь, опираюсь поясницей на балюстраду. В темноте за торчащими в разные стороны листами карликовой пальмы замечаю одинокий огонек сигареты. —Ты сегодня очень красивая, — говорит знакомый голос и мои плечи покрываются мурашками, — впрочем, как всегда. —Ты меня напугал, — признаюсь, а затем преодолеваю разделяющее нас расстояние и останавливаюсь прямо перед Озаном. —Как ты? —Сойдет, — с усмешкой отвечает он и тушит бычок о стоящую рядом напольную пепельницу. Я отправляю свою сигарету туда же. —Отдохнешь и все будет намного лучше, —улыбаюсь ободряюще, но чувствую растерянность. Впервые я будто бы не знаю, что ему сказать. —Да, и ты отдохнёшь. И от меня заодно. —О, слава всевышнему, наконец-то я от тебя избавлюсь! Сил моих больше нет, —я смеюсь, но его лицо остаётся серьезным. Он смотрит на меня, не отрываясь, и от этого взгляда у меня словно все сжимается в животе. Касается ладонью моей щеки. Я резко втягиваю носом наполненный запахом никотина и его парфюма воздух. —Я буду скучать, —тихое признание звучит словно гонг, заставляя вибрировать все вокруг. Или это я дрожу? —Озан...—выдыхаю шепотом и обнимаю него за плечи. Снова ощущаю прикосновение его тёплых рук на моей спине. Он прижимает меня к себе так крепко, словно в следующее мгновение я могу раствориться дымом, ускользая из объятий. —Я тоже буду скучать, —наконец отвечаю я, а затем немного отстраняюсь. Я хочу улыбнуться, сказать, что он может звонить мне и писать, а когда мы все вернёмся в Стамбул, то обязательно пойдем с ним на обед или на ужин. Но в горле будто застрял ком от его прожигающего насквозь взгляда. Боже, что это со мной? С ним? Кажется, что ещё мгновение и он обрушится на меня поцелуем. Непроизвольно облизываю губы. Мы, должно быть, оба пьяны. У меня нет другого объяснения происходящему. Но время тянется секунда за секундой, а он все так же неподвижен. И я не выдерживаю этого эмоционального накала, сама подаюсь вперёд, но замираю в миллиметрах от его рта. Сознание вопит: «Синем, не делай!»—но как велик соблазн... Прежде, чем я успеваю опомниться и передумать, Озан преодолевает оставшееся расстояние, и я чувствую почти робкое прикосновение. В моем теле взрывается целая батарея фейерверков: в голове, в груди, внизу живота. Прижимаюсь плотнее и оказываюсь буквально укутана его объятьями. Губы, языки, запахи и вкусы, все смешивается в страстном порыве. Он словно отпускает себя, получив молчаливое согласие вместо отпора. Сердце колотится, как сумасшедшее. Назад в реальность мы буквально вываливаемся, услышав шаги и звук открывающейся двери, ведущей на веранду. Резко отстраняюсь. —Я пойду, — бросаю мимолётный взгляд на его лицо и почти убегаю обратно в помещение. Что это было? Сердцебиение не унимается и мне кажется, что все присутствующие знают, чем я только что занималась. —Синем, ты в порядке? —интересуется Сахра, с которой я практически сталкиваюсь на пути в дамскую комнату. —Да, нормально, все в порядке. Немного голова разболелась. —Тут очень громко, правда? —Да, очень. —Хочешь, поищу таблетку для тебя? —Нет, дорогая, спасибо. Уже поздно, я лучше поеду домой. —Ну как хочешь. —Хорошего тебе отдыха! —И тебе. Я же меняю траекторию движения и направляюсь прямиком к Берку. —Давай поедем домой,— задыхаюсь от необходимости как можно скорее сбежать отсюда. Сбежать до того, как снова увижу Озана. —Детка, я давно тебе говорил об этом. Конечно, давай поедем. Он вызывает такси и мы, на бегу попрощавшись только с теми, кто встретился на нашем пути к выходу, садимся в машину. В окне мелькают огни ночных улиц, словно гипнотизируя меня. А губы всё ещё горят, как будто поцелуй коллеги мог по-настоящему обжечь их. Незаметно дотрагиваюсь до них подушечками пальцев и произошедшее на веранде вспыхивает в памяти ядерным взрывом. Так же мощно. Так же разрушительно.