Глава 3. Волшебные дилеммы

(Послание от автора: в этой главе мы ненадолго возвращаемся назад - к 1 курсу Хогвартса и смотрим на события глазами Гермионы. И здесь, и в других моментах, где будет "флешбек" события идеально (маниакально точно) вписаны в книжный сюжет. Я специально читала книги и на русском, и на английском, чтобы фанфик был эдаким "закулисьем", вполне возможным и по канону. Для меня это стало неожиданно важным))

***

Каждый год в июле Хогвартс рассылал письма-приглашения волшебникам, которым исполнилось (или до сентября исполнится) 11 лет, но к тем, кто родился в семье магглов и даже не подозревал о существовании магии, отправляли представителя от школы. Именно так было проще всего убедить родителей в реальности происходящего, ответить на все их вопросы и помочь подготовить юного волшебника к учебному году. С Гермионой так и случилось, и день, когда она узнала о своих магических способностях запомнился ей на всю жизнь. Теплым летним утром в дверь постучали. Мистер Грейнджер открыл дверь и замер от неожиданности — перед ним стояла миловидная женщина в странном синем одеянии. — Мистер Грейнджер, — улыбнувшись сказала она, — Меня зовут профессор Бербидж, я преподаватель в школе. Нам с вами необходимо обсудить несколько важных вещей, касающихся будущего вашей дочери. — Д-доброе утро, — растерялся отец Гермионы, — Да, проходите, пожалуйста. Сама Гермиона как раз спускалась к завтраку, когда услышала этот разговор и заметила необычную посетительницу. В ее школе таких преподавателей точно не было. Профессор Бербидж вручила им письмо из Хогвартса и рассказала о магии, и пока родители пытались понять, что это за глупый розыгрыш, Гермиона перечитывала список необходимых для обучения вещей и понимала, что ей никакие доказательства не нужны. Она всегда подозревала, что ее судьба будет отличаться от тех, с кем ей приходилось учиться. В тот же день они вместе отправились на волшебную улицу, где мама и папа не только обменяли маггловские фунты на звонкие галеоны, но и окончательно поверили в колдовство. Как тут не поверить, когда в банке работают гоблины, свитки на прилавке разговаривают разными голосами, а ленты в магазине одежды самостоятельно снимают мерки, пока продавец заклинанием призывает нужные ткани. Хотя саму Гермиону в тот день больше всего поразили не палочки, котлы и метлы, а книги! Даже в волшебном мире сила таилась в знаниях, поэтому она скупила все, что им удалось унести из Флориш и Блоттс. Эйфория и возбуждение от невероятного поворота постепенно сходила на нет: в Хогвартсе ведь полно “настоящих” волшебников — детей, родившихся в семьях магов, и чтобы догнать их по знаниям придется потрудиться. До первого сентября оставалось чуть больше месяца, и она решила, что ни минуты не потратит зря. Составив четкое расписание Гермиона начала заучивать каждую страницу учебников, по которым предстояло заниматься на первом курсе, а в свободное время изучала остальные магические книги. Первые же главы таких интересных с виду изданий расстроили ее и заставили глубоко задуматься. Выяснилось, что умения колдовать недостаточно: в магическом сообществе, как в каком-то вампирском триллере, высоко ценилась кровь. Быть волшебником “по наследству” считалось более почетным, чем родиться в семье магглов, и общество негласно делилось на “чистокровных”, “полукровных” и “магглорожденных”. Существовали даже особые чистокровные кланы, которые строго следили за соблюдением статуса крови в семье — их знали и уважали больше других. Да, безусловно, такие, как Гермиона — рожденные от магглов — тоже имели права, их приглашали в Хогвартс, например, но высокие посты и должности, судя по всему, доставались все же чистокровкам или хотя бы полукровкам: среди министров магии и в списках особенно уважаемых волшебников ей пока не удалось найти ни одного “грязнокровки” — этим мерзким ругательством некоторые особенно “чистые” семьи называли магглорожденных. Гермионе было 11 лет, но о жизни она уже многое знала. Здесь, в мире магглов, она с детства понимала к чему стремится и чего хочет от жизни, получала знания, старалась быть на хорошем счету у преподавателей и намеревалась налаживать полезные связи, когда одноклассники станут чуть постарше и можно будет разобраться, с кем из них действительно выгодно дружить. Здесь у нее могло быть будущее, определяемое ею самой, а не ее кровью. Но как добиваться целей в мире, где твой голос ничего не значит лишь потому, что ты родилась не в той семье? Тут — для родителей-магглов — она чудо: настоящая волшебница среди обычных людей. Но что насчет мира, где волшебство - рядовое явление, а значение имеет лишь то, с кем ты в родстве? До встречи с профессором Бербидж (она, кстати, преподавала в Хогвартсе “маггловедение”) Гермиона не верила в волшебство. Теперь же, когда оказалось, что магия есть, стало ясно: не верила она в чудеса — в счастливые случайности и пустую удачу, когда человек внезапно обретает желаемое, ничего для этого не предпринимая. Магия существовала, но это не означало, что можно взмахнуть палочкой и сотворить мир во всем мире: книги о волшебниках и их разделении лишь подтвердили ее убеждения. Ставь цели, планируй, действуй — исполнение желаний работает только так, а сказки по-прежнему выдумка. Они презирают “грязнокровок”? Что ж, Гермиона найдет способ доказать, что она достойна уважения, а это уже похоже на цель, к которой можно потихоньку идти. Мечта стать министром магии пришла к ней уже позже, кажется на втором курсе, когда она более-менее разобралась в том, кто и как влияет на волшебное сообщество. А тем летом, с нетерпением ожидая знакомства с Хогвартсом, лишь решила пока быть лучшей: выучить учебники, запомниться учителям как самая старательная студентка, всегда поднимать руку на уроках, соблюдать школьные правила и по возможности подружиться с кем-то из чистокровок, не все же они такие снобы и гордецы, а полезными связями лучше обзавестись заранее. В общем, к 1 сентября она была готова на сто процентов и взвинчена на все двести. На Кингс-Кросс они прибыли за час до поезда и на платформу 9 ¾ вошли одними из первых, едва открылся проход. К счастью, профессор Бербидж, в день визита подробно рассказала им, как туда попасть. Родители страшно волновались и робели: она впервые уезжала одна, да еще и так надолго, но Гермиона всем своим видом демонстрировала уверенность в себе, хотя не обошлось без казусов. В поисках лучшего места, она случайно угодила в вагон для старост, где симпатичная девушка по имени Пенелопа помогла ей сориентироваться и пожелала удачи. На ее груди блестел значок “С”, и Гермиона тут же поставила себе еще одну важную задачу — во что бы то ни стало добиться должности старосты, а для начала разузнать побольше о школьной иерархии. Маленькие пункты ее большого амбициозного плана понемногу воплощались в жизнь уже по пути в школу: она познакомилась с Невиллом, который сначала никак не мог затащить в вагон огромный чемодан, а потом потерял жабу. Гермиона тут же узрела в этом идеальный предлог заглянуть в каждое купе и вызвалась помочь в поисках. Они отличались друг от друга — все эти волшебники. Смешные и строгие, дружелюбные и надменные, добродушные и раздражительные, вполне напоминали тех, кто учился с ней в маггловской школе, просто колдовать могли. А значит, у Гермионы был шанс влиться в магический мир и всем показать на что она способна! Она помнила и знакомство с Роном и Гарри, хотя, конечно, впечатление тогда на нее произвел именно Поттер. Гермиона столько всего вычитала о нем в книгах, что поверить не могла: такая знаменитость будет учиться с ней на курсе! Шансы обзавестись по-настоящему полезными связями резко возросли, но найти к нему подход тогда, в поезде, ей не удалось несмотря на то, что после знакомства она расхаживала по коридору неподалеку, изобретая предлог, чтобы снова попасть в их купе. Малфоя Гермиона тоже не забыла: когда они с Невиллом заглянули в купе, где он сидел с дружками, все лишь презрительно расхохотались (впрочем и она едва сдержала улыбку, потому что Невилл споткнулся о порог и растянулся на полу, стоило открыть дверь). А на ее вопрос, не видели ли они жабу, Драко важно и серьезно сказал “Да вот же она, рядом с тобой — в мантии!”— и снова злорадно заржал. Их заварушку с Гарри и Роном Гермиона тоже слышала, но вмешиваться не стала, решив, если что, позвать кого-то из старост: между возможной дружбой и школьными правилами выбрала второе. И да, с несправедливостью к магглорожденным пришлось столкнуться уже на распределении: едва услышав свое имя Гермиона опрометью кинулась к Шляпе и мгновенно надела ее на голову, но сказанные ею слова… “Да, мисс Грейнджер, по вам Слизерин горькими слезами бы плакал, какой талант, какие амбиции, какое упорство! Но, увы — туда я могу отправить лишь тех, кто родился в волшебной семье. Впрочем, с вашим жгучим желанием доказать исключительность, с этой целеустремленностью и тягой к познанию вы можете легко добиться успеха и на Когтевране. Либо на Гриффиндоре — отваги и смелости вам тоже, вижу, не занимать” “Гриффиндор лучший”, — подумала тогда Гермиона, ведь когда-то именно на этом факультете учился Альбус Дамблдор, а потом спросила, — Получается, ущемление прав грязнокровок начинается, стоит нам переступить порог школы? Шляпа поперхнулась и резко выпалила “ГРИФФИНДОР”, а МакГонагалл тут же сняла ее с головы Гермионы, так что ответа не последовало. Захотелось разрыдаться от несправедливости и злости. Нет, Слизерин она, конечно, не рассматривала изначально, ей по сути и нравились Когтевран и Гриффиндор, но сам факт того, что куда-то ей закрыта дорога по статусу крови выводил из себя. Кто это решил, что даже на определенный факультет ей не попасть, потому что кровь не та? Что за вампирские замашки и почему в этом идиотском мире все помешаны на родословных? Желание добиться равноправия или испепелить всех к черту крепло с каждой секундой. За гриффиндорским столом она заметила старосту и, конечно, сразу подсела рядом, чтобы завести еще одно полезное знакомство. Обстоятельства складывались в ее пользу: и Невилл, и Гарри тоже попали на Гриффиндор, староста Перси охотно отвечал на вопросы и похоже оценил ее рвение к учебе, да и в целом школа ей понравилась. Дни полетели очень быстро: учеба давалась легко, но сделать всегда хотелось больше, поэтому все свободное время Гермиона проводила за книгами. Ее успехи заметили, благодаря ее усилиям часы факультета ежедневно пополнялись яркими рубинами, а учителя ставили ее в пример другим. Даже к суровому Снеггу она потихоньку нашла подход: не высовываться лишний раз, не мешать хвалить слизеринцев, молчать, когда он отчитывает Гарри, и все будет хорошо. Правда, со знакомствами и связями не клеилось. В конце сентября она в отчаянии писала матери: “Я не понимаю, что я делаю не так, мама! Стараюсь, помогаю, указываю на ошибки, исправляю, соблюдаю правила, напоминаю о них остальным, ни минуты не трачу впустую, а все они шарахаются от меня, как от прокаженной! Один староста Перси, да Невилл относятся ко мне нормально, но это тоже не дружба. Малфой задирает нос так, что потолок скоро заденет, вечно указывает другим, что им делать и гордится тем, что якобы умнее всех — и посмотрите-ка, вокруг него толпа друзей! Крэбб и Гойл и вовсе от него не отходят. А я? Неужели дело лишь в том, что он из волшебников, а я из обычного мира? Почему он в центре внимания, а я опять одна??? Гарри тоже хорош: нагло нарушил правила, летал на метле, когда за это пообещали исключить из школы, и что? Вместо наказания получил место ловца в команде по квиддичу, еще и гордится этим! Где логика преподавателей, я не понимаю? Нарушил правила — получи награду? У гриффиндорцев это так работает? Тогда лучше бы мне попасть на Когтевран. Я думала мы с Гарри подружимся, но ничего не получается…” Ей тогда пришлось по-настоящему трудно. Гермиона порой всерьез думала, что отправь ее шляпа к когтевранцам, все сложилось бы проще. Гриффиндорцы в большинстве своем были лихими и беспечными, вели себя так, будто правила не для них, а единственного адекватного на факультете человека — Перси — откровенно высмеивали. Все изменилось на Хэллоуин. За два месяца учебы Гермиона так замучила себя занятиями, уроками и мыслями о собственном одиночестве, что грубое “Если честно — она настоящий кошмар”, которое Рон небрежно бросил Гарри, просто выбило ее из колеи. Не сумев сдержать слезы она сбежала в туалет для девочек, чтобы привести себя в порядок. Именно там, снова погрузившись в пучину отчаяния, Гермиона поняла: или придется подстраиваться, или оставаться одиночкой до конца дней, а этот дурацкий случай еще можно повернуть в свою пользу. И Гарри, и Рон точно видели заплаканное лицо и возможно, заметив, что ее нет на уроках, почувствуют-таки угрызения совести и отправятся на поиски. Шансы малы, но Гермиона собиралась сидеть там весь день, лишь бы дождаться, благо сумка с учебниками с собой. В итоге все обернулось еще лучше: в туалет занесло тролля, ребята подоспели до того, как она начала защищаться, и Гермиона красиво и спокойно позволила себя спасти, сделав вид, что вот-вот потеряет сознание от ужаса. А потом отплатила тем же, взяв вину на себя и точно зная, что ее — лучшую студентку курса — строго не накажут. С тех пор они стали друзьями, хотя эта дружба принесла ей немало проблем даже в тот первый год. Одновременно и учиться, и участвовать в их безрассудных приключениях было сложно, приходилось делать вид, что она активно ищет информацию о Фламеле, хотя будь они чуть сообразительнее, сразу поняли бы, что изучает Гермиона исключительно те книги, которые могут пригодиться на экзаменах. Когда Гарри понял, кто такой Николас, она просто притащила книгу, которую прочла еще в начале года, и ткнула их носом в нужный абзац. Вот бы на этом все и закончилось, но нет! Пришлось спасать Хагрида и пристраивать его дракона, за что их наказали походом в Запретный лес (отсутствие логики в этой ситуации просто убивало), а в конце года стараниями Гарри — лезть в полную ловушек нору, которую охранял здоровенный трехголовый пес. Гермиона не была дурой: там, где можно, она уходила от ответа, делала вид, что занята учебой, и даже в подземелье, когда впереди ждал сам Волан-де-Морт, малодушно позволила Гарри идти вперед, а сама вернулась к Рону. Все закончилось хорошо — и в тот раз, и в целом, но остались бы они друзьями, если бы Гарри знал, что ни ради него, ни ради Рона она не рисковала бы жизнью и целями? Что дружила с ними ради известности одного и чистокровности другого, четко осознавая, какой весомый вклад эти отношения внесут в ее собственное будущее…