Глава 9: Дверь

      Дверь в Большой зал закрылась за её спиной с мягким щелчком. Тепло, шум, запахи — всё было, как раньше. Под потолком парили свечи, над столами переливались блюда, гул голосов сливался в радостную какофонию. Всё было как всегда. Как и должно быть. И всё же, не так.       Гермиона сделала шаг вперёд. В зале её заметили почти сразу. На ней была форма не Хогвартса. Чужая, непривычная, сдержанная, почти строгая, но в ней чувствовалась внутренняя сила. Чёрные брюки со стрелками, белая рубашка с объёмными рукавами, широкий корсет с мерцающими рунами. Ни гриффиндорских цветов, ни маггловской привычной простоты, только что-то холодное и безупречно выверенное.       Разговоры начали затихать, будто кто-то вычеркнул звук из воздуха. Сначала замолчали те, кто сидел ближе. Когда Гермиона миновала половину зала, уже почти все ученики смотрели на неё. Она не искала взглядов, не оглядывалась. Просто шла, будто не замечая, как притягивает на себя внимание каждого присутствующего.       У преподавательского стола поднялась МакГонагалл. В её лице не было удивления, только мягкая улыбка. — Мисс Грейнджер, — негромко произнесла она. — Добро пожаловать в Хогвартс. Гермиона остановилась. — Профессор. Спасибо. — После ужина зайдите ко мне за расписанием. И…, — её взгляд на мгновение скользнул по форме, — если не возражаете, расскажите немного о программе. Внеурочно, разумеется. — Конечно, — спокойно ответила Гермиона. Она кивнула, развернулась и направилась к гриффиндорскому столу. — Гермиона?! — почти вскрикнула Джинни, уже наполовину встав со скамьи. — Ого, ну ты даёшь, — пробормотал Рон, уставившись на неё с полным ртом картофеля. — Мы надеялись, что встретим тебя в поезде! — Гарри улыбнулся, хотя в его глазах проскользнула тень недоумения. Гермиона села рядом, двигаясь аккуратно, как будто она всё ещё была в России. В Яхонте. — Программа закончилась только сегодня, — сказала она просто. — А как там было? — Джинни сияла. — Ты так ничего толком и не писала! Мы гадали, что ты изучала на своей «программе». Признавайся, ты провела все время в новой библиотеке? — Всего понемногу, — уклончиво ответила Гермиона, наливая себе воды. — Были и практические, и теоретические занятия. Рон уставился на её корсет. — А это у них стандартная форма? Ты как будто с дуэли пришла. Впечатляет, правда. Только… немного жутковато. Эти штуки… светятся? Он ткнул пальцем в руны, и Джинни толкнула его локтем в бок. — Рон! Не тычь в людей. Гермиона, игнорируй его. Но он прав, ты выглядишь… ну, совсем иначе. — Возможно, — отозвалась она спокойно. — В любом случае, теперь я здесь.       Гарри смотрел на неё напряжённо и внимательно. Не потому, что форма на ней была странная, а потому что в голосе не было привычной ему Гермионы. Не было ни нетерпения, ни увлечённости, ни даже лёгкой раздражительности. Будто между ними была высокая каменная стена. — С тобой всё в порядке? — спросил он тихо. Она повернулась к нему. На лице Гермионы не было эмоций, лишь усталость в глазах. — Всё в норме, Гарри. Просто… я устала после дороги. Рон запихнул в рот ещё один кусок пирога и начал говорить, не прожёвывая: — Глафное, шо ты велнулась. Ты не поферишь… — Рон, — сказала Джинни, качая головой, — не говори с набитым ртом. — Ага, — пробормотала Гермиона. Но больше ничего не сказала, даже не прочитала нотации.       Гарри заметил это. Он посмотрел сначала на неё, а потом на Рона. Но тот, кажется, был слишком увлечён пирогом, чтобы понять, что именно сейчас не произошло.       Все ученики заканчивали трапезу и возвращались в свои спальни. — Я пойду, — тихо сказала Гермиона, отодвигая тарелку. — Профессор МакГонагалл ждёт меня после ужина. Увидимся в гостиной. — Ага, конечно, — кивнул Гарри, поспешно сглатывая. — Расскажи потом хоть немного! Ну… если можно. Она не ответила. Лишь мягко кивнула и поднялась из-за стола.       Ни один из них не знал, что сказать. Казалось, что слов было слишком много, а времени слишком мало. А может просто всё, что было между ними прежде, оказалось вдруг слишком далеким?       Гермиона развернулась и пошла к выходу. С прямой спиной, шаг за шагом. В зале на секунду вдруг снова стало чуть тише, не до полной тишины, но достаточно, чтобы уловить: её возвращение заметили. И не только друзья.       Он смотрел на неё, почти не моргая. Драко сидел, слегка наклонившись вперёд, облокотившись подбородком на ладонь. Его локоть покоился на столешнице, пальцы лениво поглаживали лицо. Он уже давно покончил с ужином. И сейчас лишь наблюдал, как она шла к выходу из Большого зала.       Что-то было явно не так. И дело даже не в одежде, хотя она бросалась в глаза. Даже не в походке, хотя она стала более уверенной, чем это было раньше. Что-то было не так в самой гриффиндорке. В том, как она двигалась, как дышала, как будто... слушала что-то за пределами этого зала. Что-то, к чему никто из них не имел доступа. — Грейнджер, — почти беззвучно прошептал он, когда она скрылась за дверью. Что с тобой случилось? Кем ты стала? Интересно…

***

      Профессор сидела за столом, когда Гермиона вошла. В кабинете было уютно, пахло бумагой, лавандой и чем-то, что напоминало воск от свечей. На столе уже стояла чашка чая, вторая появилась лёгким движением палочки. — Мисс Грейнджер, — МакГонагалл поднялась и кивнула ей строго, но с едва заметной теплотой. — Проходите, присаживайтесь. Гермиона подошла к столу, сбросила на пол сумку и села в кресло. — Я вижу, на вас новая форма, — заметила директор. — Впрочем, не могу сказать, что она вам не идёт. — Спасибо, профессор. — Вот ваше расписание занятий. — Она передала свёрнутый лист. — Ничего важного вы не пропустили, надеюсь, одногруппники передадут вам записи с сегодняшних уроков. Гермиона не ответила.Макгонагалл чуть склонила голову набок. — Значит, всё-таки Яхонт внес свои коррективы, — произнесла она скорее в пространство, чем обращаясь напрямую. — И как вам программа? Небольшая пауза. — Она была… другой, — сказала Гермиона, не опуская взгляда. — Не такой, как я себе её представляла. Но она дала мне больше, чем я ожидала. Даже если не на все вопросы я нашла ответы. — Но на те, что были самыми важными? — Возможно. Некоторые из них мне ещё только предстоит понять. Макгонагалл внимательно посмотрела на неё. — Я отправила вас туда не просто ради академических знаний, мисс Грейнджер. Иногда нужно уйти далеко, чтобы услышать себя. Гермиона сжала пальцы на коленях, но не отвела взгляда. — Возможно, вы были правы. — Я очень надеюсь на это, — профессор встала. — Уверена, вы найдёте здесь свой ритм. Пусть даже он уже будет не таким, как прежде. Она замолчала, а потом добавила: — И… с возвращением, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы соскучились по Хогвартсу. Гермиона чуть склонила голову, но улыбка не коснулась глаз. — Благодарю, профессор.       После разговора с МакГонагалл Гермиона вышла из кабинета, чувствуя странную легкость, будто что-то внутри неё сдвинулось. Она не спешила возвращаться в башню Гриффиндора. Вместо этого направилась на седьмой этаж, туда, где пустая стена напротив гобелена с танцующими троллями скрывала то, что являлось по зову.       Гермиона шла медленно, будто давая самой себе время сформулировать желание. Мысль была проста: «Я хочу найти рунический компас». И всё же, пройдя перед стеной один раз, потом второй… и третий, она остановилась. Тишина. Ни двери, ни малейшего отклика. — Ну конечно, — пробормотала она себе под нос. — Не сейчас.       Она стояла в пустом коридоре, чувствуя, что-то ускользает от неё. Решив не давить на себя, Гермиона развернулась и пошла обратно. Где-то впереди, из-за поворота, донёсся чей-то шаг. Тот, кто шёл навстречу, двигался размеренно, без спешки. Когда она свернула за угол, почти нос к носу столкнулась с ним. — Грейнджер, — коротко произнес Драко. Он откинул с глаз светлую прядь, не проявив ни удивления, ни раздражения. — Малфой, — так же ровно отозвалась она.       И на мгновение между ними повисла странная тишина. Будто оба что-то искали, но не здесь, не сейчас и не друг в друге. Она кивнула едва заметно, он тоже. И они разошлись, каждый в свою сторону, не оборачиваясь.

***

      Гермиона поднялась по лестнице к башне Гриффиндора. Стены замка были привычно тёплыми, будто впитали в себя дыхание сотен лет. Когда она произнесла пароль, портрет распахнулся, и в нос тут же ударил такой родной запах гостиной.       В общей комнате почти никого не осталось, только Гарри, Рон и Джинни сидели у камина и видимо, ждали её. Она заметила, как Гарри поднялся, завидев её, как Рон отложил шахматы, а Джинни выпрямилась, сжав руки на коленях. — Где ты была? — первым спросил Рон. — Мы уже думали идти тебя искать. Что, МакГонагалл заставила писать лекцию прямо сейчас? — Нет, мы просто говорили о программе и расписании на этот семестр, — ответила Гермиона, стараясь говорить спокойно. — И еще я прогулялась. Нужно было проветриться. — Почему ты нам не писала оттуда? — резко вставила Джинни. — Никаких новостей, никаких «привет, я жива», совсем ничего. — Я писала, — сдержанно сказала Гермиона. — Дважды, если быть точной. Но не получив ответа, подумала, что вы заняты. Она посмотрела на Гарри. — Вы правда ничего не получали? — Ни строчки, — медленно покачал головой Гарри. — Мы думали, ты… ну, может, не хочешь говорить с нами. — Это не так, — твёрдо сказала она. Повисла тишина. — Так… куда ты вообще ездила? — наконец спросил Рон. — На исследовательскую программу, — быстро ответила она. — Там было много теории, немного практики и много работы с архивами. Очень много. Она замолчала, будто подбирая слова. — Но это было интересно. — И ничего больше? — прищурилась Джинни. — Я устала, — перебила Гермиона. — Сегодня был трудный день, и я просто хочу лечь спать. — Конечно, — тихо сказал Гарри. Она уже развернулась к лестнице, когда Рон всё же добавил: — Рады, что ты вернулась. Она обернулась, улыбнулась слабо: — Спасибо.       Гермиона поднялась по лестнице, и дверь за ней мягко закрылась, заглушив всё, что осталось снаружи. Лгать друзьям оказалось труднее, чем она думала.

***

      Как только дверь спальни тихо захлопнулась за Грейнджер, в комнате повисла пауза. Щёлкнуло полено в камине, но никто не пошевелился. — Ну... это странно, — первым нарушил тишину Рон. Он почесал затылок и бросил взгляд на Гарри. — Я думал, она нас обнимет или хотя бы начнёт выспрашивать, что мы делали летом. А она сказала два слова, и в кровать. — Я вообще думал, она нас будет будить письмами каждую неделю, — пробормотал Гарри, глядя на ступени. — Но в итоге... странно, что мы не получили те письма. — Может, сова потерялась? — предположил Рон. — Мне кажется дело совсем не в этом, — сказала Джинни тихо, но твёрдо. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в огонь. — Она что-то скрывает. Я это чувствую. Оба мальчика уставились на неё. — Джинни, ты преувеличиваешь, — Рон махнул рукой. — Просто устала. Только приехала, тяжёлый путь... — Нет, — перебила она. — Это не про усталость. Она смотрела на нас, как будто мы... другие. Или как будто сама стала другой. И всё время выбирала слова. Гермиона так не делает. — Ты думаешь, с ней что-то случилось? — спросил Гарри. Его голос был спокойным, но в нём звучала та же тревога, что чувствовалась им, еогдп он увидел Гермиону в Большом зале. — Я думаю... там, где она была, произошло нечто важное, — сказала Джинни. — И она нам не говорит. Может, не время. А может, и вовсе рассказывать не хочет.       Рон хмыкнул и отвернулся, будто отмахиваясь от её слов, но глаза его тревожно скользнули в сторону закрытой двери. Гарри молчал, и в этом молчании было больше согласия, чем он готов был произнести вслух.

***

      Утро выдалось пасмурным, небо над Хогвартсом затянуло серыми облаками, и в коридорах замка царило нервное оживление: начались занятия. На одной из перемен Гермиона выходила из кабинета Заклинаний, когда её догнал Гарри. — Эй, Гермиона! Подожди, — он шагал рядом, стараясь говорить непринуждённо. — Ты... не против пойти вместе на обед? — Конечно, — кивнула она. — Дай угадаю: ты хочешь о чём-то поговорить? — Да, — признал он. Они шли по коридору, петляя к лестнице, ведущей в сторону Большого зала. — В конце августа я писал тебе, ты получила письмо? — Я тоже не получала никаких писем, Гарри, — тихо ответила она. — Ладно... неважно. Слушай. Есть кое-что, о чем я бы хотел тебе рассказать. До отъезда в Хогвартс, за пару дней... мы с Роном случайно завернули в Лютный переулок. Там был Малфой. С матерью. Они постоянно озирались, как будто боялись кого-то. Или ждали. — Гарри, ну и что? — Гермиона фыркнула. — Мало ли кто там бывает. Они могли покупать зелья или... просто идти по делам. Или, знаешь, «случайно» завернули туда. — Да, но… — Гарри на секунду смутился, но продолжил настойчивее. — А если не просто? Мне кажется, он получил метку. Стал Пожирателем. — Ты бредишь, — отрезала она, чуть ускоряя шаг. — Зачем Волан-де-Морту мальчишка? — Потому что он Малфой! Потому что Люциус облажался, и теперь его сын пытается заслужить доверие! Неужели ты не понимаешь? — выпалил Гарри. — Ты приехала в Хогвартс, но совсем не такая! — Знаешь, а мне кажется, что ты зациклился, — спокойно сказала Гермиона, остановившись у входа в Большой зал. — И думаю, что ты ищешь врага там, где его и быть не может. Ты напридумывал себе, Гарри. И да, я приехала совсем такая, что бы это не значило. — Нет, — Гарри замер, глядя ей в лицо. — Ты изменилась. И мне это не нравится. Это даже пугает.       Гермиона ответила не сразу. В её взгляде мелькнула тень — усталость? раздражение? сожаление?, но лишь на мгновение. — Прости. Но, правда, со мной всё хорошо, — произнесла она ровно, и, не дожидаясь ответа, вошла в зал.       Гарри остался стоять. Шум голосов, запах тыквенного пирога, мелькающие силуэты учеников — всё это было за стеклом. Он чувствовал, как между ним и Гермионой возникла новая стена. И эта стена была не в Хогвартсе. Она была в ней.       Гермиона прошла к столу Гриффиндора, будто и не было этого разговора с Гарри. В глазах было только спокойствие, почти отрешённость. Она села рядом с Джинни, которой что-то рассказывал Колин Криви, и молча налила себе тыквенного сока.       Смех, гомон, стук ложек — всё смешалось в привычный фон. Но на полпути к столу Гарри на мгновение остановился. Он смотрел на неё, как будто в первый раз, вглядываясь в выражение лица, в движение рук, в то, как она чуть медленнее всех тянется за хлебом, как не замечает взглядов, и будто бы слышит то, что не слышат другие. Он сел позже, но не рядом. Молчал, ковырял еду, не поднимая глаз.       А в это время по другую сторону зала, за столом Слизерина, Драко Малфой поднял холодный и настороженный взгляд. Он почти не ел, иногда отвечая Нотту на какие-то реплики, и как будто чего-то ждал.       Гермиона почувствовала этот взгляд почти физически. И, не зная зачем, повернулась. Ни вызова, ни злости. Ни насмешки. Только короткий, колючий взгляд, словно каждый пытался угадать, что скрывает другой. Никакой перемены, никакой близости. Просто мгновение молчаливого осторожного соперничества, как шаг по тонкому льду.       Малфой отвёл взгляд первым, чуть насмешливо дёрнув уголком губ. Гермиона задержалась ещё на секунду и отвернулась, будто ничего не было. Она сделала глоток сока. Пальцы на стакане оставались напряжёнными. А за окном начинал накрапывать осенний дождь.

***

      Вечером, за час до ужина, Гермиона встала из кресла в общей гостиной и отложила книгу, не дочитав страницы, и захватила сумку, стоящую подле её ног. — Мне нужно в библиотеку, — бросила она, не встречаясь взглядом ни с Гарри, ни с Роном. Те переглянулись, но не стали задавать лишних вопросов.       Словно скользя по коридорам, она добралась до седьмого этажа. Сердце билось неровно. Гриффиндорка остановилась перед пустой стеной, сделала три неспешных шага и сформулировала желание точно, чётко, с полным осознанием смысла: «Я ищу то, что поможет выбрать путь»       Молчание. Каменная стена осталась гладкой. Ни дрожи воздуха, ни света, ни намёка на дверь. Гермиона нахмурилась. Сделала круг, вернулась и снова три шага. Та же формулировка. Ещё одна попытка. И снова. Ничего.       Она опустила руки, сжав пальцы в кулаки. Ткань рубашки под пальцами была влажной. «Ты ведь должна была откликнуться…» — подумала она, глядя на пустую стену, и впервые с начала учебного года почувствовала раздражение. Но только стена, равнодушная и глухая, смотрела на неё в ответ.       Постояв ещё пару минут в молчании, Гермиона с тихим вздохом отвернулась от стены. Разочарование тлело под кожей, как неполучившееся заклинание. Выручай-комната не пустила её. Не захотела. Или не сочла её просьбу достаточной. «Может, я сама ещё не знаю, что именно ищу», — промелькнуло в голове.       Не спускаясь в Большой зал, она свернула в противоположный коридор и направилась к библиотеке. Вечернее солнце, проникая сквозь высокие стрельчатые окна, окрашивало стены в медно-золотистые тона. Было тихо.       Мадам Пинс лишь кивнула, увидев Гермиону у входа. Грейнджер нашла свободный столик в углу, разложила пергаменты, книги и начала переписывать заметки по трансфигурации.       Слова двигались перед глазами, как будто без её участия. Но хоть пальцы были заняты, мысли всё равно возвращались к глухой стене на седьмом этаже и к тому, что за ней скрыто. К ужину она так и не спустилась.

***

      На третий день учебы, после обеда в расписании значились Древние руны. Направляясь на урок, Гермиона чувствовала себя чуть более уверенно, чем с утра. Как бы там ни было, руны оставались её любимым предметом. Их строгая логика, древняя энергия, застывшая в символах — всё это было тем редким островком порядка, где ум успокаивался, а мысли выстраивались в чёткие схемы. Это было то, что нужно.       Класс располагался на седьмом этаже в высоком зале с острыми окнами, тёмными дубовыми партами и кафедрой для преподавателя. Гермиона заняла своё обычное место за второй партой, развернула тетрадь и достала перо. Сев рядом с ней, Парвати тихонько зевнула и потянулась.       В класс вошла профессор Бабблинг. Лёгкая сутулостью, волочащийся по полу подол мантии и неизменная стопка фолиантов составляли образ профессора. Она была доброжелательной, но требовательной ведьмой, обладавшей врождённой страстью к древним языкам и их музыкальности. — Добрый день, — весело проговорила она. — Сегодня мы продолжим изучение рунических решёток и коснемся немного гальдраставы. Надеюсь, вы все успели за лето прочитать главы, которые я задала в конце прошлого семестра…?       Некоторые в зале заёрзали. Гермиона, конечно же, успела и ещё перечитала пару смежных параграфов в дополнительных источниках.       Профессор начала писать мелом на доске последовательность футарка, которая переходила в более сложные схемы: изломанные линии, соединяющие руны в конструкты, используемые как защитные и направляющие символы.       Бабблинг рассказывала о символе, который означал «Шлем ужаса», о том, как руны могли перекликаться в геометрической симфонии, усиливая друг друга, и как в Исландии их наносили не только на кожу, но и вшивали в одежду или вырезали на оружии. Урок шёл слаженно, ученики записывали за профессором, не перебивая. — А теперь, — сказала она в самом конце занятия, поднимая глаза от конспекта, — небольшое задание. Но так, как оно потребует анализа и совместной работы, вы будете выполнять его в парах.       Ученики на миг застыли, а затем кто-то с любопытством подался вперёд, а кто-то наоборот: побледнел и отпрянул. — Пары я составила заранее, — с улыбкой добавила профессор. — Надеюсь, ни у кого не возникнет с этим проблем.       Она начала диктовать. Когтевранцы переглядывались и надеялись оказаться вместе, слизеринцы же кривили губы. Гермиона же слушала с внутренним напряжением, не столько опасаясь, сколько зная, почему-то, что всё пойдёт не так, как обычно. — Патил с Забини. Голдстейн с Ноттом… Малфой с Грейнджер. Пауза.       Потом послышались перешёптывания, кто-то едва заметно хихикнул. Гермиона почувствовала, как что-то неприятное сжалось внутри. Она медленно повернулась, уже зная, кого встретит глазами. Малфой сидел наискосок, облокотившись на парту, и смотрел на неё без улыбки. Ни язвительной ухмылки, ни театрального удивления, только легкий, почти ленивый интерес. Как будто бы он сам не ожидал этого поворота, но отказываться тоже не собирался. — Ужас, какой кошмар, — пробормотала Парвати рядом, с искренним сочувствием. — Ты справишься? — Да, — отозвалась Гермиона сухо.       Профессор Бабблинг продолжила озвучивать оставшиеся пары, но гриффиндорка уже не слушала. Как только урок был окончен, девушка встала, подошла к Малфою и спокойно сказала: — Давай покончим с этим побыстрее. Начнем сегодня после ужина, в восемь. В Библиотеке. Он поднял на неё глаза. Улыбка не тронула его губ, но уголки глаз чуть прищурились. — Надеюсь, ты умеешь не только строить схемы, но и слушать. Было бы жаль, если бы твои гениальные выводы опять застряли между строк. — Было бы жаль, если бы ты наконец решил говорить по делу, — парировала она, не меняя интонации. — Тогда до вечера, Грейнджер. И не смей опаздывать.       Она не ответила. Просто развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Слишком внимательный для него.       Коридор за дверью встретил её тишиной и прохладой. Она шагала быстро, почти с облегчением. Работать с Малфоем…       Она выдохнула. Что ж, если судьба решила подбросить ей вызов, она его примет. Но это ещё не значит, что ей это должно нравиться. За окном в коридоре скользнула тень облака. Гермиона поймала в отражении стекла своё лицо, сосредоточенное, чуть напряжённое, совсем не то, каким она его помнила до лета. Всё в порядке.       Она сжала ремешок сумки и пошла дальше. Восемь вечера. Библиотека. Предстоит много работы и не самой приятной.

***

      Драко шёл быстро, почти неслышно, ловко лавируя между группками учеников, спешащих в сторону Большого зала. Времени было немного, до ужина оставалось не больше двадцати минут, и он не хотел, чтобы кто-то видел на седьмом этаже.       Он остановился перед гобеленом, где тролль в балетной пачке безуспешно обучался танцу, и посмотрел на пустую каменную стену напротив. Сделал глубокий вдох. Развернулся. — Я ищу компас, — сказал он негромко, всматриваясь в камень.       Три шага. Вперёд. Назад. Снова вперёд. Ничего. Стена оставалась глухой и неподвижной. Он пожал плечами, словно это было ожидаемо, и пошёл обратно, повторяя шаги: — Я ищу магический артефакт. Компас, связанный с направлением. То, что указывает путь.       И вновь ничего. Даже ни намёка на дрожь в воздухе и магическую отдачу, которые он так надеялся почувствовать. Ничего. Ни звука. Ни шороха, ни сдвига воздуха, ни проблеска магии. Он остановился, глядя на стену, как будто мог силой воли выжечь в ней проход. — Ты же открывалась для Поттера и его шайки, — прошипел он. — Даже для Лонгботтома. Что, теперь ты слишком избирательна?       Но магия комнаты была глуха к упрёкам. Драко шагнул ближе, провёл ладонью по камню. Стена была холодной, почти оскорбительно равнодушной. Может, формулировка была не та. Или он недостаточно… нуждается. В прошлом году Комната открылась, потому что они хотели спрятаться. Потому что у них была цель. Чёткая. Настоящая. А у него?       Малфой отступил на шаг, заставил себя выдохнуть. Это была только первая попытка. Будет и вторая. И третья, если нужно. Он взглянул на часы. До ужина оставалось меньше десяти минут. Ещё сегодня, к сожалению, предстояла встреча с Грейнджер по заданию Бабблинг. С губ сорвался резкий насмешливый выдох. Похоже, сегодня придётся искать ответы по старинке.       Он развернулся и зашагал в сторону Большого зала

***

      После ужина студенты расходились: кто в башни, кто в библиотеку, кто просто бродил по коридорам, не желая сразу возвращаться в спальни. Внутренний двор у западного крыла Хогвартса почти опустел. Над каменными плитами стелился прохладный воздух, а небо над арками темнело, становясь синим, как чернила.       Пэнси Паркинсон сидела на краю низкой скамьи у стены, поправляя ворот мантии и перебирая пальцами край рукава. Рядом, не глядя на неё, Теодор Нотт задумчиво катал носком ботинка сухой листок. Между ними было молчание, привычное. Словно пауза, из которой не обязательно выходить словами. — Сегодня она снова пыталась поговорить с Дафной, — сказала Пэнси спустя минуту, спокойно, как будто продолжала разговор, начавшийся раньше. — Кто? — откликнулся Тео, не меняя позы. — Миллисент. У неё появился какой-то излишне добродушный тон. Как будто она репетирует, как быть дружелюбной. И от этого только неловко. — Могло быть хуже. Она могла репетировать смех.       Пэнси коротко усмехнулась, но быстро посерьёзнела. Листья на виноградной лозе у стены слегка шевелились, и откуда-то с верхнего этажа донёсся отдалённый стук закрывающейся двери. Тео бросил взгляд на Пэнси, беглый, оценивающий, как будто хотел что-то сказать, но передумал. Она заметила. — Всё ещё предпочитаешь молчать, когда скучно? — спросила она. — Не скучно. Просто здесь... тихо. — Тебе всегда было проще там, где тихо. — А ты всегда лезешь туда, где шумно, — парировал он без укола. — Может, мне просто не нравится тишина, — сказала она. — В ней слышно слишком много.       Он не ответил. На секунду Пэнси прищурилась, будто вслушиваясь в нечто между строк, потом вздохнула. — Иногда мне кажется, что все мы носим маски, — бросила она. — Даже когда в этом нет нужды. — Не кажется, — сказал Тео. — Просто некоторым они идут. Она повернула к нему голову, взгляд её смягчился. — А тебе? Он чуть усмехнулся, но не стал отвечать.       Вечер клонился к ночи. Сквозь окна верхних этажей пробивался жёлтый свет, в арках над ними закружил ветер, принося запах сухих трав и пыльной старой кладки. — Мне пора, — сказала Пэнси.       Она поднялась, шагнула в сторону прохода и остановилась на секунду, словно хотела что-то добавить. Но только кивнула и ушла, оставив после себя тонкое послевкусие чего-то неразгаданного.

***

      После ужина в библиотеку вернулись некоторые ученики и спокойно доделывали свое домашнее задание. За высокими окнами небо темнело, а звезды потихоньку начинали зажигаться в ожидании луны. В царстве книг лишь парящие сферы у столов разбавляли мрак тусклым золотом, отражаясь на столах.       Гермиона сидела у дальнего стола, ближе к разделу по теории символов, рассыпав перед собой несколько справочников. Перо царапало пергамент, рядом аккуратно лежал перевёрнутый её личный том «Рунологических корней: от древности к средневековью». Драко подошёл тихо и сел напротив. Она даже не подняла глаз. — Ты опоздал, — холодно сказала Гермиона, не отрываясь от текста. — Знаешь, с Блейзом можно было поговорить и подольше, — ответил он, усмехаясь сквозь зубы. — Погода, политические интриги... в общем, разговор — мечта. Не то, что с тобой.       Гермиона лишь чуть сжала пальцы на пергаменте. Её взгляд был устремлён в книгу, но где-то глубоко внутри бурлила тьма, холодная, темная, чуть слышно перешептывающаяся с её разумом. Она с трудом сдерживала это, сжимая челюсти. — Если не хочешь, чтобы наше взаимодействие было долгим, то давай уже начнем, — сказала она, стараясь звучать ровно. Драко усмехнулся. — Ах да, «начнём». Я почти забыл, как ты любишь командовать. Наверное, это спасает тебя от ощущения собственной беспомощности.       Гермиона резко отодвинулась, но тут Драко мельком поймал странный отблеск в её глазах, на долю секунды шоколадные радужки потемнели до черноты, словно поглотив свет. Он вцепился взглядом, но они быстро вернули свой прежний цвет, словно ничего и не было. — Что уставился? — её голос прозвучал холоднее льда. — Ничего. — Не испытывай мое терпение, Малфой, — бросила Гермиона, пытаясь заглушить в себе нарастающий тёмный огонь, чтобы не дать ему прорваться наружу. — А если испытаю? — почти лениво, протянул он. — Ты взорвёшься? Закричишь? Или… сделаешь что-то пострашнее? Ууу… маленькая гриффиндорская зануда мне угрожает. Уже боюсь!       Пустота внутри взвыла еще громче от нарастающей ярости, стала извиваться, просясь вырваться наружу. Руки задрожали, совсем немного. Она заставила себя дышать. — Осторожнее, Малфой, — прошипела Гермиона, поднимая на него взгляд. — Ты не знаешь, с чем играешь. Он чуть склонил голову, изучая её с любопытством. — Знаешь, я хотя бы честен сам с собой. А ты... ты притворяешься, что ещё та же. Ты думаешь, что этого никто не замечает. Думаешь, что отлично играешь свою роль. Будто вокруг тебя все поверят, как твои тупоголовые дружки. Но это не так, даже для меня это очевидно. — Это не твоё дело, — голос хриплый, срывающийся. Её зрачки вновь на мгновение расширились до полного мрака, и свет от сферы рядом с их столом чуть дрогнул, как пламя на ветру. — Может, и не моё, — Драко откинулся на спинку стула, но взгляда от неё не отвел. — Но когда ты всё-таки перестанешь сдерживаться, я хочу быть рядом. Чтобы посмотреть, как идеальная Гермиона Грейнджер разлетится на части.       Она не шелохнулась. Только перо в её руке разлетелось в щепки. Чернила расплылись по пергаменту, как кровь. — Тогда надейся, что ты не попадёшься под руку, — медленно сказала она. — Потому что разлетишься первым.       Несколько секунд продолжалось напряжённое, тягучее молчание. Он смотрел на неё. Она смотрела в пустоту. — Ладно, — сказал он. — Но знай: нельзя всегда прятаться от самой себя. Рано или поздно ты сорвешься. И тогда уже ни правила, ни руны тебя не спасут. Ты совершенно не умеешь носить маски. Гермиона сжала пальцы в кулак, что ногти впились в кожу. — Я справлюсь сама.       Он внимательно посмотрел на неё, затем снова мельком заметил, как её глаза на секунду, но уже не случайно, потемнели. А потом бросил свой взгляд на её пергамент. — У тебя тут ошибка, — ткнул пальцем в руну, которую не запятнали чернила. — В данном контексте это означает связь между мирами. Между прошлым и будущим. Продолжим, когда ты не будешь совершать таких тупых ошибок.              Малфой поднялся со своего места и направился к выходу из библиотеки, оставив за собой разъяренную Грейнджер.