Мы больше не раздумывали...

Глава 25 Для создания магического союза или принесения клятвы волшебники должны соединить воедино свои мысли, чувства, намерения, а также кровь. Без кровного закрепления союз или клятва считаются недействительными. Кроме того... Слова расплывались перед глазами, буквы перетекали друг в друга, исчезая в мутном вихре усталости. Я моргнула, пытаясь сосредоточиться, но мысли путались. Как долго мы уже сидим здесь? Геральд заснул, уткнувшись носом в древний фолиант, его грудь мерно поднималась и опускалась. Фауст, несмотря на попытки бодрствовать, выглядел не лучше — его веки дрожали в борьбе с неумолимым сном. Мирабелла и Оливер ушли куда-то — кажется, в туалет, — но, судя по часам, пропали уже как минимум на час. Я осталась одна, среди шороха переворачиваемых страниц. Груды книг окружали меня, но, сколько бы я ни читала, ответа не находилось. Проклятие? Вряд ли. Я уже изучила десятки томов, и ни одно известное проклятие не объясняло того, что происходит с нами, со мной. Единственное, что нам удалось выяснить, — магические союзы и клятвы всегда скрепляются кровью. Исключение составлял лишь Непреложный Обет, но он подчинялся совсем другим законам магии. Что касается той таинственной дымки... Здесь всё оказалось куда сложнее. Не от недостатка информации, а от её переизбытка. Описания варьировались от духов, до сущностей, именуемых умбрами — существ, по своей природе безобидных, не способных причинить вред. Но разве можно считать безобидным нечто, что следит за тобой? Я потерла виски, ощущая нарастающую беспомощность. Даже библиотека Хогвартса не давала ответа. Нам не хватало зацепки. — Фауст, ты точно не помнишь, из какой книги ты переписал рецепт зелья? — спросила я, цепляясь за последнюю надежду. Он поднял голову, виновато опустил глаза и покачал головой. — Прости, Селена... Я правда не знаю. Это была очень старая книга в бархатном переплёте, но название давно стёрлось. Я взял её у бабушки в фамильной библиотеке прошлым летом. Она была... другой. Я не могу объяснить. Словно написана не так, как остальные. В ней было столько информации, которой я не встречал нигде. Я выписал только то, что показалось интересным, а книгу оставил там. Прости... Я сжала кулаки. Тупик. Книга недоступна, в библиотеке её не найти. А про тень и вовсе не стоит заикаться. Я опустила голову в ладони, изо всех сил сдерживая разочарование. Смириться? Но сколько можно? Почему ни в одной книге нет упоминания об этом зелье? Я проверила даже учебники по зельеварению старших курсов, но всё напрасно. На мгновение у меня мелькнула безумная мысль: написать маме. Но я тут же отогнала её. Нет. Это не вариант. — Может, спросить у Слизнарта? — неуверенно предложила я. Фауст поднял бровь. — О чём именно? — О зелье. И о тени. Он же профессор. Возможно, он знает больше, чем написано в книгах. — Не думаю, что это хорошая идея, — с осторожностью заметил он. — Мы просмотрели все доступные книги. Если эта информация и есть, то только в тех, что под запретом для учащихся, или в источниках, о которых предпочитают молчать. — Тем более, — настаивала я. — Разве не логично обратиться к нему? Мы до конца не понимаем, что с нами происходит. Геральд потянулся, зевнул и сказал: — Я вообще не понимаю, почему вас так беспокоит это зелье. По-моему, мы сделали всё правильно. Да, мы почувствовали боль, но не настолько сильную. Вэнсу досталось больше — он до сих пор не очнулся. Если бы не наш союз, смогли бы мы прийти на помощь вовремя? Или, может, мы вообще спугнули того, кто это сделал, и он не успел навредит еще больше? Он говорил уверенно, но мягко. Казалось, ещё не до конца проснулся. Фауст кивнул. — Вообще-то, я согласен с Геральдом. Меня куда больше пугает эта тень. Я раздражённо сжала зубы, понимая, что в меньшинстве. Но, как ни крути, Геральд был прав. Отрицать очевидное я не могла. Хотя внутри всё равно тлела тревога. Геральд неожиданно закрыл книгу, поднял её высоко над столом, а левую руку положил перед собой. — Смотри, — сказал он и отпустил книгу. Она шлёпнулась на его руку, затем грохнулась на пол. Фауст вскрикнул: — Ты что творишь?! Геральд потёр ушибленное место, но выглядел довольным. — Ну? — сказал он, ухмыляясь. — Что «ну»? — раздражённо повторил Фауст. — Я поняла, — тихо сказала я, глядя на него. — Что именно? — насторожился Фауст. — У тебя рука болит? — спросила я. — Нет... А почему?.. — он замер, потом осознал и кивнул. — Ох, я понял. Получается, мы чувствуем только, очень сильную боль. — Возможно, — мои мысли закрутились вихрем. — Дай мне книгу. Геральд наклонился, поднял её и протянул мне. Я сжала тяжёлый переплёт. — Теперь положи правую руку на стол, — скомандовала я. Он послушался, едва заметно ухмыляясь. Видимо, понял, что я задумала. — Что ты затеяла, Селена? — обеспокоился Фауст. — Она больно бьёт, — предупредил Геральд. Я отпустила книгу. Та грохнулась ему на правую руку. В ту же секунду мы все застыли, затаив дыхание, а затем — каждый из нас, вздрогнув, начал тереть свою руку. Волна боли пронеслась, но только в том месте, куда ударила книга. — даааа — простонал Геральд, — теперь точно понятно. Мы чувствуем только ту боль, что причиняет кто-то другой. — Верно, — подтвердила я. — А значит... Мы переглянулись. — Вэнса кто-то столкнул, — медленно произнесла я. — Если бы он упал сам, мы бы этого не почувствовали. Фауст напрягся. — Скорее всего, да... Мирабелла и Оливер ворвались в библиотеку. — Вэнс очнулся! — выпалила Мира. — Мы только что видели Слизнарта, он сказал, что мы можем навестить его. Мы больше не раздумывали. Все, как по команде, рванули в больничное крыло.