Глава 21. Тошнота

— Ну что, мои дорогие, — Лало улыбался во все тридцать два, когда дверь за ним захлопнулась и он прошел в гостиную. Он оглядел обстановку апартаментов, внезапно превратившихся в место встречи «разделенных» брата и сестры, обратил внимание на напряженное лицо Хосе, совершенно контрастировавшего с его собственным — по обыденному расслабленным и радостным — и на такую же напряженную Ариану. Лало потрепал по голове Хосе, будто младшего брата, и прошел на кухню. — Вы тут без меня хорошо пообщались, а? — в его голосе ничто не могло выдать той тревоги, которая почти поглотила его в момент общения с Гектором. — Целый год ведь не виделись! Хосе сверлил спину Лало взглядом. Все его лицо было будто бы сковано. Ариана поочередно смотрела то на брата, то на Лало, не зная, как лучше вести себя. — А она подросла, скажи? — он подмигнул Хосе и уселся рядом, закинув одну руку на спинку так, чтобы она оказалась прямо за Арианой. Хосе бросил прожигающий взгляд на его руку, но ничего не сказал. — За долгожданную встречу! — Лало осушил рюмку и поставил ее на на стеклянную поверхность стола, отчего послышался приглушенный звон. Ариана ощутила, как его рука вновь скользнула за ее затылок, и словно ржавый гвоздь, торчащий из белой стены, всплыли его слова об отрезанных у старика пальцах, вызвавшее ностальгическое наслаждение у Лало. Она поежилась и тяжело сглотнула. — Хосе, давай-ка быстренько отлей, сделай че там тебе надо, и заводи тачку, отвезешь меня. — Куда? — голос Хосе звучал все еще гнусаво, хотя отек стал уже сходить, что Ариана отметила с облегчением. — Вставай давай, — Лало дал ему подзатыльник. — Меньше вопросов. Хосе подскочил и поторопился выполнить приказ босса. Ариана вопросительно глядела на Лало, не решаясь проронить ни слова в присутствии брата. Лишь когда он скрылся за дверью туалета и она услышала звук воды из-под крана, девушка решилась задать вопрос: — А куда… — Шш… — Лало пальцем приказал ей замолчать. Он дождался, когда Хосе вышел из апартаментов, и тогда повернулся к Ариане: — Мне нужно уехать, моя милая, — он коснулся ладонью ее бедра, потянулся к ней и пальцами притянул за подбородок, чтобы поцеловать. — Куда? — Ариана слегка отстранилась, все еще припоминая, как отвратительно он улыбался, когда вспоминал пытки. Лало слегка нахмурился, заметив ее странный настрой. — Домой, Ариана. В Мексику, — он отстранился, не имея ни малейшего желания уговаривать ее на поцелуй и опрокинул голову на спинку дивана. Его глаза устремились в потолок. — Надолго? — На какое-то время. Но ты не переживай, — он улыбнулся и вновь посмотрел на неё. — Мы будем созваниваться, — он подмигнул, шлепнул ладонями по дивану, и энергично встал. — Да, кстати, про созвоны, — он вытащил из кармана мобильник, что-то понажимал в нем, и кинул Ариане. Она едва словила его. — Общаться теперь будем только по этому мобильнику. — Так ты надолго? — она вскочила с дивана, сжимая мобильник в обеих руках. Он хмыкнул: — Будешь скучать по своему Лало? — он потрепал ее по щеке, словно маленького ребенка. — А мне что делать? — она растерянно глядела на него. — Вот! — он поднял указательный палец вверх, — Вот поэтому я тебя и выбрал. Ты всегда думаешь о деле! Ты остаешься здесь, в этом прекрасном городе. И продолжаешь выполнять все, что я тебе прикажу, — он широко улыбался и смотрел ей прямо в глаза. Ариана не могла поверить своим ушам. Она все пыталась уловить в его взгляде и интонации что-то похожее на шутку, но было ясно: он не шутит. Лало действительно уезжает без предупреждения и не берет ее с собой. — Девочка моя, неужели ты плачешь? — Нет, — она помотала головой. Глаза ее действительно заблестели. — Ты должна остаться. Ты же мои глаза и уши здесь, помнишь? — он взял ее за руку. — Но… Если опять возобновится слежка? Я же буду здесь совершенно одна… Лало рассмеялся. — Не будет никакой слежки. — Откуда такая уверенность? — руки ее слегка задрожали. — Ариана, — он обнял ее. — Я уверен, что слежки не будет, потому что тот, кто следил, получит от меня люлей прямо сегодня. — Так ты знаешь, кто это был?! — Я уж думал, он с тобой успел поделиться своими схемами, пока вы тут тусовались без меня. — Хосе?! — она раскрыла рот, не зная, что и добавить. Затем помотала головой и спохватилась: — Умоляю, не трогай его! Он это не во вред тебе ведь делал! Лало многозначительно хмыкнул и перевёл тему: — Так, а теперь сконцентрируйся на том, что я тебе скажу. Ты будешь звонить мне каждый день после смены. Но всегда не позже десяти. Если вдруг я не возьму трубку, то будешь ждать звонка от меня. И только попробуй пропустить его, пусть даже ты будешь в душе или уснешь, — он несколько мгновений глядел в ее глаза с таким серьезным видом, что под кожей она ощутила каких-то нервных жучков, ползающих туда-сюда и оставляющих жгуче ледяные следы. — Хорошо. Он улыбнулся, но мороз в его стеклянных глазах никуда не делся. — А письмо? — Ариана схватила его за руку, когда он хотел уйти. — Молодец! — он вновь одарил ее сверканием своих зубов. — Завтра, точнее уже сегодня утром его принесут. Так что можешь смело договариваться о встрече с Фрингом хоть на полдень. Ариана кивнула. И, хотя воображаемый сморщенный отрубленный палец старика все еще мелькал в ее сознании, мысль, что сейчас Лало уедет, заставляла ее поскорее забыть об этом. Лало пошел к выходу, оставив Ариану посреди гостиной с мобильником, который она сжала в руках так сильно, будто держалась за канат, свисая с обрыва. Послышался звонок: это был Хосе, он сообщил Лало, что ждёт его. — Какого хрена ты меня торопишь? Кто на кого работает, а? — раздраженно кинул в ответ Лало и скинул звонок. Ариана чувствовала, как из сердца ее тоненькими жгутиками расползается тоскливое жжение, пока наблюдала, как Лало бросает на неё беглый взгляд в последний раз, хватается за ручку двери, поворачивает ее и выходит из квартиры. Она вздрогнула от звука хлопнувшей двери и словно пробудилась от оцепенения. Тихо. Только шлейф одеколона и табака витает в воздухе, как прощальный аккорд. Пустая рюмка еще пахнет текилой. И Ариане кажется, что пройдет еще бесконечно много лет, прежде чем она снова с ним увидится. К горлу подкатывает предательский комок, и горький всхлип срывается с ее уст. Она обессилено падает на диван, слезы теплой дорожкой стекают по щекам, в сердце щемит тоска. Весь мир кажется чужим. А боль острым колом пронзает ее грудину. Она хочет замолкнуть, не издавать ни звука, слиться с интерьером. Хочет, чтобы текстуры поглотили ее, чтобы ее кожа срослась с кожей дивана, чтобы она не могла испытывать этого гадкого чувства покинутости и оставленности. Не имея сил стерпеть следующую волну рыданий, она срывается в крик. И голос ее странно отражается от стен, будто бы квартира стонет ей в унисон, то ли сочувственно, то ли насмешливо. И в пучине боли отверженности она ощущает незримый взгляд. Внезапно входная дверь раскрывается вновь, прерывая глухие стоны и всхлипы Арианы, уткнувшейся лицом в подушку. От неожиданности она резко замолкает и прислушивается, боясь пошевелиться. Звук этих шагов она узнает из тысячи. — Ты что, рыдаешь что ли? — Лало хватает ее за плечо, разворачивает к себе и припадает к ее влажным и распухшим от соленых слез губам. Он прижимает ее к себе, ощущает бешеный стук ее сердца, обхватывает ладонью разгоряченную и влажную шею, вдыхает ее запах, будто хочет напоследок насладиться ее присутствием. Ее волнистые растрепанные волосы лезут им обоим в лицо, пока он старается успокоить ее. — Ты чего так разрыдалась, а? Будто ты меня хоронишь, — он рассмеялся. Ариана сквозь слезы начинает смеяться. Он выдернул ее из мрака одиночества и вновь стоит перед ней, готовый рассмешить, лишь бы она не плакала. — Прости, я… Я выгляжу отвратительно, наверное… — произносит Ариана, немного успокоившись. — Глупышка ты, — он вновь прижимает ее к себе, стоя на коленях у дивана. — Успокойся и иди спать. Тебе нужно выспаться перед рабочим днем. Ты на часы погляди! — Завтра не с самого утра смена, успею… — Давай-давай, Ариана. Нужно спать. И не забывай, как мне дорога твоя помощь, — он погладил большим пальцем по ее щеке. — И перестань плакать, моя милая. — Ты… Ты же не будешь Хосе слишком сильно… — она всхлипнула. — Слишком… — Ариана, не забивай свою голову моими делами. Ничего твоему брату страшного не будет, — он вновь целует ее и отправляет в спальню.

***

— Поехали, — приказал Лало, закрыв дверь. Хосе с каменным лицом снял машину с ручника и выехал с парковки. — Сестренка твоя — ух… Горячая девка. Хосе сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Чем тут воняет, а? — Лало недовольно поморщился и поискал глазами источник травянистого запаха. На зеркале заднего вида болтался ароматизатор. Он сорвал его и выкинул в окно. — Тебе реально такой запах нравится? Пахнет как в шкафу у бабки. Хосе продолжал молча вести машину. Лало же на некоторое время погрузился в свои мысли, лишь изредка бросая взгляд на Хосе. — Твои кореша, ну которые следили за Арианой, откуда ты их взял? Они не из наших ведь. Хосе слегка свел брови: — Я… — Не оправдывайся. Ты хотел за сестрой присмотреть — это ясно. Я тебя понимаю. К тому же, наверняка знал, что мне она ой как нужна будет. Знал ведь, да? Не отнекивайся! Знал все. Знал, что я там с ней столкнуться могу ведь, да? И колье это ей втюхал на кой, а? Знаю я, зачем… Пока Лало говорил, на лбу Хосе проступила испарина, а сам он покраснел. — Семья — это все. А Ариана — твоя семья. Все верно, Хосе. Ты следовал тому, чему я тебя учил. Он замолчал на какое-то время. Хосе все ждал, когда босс продолжит говорить, но этого не произошло и оставшуюся часть пути они ехали не перекинувшись ни словом. Лало выкурил не одну сигарету за время их пути и размышлял о чем-то важном, о чем Хосе мог лишь догадываться. Когда они, наконец, заехали на территорию дома, Лало светился от счастья. Вся прислуга вышла встречать его. Пожилая Иоланда не сдерживая своих чувств обняла Лало, а он как-то по-сыновьи чмокнул ее в щеку. Солнце, не успело встать, а уже жарило словно в последний раз. Асфальт едва ли не плавился. — Лало, что тебе приготовить? — Иоланда заботливо крутилась вокруг него, пока они с Хосе проходили внутрь дома. Приятная прохлада исходила от мраморного пола в коридоре. — Ничего, дорогуша, нам с Хосе надо кое-что перетереть, будь добра, оставь нас наедине, — Лало добродушно улыбнулся Иоланде, и та вышла из гостиной. — Семья — это всё, верно, Хосе? — он оперся о деревянный стол. — Да, конечно, — Хосе не знал, что ждать от босса. Весь показной позитив мог в одночасье смениться гневом. — Твоя сестричка, — он говорил нарочито медленно, растягивая слова, — Она такая забавная, такая милая, влюбленная… Хосе сохранял каменное выражение лица, и это давалось ему с трудом. — Она хорошенькая. И шустрая. Она сделает для меня все, что бы я ни попросил. А я… не сделаю ей ничего плохого. Это понятно? — он замолчал, ожидая ответной реакции. Хосе лишь кратко кивнул. Челюсти были сжаты, губы напряжены. — Если снова влезешь в мои дела, Хосе, то я нарушу это обещание. Он оставил его одного посреди комнаты. Звенящая тишина давила на виски. Хосе чувствовал, как тонкий писк словно сверлит его барабанные перепонки. Всё, к чему он так давно шел, рухнуло в одночасье.

***

— Это оно, — Ариана протянула письмо мистеру Фрингу. Она заскочила в кафе перед сменой почти впритык, специально чтобы иметь право торопиться. Он с привычной для него сдержанной улыбкой аристократа принял письмо. В небрежно вскрытом конверте лежал сложенный вдвое лист бумаги. Ровный почерк, темно-синие чернила, краткое, но емкое содержание. Внизу — подпись: буквы C и B, написанные одним движением руки, без отрыва от листа. Мистер Фринг пробежался по нему глазами. Ариана чувствовала, как ладони покрылись прохладной испариной. — Вы думаете, с ним что-то случилось? — она свела брови. Мистер Фринг взглянул на неё, улыбка не сходила с его лица, но в глазах промелькнула обеспокоенность. — Ариана, я должен быть с тобой честен, — начал он и встал из-за стола. Такое вступление вызвало у Арианы желание вжаться в стену. — Мистер Кэмбелл… числится пропавшим без вести. Ариана выпучила глаза от ужаса. — Но если вчера я был уверен, что его похитили из-за бизнеса, то сегодня один источник сообщил мне, что знает его местонахождение. И что он не совсем пропал, скорее скрылся сам. Но он не болен. По крайней мере не настолько, чтобы внезапно прерывать спонсорство. Ариана кивнула и задумчиво отвела взгляд. — Не переживай, в любом случае твоя учеба уже никак не зависит от Кэмпбелла, — он улыбнулся вновь. — Может, кофе? — Я тороплюсь, — она переступила с ноги на ногу.  Фринг жестом пригласил ее сесть. — У меня есть к тебе кое-какой вопрос. Твоя практика ведь кончается через несколько дней, верно? — он подошел к кофейной машине. Ариана кашлянула, прочищая горло. — Да, — голос звучал напряженно. — Почему тебя взяли на первый курс? Тебе не предлагали перевестись сразу на третий? Закрыть академическую разницу? Я уверен, ты бы справилась, — белые чашки с толстыми стенками звякнули о блюдце. — Вообще-то… Э… Хм… — она почесала переносицу. — Нет, не предлагали. Я была уверена, что это невозможно. Я училась не в передовом колледже, там никогда не было ни стажировок, ни даже каких-то совместных конференций с иностранными коллегами. Фринг поставил перед Арианой чашку. От неё исходил пар, темно-коричневое американо манило своим горьковатым ароматом. Желудок сжался от голода. — Вообще-то, это возможно. Мне нужны справки из твоего колледжа. Но получить их можешь только ты или доверенное лицо, — он сделал глоток и вернул чашку на блюдце. — Я предположил, что после практики ты захочешь съездить домой, навестить родных, поэтому было бы замечательно, если ты сможешь заехать в колледж по этому вопросу. Ариана понимающе закивала и отпила кофе. Он был слишком горячим, отчего она еще весь день будет ощущать ожог на кончике языка. — Если по справкам об успеваемости все будет без нареканий, то, вероятно, в сентябре ты будешь уже на третьем курсе. Так что, я могу на тебя положиться? — Да! Конечно! — скрыть тревогу, накрывшую ее волной в этот момент, было сложно. — Тебя что-то беспокоит? — лицо Фринга приобрело заботливое выражение. Ариана лишь покачала головой. — Просто… Моя мать умерла в прошлом году почти в это же время… — солгала она, ведь переживала она вовсе не из-за утраты. Он выразил свои соболезнования и с сочувствием поглядел на девушку. В его глазах, с которыми она пересеклась лишь мельком, читалось неподдельное сострадание. Ариана поглядела на часы и уже хотела торопливо покинуть кабинет босса, когда он остановил ее: — Ариана, — начал он добрым, но серьезным тоном. — Если у тебя какие-то проблемы, будь то финансовые или… личные, ты всегда можешь попросить меня о помощи. Она взглянула в его глаза и тут же словно виновато отвела их. Совесть колола ее прямо в сердце. — Спасибо вам, — ответила Ариана. — Мне просто нужно спешить… Смена вот-вот начнется. Доктор Миллер… — Не смею тебя больше задерживать, — он услужливо открыл ей дверь. Ариана вышла из кафе и помчалась к автобусной остановке. Сердце колотилось, ноги казались ватными, а когда она заходила в автобус, едва ли не споткнулась. Она ухватилась за поручень и тут же в отвращении одернула руку. Что-то склизкое тянулось от ее ладони к железному поручню. Ариана издала непонятный звук, полный отвращения и желания вывернуть желудок прямо на месте. С собой не было ни салфеток, ни платка, и она кое-как обтерла ладонь о закрывшуюся дверь. И пока она не доехала до больницы и не дошла до туалета, чтобы промыть руки с мылом — три раза, а затем добавить жгучий антисептик — мысли ее были лишь о том, чтобы отрубить руку и не чувствовать мерзкую засохшую пленку на коже. Она поднялась в кабинет доктора Миллера ровно в час дня, когда начиналась ее смена. За столом сидел Дэйв. Все такой же бледный и все такой же хмурый. — Привет, — бросила небрежно Ариана и захлопнула дверь. Она открыла железный шкафчик — послышался скрип — достала белый халат и шапочку. Ответа от Дэйва не последовало. Он лишь поморщил свой длинный нос и даже не взглянул в сторону Арианы. — Мои замечательные друзья! — в кабинет ворвался доктор Миллер. — Вы уже готовы?! Артроскопия! Ну просто мое любимое! Дэйв, где твой халат? Ариана, на тебя сегодня будет возложена самое важное — следить за каждым этапом, потом будешь писать отчет. О, и да, тебе как будущему хирургу нужно подмечать самые важные детали. Ариана кивнула, Дэйв лишь усмехнулся. — В общем, жду вас в операционной через пятнадцать минут. И смотрите мне! Никаких ссор на моем корабле! — он наигранно серьезно поглядел на каждого из них и веселой походкой удалился из кабинета. — Ссор не будет, — еле слышно прошептала Ариана, но Дэйв услышал ее и взглянул на неё. — А вот скандал — вполне возможно. — Это еще что за новости? — с отвращением процедил он. — Подмешал мне вчера что-то в кофе, верно? Надеялся, что я слягу? — Что ты несешь, Ариана? — он встал из-за стола и свел брови так сильно, что складка между ними прочертила прямую линию, словно разделяя лицо на две половинки, отчего непропорциональность его черт стал еще более явной. — Я не сообщу об этом начальству, если ты сам уволишься. Поверь мне, лучше тебе написать заявление по собственному желанию. Я могу выследить по камерам, что ты сделал, пока шел сюда вчера с доктором Миллером, — она начала тараторить, от волнения даже клацнула зубами, ее стало потряхивать. — Что?! Ты в своем уме?! Я тебе ничего не подмешивал! — На суде об этом скажешь… — уже дрожащим голосом добавила она. — Ты дурная?! — выкрикнул он и тут же осекся. — Ты совсем сбрендила? С какого перепугу мне тебя травить?! — продолжил он почти шепотом, склонившись к ней. — Вчера меня стошнило и была температура. Морщины на его лице разгладились, он выпрямился и тут же рассмеялся. — Ты думаешь, что я тебя отравил, серьезно? Я, конечно, тебя не люблю, но не на уголовную статью, поняла? А стошнило тебя оттого, что ты вчера целый час драила операционную. Надышалась хлором и спиртом. Поверь, у меня так тоже бывало. Ариана нахмурилась, но довод Дэйва звучал логично. Он вышел из кабинета хлопнув дверью, Ариана вздрогнула от резкого звука и тяжело вздохнула. Операция началась вовремя. Ариана внимательно следила за каждым шагом, вносила заметки в блокнот: какой инструмент взял хирург, какое действие совершил, какая манипуляция последовала за предыдущей. И хотя операция продлилась недолго, под конец ноги ее совсем устали, она чувствовала распирание в груди и тянущие боли в пояснице. Казалось, что она разваливается. Запах спирта, вуалью обволакивавший операционную, забил ноздри, голова наполнилась туманом, и когда Ариана уже покинула операционную, то почувствовала, что Дэйв, вероятно, был прав. Ее сново затошнило от смеси медицинских запахов. Она поспешила в уборную, где простояла склонившись над унитазом весь положенный перерыв, так и не выдавив из себя ничего, кроме потока жидкой горьковатой слюны, то и дело наполнявшей ее рот. — Ариана, с тобой все в порядке? Ты такая бледная… — знакомая медсестра по имени Стейс столкнулась с ней возле раковины. — Так себе… — пробормотала она в ответ. — Слушай, иди отпросись у Миллера. Он все поймёт. Я тоже так первое время на запахи эти реагировала. Ариана вопросительно поглядела на неё. — Дэйв мне все рассказал, — она виновато улыбнулась, россыпь темных веснушек на ее лице задорно контрастировали с белесыми ресницами и бровями. — Ты с ним общаешься? — Ариана вскинула брови. Медсестра кивнула и прошмыгнула в кабинку. В этот момент Ариана поняла, что ничего не ела со вчерашнего дня. И тут же ощутила облегчение — это не «аллергия» на медицину.  «Кофе натощак у Фринга, еще бы тебя не затошнило!» — подумалось ей. Она ускоренным шагом направилась к вендинговому аппарату, нажала нужные кнопки и с нетерпением достала выпавший вниз круассан. В соседнем аппарате уже стоял готовый горячий шоколад. Первый кусок круассана пришлось почти проталкивать в горло. От сильнейшего голода Ариане хотелось скорее стошнить, чем проглотить еду. И даже горячий шоколад успокоил ее не сразу. Она чувствовала, как руки ее дрожат. Перед глазами все немного плыло, она присела в зоне ожидания и постаралась ровно дышать. Ариана закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вспышками света вдруг промелькнула перед глазами картинка: она после трудного школьного дня стоит на кухне, жует первое попавшееся под руку. Желудок сводит от голода. Краем глаза она замечает синюю ткань — мать рывком вырывает из ее рта лепешку и одаривает взамен оплеухой. Ариана раскрывает глаза. Перед ней белая стена и дверь с серебристой табличкой. Мимо проходят пациенты, врачи торопятся по своим делам. Она уже не там, она уже давно выросла. Остаток рабочего дня она чувствовала себя лучше. Дэйв пересекся с ней лишь в конце смены, когда Ариана заполняла финальные пункты отчета. — Слушай… Э… — он встал в проеме двери, скрестив руки. Ариана мельком взглянула на него и продолжила работу. — Я хотел… — начал он неуверенным тоном. Ариана услышала какое-то шептание за его спиной. Кто-то толкнул его в кабинет и позади него промелькнуло маленькое веснушчатое личико — Стейс. — Короче, я хотел сказать, что был неправ. И вообще как-то… Ну, короче… Извини меня за всё там… За то, что наезжал на тебя. Да… — Кхм! — кашлянула Стейс из-за двери. — И еще я хотел сказать, что не буду больше тебя задирать. Стейс снова кашлянула, но уже настойчивее. — И предлагаю подружиться, — выдавил он наконец. Ариана вскинула одну бровь, недоверчиво оглядела Дэйва. Он неловко постукивал ступней, пожимал губы и старался не смотреть на Ариану. — Ну давайте же! Миритесь! — Стейс ворвалась в кабинет и умоляюще взглянула на Ариану. — Он правда раскаивается! — Я тебе доверяла, Стейс, — покачала головой Ариана. — Ну и что? Ну да, ну и что здесь такого? Он просто дурак! Со школы таким был! Ну что мне делать? Он на самом деле хороший! Просто любит везде быть первым. Приревновал Миллера к тебе! Вот и всё! Дэйв вздохнул, но промолчал. Ариана закрыла ладонью лицо, припоминая, как в конце каждой смены жаловалась Стейс на Дэйва, рассказывала в подробностях о всех его выходках и обидных словах. — Так, — Стейс повернулась к нему. — Испытательный срок до конца ее практики! А дальше, — она подняла в воздух свой маленький кулачок, — смотри у меня! — а затем жестом дала понять, чтобы Дэйв оставил их с Арианой вдвоем. — Ариана, ну прости, что я скрыла это от тебя. По правде сказать, мы это вообще от всех скрываем. Никому не нужны романы на рабочем месте, но мы-то с ним с детсада вместе. Он всегда такой задира, если что не по его. Но ты прости его. — Он называл меня мигранткой с помойки! — возразила Ариана, не желавшая прощать столь мерзкую выходку. — Да… Это отвратительно! Но… он это сказал… — Не оправдывай его. — Да я и не оправдываю! — Стейс опустила глаза. — Просто он и правда не такой вредный, как может показаться. Прошу тебя, ему очень нужна работа! Ариана недоумевающе поглядела на Стейс. — Я не знаю, кто там тебя продвигает, но умоляю, прости его. Прости! Он исправится! Ариана! — Стейс взяла ее за руку и посмотрела в глаза девушке. — Продвигает? Я… Я… — Ариана хотела сказать, что, возможно, несколько преувеличила, но странное чувство удовлетворения закралась в ее душу. Она ощутила легкую щекотание в животе. Впервые в жизни кто-то умолял ее о прощении. — Мы с Дэйвом планировали свадьбу, я хотела родить… Ему никак нельзя потерять эту работу, пойми! Он идиот, он это признает… Он на тебя больше даже косо не взглянет! — глаза Стейс заблестели. Ариана выдернула руку из ее цепких маленьких ладоней и слегка прокашлялась. — Ладно… Извинения приняты, — Ариана вернулась за стол, взяла ручку и зажала ее между пальцами. Миниатюрная Стейс, больше походившая на школьницу, чем на медсестру, еще пару мгновений постояла и, скомканно попрощавшись, умчалась по коридору, окрикивая Дэйва. Прошло еще несколько минут, прежде чем Ариана смогла сосредоточиться на работе. Она сидела с зажатой между пальцами ручкой и невидящими глазами смотрела на бланк. Все внутри неё трепетало от собственной силы. Словно бы она вдруг стала электрическим угрем, внутри которого то и дело пробегает разряд тока: не прикасайся — убьет. Дорогу до дома она не заметила. Ее окрылило неизведанное ранее чувство. Ей казалось, что она излучает радиоактивный свет. — Алло, — Лало поднял трубку после трёх гудков. — Привет, — сладким голосом начала Ариана. Она немного дрожала от волнения. Весь день Лало то и дело всплывал в ее голове. Она ощущала аромат его одеколона, чувствовала щетину на щеках и иногда вздрагивала от мысли, что подведет его. — Ну, как прошла встреча? — требовательным тоном ответил он. — Нормально… — Что ж из тебя все клещами вытаскивать надо, а? Расскажи от и до, что там было? Что он говорил? Ариана вздохнула. В голосе Лало не было и капли тех чувств, что она испытывала с момента разлуки. Лишь работа отвлекала ее от тягостной тоски по его прикосновениям. Даже грубый тон не был бы для неё так обиден, если бы он спрашивал о ней, а не о мистере Фринге. Когда она в подробностях описала встречу с бывшим боссом, Лало какое-то время молчал. — Я все правильно сделала? — осторожно поинтересовалась Ариана. — Мне приезжать после практики? — Да, — коротко ответил он. — Ты пришлешь за мной… — Нет, конечно, — зло бросил он. — Сама доедешь. Не нужно привлекать лишнее внимание, — уже мягче добавил он, или ей показалось, что это прозвучало мягче. — Как ты доехал? Как Хосе? — Вот, что тебя больше всего беспокоит, — он хмыкнул. — Опять не веришь мне. Я тебе обещал, что ничего твоему брату не будет. Так с какого хрена ты мне сейчас начинаешь опять мозги *бать этим? Горло Арианы сковала боль, она тяжело сглотнула. Лало был совершенно не в настроении. — Извини… — хрипло проговорила она. В горле совсем пересохло. Повисла пауза, настолько долгая, что Ариана решила, будто связь прервалась или же Лало просто положил трубку, но внезапно он опять заговорил: — Как ты себя чувствуешь? Ариана ощутила прилив сил, под ребрами защекотало от осознания, что ему не все равно. Не все равно! — Лучше… Намного лучше. Правда… — она вдруг осеклась. — Правда — что? — напряженно ответил он. — Правда меня немного тошнило, потому что я забыла позавтракать и… в общем первый раз со вчерашнего вечера поела только в три дня. Лало вздохнул. И в этом звуке слышалось то ли облегчение, то ли раздраженное недоумение. — Ясно, милая. Жду твоего звонка завтра. — Лало, — она хотела остановить его, но он уже бросил трубку. Тишина апартаментов казалось ей невыносимой. Она включила музыку, ту самую, что так любит Лало. Подпевала и готовила ужин. В морозильнике валялась пачка креветок. Она решила, что после целого дня непонятных перекусов стоит полноценно поесть. Раскрыв пакет с замороженными черноглазыми и розовощекими — именно такими они предстали перед ней в тот вечер — креветками, Ариана вдруг тяжело сглотнула и, забрасывая их на сковородку, ощутила прилив такой глубинной жалости к этим маленьким невинным существам, смотрящим на неё навсегда застывшими глазками, что съесть их она не смогла. Ограничившись овощами с оливковым маслом, она со слезами на глазах смотрела на недожаренные креветки и не могла понять, как раньше она вообще могла есть таких маленьких милых существ. Ариана в конец разрыдалась, вспомнив, что еще на днях с удовольствием поглощала крабов, заботливо приготовленных Лало. Однако судьба свинок и коров ее почему-то так не беспокоила. Ну конечно! Их глаза она не видит, когда уплетает стейк за обе щеки. Впрочем одна даже мысль о чем-то жареном теперь вызывала у нее лишь отвращение. До конца практики оставалось несколько дней. Доктор Миллер был более чем доволен ее работой, а то, как по итогу она сработалась с Дэйвом, привело его в восторг. Он с восхищением отзывался об Ариане в отчете о практике и, как оказалось, говорил с Фрингом о том, что ей действительно стоит двигаться дальше, не останавливаясь на фельдшерстве. Помимо этого доктор Миллер написал рекомендательное письмо, в котором просил колледж Альбукерке позволить Ариане перейти на третий курс, зачтя академическую разницу на основе ее оценок в мексиканском колледже. Однако, несмотря на этот успех, Ариана чувствовала себя паршиво. Этот успех все равно не давал ей реальной возможности стать хирургом. То есть, нет, конечно, возможности перед ней открылись космические. О таком она и мечтать не могла, когда приехала в Альбукерке. Но все же она оставалась засланным человеком Лало. И чем сильнее углублялось доверие мистера Фринга, чем восхищеннее звучали слова доктора Миллера, тем совестливее чувствовала себя она. Кроме того она старалась не допускать впредь голодного тремора и тошноты, но переодически на неё вновь накатывало ощущение, что желудок вот-вот вывернется наружу. И хотя это в действительности случилось лишь раз в последний день практики, Ариана испугалась не на шутку. Придя домой, угрызаемая совестью и одновременно окрыленная успехом, она поторопилась в душ. Ей казалось, что все тело покрыто мелкими иголками, невыносимо чесалась грудь, она терла ее мочалкой так интенсивно, что в какой-то момент поняла: еще чуть-чуть и соскоблит верхний слой кожи. Она переключала душ с горячего на холодный и лишь спустя несколько минут почувствовала облегчение. Отражение в зеркале, казалось, обманывало ее. Ей чудилось, что грудь стала больше, хотя старый бюстгальтер не казался ей меньше. Но перманентное ощущение распирания не давало ей покоя. К тому же, когда она покупала билет на автобус, то ее беглый взгляд зацепился за календарь — свой она оставила в кампусе на стене, но как молния перед ее глазами вспыхнул серый кружочек, которым она всегда обводила предполагаемую дату менструации. И теперь, стоя в ванной перед зеркалом, она в сотый раз с трепетом пересчитывала дату последней менструации — ее-то она запомнила четко, ведь именно в те дни познакомилась с Эмилио. Она дрожащими руками обтерлась полотенцем, накинула чистую одежду и помчалась в ближайшую открытую аптеку. К счастью, там было то, что ей нужно. Ариана заперлась в ванной так, будто кто-то мог вломиться и помешать. Тремор в руках усиливался. Она раскрыла упаковку теста на беременность и прочитала инструкцию. Нужен был стаканчик для мочи. Не придумав ничего лучше, она просто взяла одну из рюмок для текилы, и проделала необходимую процедуру. Это вызвало в ней целый букет противоречивых эмоций. Она смеялась, что использует одну из рюмок Лало, с замиранием сердца одергивала себя, стараясь не думать, что он скажет на это.  И вот час икс настал. Она опустила тест в жидкость на пять секунд, как того требовала инструкция. И не знала, какой результат сделает ее более счастливой. Положив тест на кружок унитаза, Ариана выскочила из ванной и выпила стакан воды. Через пару минут тест покажет ей ее будущее. Она вернулась в ванную комнату, но боялась смотреть на тест. Почти что с закрытыми глазами она подошла к унитазу, наощупь нашла тест, сжала его между пальцами и поднесла к глазам. Через три секунды она раскрыла веки и с содроганием сердца вздохнула. Розовая полосочка ярко проступала рядом с контрольной. Ариана была беременна. Теперь это были не догадки, а реальность. Она зажмурилась и инстинктивно коснулась живота. Казалось, что она уже ощущает в себе ее — маленькую, невинную жизнь, зародившуюся в самый неподходящий и одновременно в самый подходящий момент. Ариана тихо заплакала, осознавая, что станет матерью. Что наконец будет нянчить своего ребенка, а не чужого. Что этот ребенок был зачат от того, кого она полюбила вопреки боли и страданий. От того, кто дал ей то невероятное внутреннее преображение, которое так сильно изменило ее ощущение себя в мире. Но Лало… Что скажет Лало? Ариана распахнула глаза и поглядела в зеркало. Она не может подвести его. В раздумьях Ариана чуть не забыла позвонить ему. Однако решила не упоминать ни о чем. Телефонный разговор — явно не лучший способ сообщить радостную весть об ожидании малыша. Кроме того, в глубине души Ариана понимала, что радостным оно может оказаться лишь для неё, поэтому приняла решение отложить их разговор о беременности до встречи в Мексике. — Ты встретишь меня на автовокзале? — Ариана не могла сопротивляться своей радости. Вот-вот она встретится с Лало и наконец сможет утонуть в его объятиях. — Нет. Я же говорил, что не нужно привлекать внимание. Ты поедешь к себе домой. Хосе уже подготовил тебе там все, — он вздохнул. — Милая моя, потерпи немного. Или ты думаешь я не скучаю? Я мало сплю, но каждый сон — о тебе. И это не преувеличение. Ариана звонко рассмеялась. — Так и хочется впечатать тебя в стенку и всю тебя искусать. Она еще сильнее рассмеялась, словно бы его слова были вершиной романтики. — Мы встретимся уже очень скоро, милая. Главное — не подведи меня, — он послал ей воздушный поцелуй и положил трубку. Ариану распирало желание сделать так, как он просит. Выполнить все его приказы. Получить от него одобрение. Словно дрессированный зверек, жаждущий получить лакомство. Мысль, что беременность может не входить в его планы, была ужасающе болезненной и толстой иглой зависла в ее голове до самой их встречи.