Глава 5. Приоритеты

— А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивал! — злобно выплюнул Малфой. Это случилось в самом начале второго курса, и ранило Гермиону больнее, чем любые другие насмешки. Она знала, что рано или поздно мерзкое прозвище найдет ее, поэтому изо всех сил старалась быть лучше любого чистокровного на курсе, а то и в школе. Превосходно сдала экзамены в прошлом году, чтобы ни у кого и язык не повернулся обозвать, но вот — случилось. И выбило почву из-под ног. Гермиона не была единственной магглорожденной в Хогвартсе, но, кажется, одна реагировала на свое происхождение так остро. Возможно потому, что все лето родители периодически пытались поговорить с ней о том, что будет дальше. Куда она планирует поступать с оценками за трансфигурацию, зельеварение и заклинания? Попробовала себя в магии — здорово, новый опыт, но нужно думать о будущем, а карьера врача (ее родители были стоматологами) точно обеспечит на всю жизнь. И, может, пора вернуться в нормальную школу и заняться действительно важными вещами? Не настаивали, но раз за разом ей приходилось доказывать, что там — в волшебном мире — она тоже сумеет чего-то добиться. И тут это “грязнокровка”, тяжелым камнем в огород ее сомнений. То, что друзья бросились на защиту, еще больше ранило, ведь задевает лишь правда, значит, и они считали ее прежде всего магглорожденной, а потом уже все остальное. Лучше б промолчали или отшутились, чем кулаками и воплями будто подтвердили сказанное Малфоем. У Хагрида Гермиона сделала вид, что не понимает о чем речь, но после подробных объяснений значения слова “грязнокровка”, которое выдал Рон в перерыве между слизняками, совсем сникла. Несколько недель почти ни с кем не разговаривала, погрузившись в учебу, но в конечном итоге решила, не сдаваться. Она перевернет магический мир вверх дном, но добьется, чтобы волшебников перестали разделять по крови! Заработанные баллы и маленькие победы заряжали особенной силой и уверенностью в том, что она на верном пути. Весь второй курс Гермиона не только успешно изучала волшебные науки, но и поддерживала дружеские отношения с Гарри и Роном, усилий на это не требовалось. С любыми вопросами и идеями друзья тут же бежали к ней, словно она ходячая энциклопедия. Проблемы? Гермиона, выручай! Домашка? Гермиона, дай списать! Вопросы? Гермиона, ну ты же тысячу книг прочла, помоги! И она выручала, помогала, решала… Всегда ради себя и своего будущего, но никто не сумел бы заподозрить ее в корысти. Когда в школе стало по-настоящему опасно Гермиона постаралась выведать причину. Снова ради себя — чудовище-то именно на грязнокровок нападало — но друзья сочли это благородным гриффиндорским порывом. Ага, как же. Она не была дурой и в особо опасные переделки не лезла, даже в Слизеринскую гостиную не пошла, пожертвовав несколькими неделями учебы. А Гарри и Рон так легко поверили, будто она не сумела отличить человеческий волос от кошачьей шерстинки… Выяснив, наконец, что чудовище — василиск, Гермиона помчалась сообщить об этом МакГонагалл, такой шанс снова выделиться! Но, увы, по дороге сама превратилась в камень. С одной стороны обидно: пропустила столько уроков, летом занималась еще усерднее. Но с другой — снова к лучшему. Не пришлось бежать за Гарри в паучье логово (ох, Мерлин, ну что за идиоты — и Хагрид, и мальчишки), а потом и вовсе лезть в Тайную Комнату. И друзья рассказали Дамблдору, что именно она первой разгадала тайну о василиске, а значит ее снова заметили. О том, насколько на самом деле полезны все усилия и жертвы, Гермиона поняла уже на третьем курсе, когда МакГонагалл вручила ей маховик времени. Ни один студент не удостаивался подобной чести и доверия от учителей и министерства! Она безумно гордилась этим секретом и хранила его так бережно, что не догадывались даже друзья. С маховиком успевала в три раза больше, а еще научилась идеально планировать дела и перемещения, чтобы не вызывать подозрений и не увидеть себя саму. Дементоры и сбежавший Блэк не особенно тревожили ее тогда. Приоритетом стала учеба и, совершенно внезапно, мальчишки… Гермиону дико бесили и Малфой (не удивительно), и Рон (предсказуемо), и Гарри (ожидаемо). Она так надеялась, что хотя бы теперь все угомонятся и перестанут искать приключений на … головы, но увы. Даже в школе, охраняемой дементорами, друзья ухитрялись снова и снова вляпываться в истории. Правда, добило не это. Камнем в спину стало недоверие и легкость, с которой Гарри и Рон бросили ее, перестав нуждаться в помощи. Живоглот якобы сожрал Коросту, и Рон обиделся, как девчонка, не слушая объяснений и полностью ее игнорируя. Извинился ли, когда выяснилось, что крыса жива (и смертельно опасна)? Ни разу. Все волшебное сообщество сплотилось для защиты “золотого” Поттера, а тому хоть бы хны: шмыгал через секретный проход в Хогсмид, разгуливал в мантии-невидимке, даже когда Блэка заметили поблизости! Гермиона вполне здраво отнеслась к тому, что неизвестный прислал Гарри “Молнию” — лучшую в мире метлу, пошла и поведала о подозрительном подарке МакГонагалл. Поблагодарил ли ее друг за заботу? Нет, отвернулся, метла оказалась дороже дружбы. Ну да, ведь с уроками они не без труда, но справлялись, можно игнорировать Гермиону, словно ее и нет, будто она не помогала им все это время, нарушая школьные правила на свой страх и риск. Если надо и выгодно — друзья, значит, а когда могут обойтись — игнор. Ладно, если честно, она пережила бы это. Ради больших целей смогла бы переступить через гордость и сделать первый шаг к примирению, но ко всем бедам прибавился Малфой, и нервная система Гермионы просто не выдержала. Все началось на уроке Хагрида, когда Малфою приспичило выпендриться, и он схлопотал от гиппогрифа. Поначалу Гермиона считала, что отреагировала адекватно, но выпалив “Как вы думаете, с ним все будет в порядке?” прямо за обеденным столом, вдруг похолодела. “Я беспокоюсь о Хагриде. Это может плохо на нем отразиться”, — убеждала она себя, но аппетит пропал. Анализируя свое состояние позже Гермиона поняла, что переживает за Малфоя. Пе-ре-жи-ва-ет! За того, кто открыто называл ее грязнокровкой и ненавидел только за факт существования! “Мерлин, ну и дура!” — она чуть не плакала, пытаясь разобраться, в какой же момент все пошло не по плану, и злилась, злилась, злилась! Ее раздражало все, касалось Малфоя: его манера говорить, излишне уверенная походка, то, как он зачесывал челку набок, как притворялся, будто страдает от боли после ранения, как уверенно рассказывал, что гиппогрифу теперь конец. Гермиона выжимала из себя остатки сил, пропадая в библиотеке и разыскивая информацию, способную помочь Хагриду выиграть дело, лишь бы этот белобрысый сноб перестал разгуливать по школе с самодовольной рожей. Усталость, нервозность, подростковый кризис, гормоны и поведение друзей выводили ее из себя так часто, что пришлось выучить заклинание для маскировки заплаканного лица — не раз потом пригодилось. Этот колдоворот ожидаемо привел к срыву. Гарри и Рон продолжали дуться, Хагрид проиграл оба слушания, Малфой зазнался до безобразия и даже явился посмотреть на казнь несчастного гиппогрифа… Да кто бы тут выдержал, правда? Наконец-то от души врезать по аристократическому профилю было таким облегчением! Кулак потом болел полдня, но если бы Гермиона заранее знала, насколько лучше почувствует себя после этого “взрыва”, заехала б ему в нос еще осенью. Друзья вернулись, Малфой позорно сбежал и перестал бесить, крыса нашлась у Хагрида в хижине — на миг показалось, что вот теперь-то все будет хорошо, но … Короста превратилась в Питера Петигрю, черная собака-грим в Сириуса Блэка (невиновного, но все же по-своему опасного), Люпин оказался оборотнем, Снегг — мстительным психом. И только Дамблдор остался верным себе выжившим из ума стариком, который привычно спихнул миссию спасения на плечи детей. Гермиону в ту ночь впервые посетило малодушное желание сбежать обратно в уютный маггловский мир и забыть о Хогвартсе, где ежегодно случалась какая-нибудь дичь. Может поэтому многие волшебники строили семьи с магглами, несмотря на гнев чистокровных: с ними жилось спокойнее. И проще чувствовать превосходство… Осознав это, Гермиона одернула себя. Легко выделяться среди магглов, если магия дана от природы, но много ли в этом достоинства? Стань лучшей в мире волшебников — вот тогда будет чем гордиться. И она снова стала. Первой на курсе, первой в школе и так далее. Блэка они с Гарри спасли, гиппогриф тоже выжил, но секрет маховика раскрылся, и заранее предвидя, КАК мальчишкам придет в голову его использовать, Гермиона скрепя сердце вернула артефакт МакГонагалл. Они опять так легко поверили в то, что она устала от уроков и домашек, но правда была не в этом. Гермиона снова просто защищала себя. ____________ * Что ж, мы все больше узнаем о Гермионе, друзья. Но в прошлом не задержимся, в следующей главе вернемся в настоящее и узнаем, читал ли книгу Рон. А вы как думаете, читал?