Глава 14: Победитель

      После разговора в библиотеке Гермиона словно сама на себя наложила карантин на несколько дней. Она выходила из башни только на приёмы пищи, и то, старалась приходить раньше и не пересекаться лишний раз со слизеринцем. В тот вечер она утащила из библиотеки такую стопку книг, что теперь могла провести каникулы за чтением и конспектами, не рискуя снова столкнуться с Малфоем среди полок. Правда мадам Пинс была не очень рада такому рвению, но это гриффиндорку заботило меньше всего.       Тишина в пустой гостиной стала её убежищем. Гермиона сидела у окна с книгой на коленях, время от времени глядя на белое покрывало снега, укрывшее школьные дворы и лес. Солнце здесь садилось рано, и когда вечерние тени ложились на страницы, она зажигала свечи, предпочитая их тёплый свет магическому.       Но даже книги не всегда помогали. Мысли то и дело возвращались к их разговору, к его усмешке, к тому, как он будто специально подловил её на воспоминаниях о нише. Гермиона сердито прижимала ладони к щекам, чувствуя, как предательски горячо они вспыхивали при этих мыслях. Глупость! Абсолютная глупость!       Она убеждала себя, что это просто слова. Привычные колкости, в которых Малфою не было равных. Но почему же от них внутри всё переворачивалось?       Времени до конца зимних каникул оставалось предательски мало. Скоро Хогвартс-экспресс привезет обратно всех оставшихся учеников. А с ними вернется и Гарри с его чёртовой картой. Нужно было действовать. Пока учителя наслаждались зимней передышкой, ночные патрулирования были не такими уж и частыми и это был отличный шанс вернуться к попыткам проникнуть в Выручай-комнату.       Коридоры Хогвартса после отбоя дышали тишиной и пустотой. Только факелы на стенах потрескивали, отбрасывая пляшущие тени. Гермиона кралась по холодному каменному полу, стараясь ступать как можно тише. Накинутый на плечи плащ защищал от ночного сквозняка, но сердце билось так громко, что казалось его слышат все портреты в замке.       Но когда Гермиона свернула в нужный коридор на седьмом этаже и ей оставалось лишь завернуть за угол, она услышала шаги. Медленно и тихо девушка прокралась и выглянула. Перед пустой стеной стоял Малфой.       Его белокурые волосы чуть поблёскивали в тусклом свете, а сам он нервно прохаживался взад-вперёд перед гладкой каменной стеной. Малфой сосредоточенно глядел себе под ноги, а его губы беззвучно шевелились. На третий проход камень дрогнул, и на его поверхности медленно проступили очертания двери. Серебристые линии сложились в резной узор, и створки бесшумно распахнулись. Грейнджер затаила дыхание.       Малфой не колебался ни секунды и шагнул внутрь. Гермиона быстро оглянулась по сторонам. Коридор оставался пустым. Девушка быстро достала палочку, наложила на себя дезиллюминационное заклинание. Подбежала к двери, пока та не успела исчезнуть, и юркнула внутрь следом за ним.       Дверь мягко сомкнулась за её спиной, отрезав гриффиндорку от коридора и факелов, и мир вокруг изменился. Гермиона сделала шаг внутрь и замерла. Перед глазами раскинулся знакомый лабиринт: высокие баррикады из вещей, уходящие в полумрак, повороты, тупики. Воздух был тяжелее обычного, наполненный странной вибрацией магии. Грейнджер нахмурилась. Это же тот самый лабиринт, в котором я искала компас… Почему же он появился для Малфоя?       Пальцы нервно сжались на рукояти палочки. Теперь оставалось лишь идти осторожно вслед за белобрысой макушкой.       Малфой уже углубился в лабиринт. Его шаги были быстрыми и решительными, но в каждом слышалась скрытая раздражённость, будто он часто бывал здесь, но безрезультатно. Гермиона держалась на расстоянии, ступая почти бесшумно по каменному полу.       Иногда Малфой резко оборачивался и каждый раз сердце Грейнджер уходило в пятки. Тогда он стиснув зубы шёл дальше, яростно вглядываясь в стены.       Они плутали так несколько минут, пока коридор не вывел их в пространство, заваленное какими-то странными вещами: горшки, треснувшие тазы, обломки мебели и ржавая посуда громоздились в хаотичной куче, словно какой-то великан сбросил сюда хлам за один раз. Малфой резко шагнул вперёд и, зацепившись ногой, с грохотом повалил целую груду железных мисок и фарфоровый сервиз. Металл загремел так, что отзвук разнёсся по всему лабиринту, звеня в ушах. Гермиона вздрогнула и прижалась спиной к стене, состоящей из кучи разных комодов.       Драко застыл, глядя на обвалившийся сервиз. Лицо его исказилось смесью злости и… растерянности. В серых глазах мелькнула тень сомнения, будто он на мгновение потерял ориентацию в пространстве или увидел то, чего совсем не ожидал. Но вместо того чтобы обойти, он решительно пошёл сквозь груду, ботинками отталкивая осколки и посуду, не обращая внимания на звон.       Гермиона, стараясь не отставать, пошла вперёд и остановилась у края кучи. На полу перед её ногами лежал разбитый фарфоровый сервиз — белоснежный с тёмно-синими узорами. Чашка с золотым ободком раскололась ровно пополам, это было довольно необычным явлением. Она задержала взгляд на осколках и почувствовала, как по коже пробежал холодок.       Гермиона перевела взгляд от фарфора и вновь уставилась на Малфоя. Он стоял неподвижно, как заворожённый, на небольшой площадке. Повсюду вокруг громоздились горы хлама: шкафы без дверей, ящики, развалившиеся на куски, сломанные вёдра, книги с вывалившимися страницами. Во всём этом хаосе, площадка была островком пустоты, даже подсвечивалась по особенному. Малфой чуть отошел в сторону, открывая вид на постамент. А на нём… Гермиона едва сдержала возглас.       На постаменте под стеклянным колпаком покоился компас. Тот самый, рунический, ради которого она сама приходила в этот лабиринт. Он ищет его… он знает о нём! Гарри был прав? Малфой действительно связан с Пожирателями? Зачем ему артефакт?       Драко шагнул ближе. Он двигался осторожно, как зверь, выискивающий слабое место в клетке. Серые глаза скользили по компасу, по стеклу, по резным рунам на постаменте. Гермиона заметила, как его пальцы дрогнули. Слизеринец уже почти протянул руку к трибуне.       И тут воздух зарябил. Рядом с компасом проступила фигура. Тонкая, женская, знакомая до боли. Гермиона почувствовала, как у неё похолодели ладони. Это была она. Но не совсем. Это была её Пустота, облеченная в её же облик: смутный силуэт с глазами, в которых зияла темнота. Малфой же не видя силуэт подходил к компасу с вытянутой рукой. Он был готов открыть стеклянный колпак и схватить артефакт. Ну уж нет Малфой! Тебе он не достанется!       Гермиона чуть шагнула вперёд, убрав палочку в карман мантии. Она заглянула внутрь себя, в тот самый бездонный омут, который пугал и притягивал одновременно. И позвала. Пустота отозвалась мгновенно.       Тёмные вихри, почти незаметные человеческому глазу, заструились от её рук и плеч. Сначала дрогнули ближайшие предметы: пара книг, какой-то парадный подсвечник, сломанный стул. Затем гора хлама содрогнулась и целая лавина вещей с грохотом обрушилась вниз. Драко поднял палочку. — Протего! — его голос прозвучал резче обычного, и вокруг парня вспыхнул серебристый купол.       Но вихрь усиливался. Книги разлетались веером, словно птицы, кастрюли и миски взмывали в воздух и начинали кружить, сталкиваясь с треском. Гул усиливался с каждой секундой, будто сама комната ожила и закрутила хоровод.       Щит Малфоя выдерживал, но в его лице читалось напряжение и ужас. Он отступал, прикрывая голову, когда рядом проносились ржавые кочерги и сколоченные доски. А Гермиона стояла неподвижно, почти как статуя, её волосы и мантия развевались от тёмного вихря. В глазах светилась решимость: он не должен. Никогда.       Грейнджер, ощутив, что вихрь становится всё более неконтролируемым, медленно начала пятиться назад. Воздух вокруг гудел, в нём пахло железом и чем-то горьким, и сама комната начала дрожать и сдавливать со всех сторон.       Малфой всё ещё упорно держал щит, выставив палочку перед собой. Его губы двигались, но слова заклинаний тонули в общем гуле. Стеклянный колпак над компасом мерцал, сопротивляясь этому хаосу. Но Драко не мог до него дотянуться. — Чёрт! — сорвалось у него, когда особенно крупный ящик с грохотом ударился о защиту. Он начал отступать, сначала медленно, шаг за шагом, потом резко, развернувшись и почти побежал прочь с площадки. Щит искрился, срывался, и он сам выглядел так, будто борется с невидимым чудовищем.       Гермиона, заметив, что Малфой начал пятится назад, на секунду замешкалась. Но тут же сжала зубы и поддала вихрю ещё больше силы. Гул усилился, вещи взмыли выше и закружились быстрее. Она шагнула назад. Потом ещё. И быстро развернулась и уже бегом рванула к двери, чтобы не попасться.       Гриффиндорка бежала почти не разбирая дороги. Заметив впереди спасительные резные узор, девушка ускорилась. Схватившись за ручку двери, быстро толкнула её вперед и проскользнула наружу. Холод коридора ударил в лицо, и только тогда она поняла, насколько тяжело дышит.       Шмыгнув за ближайший угол, Гермиона вжалась в стену, прижимая одну ладонь к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. А другую ко рту, чтобы никто не услышал её рваное дыхание.       И в ту же секунду дверь Выручай-комнаты распахнулась. На порог буквально вывалился Малфой. Он был весь бледный, растрёпанный, сгорбленный от тяжёлого дыхания. Драко опустился на пол прямо в коридоре, выбитый из сил, и несколько мгновений просто хватал ртом воздух. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. — Да что за чертовщина?.. — сипло выругался Драко, стукнув кулаком по камню. — Сколько можно!       Он рывком поднялся, отряхнул мантию и быстрым шагом пошёл прочь, не оглядываясь. Гермиона всё это время стояла неподвижно. И одна мысль её не отпускала: он ищет компас. Но зачем? Гарри прав?..       Эти вопросы сжимали горло сильнее, чем ледяной воздух в коридоре. Она не знала, сколько простояла так, слушая своё собственное учащённое дыхание. Но внезапный звук шаркающих шагов Филча заставил её встрепенуться. Его кошка где-то поблизости мяукнула. Девушка быстро, взяв себя в руки, почти бегом направилась к своей башне.

***

      Гермиона проснулась позднее обычного. Вновь яркое зимнее солнце освещало Хогвартс. А лучи пытались пробится сквозь балдахин её кровати, но девушка не спешила вставать. Она снова и снова возвращалась к вчерашней сцене. Малфой тоже ищет компас.       Это было невозможно отрицать, она видела его в Выручай-комнате, видела, как он тянулся к постаменту. Как отчаянно пробирался, сквозь вихрь Пустоты. Но зачем ему он?              Гермиона нахмурилась, уткнувшись взглядом в тёмную ткань полога. Гарри был прав? Малфой действительно пошёл по стопам отца? Или всё куда сложнее? Как бы странно это не звучало. Но я бы не хотела, чтоб он был связан с Волан-де-Мортом.       В голове начали всплывать эпизоды, когда они со слизеринцем оставились один на один. Как он однажды на Астрономической башне окутал её согревающими чарами, ловко обернув это в подарок из жалости. Как позже, у Чёрного озера, сделал то же самое, не спрашивая, не демонстрируя это напоказ. Сделал это просто так, будто это было естественно. Как спас её от Филча поздней ночью. Гриффиндока отметила, что за весь семестр он даже не назвал её грязнокровкой.       Мог ли он всё это время действовать так лишь ради того, чтобы через неё подобраться к компасу?       Гермиона резко выдохнула и сжала кулаки поверх одеяла. Нет. Эта мысль слишком нелепа. Она была осторожна в своих поисках, аккуратна до педантичности. Малфой никак не мог узнать, что она ищет компас. И использовать её, чтобы добраться раньше. И всё же…       Её сердце неприятно сжалось. Образ Драко у постамента, искажённое шоком лицо, его беспомощная попытка удержать хаос щитами — всё это не выходило у неё из головы. Гермиона зажмурилась, стараясь отогнать навязчивые картины. Прекрати об этом думать!       Но стоило ей открыть глаза, как она снова и снова возвращалась к одному: он рядом, он тоже ищет, он идёт к тому же, к чему и она.       Остаток дня прошёл для Гермионы в привычном уединении. Она покидала башню лишь ради завтрака, обеда и ужина, как делала это уже несколько последних дней, стараясь не попадаться никому на глаза. Судьба будто благоволила ей. Малфой так и не встретился ни в коридорах, ни в Большом зале, и это приносило облегчение, пусть и временное.       К вечеру она вспомнила о книгах, которые обещала мадам Пинс вернуть «как можно скорее». После ужина Гермиона направилась в библиотеку, отдала стопку фолиантов и уже на обратном пути замедлила шаг. В груди немного зудело, как и в голове.       Она свернула в сторону и остановилась у двери. Пустой класс. Самое место, чтобы очистить разум и помедитировать. Может, Пустота подскажет, как ей действовать. Гермиона толкнула дверь, вошла внутрь и осторожно закрыла её за собой. Внутри было тихо и темно, лишь лунный свет ложился холодными пятнами на каменный пол.       Сначала всё шло привычно: она сосредоточилась, очистила свой разум и пыталась прикоснуться к тому, что скрывалось в её глубине. Пустота отозвалась мгновенно, словно ждала. Чёрные вихри тонкой дымкой стелились по полу, поднимались в воздух, закручивались вокруг её тела. Девушка дышала ровно, ждала подсказки, хоть намёка. Но её окружала тишина и тёмные переплетения магии.       Гермиона начала злиться. Стоящие рядом стулья дрогнули, один со скрипом скатился в сторону. С полок стеллажа полетела пыль. Её сердце колотилось, злость усиливала Пустоту и та начала вырываться. — Дай же мне хоть что-то… — яростно произнесла она, хотя голос дрогнул.       Но Пустота словно смеялась. Вихри стремительно разрослись, кружась по классу, цепляясь за всё вокруг. Чернильницы на партах взорвались, разливая чёрные брызги, книги со стеллажей сами собой распахивались, страницы трепетали в воздухе.       Грейнджер вцепилась пальцами в край стола, но ощущала, как сила выскальзывает, живет своей собственной жизнью. — Хватит! — прокричала девушка.              На мгновение все замерло, и тёмная дымка исчезла. Девушка стояла, оперевшись на стол и злилась. На Пустоту, что ведет себя как ей вздумается. На Гарри, что из Малфоя они так сильно поссорились. На самого слизеринца, что он.. Что он просто есть в её жизни.       Чуть погодя, Гермиона отдышалась, села на стол. Выставив руку вперед выпустила небольшой тёмный вихрь и погасила его. Ещё раз. И ещё раз. Пыталась придать какую-нибудь форму и снова отпускал. Монотонно, даже медитативно провела еще какое-то время в пустом классе. На такие действия Пустота очень охотно отзывалась и не показывала свой характер. Будто пыталась успокоить гриффиндорку.       Только когда пальцы начали неприятно ныть от перенапряжения, а в груди появилась усталость, она со вздохом остановилась. В классе стояла тишина, нарушаемая лишь её дыханием.       Гермиона собрала свои вещи, аккуратно сложила тетради и уже собиралась уходить. Её взгляд упали на настенные часы, девушка вздрогнула. Отбой давно миновал. — Чёрт, — прошептала она себе под нос.       Срочно нужно было возвращаться в гостиную Гриффиндора и сделать это как можно тише.       Коридоры были темнее обычного, факелы горели редкими островками света, и каждый шаг казался слишком громким. Гермиона двигалась медленно и осторожно, моля судьбу, чтобы ей не попался ни Филч, ни миссис Норрис, ни кто-нибудь ещё.       Девушка кралась мимо поворота в правый коридор, как оттуда послышалось тихое, предостерегающее «мррр-аау». Гермиона похолодела. За ним раздалось шарканье и тяжёлое дыхание. Смотритель был совсем рядом.       Не раздумывая, она метнулась в ближайшую нишу за гобеленом, прижалась к холодной стене и затаила дыхание. Чуть отогнув край ткани, она хотела только убедиться, что Филч минует её. Но вместо этого заметила знакомую фигуру в коридоре. Свет факела осветил бледное лицо, светлые волосы и уверенную походку. Малфой.       И он шёл прямо навстречу Филчу. Гермиона ощутила, как сердце колотится в груди, и прежде чем разум успел вмешаться, рука сама протянулась из-под гобелена. Она крепко ухватила его за запястье и рывком втянула в нишу.       Малфой влетел так стремительно, что почти впечатал Гермиону в каменную стену. Его возмущённый вдох она тут же заглушила ладонью. — Тсс! — прошептала она.       Шаркающие шаги Филча сливались с приглушённым мяуканьем миссис Норрис. Они прошли так близко, что Гермионе показалось, ещё чуть-чуть, и кошка сунет морду прямо под гобелен. Она ощущала, как рядом горячо и нервно дышит Малфой. Они опять были слишком близко. В нос ударил терпкий аромат слизеринца. Его запястье всё ещё было в её пальцах, и в этой тесной нише не оставалось ни воздуха, ни пространства между ними.       Когда шаги стихли и коридор погрузился в тишину, Гермиона осторожно убрала ладонь с его губ, выдохнула и прошептала: — Теперь мы в расчёте.       Малфой склонил голову так близко, что пряди его волос коснулись её виска, и губы едва заметно тронула усмешка: — Кажется, ты правда не можешь забыть ту нашу встречу… решила обновить воспоминания? Гермиона вспыхнула. — Не надейся. Это всего лишь долг. — Долг… — протянул он с ленивой язвительностью, но в серых глазах блеснул иной огонь. — Ты уверена? А почему до сих пор не отпустила мою руку? Грейнджер резко разжала пальцы на его запястье. — Ты отвратителен, Малфой. — А ты повторяешься, мисс Всезнайка, — бросил он чуть тише.       Повисла короткая, вязкая пауза. Их разделяло меньше, чем дыхание. Гермиона слышала только стук собственного сердца и старалась лишний раз не двигаться. Малфой отстранился первым: медленно, словно нарочно затягивая мгновение. Его рука скользнула по гобелену, и ткань мягко дрогнула, открывая выход. Он не спешил, задержался, глядя на неё с ухмылкой, от которой у неё внутри всё сжалось. — Что ж, Грейнджер, — тихо протянул он, — выходит, теперь мы квиты. Но… — его глаза сверкнули чуть озорнее, — надеюсь, это не станет твоей новой привычкой? Так могут пойти и слухи. Гермиона зло на него посмотрела сверху вниз. — Поверь, Малфой, это последнее, чего я хочу. — Ах, ну конечно, — он сделал шаг вперёд, оставляя за собой полог гобелена, и снова оказался слишком близко. — Ты же всегда говоришь ровно противоположное тому, что думаешь. Она стиснула зубы. — Ты невозможен. — А ты… — он чуть склонил голову, словно прислушиваясь к её дыханию, — плохая актриса.       Слова задели её сильнее, чем она ожидала. И чем сильнее хотелось оттолкнуть его, тем настойчивее в голове звенело другое: компас. Он ищет его. Он опасен. Но всё же… — Мы застряли тут только из-за Филча, — выдавила она, стараясь не встречаться с его глазами. — Разумеется, — кивнул он с лёгкой усмешкой. — Только из-за Филча. Гермиона глубоко выдохнула, но неожиданно для самой себя произнесла: — Подожди… ты что, флиртуешь со мной?       В его серых глазах что-то дрогнуло. На миг пропала привычная насмешка, уступив место растерянности. Но он быстро скривил губы в знакомой усмешке: — Бредишь, Грейнджер. Я? Флиртую? Это уже твои фантазии. С чего ты вообще это взяла? — Потому что слишком уж похоже на игру, — холодно ответила она, хотя сердце колотилось в груди. Он откинул голову чуть назад, будто стараясь вернуть себе равновесие. — Ха. Игру? С тобой? — лениво протянул он. — Ты выдаёшь желаемое за действительное.       И всё же в его взгляде она уловила трещину: он говорил слишком поспешно, слишком отточено, словно убеждал не её, а себя. На мгновение повисло тягучее молчание. Она слышала только своё учащённое дыхание и чувствовала тепло его плеча слишком близко. Малфой протянул руку, коснувшись ткани, и отодвинул гобелен. Коридор встретил их прохладным воздухом. Он вышел первым, пропуская её следом, но старался не встречаться с ней взглядом.        — Ну что ж, — тихо сказал он, не оглядываясь, но зная, что она слышит, — это было… занятно. В пределах разумного риска, конечно. — Занятно? — переспросила Гермиона, выходя следом. — Ты правда находишь удовольствие в том, что мы чуть не попались? Малфой чуть обернулся, на лице скользнула тень усмешки. — Не в самом риске, — сказал он тихо. — А в том, во что это вылилось. Грейнджер стиснула зубы, заставив себя отвести взгляд. — Ладно, — сказала она твёрже. — Мне пора, пока Филч не вернулся. — Разумеется, — кивнул он, чуть склонив голову.       Его голос прозвучал мягко, но в нём сквозило что-то неясное, как будто он сам не понимал зачем добавил: — До следующего раза, Грейнджер.       Она быстро зашагала прочь, стараясь не думать о том, что только что произошло. Малфой остался в коридоре, задумчиво глядя ей вслед. Прямой вопрос Грейнджер задел его, и в его взгляде мелькнула неловкость, слишком быстро сменившаяся холодной маской.

***

      В Большом зале царил привычный шум. Сотни голосов сливались в один гул. Кто-то восторженно делился историями о рождественских подарках, кто-то рассказывал о поездках в Лондон или на морское побережье, кто-то — о безумных новогодних вечеринках. Столы ломились от еды, и аромат жаркого смешивался с запахом свежего хлеба и сладкого рисового пудинга.       Гермиона сидела на своём привычном месте за столом Гриффиндора, механически водя вилкой по тарелке. Девушка больше слушала рассказы друзей, чем участвовала в разговорах. — …а потом Фред с Джорджем притащили свой новый портативный фейерверк для их магазина. И пока пытались продемонстрировать, искра из камина попала на фитиль, представляешь?! — возбуждённо рассказывал Рон, размахивая вилкой. — Чуть всю гостиную не спалили, если бы не папа… — И это ещё не всё, — подхватила Джинни, сияя. — Мы устроили турнир по шахматам. Гарри, кстати, до сих пор не может поверить, что я обыграла его дважды подряд. — Просто везение, — вставил Гарри, который сидел напротив, на лице его мелькнула улыбка.       Гермиона кивнула, постаравшись улыбнуться в ответ, но её мысли были далеко за       пределами Большого зала. Зимнее утро на берегу озера, запах пыли старых гобеленов, тихий голос с лёгкой насмешкой — всё это не спешило покидать её голову. Она не раз пыталась убедить себя, что эпизод с нишей был случайностью, но слова Малфоя звучали в памяти слишком ясно: «До следующего раза, Грейнджер».       Она сделала вид, что увлечена рассказами Рона и Джинни, но взгляд то и дело скользил к столу Слизерина. Там, в центре привычной компании шестикурсников, сидел Малфой и смеялся над шуткой Забини. И эта улыбка… Гермиона поймала себя на том, что не может отвести взгляда. Она привыкла к его обычной холодной усмешке той, в которой всегда сквозила издёвка или презрение. Но сейчас всё было иначе. Улыбка была настоящей, лёгкой, почти мальчишеской. И это было так странно, улыбка казалось неуместной на лице Малфоя. На мгновение он перестал быть тем надменным слизеринцем, которого она знала все эти годы.       Малфой будто почувствовал, что за ним наблюдают перевел свой взгляд на стол Гриффиндора. Их глаза встретились, но почти сразу его отвлекла Пэнси. Лишь секунду они рассматривали друг друга. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце гриффиндорки дрогнуло.       Гермиона резко опустила голову, уткнувшись в свой бокал с тыквенным соком. Соберись, Грейнджер. Глупости. Всё это глупости. Нужно скорцентроваться на чем-то более важном, чем… Компас, точно компас! Нужно опередить Малфоя и достать его первой. — Гермиона? — голос Рона вернул её к реальности. — Ты что-то задумалась. У тебя всё в порядке? — Да, конечно, — поспешно ответила она и постаралась улыбнуться. — Просто я сегодня очень плохо спала.       Когда ужин подошёл к концу, шум в Большом зале начал стихать. Ученики, наперебой обсуждая каникулы, покидали зал, кто смеясь, кто зевая и явно мечтая о постели. Гермиона поднялась вместе с остальными, поправила мантию и направилась в сторону выхода, планируя перед сном почитать книгу и расслабиться перед началом семестра.       Но не успела девушка сделать и пары шагов от дверей зала, как рядом с ней появилась Джинни с решительным взглядом, от которого хотелось вздохнуть и приготовиться к неприятному разговору. — Гермиона, — голос Джинни был низким с нотками железа. — Нам нужно поговорить. — Сейчас? — устало спросила Гермиона, но Джинни только кивнула и взяла её за локоть, утягивая за собой в боковой коридор, подальше от любопытных глаз. Там, у окна, где за стеклом кружил снег, Джинни остановилась, скрестив руки на груди. — Что происходит между тобой и Гарри? — без предисловий спросила она. — И когда вы решите проблему между собой? Ваша игра в молчанку уже переходит все границы! — Это не твоё дело, Джинни, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона. — Да? А я так не считаю, — вспыхнула та. — Гарри все каникулы ходил мрачнее тучи, лишь изредка улыбался и смеялся. Я подслушала его разговор с Роном. Вы что правда поссорились из-за Малфоя? Гермиона резко обернулась к ней. — Ты плохо слушала. Не из-за самого Малфоя, а из-за его маниакальных подозрений в сторону Малфоя. А ещё, мы поссорились потому он считает меня наивной дурой, коей я не являюсь, — холодно сказала она. — Я устала обсуждать его необоснованную паранойю. И не собираюсь оправдываться за то, что он там себе навыдумывал. Джинни нахмурилась. — А что вы тогда делали с Малфоем вместе? — Вот! Этот вопрос Гарри должен сам задать, а не выдумывать, — вырвалось у Гермионы громче, чем она планировала. Голос отозвался эхом в пустом коридоре, и она сжала губы, пытаясь взять себя в руки. — Он просто накричал на меня и не дал объясниться. А потом завел свою шарманку о том, что Малфой Пожиратель. Если ему так тяжело, то пускай сама подходит ко мне и мы с ним поговорим. Всё. Точка. Джинни помолчала, разглядывая подругу. — Гермиона… — её голос стал тише, мягче. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но, может быть, Гарри просто… волнуется за тебя? — Джинни, давай закончим этот разговор. Гарри уже большой мальчик, у которого есть способность говорить, — устало сказала Гермиона. — Извини, что я на тебя накричала, но эта ситуация до сих пор причиняет мне боль.       На секунду в коридоре воцарилась тишина. Снаружи завывал ветер, снежинки кружились в своем танце. Джинни глубоко вздохнула. — Ладно, — наконец сказала она. — Я больше не буду лезть. Но Гарри, и правда, скучает по тебе, возможно ему будет сложнее решится на первый шаг.       Гермиона ничего не ответила. Она просто кивнула, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

***

      Несколько дней после начала семестра прошли спокойно. Все ученики с новой силой окунулись в учёбу, стараясь записать всё, что пригодится на экзаменах. Коридоры Хогвартса вновь наполнились спешкой, шорохом пергамента и шелестом книг. Гермиона тоже с головой погрузилась в занятия, заполняя своё расписание так, чтобы у неё не оставалось ни единой свободной минуты. Как будто усердие могло заглушить мысли, которые не давали ей покоя.       Но мысли Драко крутились вокруг Выручай-комнаты, вокруг того самого постамента. Каждая минута без компаса была для него пыткой. Он почти физически ощущал, как время ускользает сквозь пальцы. В прошлый раз он был так близок, всего в нескольких шагах от артефакта, и только вмешательство какого-то неведомого сбоя комнаты лишило его возможности забрать то, что ему было жизненно необходимо. Сегодня всё должно было измениться.       Дождавшись, пока замок стихнет, он скользнул по коридорам, как тень. Выученные маршруты помогали избегать Пивза и Филча. Ночь и привычка делали его движения почти бесшумными. Когда он дошёл до стены, за которой скрывалась Выручай-комната, луна уже поднялась достаточно высоко, а в замке царила вязкая, густая тишина. — Покажи мне то, что спрятано и жаждет быть найденным, — отчётливо произнёс он, начиная свой привычный ритуал. — Я должен найти его. Сегодня.       Каменная стена дрогнула, и резная дверь выросла перед ним, приглашая войти. Слизеринец с холодной решимостью переступил порог.

***

      В это же время Гермиона собиралась в Выручай-комнату. Лихорадочно в голове перебирала варианты событий: если она успеет первой, сможет ли она найти способ защитить компас от Малфоя или хотя бы понять для чего он ему нужен.       Оставалось всего несколько поворотов. Коридоры были пусты и тихи, лишь звук её шагов гулко отдавался от каменных стен. Гермиона ускорила шаг, поёжившись от холода, когда вдруг она врезалась в кого-то. Лицом уткнулась в твёрдую мужскую грудь. Обволакивающий и до боли знакомый запах, чёрного чая и горького апельсина, ударил по обонянию. Сильные руки поймали её прежде, чем она успела потерять равновесие.        — Опять не смотришь под ноги, Грейнджер, — лениво протянул Малфой, уголки его губ изогнулись в ухмылке. — И гуляешь после отбоя… Неужели снова ищешь момента спрятаться со мной в нише?       Его голос звучал непривычно легко, с какой-то приподнятой, даже насмешливой ноткой. Это сбило Гермиону с толку. Девушка уже было открыла рот, чтобы возразить, но в ту же секунду внутри будто что-то вспыхнуло. Глухая и тёмная Пустота встрепенулась, отзываясь на его слова. Компас у него в кармане.       Слова прозвучали в её голове чужим, безжалостным шёпотом, и Гермиона на миг оцепенела, вцепившись пальцами в рукава мантии, чтобы не выдать себя. Малфой слегка наклонил голову, его глаза прищурились, будто он уловил в ней что-то странное. — Что, потеряла дар речи? — тихо насмешливо бросил он.       Гермиона глубоко вдохнула, стараясь заглушить бешеный стук сердца, и подняла на него взгляд, полный вызова. — А может, я просто наслаждаюсь редким моментом, когда ты не несёшь чушь, Малфой. — О, так ты всё-таки умеешь наслаждаться, — его усмешка стала чуть шире, и в тоне мелькнула привычная насмешка. — Признавайся, Грейнджер, ты ведь ждёшь того самого следующего раза, да? — Мечтай, — парировала она, но голос предательски дрогнул. Он усмехнулся ещё шире, словно уловил её колебание. — Что, Грейнджер, я тебя смутил?       Гермиона стиснула зубы. Она не могла позволить ему видеть слабость. И именно это придало ей смелости. Она шагнула ближе, заставив его отступить к стене. Её взгляд полыхал вызовом. — Смутил? — прошипела гриффиндорка и сделала полшага ближе, словно случайно. — Может я тоже хочу сыграть в твою игру? — Мою игру… — удивленно повторил за ней слизеринец. — Да, — прошептала девушка. — Подскажешь правила, а то так немного не честно. — Нет, иначе каким бы я был слизери… — окончание фразы утонуло в темноте коридора.       Не отводя своего взгляда от серых глаз, девушка медленно встала на цыпочки. Воздух между ними стал обжигающе плотным, словно всё вокруг исчезло, оставив только их двоих. Теперь их губы разделяло всего пару сантиметров. Этого было достаточно, чтобы у обоих перехватило дыхание.       Малфой замер. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало растерянность и… что-то ещё. Его взгляд скользнул по её губам, а вернувшись к карим омутам, зацепился за огонь. В тот самый миг, когда Гермиона, удерживая его взгляд, скользнула рукой к его поясу. Одно плавное движение и компас уже был спрятан в кармане её мантии.       Слизеринец чуть подался вперёд — и потом ещё долго будет это отрицать. Гермиона замерла на миг, будто играя с моментом, а затем резко оттолкнула его. Холод вернулся в её голос: — Ты правда думаешь, что можешь быть мне хоть каплю интересен?       И, не дав ему времени опомниться, развернулась и быстро пошла по коридору, не оглядываясь. Малфой так и остался стоять посреди пустого коридора, с бешено колотившимся сердцем и чувством, что его только что разыграли самым дерзким образом.       А когда наконец пришёл в себя и сунул руки в карманы, пустота под пальцами стала холодным и колючим откровением. — Сучка, — рвано выдохнул он, и слово гулко отозвалось в пустом коридоре.