Часть 4

S. Наливаю себе стакан воды с лимоном и принимаюсь скроллить ленту соцсети, удобно устроившись на балконном кресле. Ранним утром июньское солнце ещё не раскалилось, оно ласкает кожу лёгкими прикосновениями, поднимая настроение бликами, отскакивающими от граней полного стакана. Это очень мне на пользу, потому что проснулась я сегодня с ощущением внутренней необъяснимой тревоги. Только увидев на экране лицо, изученное до мельчайших деталей за последние 8 месяцев, осознаю, что вот он — причина моего состояния. Лента рекомендаций пестрит поздравлениями с днём рождения, адресованными Озану. И вновь мечусь в душé: «Поздравлять ли? Позвонить или написать сообщение?» Ещё вчера раздумывала об этом, но так и не смогла решить. То, как мы расстались после вечеринки словно выбило почву из-под ног. И если прежде я смело называла его моим коллегой и другом, то произошедшее на веранде... Все изменило? Чувствую себя Дороти, которую закружило ураганом неожиданного поцелуя и принесло в какую-то совершенно незнакомую страну. Я растеряна. Симпатия - прекрасная основа для гармоничной и слаженной работы на площадке, но она не предполагает поцелуев за ее пределами. С другой стороны, мы оба были навеселе. Так ли важно то, что произошло? Поддались порыву. В конце концов мы уже целовались на съёмочной площадке. Губы будто начинает покалывать от одного воспоминания обо всех наших поцелуях на площадке, а особенно о том, который не вошёл в финальный монтаж. Именно он был похож на тот, что случился на вечеринке, потому что они оба были настоящими. «Оф, Синем, хватит дурью маяться!»—говорю сама себе, откладываю телефон в сторону и иду заниматься своими делами. В следующий раз об Озане я вспоминаю ближе к обеду. Все же нужно написать ему и поздравить. Не красиво получится. И странно. Подумает ещё, что я предала случившемуся слишком большое значение. Пишу и стираю несколько раз. Все слова кажутся какими-то не подходящими. Наконец, решаю ограничиться стандартной короткой фразой. «Дорогой Озан, поздравляю с днём рождения! Счастливых лет!» Перечитываю несколько раз и решаю добавить несколько эмодзи, чтобы выглядело более дружелюбно. Наконец, остаюсь удовлетворена результатом. Телефон оживает прямо в руке так неожиданно, что я чуть не роняю его на пол. Звонит мой менеджер, чтобы сообщить об ещё одном предложении рекламного контракта. Подобные новости в последнее время сыпятся, как из рога изобилия. Просят приехать в офис, чтобы обсудить детали. Рекламодатель хочет провести съёмку в ближайшее время, если мы договоримся. Оставшаяся половина дня проходит в разговорах и встречах — сначала по работе, потом прогулка и ужин с сестрой. Она как всегда немного опаздывает, и я решаю почитать Твиттер, чтобы не скучать в одиночестве за столиком ресторана. Снова эти карие глаза, обрамлённые мелкими морщинками, смотрят на меня с фото на экране телефона. Буквально преследует меня! Проверяю, не ответил ли он что-то на мое поздравление и обнаруживаю, что так и не отправила сообщение. Перечитываю сохранённый черновик и все же нажимаю «отправить». Доставлено. Напряженное ожидание отметки о прочтении, но ничего не происходит. Сестра приземляется на стул напротив настолько неожиданно, что я вздрагиваю и в следующее мгновение, заблокировав телефон, убираю его в сумку. Когда ответит, тогда ответит. Потом прочитаю. Ужин затягивается, добираясь домой ближе к полуночи. Быстро принимаю душ и устраиваюсь в постели с книгой. Телефон на прикроватной тумбочке звякает уведомлением о входящем сообщении. Мгновенно в груди поднимается приятное волнение, но оно быстро сменяется необъяснимым разочарованием. Пишет Берк. «Детка, я заеду? Нахожусь неподалеку». «Я уже легла, дорогой». «Тогда спокойной ночи, сладенькая!» Возвращаю телефон на место, выключаю свет и пытаюсь уснуть. Но вместо привычного размеренного спокойствия в голове крутится целый ворох дурацких и тревожных мыслей. Почему Озан не ответил? Может быть, не стоило вообще ему писать? А может быть сообщение было слишком «сухим»? Да, наверное, лучше было бы позвонить... Может ли быть, что наши взаимоотношения теперь испортятся? Да нет, с чего бы? В конце концов это был всего лишь поцелуй. Да и он сам меня поцеловал. Чего теперь на меня обижаться? «Да, Синем, ты сначала флиртуй с ним, танцуй, обнимайся, приближайся, а потом говори, что это он все сделал и поцеловал тебя сам,»— противно шепчет ещё какой-то голос в голове в ответ на мой внутренний монолог. Долго кручусь в постели, но все же засыпаю беспокойным сном. Утро наступает раньше, чем успеваю хорошенько выспаться. Но усилием воли вытаскиваю себя из постели и отправляюсь в тренажерный зал. Мне совершенно не понравилась бессонница, а значит полезно будет добавить физическую нагрузку, чтобы сегодня лечь спать пораньше. После тренировки чувствую приятную усталость в мышцах. Для заминки решаю походить по беговой дорожке. В процессе ходьбы руки сами тянутся к телефону и, стоит мне увидеть на заблокированном экране уведомление, начинают слегка подрагивать. Так увлекаюсь, что чуть не спотыкаюсь на дорожке. Останавливаюсь. И снова проживаю приступ острого разочарования. «Спасибо,»— написал мне Озан сегодня утром в ответ на вчерашнее поздравление. И смайлик. И это все? Это ответ, которого я так ждала? Противное чувство в душе становится ещё сильнее, когда я обнаруживаю, что все соцсети и новостные порталы заполнены видео с дня рождения Озана. Выглядит довольным. Катается на яхте с друзьями. Целуется с женой. Прекрасно, Синем. Пока ты полночи не спала и ломала себе голову всякими идиотскими вопросами, он развлекался в компании супруги, отмечал свой праздник. Все логично и правильно. Мы просто коллеги. Но почему откуда-то из глубины поднимается такая досада? О. С момента возвращения в Стамбул я только и делаю, что пытаюсь вернуться к прежней обычной жизни. Играю с сыном, планирую встречи с друзьями, но стоит мне хоть на мгновение перестать контролировать мысли, как они бурным потоком утекают за пределы семейного очага. Я сделал глупость. Ошибся. Поддался эмоциям. Но воспоминания о секундах, когда дрожащее от страсти хрупкое тело находилось в моих объятьях, невозможно стереть. И это все, что у меня осталось от нее. Как нечто неправильное может ощущаться таким правильным, таким родным? Я давно проснулся, но не тороплюсь вставать. Просто лежу в тишине темной спальни и использую эти мгновения как единственное время, когда я могу думать о том, что у меня на душе, не боясь при этом быть застигнутым врасплох. Это моя жизнь. Я сам построил ее, сделал ее такой. Это мой выбор и то, к чему я стремился долгие годы. Почему же теперь, оглядываясь вокруг, я не могу избавиться от ощущения чужеродности того, что меня окружает? Букет глубоко вздыхает и начинает ворочаться в постели. Быстро закрываю глаза и притворяюсь спящим. Она придвигается плотнее, скользит рукой по груди, животу, вниз. Внутренне замираю. Не надо, пожалуйста, не начинай снова. Секс — это совершенно не то, чего я сейчас хочу. В наших отношениях давно ушла искра, которая была в начале. Секс всегда был достаточно хорош. Но он не может оставаться таковым, когда все остальное не клеится. Лев, запертый в клетке зоопарка или скорее цирка, постоянно принуждаемый выполнять команды дрессировщика, роль которого примерила на себя жена. Для мотивации — постоянные напоминания о долге, щедро сдобренные чувством вины. Тяжесть в груди становится все ощутимее, будто кто-то положит на нее огромный валун. Чем сильнее я отдаляюсь, тем больше Букет пытается поймать меня, загнать в стойло, держать рядом и под внимательным наблюдением. Каждые выходные в Мардине во время съёмок проекта, в которые я не летел в Стамбул, были отмечены феноменальным телефонным скандалом. Будто после этого мне уж точно захочется слетать на сутки домой. А мне всего-навсего хотелось лежать, отдыхать, и чтобы меня не трогали. Потому что из двух выходных в неделю, из 48 часов свободного времени, потратить как минимум 10 на дорогу, чтобы провести оставшиеся часы в Стамбуле, у меня просто не хватало энергии. Работа актера значительно сложнее, чем может казаться на первый взгляд. Но Букет то об этом знает не понаслышке. Она не посторонний человек в кино. Как минимум двенадцать часов в сутки мы проводим на площадке. Зачастую даже дольше. Это утомляет, выматывает не только физически, но и морально. Время на восстановление просто необходимо. Я не мог предположить, что в такой важный момент для моей карьеры, когда она наконец начала набирать обороты, взлетела в стратосферу благодаря успеху проекта, я столкнусь с непониманием и отсутствием поддержки от самого, казалось бы, родного человека. Сын, просыпается и, громко радуясь новому дню, врывается в спальню, спасая меня от перспективы близости с женой. Облегчённо выдыхаю и открываю глаза. Озан Али запрыгивает на кровать, забирается между нами, и мы начинаем баловаться и щекотаться, как обычно. —Озан Али, сынок, ну-ка давай вспомним, какой сегодня день? Очень особенный день для нашего папочки, — усаживаясь в кровати мягко говорит Букет. —Папин день рождения! Папин день рождения! С днём рождения, папочка! — радуется сын. —С днём рождения, дорогой! — вторит жена, — Сегодня тебя ждёт потрясающий сюрприз вечером, — таинственно добавляет она. Мы завтракаем. Весь день я отвечаю на звонки и сообщения с поздравлениями от коллег, друзей и родственников. Однако каждый писк телефона приносит мне разочарование. Потому что я жду больше всего поздравление только от одного человека. От той, которая заняла мои мысли. Мне важно знать, друзья ли мы все ещё, после того внезапного поцелуя на вечеринке. Как дальше мы будем общаться. Букет суетится вокруг меня весь день, а к вечеру велит мне собираться, вызывает няню, и мы отправляемся смотреть сюрприз. Почему ее всегда так много? Кажется, что она способна заполнить собой все пространство, поглотив даже меня, ведь там не останется места. Помимо красоты, тогда много лет назад меня сначала отпугнула, а потом покорила ее настойчивость, пробивной характер, то, как легко она управляла людьми, практически жонглируя рабочими задачами. Было огромным плюсом, что мы оба заняты в кино. Это давало чувство единения. Поначалу эта крепкая сцепка была в радость. Но постепенно мне начало не хватать личного пространства, тогда и выяснилось, что мы не просто держимся за руки идя по жизни. Мы приклеены друг другу суперклеем. По крайней мере так видела наши отношения Букет. Однако, я не планировал становится чьим-либо сиамским близнецом. Тогда и начались конфликты. Она ругалась громко и экспрессивно. Умело перекладывая на меня вину за то, что я иногда хочу побыть в уединении, заняться творчеством или встретиться с друзьями. В ее глазах все это выглядело предательством. Я начал задыхаться в этих крепких объятьях. Сюрпризом оказывается арендованная яхта, на которой меня уже ждёт небольшая компания старых друзей семьи, коллег по прошлым проектам, с которыми мы остались в близких отношениях, несмотря на окончание совместной работы. Не планировал отмечать день рождения, но все же рад видеть всех собравшихся. Не могу удержаться и не отметить про себя, что если бы я сам составлял список приглашенных, то непременно добавил в него и нескольких коллег по новому проекту, с которыми мы практически сроднились за 8 месяцев в Мардине. Однако, ни одного из них не оказалось в списке приглашенных, составленном моей женой. Стараюсь радоваться и получать удовольствие от своего праздника. Мы покачиваемся на лёгких волнах, которые запускают курсирующие по проливу паромы. Наконец доходит очередь до торта. Букет стоит рядом, вручает мне нож. Гости снимают. Кто-то начинает требовать поцелуй и я, подхваченный общим куражом и праздничной атмосферой, тянусь к жене, чтобы благодарно чмокнуть ее в щеку. Однако, она настроена, как всегда, более решительно и увильнув в последний момент целует меня прямо в губы, а затем замирает так, словно позируя для объективов. Отстраняюсь первым. Я не люблю подобные публичные проявления и Букет это прекрасно известно. Но держу лицо и, продолжая улыбаться, режу торт. Выслушав ещё один хвалебный тост в свой адрес, решаю, что мне необходимо немного выдохнуть. Начинаю искать свой телефон и сигареты, планируя подобие пятиминутного уединения на носу яхты. Подхожу к жене, болтающей с одним из гостей. —...скинь прямо сейчас, хорошо? — слышу обрывок фразы. —Дорогая, ты не видела мой телефон? Не могу его найти. —Нет, не знаю где он, — быстро отвечает она, — а что ты хотел? —Просто хотел отойти покурить. —О, я пойду с тобой, —мгновенно вызывается она, поднимая в душе лёгкую волну раздражения. —Нет, ты останься. Будет некрасиво если мы оба куда-то денется. Я покурю и вернусь. Она нехотя соглашается и мне наконец удается улизнуть из толпы. Огни ночного Стамбула завораживают, играют разноцветными бликами в темных водах Босфора. Вид прекрасный, но мне тревожно от того, что мой телефон куда-то подевался. Хотя, с самим собой можно быть откровенным. Мне хочется проверить не пришло ли долгожданное сообщение. Почему это так важно для меня? Потому ли, что я хочу быть кем-то важным в ее жизни? Хочу знать, что она думает обо мне, пусть не так часто, как я о ней, но все же... Вечеринка заканчивается за полночь. Я изрядно выпил сегодня. Эта анестезия притупляет тоску, которая уже давно поселилась в душе, и все начинает казаться значительно лучше, чем на трезвую голову. Заходим домой. Отпускаем няню, вызвав ей такси, и остаёмся наедине. Букет сегодня явно настроена на романтику. Она начинает целовать меня, едва за няней закрывается входная дверь. Я отвечаю. Почему бы и нет? —Я быстро в душ, —шепчет она мне в губы и ускользает в ванную. Я тем временем решаю покурить, но обнаруживаю, что видимо мои сигареты потерялись где-то на яхте, следом за моим телефоном. Лезу в сумочку жены, у нее наверняка остались сигареты, она курит меньше. Расстегиваю молнию и замираю. Первое, на что натыкается взгляд вовсе не пачка со страшными картинками, а мой смартфон. И как давно он здесь? Проводив гостей, мы ещё минут пятнадцать потратили на его поиски вместе с Букет и командой, обслуживающей яхту. А он все это время был в ее сумке? Достаю телефон, сигареты и выхожу на балкон. Телефон предсказуемо переполнен неотвеченными звонками и сообщениями. Открываю и быстро прочитываю каждое. Смотрю список звонков. Старательно давлю в себе негодование. Зачем? Выхожу из мессенджера, но обращаю внимание на то, что иконка продолжает светиться одним непрочитанным. Снова пролистываю список. Нет, все сообщения открыты. Что это? Какой-то глюк? Наконец, повинуясь какому-то интуитивному чутью открываю вкладку "архив" и замираю. Синем. Это ее сообщение, спрятанное в архиве, осталось непрочитанным. Коротко, очень по-деловому, без шуток и прочего баловства, но она все же написала. —Озан, дорогой...— зовёт Букет, стоя позади меня в одном полотенце. —Почему мой якобы потерянный телефон оказался в твоей сумке? — интересуюсь, не оборачиваясь. Я разочарован, рассержен и внезапно чувствую валящую с ног усталость. —Я собиралась тебе отдать его дома. Не хотела, чтобы тебя беспокоили на празднике. —Они не беспокоили. Они хотели поздравить. Так же, как и те, кого ты сегодня пригласила. —Мы будем сейчас ругаться из-за телефона? —Дело не в телефоне. —Дело во мне, да? Опять я виновата? Мог бы поблагодарить за сюрприз. —Я благодарен за праздник, Букет, —докуриваю, тушу бычок и подхожу ближе, —Но я не понимаю, зачем так делать? —Пошутила. —Неудачно. —Как скажешь. Я хочу спросить, каким образом сообщение Синем оказалось в архиве, там, где я бы его точно не увидел, но останавливаю себя в последний момент. Ответ мне и так известен и смотреть на то, как жена станет врать и изворачиваться мне не доставит никакого удовольствия. Она ревнива. Поначалу это было мило, но чем дальше, тем сложнее становится с пониманием относится к подобным поступкам. Чтение переписок. Контроль. Невозможность нормально общаться с коллегами, если они не входят в ее круг "доверенных" лиц. Синем она вообще сразу невзлюбила, вероятно, чувствуя угрозу в ее лице. Впервые она не ошиблась. Потому что никогда ещё ни о ком из коллег, и вообще из женщин я не думал так много, как о Синем. —Я устал. Пойду спать. —Ну конечно, — с саркастичный интонацией отзывается жена и отправляется одеваться, поняв, что романтика отменяется. Как она приходит в спальню и ложится я уже не слышу, потому что проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки.