Глава 13: Шорох

      Декабрь пришёл в Хогвартс тихо, настала зимняя пора. Снег лёг на крыши башен и зубцы крепостных стен, замёл каменные дорожки во дворе, а деревья в Запретном лесу выглядели как хрустальные, каждая ветвь покрыта тонким слоем льда, сверкающим при солнечном свете.       Внутри замка всё менялось к праздникам: в коридорах появились гирлянды из еловых веток с красными лентами, в нишах горели крошечные волшебные фонарики, а на лестничных пролётах то и дело можно было увидеть небольшие парящие композиции из снежинок, что не таяли и тихо переливались.       Большой зал был превращён в сияющее зимнее царство. По центру стояли ледяные скульптуры: лебеди, драконы, даже маленькая копия Хогвартса, вырезанная до мельчайших деталей. Волшебство делало лёд прозрачным и чистым, словно он только что появился из горного ручья. Потолок отражал погоду за окнами — мягкий снег падал и тут же исчезал, не долетая до столов.       Меню тоже изменилось: горячие пироги с мясом и овощами, тыквенный суп с пряностями, сладкие булочки с корицей и клюквой. На десерт подавали маленькие шоколадные фигурки, которые оживали и «убегали» от вилки, пока их не поймаешь.       Ученики были возбуждённые и оживлённые: обсуждали, кто поедет домой на каникулах, а кто останется в школе. Делились планами, обменивались шутками и историями. Гермиона сидела за столом Гриффиндора рядом с Гарри и Роном, изредка вступая в разговор, но в основном просто слушала. Она улыбалась, предвкушая скорую встречу с родителями.       Её внимание время от времени притягивал стол Слизерина. Особенно Малфой. Он обычно был достаточно громким в компании Блейза, Пэнси и Теодора, а сейчас вёл себя иначе. Слизеринец сидел чуть в стороне, молчал, только иногда кивал в ответ на реплику, но не поддерживал разговор полностью. Что-то в его сосредоточенном, чуть отстранённом виде казалось подозрительным.       Гермиона поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем стоит, и быстро перевела взгляд обратно на тарелку, делая вид, что размышляет о предстоящем эссе по трансфигурации.

***

      Учебные дни в декабре тянулись неторопливо, но были насыщены. Профессора словно спешили закончить основные темы до Рождества, чтобы после каникул приступить к новому материалу.       На трансфигурации профессор МакГонагалл дала им сложное задание по комбинированным превращениям: работа требовала не только точности, но и выдержки, и даже самые внимательные ученики не всегда справлялись с первого раза.       На Защите от Тёмных искусств Снейп с самого начала урока объявил, что сегодня они будут работать исключительно с невербальными заклинаниями. Он подчеркнул, что скорость и элемент неожиданности — это ключ к выживанию, и слова лишь дают противнику лишнюю долю секунды для ответа.       С помощью пары коротких движений палочки он убрал парты и стулья, оставив учеников лицом к лицу друг с другом. — Начали, — произнёс он тихо, и по ученикам побежали мурашки.       Гермиона тренировалась с Парвати. Для Патил такой способ работы оказался сложным: её заклинания выходили медленнее, иногда сбивались, а щиты поднимались с запозданием. Зато магия Гермионы была мощнее и точнее, чем обычно. Пустота внутри тихо откликнулась и разлилась, как кровь по венам. Она помогала гриффиндорке, улисивала её заклятия.       Щиты Грейнджер вставали мгновенно, а разоружающие и оглушающие чары срывались с палочки стремительно, точно и с почти физическим давлением на соперника. Даже Снейп, проходя мимо, на мгновение задержал на ней взгляд. Он не сказал ни слова, лишь едва заметно кивнул. И этого оказалось достаточно, чтобы все в классе поняли, что Гермиона стала в несколько раз сильнее.       Малфой же работал с Забини. Их дуэль выглядела иначе, каждый стремительно ставил блоки, мелькали резкие контратаки, и не было ни одной лишней паузы. Серые глаза Малфоя были сосредоточены, движения точны, будто он давно привык работать именно так.       Снейп бесшумно прохаживался между другими парами, задерживался, чтобы оценить технику, и время от времени делал лишь едкие замечания, но больше наблюдал, чем вмешивался.       После обеда ученики факультетов Слизерин и Гриффиндор спускались в подземелье на урок Зельеварения. Под сводами аудитории стоял лёгкий туман от десятков котлов, в которых бурлили разноцветные отвары. Слизнорт, потирая руки, объявил задание с довольной улыбкой: — Сегодня, мои дорогие, мы займёмся особым зельем. Амортенция. Самый мощный из известных любовных эликсиров. Гул пронёсся по классу: кто-то прыснул со смеху, кто-то зашептался с соседом. — Кто знает особенности этого эликсира? — несмотря на шум, продолжил профессор.              Несколько рук поднялись вверх, Гермиона стояла в стороне и даже не думала отвечать. Слизнорт дал слово одной из учениц. — У готовой Амортенции характерный перламутровый блеск, а его пары поднимаются вверх и закручиваются в спирали. По запаху её невозможно определить, потому что пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нравятся человеку.       Профессор Слизнорт удовлетворился ответом и велел начинать свою работу. Вскоре все ученики принялись за приготовление зелья. Металлический звон ножей, шуршание сухих трав, мягкий плеск жидкостей — в подземелье царил ритм сосредоточенной возни. Гермиона, Малфой и Гарри работали почти вровень, аккуратно добавляя ингредиенты и отслеживая нужную температуру. У кого-то из учеников на дальнем ряду в котел упала лишняя капля сиропа из золотистых яблок. И сразу вспыхнула яркая вспышка, котёл с глухим хлопком выплеснул пенящуюся массу на стол, и Слизнорт спешно наложил очищающее заклинание, ворча себе под нос.       Поттер оказался первым, кто закончил свою работу. Над его зельем вился пар тонкими перламутровыми спиралями, и Слизнорт, заглянув внутрь, расплылся в широкой улыбке: — Превосходно, мистер Поттер! Вы сварили идеальную Амортенцию. Малфой, делая вид, что не придаёт этому значения, лишь чуть сильнее сжал ложку. С чего вдруг в этом семестре Поттер стал лучшим на зельях?       Наконец, и его собственный котёл выдал ровное, плавное свечение, а над зельем заклубились спирали пара. Он вдохнул и сперва до него донёсся тонкий, едва уловимый аромат утреннего ветра, пропитанного запахом холодного камня и чем-то, что напоминало влажную траву. В этом запахе было движение, простор, лёгкая горечь и свежесть, будто в груди открывалось второе дыхание.       Но за этим всем скрывался другой запах: мягкий, тёплый, почти интимный. Тонкая сладость, будто белые цветы, согретые дыханием, а не солнцем. Аромат ускользающий, неуловимый, но до боли знакомый. Он тянул к себе, оставляя лёгкое, медовое эхо в памяти, словно Малфой уже чувствовал его раньше на ком-то, кто оказался слишком близко. Драко задержал вдох, словно боялся, что, выдохнув, потеряет этот призрачный след.

***

~Несколько дней назад~

      Гарри лежал в своей постели, задернув бордовые шторы, и держал на коленях разложенную Карту Мародёров. В спальне было тихо, Рон уже давно видел третий сон, изредка посапывая, а за окном лениво падал снег. Гарри накрылся одеялом с головой, чтобы свет от палочки не пробивался наружу и не мешал соседям спать. — Люмос… — тихо произнёс он, и кончик палочки засветился мягким золотистым светом.       Его взгляд скользил по извилистым коридорам замка, проверяя привычные точки. Большинство учеников давно были в своих гостиных и в спальнях. Он уже собирался сложить карту, как заметил знакомое имя. Драко Малфой.       Точка с этой надписью находилась в одном из верхних коридоров, который был достаточно далеко от подземелий. Это само по себе было необычно, но не настолько, чтобы его насторожить… до тех пор, пока он не увидел, что рядом вплотную, почти соприкасаясь, находилась вторая точка. Гермиона Грейнджер.       Поттер нахмурился. Они стояли так близко, что их подписи на карте почти накладывались друг на друга. И оставались на месте долго, гораздо дольше, чем случайный разговор, а точнее, переброс колкостями. Он подождал минуту. Две. Точки не расходились. Что, чёрт возьми, она там делает с Малфоем?       Гарри почувствовал, как в груди начинает нарастать неприятное, тревожное ощущение — паника. Но в то же время растерянность и непонимание накрыли гриффиндорца. Когда Гарри очистил свою голову и взглянул более трезво, то понял что уже давно пора бежать и спасать подругу из лап Пожирателей!       Он вновь уронил свой взгляд на карту, и в эту же секунду точки разошлись в разные стороны. Поттер потом долго сидел, уставившись в карту и пытался придумать объяснение. Но ни одно из них не казалось правдоподобным.

~Наши дни~

      Прошло уже несколько дней, но Гарри никак не мог выбросить из головы то, что увидел на карте Мародёров. Маленькие черные точки с подписями: Драко Малфой и рядом — Гермиона Грейнджер. Слишком близко. Слишком долго.       Он возвращался к этому каждую ночь, разглядывая карту под одеялом при свете палочки. И чем больше смотрел, тем сильнее внутри копилась тревога. А спросить Гермиону напрямую всё никак не удавалось. На занятиях рядом были Рон и другие ученики, за обедом — шум и толпа, а вечером она словно нарочно избегала уединённых разговоров. Вела себя ровно, даже спокойно, но в её улыбках появилось что-то натянутое. В движениях — скованность, а каждое её слово было заранее придумано. Гарри это замечал, но старался не придавать этому сильного значения.       И вот, в один из морозных декабрьских дней случай подвернулся сам собой. После заклинаний в расписании стоял урок травологии, и так вышло, что Гарри и Гермиона оказались рядом, выходя из замка в сторону теплиц. Выдалась редкая возможность: ни впереди, ни позади не было толпы — они шли вдвоём.       Снег сиял на солнце, холод пробирался сквозь мантию. Сначала они молчали. Гермиона держала сумку чуть крепче, чем обычно, сосредоточенно глядела вперёд и делала вид, что не замечает его пристальный взгляд. Гарри же чувствовал, как вопрос давит на язык, не давая выдохнуть. Сейчас или никогда. Он резко втянул воздух и наконец произнёс: — Я видел тебя на карте Мародёров пару дней назад. Ночью. И ты была с Малфоем. Гермиона слегка дернулась, но не изменила шага. — Гарри, это не то, о чём ты подумал. — А что это было? — он перехватил её взгляд. — Ты была с ним достаточно долго. В коридоре ночью. Что вообще вы там делали? — Ничего такого, — ответила она ровно, хотя пальцы сжали ремешок сумки. — Мы просто… случайно оказались рядом. Гарри остановился, почти перегородив ей путь. — Просто случайно оказались? Гермиона, он не «просто» где-то ходит по ночам. Малфой что-то замышляет. А ты так спокойно говоришь об этом! Она резко выдохнула, но сохранила спокойствие: — Хватит обвинять человека только потому, что он тебе не нравится. — Не нравится? — в голосе Гарри прорезался гнев. — Да он ведёт себя подозрительно с начала учебы! Постоянно ошивается в пустых кабинетах, иногда вообще пропадает из Хогвартса. А теперь и ты рядом с ним! — Гарри! — Гермиона шагнула ближе, её глаза вспыхнули. — Ты превращаешься в параноика. Всё у тебя сводится к Малфою и к тому, что он что-то якобы замышляет. Ты видишь в нём врага только потому, что хочешь это видеть! Он сжал кулаки. — А ты слишком наивна! Думаешь, в нём есть что-то кроме ненависти ко всем, кто ниже его по статусу? Что бы ты там с ним не делала, он использует тебя, Гермиона! — Лучше наивность, чем твоя слепая предвзятость и паранойя! — сорвалось у неё. — Ты не слышишь меня, Гарри. Или не хочешь слышать.       Они стояли друг напротив друга, дыхание сбилось от гнева и обиды. Гермиона отступила первой, бросив холодно напоследок: — Знаешь что? Раз уж ты уверен, что я не способна отличить правду от лжи, то может, нам и разговаривать больше не стоит.       И, не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла дальше по направлению к теплицам. Гарри остался стоять, сжимая свои руки в кулаки. Его переполняло чувство злости, но за ним пряталась горечь.       А Гермиона, шагая прочь, чувствовала внутри пустоту. Горькую и тяжелую, которая шептала: Теперь всё будет только труднее. Если Гарри следит за мной, то как я смогу продолжать поиски компаса?

***

      Наконец, ученики смогли выдохнуть — настали каникулы. Скоро поезд увезет большую часть из замка праздновать Рождество в кругу семьи и друзей. Большой зал сиял праздничным блеском: под сводами переливались гирлянды, на длинных столах стояли блюда с имбирным печеньем и дымящимися кружками какао, в воздухе витал аромат хвои и корицы. Шум и смех сливались в радостный гул: чемоданы уже стояли у ног многих учеников, готовых уехать на каникулы.       Гермиона сидела рядом с Роном, сосредоточенно поправляя шарф и делая вид, что изучает список дел на маленьком клочке пергамента. Она почти не поднимала глаз от стола. Недалеко стоял Гарри, всего в паре шагов, он что-то оживлённо обсуждал с Невиллом. Между Грейнджер и Поттером лежала та неловкая, колкая тишина, которая держалась уже несколько дней. Никто из них даже не пытался её нарушить. Джинни и Рон периодически бросали на них тяжёлые взгляды, даже пару раз пытались поговорить с друзьями, но те отмахивались и переводили тему беседы. Уизли надеялись, что за каникулы их друзья остынут и помирятся, и все вернется на круги своя.       Малфой сидел за столом Слизерина. Его друзья смеялись, Пэнси оживлённо болтала с Дафной, Блейз с Тео обсуждали предстоящие праздники, и как они проведут их в итальянском поместье Забини. Малфой, лениво крутя бокал в своей руке, участвовал в беседе. Но мысленно он уже был в завтрашнем дне, когда он останется один на праздники в Хогвартсе. И ему совершенно никто не будет докучать расспросами, и никто не будет мешать достать этот злосчастный компас.       Когда поток студентов двинулся к выходу, Гермиона поднялась вместе с Роном. Она машинально повела взглядом по залу и встретилась глазами с Малфоем. Всего лишь миг, короткий, как вздох, но достаточно долгий, чтобы он уловил её взгляд. В нём были усталость и раздражение, но скорее на атмосферу в зале. Драко смотрел чуть дольше, чем следовало, и уголок его губ дрогнул, слово сочувствовал гриффиндорке.       Девушка же не обратила внимания на это, все ещё пребывая в моменте ссоры с Гарри, и пошла дальше, чемодан скользнул за ней по каменному полу. За её спиной хлопнула дверь, а Малфой так и остался сидеть за своим столом, разглядывая дверные узоры.

***

      Рождество прошло, Хогвартс опустел. Коридоры, обычно полные голосов, теперь отдавали гулким эхом шагов, и даже портреты разговаривали меньше, не желая нарушать редкие минуты тишины. Лишь небольшая группа учеников осталась в замке, и Малфой впервые ощутил, что значит владеть пространством без назойливого шума и постоянных взглядов.       Он не спешил. В течение нескольких дней позволил себе роскошь: забыл о делах, которые давили на него последние месяцы. Не думал о поисках компаса, о том, где Грейнджер провела лето, и о странной магии, которую он видел в её руках. Всё это словно ушло в тень, отодвинулось за грань сознания. Обо всем он подумает потом, а пока есть он, Хогвартс и свобода.       По утрам Драко бродил по заледеневшему двору, оставляя одинокие следы на снегу. По вечерам сидел с книгой в руках у камина в слизеринской гостиной, где кроме него никого не было, и наслаждался чтением. В эти часы он впервые за долгое время чувствовал спокойствие, чуждое, почти неестественное, но удивительно приятное.       В такие моменты ему даже казалось, что он просто шестикурсник, а не тот, у кого за спиной в ожидании приказа стоит палач.       Всё шло тихо, почти безмятежно. Драко даже начал привыкать к размеренным утрам в Большом зале, где за одним длинным столом теперь сидело не больше десятка учеников. Никто не отвлекал, никто не шумел, тишина и простое тепло камина делали дни на удивление лёгкими.       Но одним утром спокойствие оборвалось. Совы с гулким хлопаньем крыльев ворвались в зал, и одна из них опустилась прямо перед ним. Малфой сразу узнал почерк на конверте. Это был почерк матери. Он разорвал сургуч и пробежал глазами строки. Мой дорогой Драко,       Надеюсь, что ты чувствуешь себя хорошо, и твои каникулы протекают спокойно. Я безмерно скучаю по тебе здесь, в нашем поместье. Рождество без тебя не такое теплое и светлое, но я уважаю твое желание остаться в Хогвартсе.       В Мэноре всё по-прежнему. Зима в этом году выдалась суровой, и я заметила, что часы в библиотеке начинают отставать, словно время само не желает идти вперёд. Увы, не всем позволена роскошь замедляться.       Твоя тётя вернулась и проявляет всё больше… нетерпения, и её слова находят отклик у тех, кто ныне принимает решения. Они полагают, что времени на раздумья было достаточно и пора приступить к решительным действиям. Я уверена, что ты понимаешь меня правильно. Береги себя и будь аккуратен. Целую, мама       Драко сжал пергамент так, что тот чуть не треснул. Покой кончился. Всё это притворное равновесие, эти несколько украденных у судьбы дней, больше их не будет. Время поджимает. Лорд настойчиво ждёт результата.       Он тяжело вздохнул и бросил быстрый взгляд на потолок, где зимнее небо казалось слишком светлым, почти насмешливым. Теперь выбора не оставалось. Пришла пора вновь вернуться к поискам компаса, и каждая отсрочка могла стоить слишком дорого.

***

      Гермиона шагнула из зелёного пламени камина в кабинете профессора Макгонагалл и на мгновение задержала дыхание, чтобы избавиться от запаха золы. — Благодарю вас, профессор, что позволили вернуться раньше, — начала она, прижимая к себе сумку. МакГонагалл поправила очки и кивнула. — Вы объяснили причину достаточно ясно, мисс Грейнджер. Разумеется, я не могла оставить вас без возможности провести эти дни в школе.       Гермиона слабо улыбнулась. Дома родители всё время говорили о предстоящей поездке, стараясь втянуть дочь в радость планов, но только сильнее подчёркивали их отчуждённость от её мира. Они решили встретить Новый год за границей, в Испании. Гермиона же не поддерживала их энтузиазма покидать хмурый Лондон. Для неё мысль о многолюдном курорте, где придётся изображать лёгкость и беспечность, была невыносима. Поэтому аккуратно, под предлогом большой учебной нагрузки, отпросилась пораньше вернуться в школу. А в письме к своему декану, Гермиона попросила разрешения вернуться в Хогвартс раньше, потому что отпуск родителей запланирован на более долгий срок и девушка не сможет попасть на поезд. И чтобы не портить планы своих родителей, гриффиндорка хотела бы вернуться в замок раньше, если есть такая возможность. — Я проведу время с пользой, — заверила она.       После короткого обмена фразами МакГонагалл вернулась к своим делам, а Гермиона, выйдя в коридор, направилась к башне Гриффиндора. Замок встречал её тишиной: почти все ученики ещё оставались в разъездах, лишь вдалеке перекликались голоса домовиков.       Подойдя к портрету Полной Дамы, она назвала пароль и вошла внутрь. Общая комната была пустой, в камине тихо потрескивал огонь. Грейнджер поставила сумку у кресла и глубоко вдохнула запах дерева и золы. Поездка в родительский дом не принесла должного спокойствия. Но сейчас, в башне своего факультета под треск поленьев гриффиндорка уловила чувство покоя.

***

      Следующий день встретил Хогвартс ясным небом и сильным морозом. Солнечный свет играл на белом снегу, устилающем землю вокруг замка, а от дыхания на улице клубился лёгкий пар. За завтраком в Большом зале стояла непривычная тишина: большинство учеников всё ещё были дома, и длинные столы пустовали. Гермиона неторопливо допила свой чай, позволив себе редкое чувство покоя и, отодвинув тарелку, решила прогуляться. День выдавался слишком ясным, чтобы провести его в стенах Хогвартса.       Девушка вернулась в башню Гриффиндора и направилась в свою спальню, чтобы переодеться для прогулки. Она надела длинное тёплое пальто тёмно-бордового цвета, шерстяной шарф в золотисто-алых полосках и варежки, связанные матерью ещё в прошлом году. Волосы, слегка вьющиеся от зимней влаги, выбивались из-под её шапки с небольшим помпоном. Когда она вышла на улицу, мороз обдал её лицо, заставив щеки мгновенно порозоветь.       Снег мягко поскрипывал под ногами. Гермиона направилась к Чёрному озеру, наслаждаясь тишиной и свежестью воздуха. Замок позади остался величественным и почти безмолвным, лишь редкие звуки эхом отдавались в зимней пустоте. Здесь, вдали от стен школы, казалось, весь мир остановился. Она вдохнула поглубже и ощутила, как холод пронизывает лёгкие, но вместе с тем и очищает мысли.       Грейнджер спустилась по тропинке к Чёрному озеру и присела на камень у самой кромки, где лёд ещё не полностью сковал воду. Озеро выглядело тёмным зеркалом, отражающим небо и хмурые силуэты дальних гор. Гермиона обняла колени и позволила мыслям раствориться, впервые за долгое время её ум был свободен от вечных задач и тревог. Только холодный воздух и редкое карканье ворона окружали девушку в такой спокойный день.       Спустя какое-то время мороз стал ощутимее: прохлада пробралась сквозь слои одежды. Девушка поёжилась и крепче обняла себя руками, пытаясь согреться. Гриффиндорка сняла с одной руки варежку и потянулась за своей палочкой. И вдруг невидимая мягкая волна тепла окутала её плечи и грудь, как лёгкое одеяло. Согревающие чары. Она узнала их сразу.       Гермиона резко обернулась. Вдалеке, уже удаляясь по тропинке, шла чья-то высокая фигура. Солнце резало силуэт, но развевающийся изумрудно-серебристый шарф подсказал ей больше, чем лицо. Слизерин. Гриффиндорка долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

***

      Ночь для Драко прошла ужасно, почти все время он провел в кошмарах, и идти в Большой зал на завтрак совершенно не хотелось. Чуть погодя, слизеринец решил собраться на прогулку и выветрить остатки ночных кошмаров. Утро выдалось ясным и холодным, резкий морозный воздух приятно щипал кожу, когда он вышел из замка. В коридорах стояла тишина, Хогвартс дышал редким спокойствием. Драко направился к озеру, намереваясь пройтись и немного отвлечься от мыслей о письме матери и давлении Лорда.       У воды он заметил фигуру, сидящую на камне. Характерный бордовый шарф, непокорные волосы, чуть склонённая голова — Грейнджер. Она сидела неподвижно, но по её позе он сразу понял: она ни о чём не думает, скорее, как и он, отвлекается и проветривает голову. Странное зрелище: эта всегда яркая и бойкая девушка казалась ему сейчас чересчур тихой и почти хрупкой.       Он задержался. Мог пройти мимо, но взгляд зацепился, и Драко с неожиданной ясностью ощутил, как холод пробирается сквозь её пальто. Её плечи слегка дрогнули от мороза. Едва уловимое движение, и он понял, что она замёрзла.       Заклинание слетело с его палочки почти автоматически, мягкое тепло окутало её силуэт. Не дожидаясь, пока она заметит его, он развернулся и пошёл прочь, шаги тихо скрипели по снегу. Ветер подхватил край шарфа и резко дёрнул его, Малфой не оглянулся. Ему и без того было ясно, что она всё поняла.

***

      Вечер опустился на Хогвартс неожиданно рано, словно день торопился уступить место ночи. Длинные коридоры освещались мягким светом от факелов, за окном с неба летели большие снежинки, укутывая замок и его окрестности пушистым, белым покрывалом. А внутри школы каменные плиты пола отзывались гулким эхом на каждый шаг Гермионы. Гриффиндорка шла в библиотеку, прижимая к груди несколько книг, но мысли упрямо отказывались держаться на учебе. Каждый раз, когда она пыталась мысленно пройтись по списку тем для повторения, перед глазами вставал совсем иной образ. Развевающийся тёмно-зелёный шарф, быстрый поворот плеча и то лёгкое тепло, что окутало её тело в морозное утро. Малфой.       Девушка нахмурилась, ускоряя шаг, будто хотела уйти от самой себя. Это было нелепо. Слишком нелепо. С тех пор, как они стали учиться вместе, слизеринец только и делал, что язвил, унижал и искал способ вывести её из равновесия. И вдруг такая перемена с начала шестого курса. Вот так, без слов, почти неуловимым жестом, он согрел её, хотя мог пройти мимо и даже насладиться зрелищем, как её пробирает холод. И такое уже случается не в первый раз.       Гермиона остановилась у окна. За стеклом темнело, снежинки медленно опускались в багровый свет заката. Девушка обхватила себя руками, вспоминая то ощущение, как мягкие чары, скользнувшие по её коже, согрели её. Неужели он сделал это… просто так? Глупости! Резко оборвала она собственную мысль. Может, ему просто хотелось попрактиковаться в чарах? Нет, ещё более глупое объяснение его поступка       Но внутри оставалась щепотка сомнения. Грейнджер вздохнула и пошла дальше, заставляя себя сосредоточиться. Ей нужно было привести мысли в порядок и выкинуть из них назойливого слизеринца, а библиотека всегда была отличным помощником, чтобы забыться. Стены коридоров мелькали справа и слева, холодные, древние, увешанные портретами, чьи обитатели лениво провожали её взглядами. Просто забудь. Твёрдо сказала девушка себе, подходя к высоким дверям библиотеки. Это всего лишь Малфой. И что у него на уме, я совершенно не хочу знать.       Но где-то глубоко внутри Гермиона понимала, что забыть будет куда труднее, чем она готова себе признаться.       Библиотека встретила Гермиону привычной тишиной, мадам Пинс сидела за своим столом и что-то записывала в свою тетрадь. Никто из оставшихся учеником, даже и не думал, проводит каникулы в обители книг. Гриффиндорка прошла вдоль длинных рядов и свернула к секции, посвященной Трансфигурации. Уже собиралась протянуть руку к желаемой книге, как вдруг уловила тонкий знакомый аромат: терпкий, с лёгкой горечью. Сердце сжалось. Пустота внутри дёрнулась и разлилась мурашками по телу девушки. Гермиона запомнила этот запах слишком хорошо. Теперь горечь апельсина неизменно ассоциировалась только с ним, с Малфоем.       Перед глазами встала та самая ночь: тёмный коридор, тень, вынырнувшая из ниоткуда, резкий рывок за локоть и холод каменной стены за спиной. Его рука — сильная и грубая, закрывающая ей рот. Его голос — шёпот у самого уха: «Тише». И шаги Филча, такие близкие. Что казалось, ещё миг, и он заметит их.       Она вспомнила, как чувствовала тепло его тела через ткань мантии, как этот запах чая и апельсина обволакивал её, мешая думать. Он был резким, чужим, но почему-то подходил ему слишком идеально. И этот взгляд сверху вниз, его усмешка и холодные серые глаза: «Я не всегда смогу прийти тебе на помощь. Опять».       Гермиона с силой мотнула головой, стараясь отогнать воспоминание. Но стоило ей, погруженной в свои мысли, обогнуть стеллаж, как реальность ударила с той же внезапностью, что и тогда. Гриффиндорка резко уткнулась в чью-то грудь, пахнущую тем же терпким ароматом.       Гермиона подняла голову и замерла. Серые глаза смотрели прямо на неё сверху вниз. Холодные и внимательные. Малфой.       И снова воздух наполнился густым запахом чёрного чая и горького апельсина, только теперь он был сильнее, плотнее, словно окутывал её со всех сторон. Она замерла не в силах отступить. Они были слишком близко друг к другу. Опять. — Грейнджер, — тихо произнёс он, чуть склонив голову. Его голос прозвучал в тишине библиотеки особенно отчётливо. — Удивлён, что ты ходишь, не глядя под ноги. — Малфой, — она выпрямилась и сжала пальцы в кулаки. — Может, тебе стоит держаться подальше от стеллажей, если боишься столкнуться со мной? В его глазах мелькнула тень усмешки. — Это ты врезалась в меня, а не наоборот. Но не удивительно, что ты обвиняешь других. — Я никого не обвиняю, — сухо ответила она, стараясь обойти его. — Я просто ищу нужную мне книгу.       Он сделал полшага в сторону, уступая проход, но остался стоять достаточно близко, чтобы запах чая и апельсина снова кольнул её обоняние. — Трансфигурация? — Малфой скользнул взглядом по корешкам книг на стеллаже за её спиной. — Всегда знал, что МакГонагалл преувеличивает твои способности. — По крайней мере, я трачу время с пользой, — парировала она. — Не то что некоторые, кто прячется в нишах и таскается по замку после отбоя. Он чуть прищурился. — Забавно, Грейнджер. Я ведь спас тебя тогда. Грейнджер уже собиралась возразить, но его серые глаза прищурились, Малфой усмехнулся. — Интересно, а почему ты вообще это вспомнила? — его голос был мягким, но в нём слышался тонкий яд. — Забавно… из всех наших столкновений именно это до сих пор сидит у тебя в голове? Слишком тесно стояли, да? Гермиона задохнулась от возмущения, щеки мгновенно вспыхнули. — Я не это… — она осеклась, поняв, что любое продолжение будет звучать двусмысленно. Малфой едва заметно усмехнулся, скользнув взглядом по её лицу. — Судя по выражению твоего лица, воспоминания у тебя остались весьма… яркие. Я бы даже сказал влажные. — Ты отвратителен, — процедила она, стараясь отойти на шаг, но запах чая и горького апельсина снова окружил её, как назло, возвращая к тому самому моменту. — А ты краснеешь, Грейнджер, — продолжил он почти лениво. — Значит, я попал в точку. — Ты просто мерзкий, Малфой, — выпалила Гермиона, отступая назад, будто расстояние могло ослабить его насмешку. — Если ты думаешь, что я трачу хотя бы секунду на такие воспоминания, то ты глубоко заблуждаешься. Он чуть склонил голову, уголки губ тронула холодная улыбка. — О, а я и не думаю. — Он выдержал паузу, заставив её сверлить себя глазами. — Я знаю. — Знаешь?! — Гермиона задохнулась от возмущения. — Конечно, — ровно ответил Драко. Он шагнул ближе к гриффиндорке, не касаясь, но нависая так, что она утонула в его аромате. — Ты ведь сама заговорила об этом. Среди сотен других случаев именно этот оказался у тебя на языке. Странное совпадение, не правда ли? Гермиона прикусила губу, пытаясь найти достойный ответ. — Просто потому что это было неожиданно! — выдохнула она. — Ты повёл себя как… как варвар! Малфой тихо усмехнулся. — Варвар, говоришь? Ну, по крайней мере, запоминающийся варвар. — Его взгляд скользнул по её лицу, остановился на её румянце. — Признай, Грейнджер, если бы я и правда был для тебя лишь мерзким варваром, ты бы не краснела так отчаянно.       Щёки Гермионы вспыхнули ещё сильнее. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. Драко чуть отступил, оставив её с бешено колотящимся сердцем. — Подумай над этим, когда в следующий раз решишь случайно вспомнить нашу встречу в нише, — протянул он насмешливо, повернулся и пошёл к выходу, оставив её одну среди полок.       Гермиона сжала кулаки так, что побелели костяшки. Но внутри разлилось чувство досады, что он вышел победителем в их словесной дуэли.