Глава 15: Холод

      Гермиона вернулась в спальню, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить мирно сопящих соседок. Сердце всё ещё билось где-то в горле, а дыхание не желало выравниваться. В голове крутилась сцена в коридоре. Как она поднялась на цыпочки, как почти коснулась губ Малфоя, как он замер, не ожидая такого. И как она оттолкнула его. Теперь в тишине башни, осознание накрыло её с головой. Я его обманула. Не просто обманула — унизила.       И украла. Девушка сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Когда Малфой поймет… Нет, он уже точно понял, что именно я забрала компас прямо из-под его носа. Что же будет? А если ему нужен был компас для Волан-де-Морта? Если он ему расскажет, что компас у меня…       От этих мыслей по спине пробежал холодок. Гриффиндорка забралась за зашторенный балдахин, достала из кармана мантии трофей и положила на колени. Холодный металл, несколько рун, выгравированных на корпусе и чуть дрожащая стрелка указывала неизвестно куда.       Слова Елисаветы снова всплыли в памяти: «Чтобы добраться до книги, нужно найти семь ключей. Семь. Каждый из которых — артефакт, спрятанный в разных уголках планеты». Гермиона уставилась на компас. Один из семи. Один из тех, из-за которых может погибнуть очень много людей, если Волан-де-Морт доберется до книги. Грейнджер вздрогнула. И всё равно не могла отвести взгляд от тонких линий рун на ободке. Если я смогу его уничтожить… может быть, всё изменится. Может, он никогда не доберётся до книги?       Только… как? Обычные заклинания точно не смогут с ним справиться. В голове возникла идея, что, возможно, получится поглотить артефакт Пустотой. Над этим Гермиона немного поразмыслила и решила не откладывать в долгий ящик. Как только выдастся случай, она сразу попытается. А если и она не справится? Она глубоко вдохнула, пытаясь отогнать навязчивую мысль. Думай, Гермиона. Спокойно. Логично.       Девушка потянулась за пергаментом и пером. Сначала просто сидела, без сил глядя на чистый лист и чувствуя, как ночь за окном густеет и давит на виски. И только потом рука дрогнула и начала писать: Дорогой друг,       Мне нужен твой совет. У меня появился… предмет. Он ведёт себя странно, но я чувствую, что он связан с тем, о чём ты предупреждала. Ты говорила про семь звёзд, и этот предмет, кажется, указывает на одну из них. Я не знаю, что с ним делать. Он опасен. Дай подсказку, как мне действовать дальше. P.S. Без наших разговоров я чувствую себя беспомощной.       Гермиона перечитала написанное и позволила руке опуститься на колени. Слова выглядели странно, а смысл письма был достаточно непонятен, если оно вдруг попадёт не в те руки.       Грейнджер подняла глаза на тёмный потолок и впервые за ночь позволила себе окунуться в чувство страха: Что, если я ввязалась в игру, где ставки выше, чем я думала?

***

      В гостиной Слизерина было темно и тихо. Драко вернулся заполночь, и здесь уже давно все спали — лишь огонь в камине тлел красными углями. Он прошёл мимо, стараясь не издать ни звука, и поднялся в спальню. Малфой рухнул на кровать и с силой дёрнул за шнурки балдахина, отгораживаясь от остального мира. Его ладони сжимались в кулаки так, что побелели костяшки. За шторкой своей кровати он наконец позволил себе выдохнуть. Резко, глухо. Компас. Его не было.       Он проверил карманы ещё раз. Второй. Тщательнее. Но знал ответ ещё до того, как пальцы нащупали лишь холодную ткань. — Чёртова Грейнджер, — выдохнул он почти беззвучно, откинувшись на подушку.       Теперь всё стало кристально ясно. Этот её взгляд в коридоре, шаг вперёд, тёплое дыхание почти у самых губ… И он, идиот, который позволил себя отвлечь. Всё это было игрой. Дерзкой и опасной. И она выиграла.       Драко провёл ладонью по лицу, пытаясь сбросить напряжение, но внутри только сильнее разгоралось раздражение. Зачем ей компас? Откуда она знает, что это не просто безделушка? Может, случайность?       Мелькнула мысль, но он тут же отбросил её. Грейнджер не из тех, кто делает что-то случайно. Она знала, что искала. И знала, как отвлечь его, чтобы успеть забрать. Как вообще она узнала, что компас у меня? Зачем он ей? В курсе ли она, что это за артефакт, и зачем он нужен?       Слишком много вопросов и, как назло, ни одного ответа. Малфой стиснул пальцы в кулак, ногти впились в ладонь. Выбросить из головы это невозможно. Но он подождёт. Будет следить. Пусть она думает, что в безопасности. Её ошибка.       Он лежал так ещё долго, слушая как за балдахином равномерно дышат спящие однокурсники. Драко закрыл глаза, выстраивая в голове десятки стратегий. И все они заканчивались одинаково: он вернёт компас. А Грейнджер поймёт, что с ним шутки плохи.

***

      Прошло два дня. Два дня холодного молчания. Малфой сдержал слово, данное самому себе. Он не сказал ни слова, не кинул ни одного взгляда в её сторону. В Большом зале за завтраком, обедом и ужином, будто Гриффиндорского стола не существовало. В библиотеке — ни намёка на прежние колкости. Даже когда в коридоре они столкнулись лицом к лицу, он лишь чуть замедлил шаг и прошёл мимо, словно её и не было.       Гермиона ожидала чего угодно: угрозы, колкости, открытого обвинения. Но это… это молчание било сильнее любых слов. Будто он вычеркнул её из своей реальности.       А Драко наблюдал. Не в открытую, но изредка бросал взгляд, чтобы заметить нарастающее непонимание и панику. Слишком резкий поворот головы, когда он проходил мимо. Чуть напряжённое дыхание. Она нервничала. А значит, ждала удара.       Он и не собирался спешить. Пусть почувствует себя в безопасности. Пусть подумает, что он сдался, что поверил в её безобидную улыбку и невинные глаза. Пусть расслабится. Он вернёт компас. И узнает, зачем он ей так нужен.

***

      Малфой дождался, пока её тревога стихнет. Почти перестала дёргаться, когда он проходил мимо. Почти перестала бросать те осторожные взгляды через плечо. Почти поверила, что буря прошла. И именно тогда Драко решил действовать.       День выдался на редкость тихим — в библиотеке было непривычно пусто: несколько учеников шептались у входа, пара младшекурсников бродили между стеллажами. И, о удача, в дальнем углу за привычным столом, склонившись над грудами фолиантов, сидела Грейнджер. Писала что-то в своём блокноте, так сосредоточенно, что, казалось, не замечала ничего вокруг.       Он не дал себе ни секунды на размышления. Подошёл. Спокойно, уверенно. И, прежде чем она успела заметить его приближение, опустился на стул напротив. — Верни безделушку, Грейнджер, — произнёс он тихо, почти буднично, скрестив руки на груди. — Она не твоя. Гермиона вздрогнула, подняла на него глаза, и на мгновение растерялась. — Я… — начала она, но осеклась, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна. — Я не понимаю, о чём ты. — Не понимаешь? — Драко склонил голову, уголки губ изогнулись в холодной усмешке. — С такими играми тебе бы на Слизерин. Он выдержал паузу, облокотившись на стол, и продолжил: — Единственный минус — твоя кровь. Её лицо порозовело: от злости, от страха, от того, что он загнал её в угол. — У тебя богатое воображение, Малфой, — отрезала она, заставляя себя говорить ровно. Но он продолжил давить своим мягким и ядовитым голосом: — У меня — да. Но, видишь ли, я привык проверять свои догадки. Так что… — он чуть подался вперёд, ледяные глаза встретились с её глазами. — Верни. Пока я не передумал играть в благородство.       Гермиона сверлила его своими карими глазами. Драко молчал, наблюдая за ней, словно хищник, играющий с добычей. В его взгляде не было ни привычной насмешки, ни холодного равнодушия — только стальное ожидание. — Как быстро ты сменил милость на гнев, — наконец, тихо произнесла Гермиона, с трудом удерживая голос от дрожи. — Ещё пару недель назад помог мне скрыться от Филча. Флиртовал со мной… Гермиона сделала паузу и продолжила: — И, точно, как я могла забыть твое проявление благородства? Ты наложил согревающие чары. Дважды! Она подняла взгляд дерзко, почти вызывающе. — И вот теперь решил, что я у тебя что-то украла? Может, это просто твои… гормоны ударили в голову и затуманили рассудок?       Драко медленно выпрямился, опираясь ладонями о стол. В уголках его губ мелькнула холодная усмешка, но глаза оставались опасно спокойными. — Ты правда хочешь играть в эту игру, Грейнджер? — его голос был тихим, почти ласковым, и от этого вдвойне страшным. — Думаешь, если будешь язвить, я забуду, что произошло? Он наклонился к ней так близко, что Гермиона почувствовала тепло его дыхания. — Я всегда знаю, что принадлежит мне. И когда это у меня забирают… — Он выдержал паузу, изучая её лицо, как будто пытаясь поймать тень признания. — Ты можешь сколько угодно строить из себя святую, но правда всё равно выйдет наружу.       Гермиона резко отодвинула от себя книги, пытаясь выиграть секунду на то, чтобы совладать с собой. Страх смешивался с гневом и упрямством. — Может, тебе стоит провериться у мадам Помфри, Малфой, — холодно бросила она. — Галлюцинации в твоём возрасте — тревожный симптом. Внутри него что-то дрогнуло. Момент, и сталь прорезала голос: — Осторожнее, Грейнджер. — Он выпрямился, голос стал ещё тише и опаснее. — Шутки заканчиваются, когда кончается моё терпение. Её сердце бешено колотилось, но она заставила себя сохранить ровный тон: — Тогда перестань терять время на бессмысленные обвинения. У тебя нет доказательств.       Драко ничего не ответил, только задержал долгий и обжигающе холодный взгляд. Потом медленно отодвинул стул и, не оглянувшись, ушёл, оставив на столе лёгкий запах чего-то тёплого и едва уловимо пряного.       Гермиона смотрела ему вслед, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она знала: это не конец. Он просто сменил тактику.

***

      Несколько дней после той стычки с Малфоем в библиотеке Гермиона старалась не оставаться одна. На завтрак приходила одна, но как можно раньше. На обед и ужин ходила только в компании друзей, на занятия — вместе с Невиллом или Роном. Даже компания Лаванды была для девушки отличным вариантом, хоть она постоянно без умолку болтала о прорицаниях или о новых тенденциях из модных журналов. Грейнджер делала вид, что всё в порядке, но сердце каждый раз замирало, когда за спиной слышались знакомые шаги, или в толпе мелькала светлая голова Малфоя.       Слизеринец же, словно ничего и не было, снова начал вести себя так, как до их встречи в библиотеке — полное безразличие. Игнорировал её, будто она вовсе не существовала. Даже в Большом зале Гермиона не чувствовала его взгляд на себе. От этого становилось только хуже: ожидание неизбежного удара сводило с ума.       Ответа от Елисаветы всё так и не было. Гермиона пыталась убедить себя, что почта просто задерживалась, но тревога грызла изнутри. Компас был спрятан надёжно, под несколькими защитными заклинаниями в её спальне, но она не могла избавиться от чувства, что время работало против неё.       Но в этот день, после обеда, всё сложилось неудачно. Рон задержался после завтрака, обсуждая с Джинни тренировку по Квиддичу, Лаванда упорхнула на урок прорицания, а Парвати сказала, что ей необходимо зайти в библиотеку перед уроком. Гермиона осталась одна и теперь торопилась по коридору, стараясь не привлекать внимания.       Её шаги гулко отдавались эхом, а сердце колотилось так, что, казалось, его стук был слышен на всю школу. Она сжимала ремень сумки так крепко, что побелели пальцы, и мысленно проклинала всё на свете за эту вынужденную одиночную прогулку.       Повернув в узкий боковой коридор, она не успела среагировать и налетела на кого-то. От резкого столкновения сумка с книгами глухо упала, и всё её содержимое вывалилось на каменный пол, а сама Гермиона едва не потеряла равновесие. Холод ужаса мгновенно сковал грудь. Она была уверена, что попалась. Что это Малфой. Что он пришёл за ней. Гермиона задержала дыхание, резко подняла голову вверх, и сердце на миг остановилось. Это был Гарри. — Извини, — почти одновременно выдохнули они, опускаясь за вещами, рассыпавшимися по каменному полу.       Гермиона торопливо собирала учебники, свитки и чернильницу, сердце всё ещё билось слишком быстро. В голове мелькнула глупая мысль: «Хорошо, что чернила не пролились, хоть что-то сегодня — не катастрофа». Гарри поднял её книгу по древним рунам, задержал взгляд на закладке и аккуратно положил её в сумку.       Они поднялись почти одновременно. Гарри протянул сумку, их пальцы на миг соприкоснулись. Гермиона вздрогнула от этого лёгкого, почти забытого тепла. Молчание, сперва лёгкое, быстро стало тягучим. — Гермиона… — Гарри заговорил первым. Его голос был тихим и неуверенным, как в далёком детстве, когда он боялся ошибиться. — Я… хотел извиниться. За наш последний разговор. За то, что наговорил тебе. — Он опустил взгляд, словно ему было стыдно смотреть ей в глаза. — И за то, что не слушал. Я просто… — Он судорожно вдохнул. — Я скучаю. Скучаю по своей подруге.       Слово подруга почему-то резануло сердце. Гермиона изучала его лицо и в этой тишине успела заметить, как изменился Гарри: взрослее, серьёзнее, но всё с тем же упрямым теплом в глазах. Тот же мальчик, который в одиннадцать лет спас её от тролля. Она почувствовала, как подступает что-то острое, горячее. — Я… — голос предательски дрогнул. Она сжала ремешок сумки в руках, будто держась за него, чтобы не расплакаться. — Я тоже скучаю. И… мне жаль, Гарри. Мне очень жаль, что всё так вышло.       Поттер поднял взгляд. И в его глазах мелькнуло облегчение, такое яркое, что Гермиона больше не выдержала. Сделала шаг, потом ещё один и уткнулась в его грудь. Обняла его крепко, по-настоящему, так, как не обнимала никого уже очень давно. Гарри замер на мгновение, а потом чуть неловко, но крепко и надёжно обнял в ответ. — Я скучал по тебе, Гермиона, — прошептал он куда-то в её волосы.       Она зажмурилась, чувствуя, как предательские слёзы вырвались из-под ресниц. Ей вдруг стало всё равно на гордость, на осторожность, на страх — он всё ещё был её Гарри, её другом, её семьёй. — Я тоже скучала, — выдохнула она, сжимая его так словно боялась, что, если отпустит, то он снова уйдёт.       В коридоре стояла тишина, только где-то вдалеке эхом разносился смех младшекурсников. А для них двоих мир сузился до этого мгновения — тихого, тёплого и такого нужного обоим. — Проводить тебя до класса? — тихо спросил Гарри, когда они наконец отстранились друг от друга. Гермиона кивнула, вытирая уголки глаз и стараясь вернуть лицу привычное спокойствие: — Было бы неплохо.       Они продолжили путь до класса вместе. Гарри держался чуть ближе, чем обычно, словно боялся, что она снова исчезнет из его жизни. — Я… — начал он, почесав затылок, — перестал следить за Малфоем по карте. Гермиона удивлённо повернула к нему голову, но промолчала, позволяя продолжить. — Сначала думал, что не выдержу, но… понял, что это только сводит меня с ума. Да и... — он криво улыбнулся, — у меня хватает дел. Учёба, тренировки… Я даже с Дамблдором иногда занимаюсь.       Сердце Гермионы кольнуло тревожным интересом, но она не стала перебивать. Гарри говорил тихо, но в голосе его звучала какая-то надежда, почти мальчишеская, как раньше, когда он рассказывал про первые полёты на метле. — Мы обсуждаем… ну, кое-что важное, — продолжил он, чуть сжав плечи. — Он считает, что это может помочь в борьбе с Волан-де-Мортом. — Гарри, это опасно? — не удержалась Гермиона.       Он хотел было ответить, но не успел. Из соседнего коридора раздались звук шагов и тихий гул голосов. Гарри инстинктивно замолчал. Через секунду из-за поворота показались профессор Дамблдор и высокий мужчина в длинном тёмно-зелёном плаще. Гермиона узнала его мгновенно — Иван Мельников. Её дыхание сбилось. Что он здесь делает? В Хогвартсе.       Иван выглядел так же, как летом, разве что чуть более уставшим, наверное, от долгой дороги. Одет он был в плащ с высоким воротником, под которым виднелась чёрная рубашка без единой складки. Короткие русые волосы были слегка растрёпаны, как после ветра, лёгкая небритость подчёркивала чёткие скулы. Глаза цвета жидкой ртути оставались всё такими же спокойными и внимательными. В его облике было что-то одновременно простое и притягательное, то самое неуловимое чувство уверенности, которое он излучал, даже когда просто шагал рядом с директором.       Дамблдор, как всегда, улыбался мягко и тепло, но глаза его блеснули любопытством, когда он заметил их с Гарри. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — спокойно кивнул он. — Рад видеть вас обоих в столь хорошем настроении.       Гарри растерянно пробормотал приветствие, а Гермиона так и стояла, не в силах скрыть удивления. В груди что-то болезненно сжалось. В голове всплыл Яхонт таким, каким она увидела его в самый первый раз. Иван слегка склонил голову в её сторону. — Гермиона, — тихо произнёс он, будто проверяя, правильно ли звучит её имя в этих стенах. Она не смогла ответить, только кивнула. Дамблдор тепло попрощался с Иваном, легко коснувшись его руки. — Благодарю вас за приезд и за неоценимую помощь, Иван, — сказал он с той самой мягкой теплотой, от которой становилось спокойнее даже самым напряжённым ученикам. — Всегда рад помочь, — с лёгким кивком ответил Иван, и уголки его губ чуть тронула сдержанная улыбка. — Гарри, не мог бы ты составить мне компанию? — повернулся директор к Поттеру. — Нужно обсудить кое-что важное.       Гарри бросил на Гермиону извиняющийся взгляд, но ничего не сказал и последовал за директором, быстро скрывшись за поворотом. Иван перевёл спокойный, чуть задумчивый взгляд на Гермиону: — В какую сторону тебе нужно? Она чуть помедлила, но всё же собралась с мыслями и сказала: — На Древние Руны, в левое крыло, третий этаж. — Отлично, — легко кивнул Иван. — Разрешишь немного пройтись с тобой? Гриффиндорка только кивнула, всё ещё не до конца веря, что он действительно стоит рядом.       Они пошли по коридору бок о бок, и Иван, будто не замечая её растерянности, заговорил спокойным тоном: — Знаешь, Яхонт тебе больше к лицу, чем этот замок. Там ты выглядела… как дома. Гермиона слегка смутилась, не найдя что ответить. Иван будто и не ждал слов, продолжил: — Знаешь, а сейчас у нас сильные морозы. Чуть ниже Яхонта, у подножья гор, река застыла намертво. Когда гуляешь по окрестностям, снег громко хрустит под ногами, и тишина такая… будто сама магия заледенела. — Он вдруг чуть улыбнулся. — Кстати, наша общая знакомая просила передать тебе кое-что.       Иван достал из кармана своего плаща плотный конверт, запечатанный ледяной печатью, и протянул его Гермионе. Девушка осторожно взяла письмо, чувствуя, как от него исходит лёгкий холодок, и тихо поблагодарила: — Спасибо… А зачем вы здесь? Иван легко отмахнулся: — Мы же не на летней программе, можем просто на ты, — сказал он и тепло улыбнулся. — Хотел предложить вашему директору свою кандидатуру для работы. Думаю, магия стихий в Хогвартсе пользовалась бы большим спросом. Мельников чуть прищурился и уже с лёгкой насмешкой добавил: — Как думаешь, Грейнджер, взялась бы ты быть моей помощницей? — Я?.. Я даже не знаю… — Гермиона растерялась, нервно усмехнувшись и не понимая, шутит он или говорит всерьёз. — Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул Иван, остановившись у двери нужного класса. — Рад был тебя увидеть. Надеюсь, ты тут не слишком всех пугаешь своей Пустотой.       Он улыбнулся чуть шире, чем обычно, и легко махнув рукой, направился обратно по коридору. Гермиона так и осталась стоять у двери, сжимая в руках конверт и пытаясь осознать услышанное.       Звонок прогремел по коридору, вырывая Гермиону из мыслей. Она стояла одна на том самом месте, где минуту назад ещё был Иван, и смотрела на пустоту, в которую он скрылся за поворотом. Лишь лёгкий холодок от ледяной печати на конверте в пальцах напоминал, что их короткая встреча действительно произошла.       Гриффиндорка судорожно выдохнула, сунула письмо глубже в сумку и торопливо направилась в класс.       Весь урок прошёл для неё, как в тумане. Чернила на доске складывались в незнакомые символы, но ни один из них не задерживался в сознании. Гермиона ловила себя на том, что то и дело проверяет сумку, убеждаясь, что конверт всё ещё на месте. Её сердце колотилось в странном предвкушении, смешанном с тревогой — что там в этих строках, которые ждали её взгляда?       Девушка настолько была погружена в свои мысли, что не заметила, как холодные серые глаза внимательно следили за каждым её движением. Малфой сидел, откинувшись на спинку стула, и внешне казался безразличным, но на самом деле ловил каждый её жест. Он заметил, как Гермиона не слушает преподавателя, как её взгляд всё время рассеянно возвращается к сумке, будто она охраняет спрятанный там секрет.       И слизеринцу совсем не нравился тот мужчина, с которым она появилась в коридоре. Высокий, уверенный в себе, с каким-то странным спокойствием во взгляде. И тот конверт с ледяной печатью. Слишком заметная деталь, слишком вычурная, чтобы быть простой случайностью.       Малфой сжал перо так, что костяшки пальцев побелели. Что-то в этом всём раздражало его до злости, словно тонкий, колкий зуд под кожей, который нельзя почесать. Неизвестность разъедала изнутри. Кто он? Что он ей написал? И главное — почему она проверяет этот конверт так, будто в нём что-то бесценное?       Драко отвёл взгляд, но лишь на секунду, прежде чем снова вернуться к её профилю. Что бы это ни было, он хотел это узнать.

***

Местоположение: где-то на территории России

      Зима стояла лютой, как будто сама земля решила изгнать всех, кто осмелился потревожить её покой. Лес вокруг был завален снегом по колено, ветви деревьев тяжело гнулись под ледяными корками, а воздух звенел от мороза. Далёкий вой волков перекатывался эхом, и каждый вдох жёг лёгкие, как лезвие.       На небольшой поляне, скрытой от чужих глаз, стояли шесть фигур в чёрных мантиях. Двое из них, стоя чуть впереди, уже несколько минут яростно спорили. Их чужие и отрывистые голоса, полные напряжения разносились вокруг. — Я говорю тебе, это не то место, — прошипел высокий мужчина с резкими чертами лица, отбрасывая взгляд на тёмные ели, окружавшие поляну. — Здесь пусто. Ни следа — ничего. Лорд не потерпит ещё одной ошибки. — Ты ничего не понимаешь, — ответил второй, ниже ростом, но с той же холодной уверенной сталью в голосе. — Местные легенды сходятся именно здесь. Магия здесь живая, даже я чувствую это. Ключ может быть глубже, чем мы полагаем.       Остальные четверо молчали, словно тени. Их фигуры стояли чуть позади, лиц не было видно под глубокими капюшонами, только редкий пар дыхания выдавал их присутствие. Один переминался с ноги на ногу, другой нервно сжимал рукоять палочки, но ни один не вмешивался. — Чувствуешь? — высокий усмехнулся безрадостно, от чего на его губах выступил пар. — Если твои «ощущения» снова нас подведут, тебе не поможет даже твоя преданность. — И всё же я прав, — отрезал второй. — Ты просто боишься признать, что он доверяет мне больше, чем тебе.       Воздух на поляне словно потяжелел. Невидимая сила скользнула меж деревьев, обдав ледяным холодом даже тех, кто привык к страху. Четверо, что до этого молчали, почти синхронно опустили головы. Спорящие замолкли. В зимней тишине послышался лёгкий треск снега. И перед Пожирателями появился он. Темный Лорд.       Чёрная мантия плавно колыхалась на ветру. Лицо бледное, как лёд, глаза горели тем же безжалостным красным огнём, от которого хотелось опустить взгляд и замереть. Мороз, казалось, стал гуще, обвивая всех присутствующих стальным обручем. Ни один не посмел вымолвить ни слова. Даже те двое, что секунду назад спорили, теперь лишь склонили головы в покорном ужасе, ощущая его силу, давящую на разум.       Волан-де-Морт подошел к центру поляны. Его тонкие пальцы, белые, как кости, чуть разжались. И в тишине раздался его голос — холодный, ровный, без намёка на эмоции: — Я жду.       Первым заговорил тот самый Пожиратель, который всё время уверял всех, что место выбрано правильно. Он сделал шаг вперёд, низко склонил голову: — Мой Лорд… дайте нам ещё немного времени. Мы… почти уверены, что ключ поблизости. Я думаю, что… — Круцио.       Слово, холодное и шипящее, прозвучало тише, чем вой ветра, но сила его ударила, как молот. Мужчина упал в снег, выгибаясь от боли, его крик эхом разнёсся по замерзшему лесу. Остальные стояли неподвижно, как статуи. — Мне не нужны ваши оправдания, — тихо сказал Лорд, глядя на корчащегося в снегу Пожирателя. — Мне нужен результат.       Когда заклинание было снято, поверженный Пожиратель лежал неподвижно, тяжело дыша, не решаясь подняться. В этот момент к другому, тому, кто ранее сомневался в правильности места, аппарировал мужчина. Наклонившись, он быстро что-то прошептал. Пожиратель побледнел, но тут же шагнул вперёд и склонился перед Волан-де-Мортом. — Мой Лорд… — начал он осторожно, его голос слегка дрожал. — Мы все ошиблись. Ключ… он не здесь. Мы не правильно трактовали слова, на самом деле нужно вести поиски на территории Японии. И я точно знаю, где именно нужно искать.       Волан-де-Морт долго смотрел на него, и казалось, что даже воздух вокруг застыл. Морозный лес словно замер в ожидании приговора. — Пять дней, — наконец произнёс Лорд. — Найдите ключ. Если через пять дней вы вернётесь без него, то ваше путешествие станет последним.       И он аппарировал, оставив после себя ледяное ощущение ужаса и тишину, тяжелее зимнего неба. Но это длилось всего несколько мгновений, прежде чем взорвались вспышки заклинаний. — Засада! — выкрикнул кто-то из Пожирателей, но слова тонули в грохоте.       Из тёмных силуэтов леса вырвались заклинания российских авроров. Снег взорвался искрами, воздух прорезали яркие струи боевых чар. Лес, ещё недавно безмолвный, превратился в поле боя, где воины Тьмы и Служители закона столкнулись лицом к лицу.       Авроры действовали слаженно, по двое-трое, обрушивая на Пожирателей шквал чар. Пожиратели отвечали яростно, но нестройно: одни прикрывались щитами, другие метали в ответ смертельные проклятия. Один из них упал в снег, сражённый заклятием Петрификус тоталус, другой завыл от боли, когда его руку окутало раскалённое пламя, вызванное противником.       Снег вокруг почернел от ожогов и алел пятнами крови. Крики, удары, грохот — сама зима, казалось, содрогалась под их схваткой.       Но недалеко от места сражения, на небольшой возвышенности Волан-де-Морт стоял неподвижно. Его мантия не шелохнулась, глаза горели ровным алым светом. Он не собирался вмешиваться, лишь наблюдал за боем. Как будто всё происходящее было просто проверкой.       Боковым зрением Волан-де-Морт уловил движение. Недалеко, на краю леса, в тени сосен стояла высокая девушка. Её силуэт был ясен даже сквозь поднявшуюся метель: тёмные волнистые волосы, холодный взгляд, устремлённый прямо на него. Она не боялась. Мгновение, и она исчезла. Чистый звук аппарации разорвал пространство. Девушка появилась в самом центре битвы, и её магия хлынула, как шторм.       Холодные, ярко-голубые потоки магии ринулись от её рук, сковывая снег и ледяные глыбы в оковы. Двое Пожирателей, не успевшие среагировать, закричали — их тела довольно быстро окутал лёд. Остальные, ощутив перевес, в панике один за другим аппарировали прочь, оставляя товарищей в глыбе льда.       Авроры отступили на шаг, но глаза их загорелись: появление союзника переломило ход боя. Волан-де-Морт смотрел на это всё так же спокойно, как на игру теней. И только уголки его губ дрогнули в едва заметной, холодной усмешке.       В следующее мгновение он растворился в воздухе, оставив поле боя, покрытое искорёженным снегом, искрами чар и застывшими в ледяном объятии тела.