Глава 12: Ветер перемен

      Вечер Хэллоуина в Хогвартсе всегда был особенным, и этот не стал исключением. Большой зал утопал в тёплом свете свечей, парящих под заколдованным потолком. Между рядами столов медленно проплывали вырезанные из тыкв фонари, мерцая зловещими улыбками. Из-под потолка свисали гирлянды из осенних листьев, а в воздухе витали запахи корицы, печёных яблок и горячего шоколада.       Длинные столы ломились от угощений: тыквенный пирог, жареный цыплёнок, карамельные яблоки, миски с конфетами, от которых с первого же укуса появлялся цветной дым.       За столом Гриффиндора Рон и Гарри были в отличном настроении: подшучивали друг над другом, спорили, чей кусок пирога больше, и даже притягивали к себе блюда с помощью ложек. Джинни, сияя, рассказывала о том, как однажды дома Рон перепутал сахарную пудру с сушёным имбирём, и в результате весь тыквенный пирог, который приготовила мама, получился настолько острым, что рот пришлось «тушить» молоком. Гарри хохотал, Рон качал головой, а Джинни явно наслаждалась вниманием.       Гермиона сидела рядом, изредка поддакивая, но почти не вступая в разговор. Она ковыряла вилкой кусочек запечённого яблока, позволяя голосам друзей скользить мимо. Её взгляд был сосредоточен где-то в глубине пламени свечи, а внутри царила уже привычная тишина: ровная, глухая, отгороженная от внешнего шума.       За столом Слизерина Драко сидел молча. Блейз что-то оживлённо рассказывал Теодору, Пэнси тихо смеялась с Дафной, но он не слушал. Его взгляд иногда задерживался на Грейнджер. Не так, как прежде — с привычным высокомерием и желанием задеть, — а иначе. Теперь она казалась ему тайной, которую он стремился разгадать, даже не осознавая этого.       Гермиона чувствовала этот взгляд, но не поднимала глаз. Не хотела встречаться с ним. Потому что знала, что он видит её насквозь.       Она сделала ещё один небольшой глоток тыквенного сока, вдыхая аромат корицы, и позволила себе на секунду замереть, прислушиваясь к этому вечеру, но внутри так и ничего не откликнулось.       После ужина Гермиона пошла в библиотеку, чтобы забрать пару книг. По пути обратно в гостиную сквозь высокие окна тянулся холодный свет луны, ложась на каменные стены серебристыми пятнами. Издали доносились отголоски смеха, кто-то из старшекурсников решил продолжить празднование.       Грейнджер шла неторопливо, прижимая к себе пару книг. Её шаги глухо отдавались эхом в тишине. За поворотом она уловила тихий звук шагов, чужих. Девушка свернула и почти столкнулась с ним. Малфой.       Он тоже остановился, всего на пару шагов от неё. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Взгляд в взгляд. Без слов, без жестов, без привычной колкости.       И этого оказалось достаточно. Чтобы понять то, что было между ними раньше, просто школьное соперничество, привычная игра «Гриффиндор против Слизерина», уже ушло. Теперь между ними было что-то другое. Невысказанное, но ощутимое.       Гермиона первой отвела глаза и пошла дальше, а Драко ещё секунду стоял, наблюдая, как её фигура исчезает в полутьме коридора.       Внутри было странное ощущение, будто за этим взглядом открылась дверь, которую ни он, ни она пока не решались открыть.

***

      Ноябрь вступил в свои права, принося с собой колючий ветер и первые утренние заморозки. Хогвартс окутал запах сырости и дыма из каминов. А вместе с холодами пришло и время сдавать работу по древним рунам.       Класс был залит мягким светом от парящих над столами магических ламп. На кафедре профессор Бабблинг перелистывала пергаменты, время от времени поднимая глаза на студентов.       Ещё в начале учебного семестра, когда были объявлены пары для совместных проектов, все были уверены, что самой провальной будет работа Малфоя и Грейнджер. Но всё же за два месяца они создали проект, который сегодня представляли.       На кафедре перед ними лежал большой свиток с идеально выведенными символами, а над ним, удерживаемая заклинанием, парила объёмная проекция сложного рунического узора. Драко говорил чётко и сдержанно: — Мы восстановили утраченный фрагмент защиты, найденный в записях нордических магов XIII века… Гермиона продолжила без паузы: — …и переработали структуру, чтобы увеличить её устойчивость к магическому дрейфу на сорок процентов.       Они дополняли друг друга почти без заминки, слаженность работы поражала каждого ученика. Когда проекция рассеялась, профессор Бабблинг чуть улыбнулась. По её меркам, это была высшая похвала. — Безупречно, мистер Малфой. Мисс Грейнджер. Совместная работа, на которую стоит равняться.       Драко позволил себе короткую, удовлетворённую усмешку. Гермиона лишь кивнула, показывая, что для неё этот результат был чем-то само собой разумеющимся. Но, возвращаясь на своё место, она уже мысленно была не в классе. Рунический компас.       Несколько недель поисков в Выручай-комнате, впустую. Даже тёмный огонь, который, по словам Елисаветы, должен был указать путь, не помогал. Он просто струился по всему лабиринту, не давая и намёка на направление. Почему?       Спрашивала она себя в который раз, даже не заметив, что мимолётно взглянула на Малфоя.

***

      После удачной сдачи проекта по древним рунам Драко, покидая класс, уже знал, что сделает вечером. Может, удача сегодня побудет с ним чуть дольше, и он наконец найдет, что так желанно Тёмному Лорду? Может, формулировка Грейнджер поможет или, на худой конец, он поймет, что же эта заучка делает там почти каждый вечер.       Вечерний Хогвартс был тих. Лишь редкие студенты спешили в гостиную, чтобы скрыться от ноябрьского ветра. Драко поднялся на седьмой этаж, гобелен висел на своем месте. Видеть больше не могу этот проклятый кусок искусства.       Он выдохнул, закрыл глаза и сосредоточился. В памяти отчётливо всплыл голос Грейнджер: «Покажи мне то, что спрятано и жаждет быть найденным». Шаг вперёд, шаг назад. Раз. — Покажи мне то, что спрятано и жаждет быть найденным. Второй проход был чуть быстрее, с нетерпением. — Покажи мне то, что спрятано и жаждет быть найденным. Третий раз, он почти чувствовал, как слова, обволакивая его, вплетаются в стены. — Покажи мне то, что спрятано и жаждет быть найденным.       Камень дрогнул. На месте стены возникла тяжёлая дверь с резным обрамлением, в чёрных прожилках которой мерцали слабые искры. Драко медленно потянулся к ручке. Дверь поддалась, и он шагнул в глубь комнаты.       Внутри его вновь встретил лабиринт. Но не тот, что он видел в прошлый раз. Тогда полки тянулись узкими проходами, и предметы громоздились друг на друга, создавая ощущение тесноты. Теперь же пространство перестроилось: проходы стали шире, но при этом всё выглядело ещё более жутким. Шкафы и сундуки возвышались выше человеческого роста, на верхних полках стояли покрытые вековой пылью предметы, которых он раньше не видел: старинные маски, витые светильники, книги в переплётах из странной серой кожи.       Тишина давила на уши. Даже шаги казались приглушёнными. Драко двинулся вперёд, стараясь уловить то же неуловимое ощущение, что направляло его, когда он пробирался сюда за Гермионой. Иногда ему казалось, что он почти на верном пути, но едва он делал пару шагов, чувство исчезало, оставляя его среди одинаковых рядов.       Минуты тянулись, раздражение нарастало. Всё выглядело так, будто комната намеренно водила его кругами. Он резко сдёрнул с полки пыльный ковер, отбросил в сторону. Потом сбросил массивную шкатулку, из которой посыпались старые карты. Движения становились всё резче, пока он случайно не задел плечом массивный старинный глобус. Тот накренился, рухнул на пол и раскололся на несколько больших фрагментов.       Мгновенно воздух вокруг изменился, магия комнаты зашипела, как рассерженная змея. Предметы вблизи дрогнули, а тени стали глубже, гуще. Взгляд упирался в них, искажённое пространство давило, сжимало, словно лабиринт хотел вытолкнуть его обратно или, наоборот, поглотить. Холодок пробежал по спине, но Драко лишь сильнее сжал пальцы в кулак. — Не дождёшься, — тихо бросил он, делая ещё шаг вперёд, вопреки тому, что инстинкт подсказывал отступить.       Он шёл всё дальше, и постепенно до него дошло: он не помнит, откуда пришёл. Каждый поворот, каждый коридор из стеллажей казался одинаковым. Даже следы на пыльном полу исчезали, стоило лишь обернуться. Сначала это сильно раздражало слизеринца. Потом Драко почувствовал нарастающую тревогу. И вот уже в груди поднималась глухая, вязкая паника.       В какой-то момент он замер. Где-то в глубине лабиринта донёсся едва уловимый мягкий звук, как приглушённые шаги. Или это были голоса? Он прислушался, но шум стих так же внезапно, как и возник. Играешь со мной…       Драко выдохнул, чувствуя, как дрожь от холода и напряжения пробирает пальцы. — Я больше не ищу, — произнёс он вслух ровно, но чуть тише, чем хотел. — Просто… покажи выход.       Секунда тишины. А потом где-то слева предметы начали медленно раздвигаться, словно невидимая рука отодвигала шкафы и сундуки, освобождая путь. Пыль поднималась в воздух, закручиваясь в тонкие спирали. Он свернул влево, ускоряя шаг, пока впереди не мелькнуло серебристое сияние двери.       Выйдя наружу, Драко резко вдохнул свежий и холодный воздух коридора. Сердце ещё гулко билось, а в голове гремела злость, смешанная с усталостью. Но под этим всем было странное ощущение, будто комната пыталась чему-то его научить. Или предупредить.       Он отмахнулся от этой мысли, смахнул с лацканов пиджака остатки пыли и пошёл по направлению к гостиной Слизерина. Так и не заметив, что одна кудрявая голова наблюдала за ним всё это время.

***

      Дни ноября тянулись медленно, один за другим. Зима уже робко заявляла о себе: по утрам иней тонким кружевом ложился на окна, а ветер с озера становился всё более колючим. Но в Хогвартсе одно оставалось неизменным: стычки между слизеринцами и гриффиндорцами.       Очередная случилась вечером после матча по квиддичу. Гриффиндор проиграл, и настроение у игроков было хуже некуда. Слизеринцы же, наоборот, сияли, раздавая колкости направо и налево.       У входа в Большой зал толпа сгрудилась в узком коридоре. Гарри и Рон оказались в первых рядах. Рон кипел, как готовый сорваться с плиты чайник, Гарри огрызался на каждое слово Малфоя, а Пэнси и Блейз подливая масло в огонь своими ухмылками и ядовитыми комментариями. Гермиона же стояла чуть в стороне, наблюдая за этой сценой, и на этот раз не пыталась скрыть свое раздражение. — Сколько можно… — пробормотала она себе под нос.       Не дожидаясь, чем обернётся стычка, и даже не попрощавшись с друзьями, она резко повернулась и направилась в сторону лестниц.       После ужина в замке стало тише. Гермиона, желая выветрить раздражение и очистить голову от шума, поднялась на астрономическую башню. Лестница туда была длинной и крутой, и на каждом пролёте становилось прохладнее, а с высоты уже тянуло свежим ночным воздухом.       Когда она вышла на открытую площадку, над замком раскинулось звёздное небо, чистое и морозное. Ветер трепал её волосы и приносил с собой запах снега. Она оперлась о железный парапет, закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя холодному воздуху очистить голову.       Чуть погодя Гермиона достала из своей сумки маленький томик в тёмно-бордовом переплёте, тот самый, что ей отдала Елисавета. Перелистнув пару страниц, она устроилась на каменном полу, прикрыла глаза и стала дышать глубже, погружаясь в привычное состояние.       Она сидела так же, как в Яхонте: спина прямая, руки на коленях, внимание направляла внутрь себя. Она ждала, что Пустота откликнется и, возможно, вновь подскажет, как же ей заполучить этот рунический компас.       Минуты шли. Холодный ветер трепал её волосы, камень под ней был ледяным, но внутри была тишина. Ни знаков, ни видений. Лишь пустота в буквальном смысле.       Девушка устало вздохнула и уже хотела закрыть книгу, как вдруг Пустота внутри колыхнулась. Это было едва ощутимо, но достаточно, чтобы она замерла. Тёмная, тяжёлая энергия словно готовилась вырваться наружу. И в этот момент её окутало мягкое, едва ощутимое тепло. Согревающие чары обвили плечи и руки, прогоняя пронизывающий ветер.       Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Позади, в нескольких шагах, стоял Малфой, опустив палочку. — Это подарок, — сказал он с ленивой полуулыбкой. — В честь проигрыша Гриффиндора. Считай… утешительным призом. — Как мило, — холодно произнесла она. — Следующим шагом ты, наверное, предложишь мне согревающий плед со своим гербом? Он усмехнулся. — Не беспокойся, Грейнджер, я бы не стал так мучить тебя. — Да, ты ведь предпочитаешь другие методы, — парировала она, глядя прямо ему в глаза.       На миг они замолчали, ветер снова забрал себе тишину башни. Взгляд Драко скользил внимательно по гриффиндорке, пытаясь понять, что именно она делала, прежде чем он появился. — Не думал, что мисс Всезнайка приходит сюда ради… — он обвёл рукой площадку, — …созерцания. — А я не думала, что Малфой умеет подниматься выше второго этажа без свиты, — ответила она с лёгкой, почти невидимой усмешкой. — Ты слишком много стала молчать для выскочки, — сказал он небрежно, прислонившись к парапету. — Даже сегодня, после игры. Обычно ты либо защищаешь друзей, либо читаешь нравоучения. — А может, я просто взрослею, Малфой, — ответила она, не отрывая взгляда от звёзд. — Понимаю, что не каждый спор стоит того, чтобы в нём участвовать. — Нет, на тебе написано, что тебе это безразлично. И сам спор, и… твои же друзья, — приподнял он бровь. — Знаешь, Грейнджер, видеть это… непривычно. Гермиона чуть усмехнулась краем губ. — Забавно слышать это от тебя. Столько внимания к моей персоне. — Может быть, — он сделал шаг ближе, стараясь выглядеть беззаботным, — но, признаюсь, я начинаю скучать по прежней тебе. Она перевела на него спокойный, ровный и чуть ироничный взгляд. — Не думаю, что тебе было когда-то дело до «прежней меня». — Может, теперь стало, — произнёс он тихо, будто случайно. — Скажи, Грейнджер… что изменилось за лето?       Ветер прошелестел по волосам девушки, раскинув их по плечам. Она сделала паузу ровно настолько, чтобы этот вопрос успел зазвучать глубже, чем следовало. — Лето прошло. Я вернулась в школу. Вот и всё, — её тон был лёгким, почти будничным, но взгляд был осторожным, как у человека, проверяющего почву под ногами. Драко всмотрелся в неё внимательнее, будто пытался прочесть между строк. — Ты стала другой, — сказал он наконец. — А ты повторяешься, — она слегка пожала плечами, возвращаясь к виду звёзд. — Но, знаешь, перемены случаются с каждым. Они когда-нибудь случатся и с тобой, Малфой. Или уже случились.       Внутри неё тем временем Пустота нарастала, как прилив, тихо и неумолимо. С каждым его вопросом, с каждым его внимательным взглядом она чувствовала, что эта тёмная сила будто отвечает на напряжение между ними, медленно поднимаясь из глубины. Грейнджер сделала медленный вдох, сдерживая её, и чуть сильнее прижала к себе маленький томик, словно тот был якорем.       Драко отвёл взгляд в сторону, но на секунду его внимание зацепилось за то, что Гермиона всё это время держала при себе. Маленький томик в тёмно-бордовом переплёте без названия на корешке, но явно не из школьной библиотеки. — Что за книжка? — спросил он, как бы между прочим, с ленивой интонацией, будто просто заполнял паузу. — Не похоже на стандартный набор по астрономии или рунам. Гермиона сильнее прижала книгу к себе, словно боялась, что он выхватит её. — Просто кое-что для чтения, — ответила она ровно. — Иногда полезно сменить тему и почитать что-то кроме учебной литературы. — И что же это за «кое-что», что ты так сильно прижимаешь к себе, будто это твой личный дневник? Или это действительно он? — Он прищурился, но в голосе всё ещё звучала лёгкая насмешка. — Не все любят делиться своим чтивом, Малфой, — спокойно проговорила девушка, без намёка на улыбку. — Тебе бы, наверное, тоже не понравилось, если бы я начала расспрашивать о содержимом твоих… скажем, личных шкафчиков.       Он усмехнулся, а Гермиона встала наконец с пола, подошла к парапету и направила свой взор прямо. — Разве у меня есть что-то, что ты смогла бы понять? — Уверена, есть, — она обернулась к нему и встретила его взгляд прямо, — но мы ведь оба знаем, что есть вещи, которые стоит держать при себе.       Пустота внутри неё снова дрогнула, на этот раз чуть сильнее, словно от его слов. Ей показалось, что он почти почувствовал это, слишком уж пристально он смотрел на неё в этот момент. Драко откинулся на парапет, вернув себе ленивый тон. — Ладно, Грейнджер. Я не буду настаивать. Считай, мое проявление джентльменства в твою сторону, ещё одним подарком. Пока. Она ничего не ответила, но её пальцы сильнее сжали книгу.

***

      Ночь в девичьей спальне Гриффиндора выдалась тихой. За толстыми стенами замка глухо шумел ветер, иногда трепеща в щелях окон. Тёплый свет камина давно погас, оставив комнату в полумраке. Лишь небольшой проблеск лунного света сквозь чуть приоткрытые шторы, освещал комнату.       Соседки спали спокойно. Парвати тихо дышала на соседней кровати, Лаванда, как всегда, прижимала к себе одеяло, оставив лишь макушку с выбившейся прядью на подушке. Размеренное дыхание девушек чуть нарушало тишину спальни. Занавески кроватей колыхались от едва заметных сквозняков, пахло сухими травами из мешочков, лежащих на тумбочках Лаванды и Парвати.       Гермиона лежала на спине, глядя в темноту, и сон никак не приходил. Мысли, как капли, падали одна за другой, снова возвращая её к вечеру на астрономической башне. Её балдахин был плотно зашторен, создавая некую иллюзию собственного пространства.       Перед глазами возник момент, когда Малфой, не говоря ни слова, направил на неё палочку, и тёплые чары окутали её плечи и руки. Жест был неожиданным, почти заботливым, совсем не в его духе. Он, конечно, обернул это в шутку про «подарок в честь проигрыша Гриффиндора», но… в этом жесте что-то было. Но вот что именно, гриффиндорка не могла понять. Почему он это сделал? Просто прихоть? Или…       Она перевернулась на бок, уткнувшись лбом в прохладную подушку. И тут же вспомнила его взгляд на её книгу. Он заметил томик, но не стал давить, не попросил показать, не попытался вырвать из её цепких рук. Для Малфоя это было странно, обычно он упивается чужими секретами и давит, пока не получит ответ. Он понял, что это важно для меня.       Её пальцы нащупали под подушкой ту самую книгу, тёплую от её рук, с гладким переплётом. Пустота внутри тихо шевельнулась, как отдалённый отклик на воспоминание об их разговоре. Гермиона крепче прижала томик к себе и закрыла глаза. А если он что-то подозревает? Мне придётся быть более осторожной. И в первую очередь с ним.       Ветер за окном завыл чуть громче, а в груди у неё всё так же дрожало странное, беспокойное чувство: смесь настороженности и непонятного интереса. Ещё один миг, и Гермиона погрузилась в объятиях Морфея. Ей снились горы, переплетения магии и мальчик с холодными серыми глазами.

***

      Утро встретило учеников Хогвартса первым снегом. За окнами замка тихо кружились крупные белые хлопья, ложась на крыши башен, подоконники и чёрные ветви деревьев. Дворы и газоны ещё вчера были серо-зелёные, теперь были затянуты лёгким пушистым покрывалом. Даже чёрная гладь озера стала мягче в этом белом обрамлении, а дым из каминов клубился над крышами, растворяясь в бледном зимнем небе.       В Большом зале царила размеренная утренняя суета. Длинные столы были накрыты к завтраку: корзины с золотистыми тостами, блюда с овсянкой, политой мёдом, кувшины с тыквенным соком и горячим чаем. От тарелок с кашей и омлетом поднимался лёгкий пар, смешиваясь с ароматом свежей выпечки.       Ученики стекались из своих гостинных и наслаждались минутами спокойствие перед ещё одним учебным днём. На плечах и капюшонах некоторых ребят ещё блестели крошечные снежинки, перед завтраком они решили немного порезвиться на улице. Радовались первому снегу, скорому наступлению Рождества. Первокурсники оживлённо делились впечатлениями от снега, кто-то пытался пронести в ладонях маленький комок, пока он не растает, а парочка особенно храбрых мальчишек из Гриффиндора успела слепить крошечного снеговика и посадить его на край стола.       За столом Пуффендуя несколько старшекурсников тихо спорили над утренним выпуском Ежедневного пророка. За столом Когтеврана ребята листали толстые учебники, вполголоса обсуждая предстоящие контрольные. Даже за Слизерином утро начиналось мирно, ребята негромко перекидывались репликами, посылали друг другу редкие усмешки, за столом стоял звон ложек о фарфор с горячим чаем.       У гриффиндорцев Рон, как всегда, с энтузиазмом атаковал завтрак, Гарри вполуха слушал Джинни, рассказывающую какую-то историю про первокурсника, который решил, что первый снег — это повод к отмене уроков. Гермиона сидела рядом с чашкой чая в руках, изредка вставляя короткие комментарии. Она выглядела спокойной, но глаза её часто задерживались на окнах, за которыми снег продолжал падать медленно и беззвучно.       Драко тем временем сидел за столом Слизерина чуть в стороне от своей компании, откусывая тост с видом человека, у которого мысли далеко от утренних разговоров. В какой-то момент его взгляд невольно скользнул через зал и задержался на Гермионе. В голове всплыл момент, как он окутал её согревающими чарами, и их последующий разговор. Но Малфой быстро мотнул головой, отгоняя эти образы.       Снаружи снег ложился всё плотнее, глуша звуки, и утро казалось таким неторопливым, что хотелось оттянуть момент, когда придётся подниматься из-за стола и идти на уроки.

***

      Учебный день выдался насыщенным, но в то же время удивительно спокойным. После завтрака Гермиона отправилась на первый урок, Трансфигурацию. Профессор МакГонагалл была, как обычно, строгой, сосредоточенной, с чётким взглядом поверх своих очков. Сегодня шестикурсники работали над усложнённым заданием, они должны были превратить небольшие деревянные шкатулки в музыкальные с подвижными фигурами и самоисполняющейся мелодией. У Гермионы получилось с первой попытки: крышка открывалась плавно, фигурки танцевали в такт мелодии, а звук был чистым и ровным, без фальшивых нот. — Отлично, мисс Грейнджер. Пять баллов Гриффиндору, — произнесла МакГонагалл, едва заметно кивнув.       Следом шли Чары с профессором Флитвиком. Сегодня шестикурсники тренировались в наложении защитных чар, которые можно было бы использовать в полевых условиях. Задание состояло в том, чтобы одновременно наложить Протего Тоталум и Репелло Макглеттум, сохраняя при этом стабильность купола и правильное распределение магической энергии.       Флитвик бегал между рядами, проверяя работу студентов, и, как всегда, то и дело вставал на стопку книг, чтобы быть на одном уровне с ними. Гермиона сосредоточенно держала палочку в воздухе, контролируя, чтобы барьер оставался ровным, и не было колебаний. Полупрозрачный купол с лёгким голубым свечением окутывал её рабочее место, а второй слой заклинания мягко отталкивал воображаемых посторонних. — Превосходно, мисс Грейнджер! — воскликнул Флитвик, заглянув под край её купола. — Идеально ровная структура. Пять баллов Гриффиндору       Она коротко улыбнулась, но тут же вернулась к отработке задания, усиливая и ослабляя магический поток, добиваясь максимальной устойчивости чар.       После небольшой перемены была травология в теплицах. Профессор Спраут принесла в класс растения люминарии, которые излучали мягкий свет и требовали особого ухода. Работать с ними нужно было аккуратно, чтобы не повредить тонкие корни. Гермиона полностью погрузилась в процесс, не обращая внимания на шум вокруг. Запах влажной земли и тихое свечение растений действовали на неё умиротворяюще.       После обеда была История магии. Как всегда, она заняла место в первом ряду и сосредоточенно делала записи, стараясь не поддаться монотонному голосу профессора Бинса.       Сегодня не было ни одного урока, сдвоенного со Слизерином. Это значило, что весь день проходил без прямых встреч с Малфоем. Но он всё равно то и дело всплывал в мыслях. То снежинки за окном ложились на стекло и навевали атмосферу вчерашнего вечера на астрономической башне. То, когда её взгляд случайно задерживался на бордовом томике в сумке. К вечеру снег за окнами стал гуще, и замок погрузился в мягкий полумрак, все ученики готовились к ужину.       День складывался почти идеально. Уроки прошли без неожиданностей, снег за окнами добавлял уюта, и даже вечерние коридоры Хогвартса казались спокойными. Почти. Почти, потому что Гермиона вновь потерпела неудачу в поисках рунического компаса в Выручай-комнате. Сколько бы она ни перебирала формулировки внутри комнаты, сколько бы ни пыталась использовать Пустоту, обстановка оставалась глуха к её запросу. Это разочарование тянуло вниз, словно тяжёлый камень.       Она шла по полутёмному коридору, возвращаясь в гостиную, и настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как тень отделилась от стены. Чья-то рука резко схватила её за локоть, и прежде чем она успела вскрикнуть, её втянули в глубокую нишу между двумя гобеленами. Девушка начала брыкаться, но её заключили в грубое объятие, а рот заткнули, чтобы она не издала ни звука. — Тише, — прошептал Малфой прямо у её уха, убирая свою ладонь от её рта.       В ту же секунду мимо по коридору медленно прошёл Филч. Его шаги были скрипучими, в руках он держал фонарь. Впереди важно шла миссис Норрис, обнюхивая каждый угол.       Гермиона сжалась в нише, осознавая, что между ними и завхозом всего несколько шагов и тонкий слой ткани. Они стояли так близко, что гриффиндока чувствовала тепло его тела сквозь ткань мантии. От Малфоя тянуло терпким ароматом чёрного чая с тонкой, едва уловимой цитрусовой горечью, как от утреннего напитка, который пьют не ради сладости, а ради бодрящей ясности мыслей. Этот запах был сухим, собранным, чуть колючим, без намёка на теплоту, но вместе с тем в нём чувствовалась скрытая энергия, будто за внешней холодностью пряталась искра. Неожиданное сочетание, но оно так ему подходило. Гермиона невольно глубже вдохнула этот запах, чтобы запомнить?       Девушка отогнала такие мысли и посмотрела на него снизу вверх. Малфой на целую голову был выше её, и если бы она посмотрела прямо в его глаза, то ей понадобилось бы встать на цыпочки. А в таком довольно тесном пространстве было чревато столкнуться нос к носу. — Что ты творишь?! — прошипела она сквозь зубы, стараясь не повысить голос. — Тише, — повторил он, глядя на неё сверху с едва заметной усмешкой, но глаза при этом были серьёзными. — Если он нас услышит, у тебя будут проблемы не меньше, чем у меня.       Филч остановился совсем рядом, и миссис Норрис подняла голову, будто почуяв что-то. Гермиона затаила дыхание. Через мгновение завхоз, что-то буркнув себе под нос, двинулся дальше по коридору, а кошка последовала за ним. Малфой не сразу отпустил её, словно проверяя, что опасность миновала. — Можешь уже отпустить, — холодно произнесла она, глядя на него снизу вверх.       Малфой медленно разжал пальцы, обвивающей её руки, но остался стоять близко, заслоняя ей выход из ниши. При тусклом свете факела его лицо выглядело резче обычного: свет подчеркивал линию скул, холодный блеск в серых глазах и едва заметную тень усталости под ними. Волосы, чуть растрёпанные от ветра, падали на лоб, придавая ему менее безупречный, но почему-то более живой вид. — Не думал, что ты из тех, кто будет шастать по замку в одиночку после отбоя. Опять, — сказал он негромко, в голосе слышалось что-то между насмешкой и любопытством. — Не думала, что ты из тех, кто хватает людей без предупреждения, — парировала Гермиона, поправляя мантию. — Поверь, Грейнджер, альтернатива тебе бы понравилась ещё меньше, — он кивнул в сторону, куда ушёл Филч. — Или хотела провести остаток вечера в его компании? — Мне не нужна твоя помощь, — ответила она твёрдо, хотя сердце всё ещё колотилось от внезапности. — Возможно, — он чуть склонил голову, — но ты её всё-таки получила. Опять. Она прищурилась. — И что ты делал в этом крыле? Не похоже, чтобы ты направлялся в свою гостиную. Он слегка усмехнулся, но в глазах промелькнуло что-то настороженное. — А вот это, Грейнджер, уже не твоё дело. — Как удобно, — тихо бросила она, но в голосе звучала ирония. — Впрочем, я и не жду от тебя откровенности. — Хорошо, что у нас взаимопонимание, — он отступил на полшага, пропуская её. — И, кстати… осторожнее гуляй одна. Я не всегда смогу прийти тебе на помощь. Опять.       Её пальцы сжались в кулак, но она промолчала, выйдя из ниши первой. Пустота внутри едва заметно дрогнула, словно реагируя на его слова, и это только сильнее её раздражало. Малфой остался в тени, глядя ей вслед с выражением, в котором смешались насмешка и задумчивость. Гермиона оставила после себя лёгкий аромат, в котором свежие, чуть терпкие ноты зелёного яблока переплетались с мягкой сладостью белого жасмина и каплей мёда. В нём была утренняя чистота и едва уловимое тепло, Малфой глубоко вдохнул запах. Но быстро мотнул головой и покинул их укромное место.

***

Местоположение: Россия

      Где-то на территории России, в регионе, где горы уже уходят в снежные облака, а до Японии рукой подать, ночь была тёмной и холодной. На склоне старой, полуразрушенной крепости в сером свете луны раздавались крики.       Волан-де-Морт стоял в центре каменного двора, покрытого наледью. Его бледное лицо было искажено яростью, а змеиные глаза горели ледяным огнём. Перед ним, стоя на коленях, трое его приспешников корчились в агонии под действием Круциатус. Их стоны разносились далеко по горам, разбиваясь эхом о скалы. — Вы… бесполезны, — голос Волан-де-Морта был тих, но в нём звенела угроза. — Я отправил вас за ключом, а вы вернулись… с пустыми руками.       Он усилил заклятие, и тела на камнях выгнулись, словно через них прошёл электрический разряд. Один из приспешников хрипло взмолился, но слова утонули в собственном крике.       Беллатриса стояла чуть позади, в тени полуразрушенной стены. Её лицо было невыразительным, почти неподвижным, только глаза были широко раскрыты, жадно следящие за каждым движением хозяина. Она не произнесла ни слова, не вмешалась, даже не улыбнулась, понимая, что сама может попасть под горячую руку. Волан-де-Морт наконец опустил палочку. Люди на камнях рухнули, задыхаясь. — Я не потерплю провала вновь, — произнёс он холодно, обводя взглядом каждого. — И если к следующей луне ключ не будет у меня… ваши крики этой ночью покажутся вам милосердием.       Он развернулся, плащ с тихим шорохом скользнул по каменному полу, и шаги его растворились в холодном ветре, несущем с гор запах снега и крови. Беллатриса молча последовала за ним.