Глава 10. Куда приводят мечты

“Всё правда. Министерство скрывает. Не высовывайся. Буду там же в первый обход. Согжги.” Записку она получила буквально за пару часов до отъезда на Гриммо. Бумажку принесла обычная почтовая сова, но и без лишних деталей стало ясно от кого. “М” в слове “Министерство” была обведена дважды, а когда Гермиона бросила пергамент в огонь, чернила исчезли, и в середине на мгновение проступила такая же, но уже с завитушками буква. “Всё правда”. Интересно, а “всё” — это что конкретно? Рассказ Гарри или то, что Малфой выдал ей на Балу? “Министерство скрывает”. Уже и по газетам ясно, выставляют смерть Седрика несчастным случаем и ни слова о Волан де Морте. “Не высовывайся”. Специально повторил то же, что и на Чемпионате? Будет там же — понятно, за портретом в убежище Пивза. А вот первый обход… Видимо, имеет в виду первый в учебном году обход старост, но выбраться из гостиной в такое позднее время незамеченной почти нереально, тем более до Большого Зала дойти. Ладно, она разберется с этим в школе, а сейчас пора собрать вещи. *** “Интересно знал ли он заранее, что меня назначат старостой”, — думала Гермиона, сжимая в руке заветный значок. С первого курса она мечтала, как однажды гордо сообщит родителям “Я — староста!”, и вот — сбылось! “Не просто сбылось, — поправила она себя, — Я добилась этого, я сумела!” В поезде пришлось изо всех сил делать вид, что Малфоя (которого, кто бы сомневался, тоже назначили старостой) не существует, хотя Рон несколько раз пихнул ее локтем, кивая в сторону слизеринской пары и закатывая глаза. Справиться с собой и не подать виду, когда первый обход назначили на сегодняшний же вечер, тоже удалось. А Драко снова удивил: явился к ним в купе и чуть ли не прямым текстом предупредил, что Пожиратели знают о Сириусе. Возможно, она отреагировала слишком резко, побоявшись, что его намек поймут Невилл и Полумна, но на самом деле ничего не заподозрил даже Рон. Только с Гарри они обменялись настороженными взглядами, но обсуждать фразу про пса в купе не решились. Приветственный пир в этом году тоже получился странный, особенно удивила песня Распределяющей Шляпы. Будто отвечая на сомнения Гермионы насчет Малфоя, пропела: “...чтобы выжить сплотитесь”, и это так растревожило! Ну не мог же он Шляпу заколдовать, а? В общем, первый вечер в Хогвартсе совершенно выбил из колеи. Дурацкая песня, нудный монолог Амбридж, инструкции по обходу от старост школы — всё смешалось в голове Гермионы, а тут еще Рон с ожидаемым “Ну уж нет, целый час по коридорам шляться, я спать хочу!” Она из принципа пошла на дежурство одна, лишь позже вспомнив о записке и назначенной встрече. К счастью, патрулировать им поручили только нижние этажи — как раз до Большого Зала, на верхних обход сегодня делали старосты Школы, а не курса. Добраться до заветного портрета труда не составило, но она целую минуту простояла перед ним, не решаясь войти. Впрочем, желание наконец-то разобраться со всем, что произошло, пересилило, и вот она уже на узкой лестничной площадке. Едва проем закрылся, убежище погрузилось во тьму, но Гермиона успела заметить силуэт у стены. Хорошо, что палочка в этот раз с собой! Люмос! И… — Малфой. — Грейнджер. Тихо и настороженно, ожидая подвоха, они выпалили это одновременно. — Ты хотел меня видеть, — после минутной паузы произнесла Гермиона совсем не вопросительным тоном. Драко стоял прислонившись спиной к каменной кладке и крутил в руке палочку. В его взгляде читалось сомнение, тревога и что-то, чего она не могла разобрать в полутьме. Помедлив, Малфой, наконец, кивнул: — Хотел. Предупредить. — Зачем? Палочка в его руках замерла. Кажется, он ожидал другого вопроса. — В каком смысле “зачем”? — С чего это тебе припекло меня предупреждать, Малфой? — голос Гермионы звучал в меру недоверчиво, но не грубо, — Почему я должна тебе доверять? Драко заметно расслабился и снова принялся небрежно крутить палочку. — Можешь не доверять, Грейнджер, мне плевать. Мое дело — сообщить… — Зачем? — опять повторила она и шагнула ближе, чтобы лучше осветить его лицо. Малфой, кажется, воспринял ее перемещение по-своему, потому что тоже сделал шаг вперед. — Есть предположения? Они стояли почти вплотную на этой узкой площадке, совсем как на Святочном балу, и Гермиона чувствовала, что воздух буквально электризуется от напряжения, становясь гуще и тяжелее. “Хочешь сыграть на эмоциях? Но я тоже умею…” и она осторожно протянула руку, чтобы коснуться его груди. Сердце под мантией билось слишком быстро, с головой выдавая с виду спокойного хозяина. — Есть несколько, — прошептала она, глядя ему в глаза, и едва сдержала самодовольную улыбку, почувствовав прерывистое дыхание. “Кажется, про это еще говорят “неровно дышит”, что ж… Становится интереснее”. — Например? — едва слышно промолвил он, наконец-то опустив дурацкую палочку. Приблизившись насколько позволяла разница в росте, почти касаясь губ Гермиона прошептала: — Например… — и с силой толкнула его на место к стене, — Например, тебе пришло в голову втереться в мое доверие, чтобы достать Гарри! Взгляд Драко стал холодным и колючим, он открыл рот, но Гермиона не дала ему и слова сказать: — Думаешь, я наивная дура, которая поверит в то, что ты решил по доброте душевной помочь грязнокровке? Или может, мазохистка, и влюблюсь после тонны оскорблений и одного поцелуя? — Было бы неплохо, Грейнджер, — перебил ее Малфой, дернулся вперед и спустя мгновение прижал к стене уже ее. И хорошо, что ему не пришло в голову отзеркалить ее позу и положить руку ей на грудь, ведь сердце Гермионы в этот миг билось так, что, казалось, его можно услышать. “От страха, конечно же, от страха”, — и она ткнула палочкой наугад, лишь бы попасть больнее. — Считай, мне надоело гадать, Малфой. Либо говори, зачем тебе все это, либо я ухожу и не смей больше ко мне подходить! — Может быть я летом столько всего узнал про идеи и планы Темного Лорда, что понял — не желаю в этом участвовать. Не хочу такого будущего, вот и иду против правил, не одному же Поттеру их нарушать. — Ага, то есть идея “предупредить” меня пришла к тебе только летом? — голос Гермионы прозвучал насмешливо, — Что-то не сходится, знаешь ли. То, что ты сказал на Чемпионате Мира и слова в поезде. Да и записка пришла ко мне в самом начале каникул. Драко со смешком закатил глаза: — Что ты хочешь услышать? — он выдержал идеально нейтральный тон и иронично приподнял бровь. — Какого Мерлина это было на Святочном Балу, вот что! — с чувством выпалила Гермиона и снова ткнула его палочкой. — Ауч, Грейнджер, дыру во мне проделаешь, — впрочем, вопреки тону, он, наконец, улыбнулся, прямо как тогда, — Предположения? Она с вызовом посмотрела ему в глаза, собираясь гневно высказаться, развернуться и уйти, но вдруг с сожалением вздохнула и опустила палочку. — Всё, хватит, Драко. Уже так поздно, у меня нет на это сил. Если ты не можешь отвечать прямо и честно, пожалуйста, просто уйди. Я устала. — Спроси еще раз, — тихо ответил Малфой. Гермиона покачала головой, но все же снова произнесла: — Зачем? — Хочу подружиться с тобой, Грейнджер, — без улыбки сказал он, и добавил, — Не только сегодня. Гермиона мысленно выдохнула. Заводить тайные отношения слишком опасно, несмотря на великий соблазн, а вот дружба могла принести пользу. — Допустим, но… — Никаких “но”. Мне опять Веритасерума хлебнуть? Вопреки желанию Гермиона все же грустно усмехнулась: — Боюсь, нам обоим придется пить его перед каждой встречей, чтобы не терять времени на пустую болтовню…, — двойной смысл фразы она осознала через секунду, щеки мгновенно стали алыми, — Я имела в виду… Драко ухмыльнулся. — Значит, это не последняя встреча? Какой прогресс, я-то думал, ты и сегодня не явишься! — Если кто-то увидит… — Да брось, кто нас тут найдет! И только сейчас Гермиона поняла, что находить не обязательно. Кое-кому достаточно просто развернуть Карту Мародеров!!! Она в ужасе посмотрела на Малфоя, который заметил перемены в ее настроении, но не понял причины. — Мне надо бежать, срочно! — Стоп, Грейнджер, а информация? И когда мы в следующий раз встретимся? — Завтра тут же в это же время, — быстро вымолвила она, уже приоткрывая портрет и прислушиваясь, нет ли кого в холле. — Я не знаю выберусь ли из гостиной так поздно, обхода же не будет! — Ты Малфой или кто? Придумаешь что-нибудь, нарушишь хоть раз в жизни правила! Если все в силе, подай завтра знак. Гермиона уже тихонько выходила в холл. — Какой еще знак? А ладно, Пивз в Поттера чернилами запустит, подойдет? — в отчаянии крикнул Драко ей в спину, в надежде, что она вернется возразить, но ответа не последовало — проем закрылся и на площадке снова стало темно. А Гермиона со всех ног неслась в башню Гриффиндора, надеясь, что Рон и Гарри отправились спать, и не подумав проверить, все ли с ней в порядке на первом дежурстве. Как можно было забыть о карте! Ее чуть не застукали!... В гостиной было пусто, она на цыпочках поднялась в спальню мальчиков — оба, кажется, десятый сон видели. Тревога утихла, и она тоже отправилась отдыхать, пообещав себе быть осторожнее. *** Выходка с Пивзом принесла плоды — под предлогом “не наткнуться на кого похуже” Гермиона одолжила у Гарри карту на следующий вечер и без препятствий добралась до портрета. — У меня есть примерно полчаса, — сообщила она, — Выкладывай свою информацию. — Здравствуй, Грейнджер, я тоже рад тебя видеть, — судя по тону Драко закатил глаза. — Тридцать минут, Малфой, я вчера и так была близка к провалу! — Гермиона не стала зажигать палочку и наощупь добравшись до лестницы присела на верхнюю ступень, — Ты летом написал “Министерство скрывает”, но масштаб этой лжи дошел до меня только сегодня на уроке Амбридж. — Не вздумай с ней спорить, — встревоженно произнес Малфой, — Она тут в качестве шпиона Фаджа, будет вынюхивать и устранять всех, кто против официальной версии министерства, так что не высовывайся! Гермиона нетерпеливо отмахнулась: — Это я и без тебя знаю, что еще? — Ты не поняла, Грейнджер: не зли ее, не возражай, не донимай вопросами, сиди тихо и ни на что не обращай внимания, иначе… — Да что она может… — Все, что захочет, — жестко перебил Малфой, — Это тебе не штатный профессоришка, а человек из Министерства! Ее сюда назначили, чтобы взять Хогвартс под колпак, ты что не понимаешь? — Как это “назначили”? — “Пророк” не читала? Очень даже зря. Амбридж тут по приказу Фаджа, и чтобы удерживать школу в своей власти они оба пойдут на все, уж поверь. Гермиона ошеломленно молчала. Стоило догадаться еще вчера, когда Гарри говорил, что видел ее в Визенгамоте. Подставлять себя и портить репутацию в глазах министерского работника — не лучшее решение, если Гермиона хочет в будущем строить карьеру. Но с другой стороны — тупо читать учебник, вообще не пробуя заклинания на практике? А СОВ потом как сдавать? Видимо, разглядев мрачную решимость на ее лице, Драко снова повторил: — Не высовывайся, Грейнджер! — Да ну? — с вызовом ответила Гермиона, — А тебе вот посоветую высовываться почаще! Что-то в последнее время не слышно выпадов в мою сторону. — Не могу же я… — Еще как можешь, иначе кто-нибудь заподозрит неладное. У нас завтра уход за магическими существами, вот хоть там попытайся. А я пока подумаю, что делать с Амбридж. — Грейнджер…, — предупреждающе начал Малфой — Да поняла я, не лезть на рожон, но неужели она и правда надеется весь год пичкать нас пустой теорией? И какой! Я прочла несколько глав — откровенная чушь! — Ну… Придется заниматься дополнительно, не впервой же, — пожал плечами Драко. — И это в год, когда у нас СОВ! — простонала Гермиона, роняя голову на руки, — Ладно, теорию я и в библиотеке отыщу, но практиковаться-то как? — Ммм, тоже в библиотеке? — С ума сошел? Мадам Пинс за слишком громкий шепот выгоняет, какие тут тренировки! — возмутилась Гермиона. — Ты договорить мне дай, — перебил Малфой, — По четвергам сразу после закрытия Пинс уходит в Хогсмид до утра. Библиотеку никто не охраняет, и если особо не шуметь или наложить заглушающие чары… — Откуда ты знаешь? — Слизеринские тайны, — ухмыльнулся он, — Предлагаю в четверг там и встретиться, сразу после закрытия. Обсудим, что точно надо подготовить к СОВ. — Не знаю… Если нас там застукают, — с сомнением протянула Гермиона. — Скорее нас застукают тут, — Малфой едва глаза не закатил, — За стеной Большой зал, внизу коридор подземелья, хоть и после отбоя, а все равно народ бродит… — Ладно. Как попасть в туда закрытия? — сдалась она, и Драко улыбнулся. *** Это была действительно хорошая идея — они легко попали в библиотеку сразу после восьми и увлеклись настолько, что в гостиную Гермиона вернулась в час ночи, потом всю пятницу зевала и обещала себе выспаться в выходные. Они с Драко успели составить длинный список заклинаний для отработки и нашли подходящие книги. Гермиона записала их названия, чтобы днем попросить у Пинс. Конечно, она по-прежнему не доверяла Малфою, подолгу анализируя их разговоры и пытаясь понять, для чего ему эта их дружба, но зацепок не было. Драко вел себя… Не идеально — это было бы подозрительно, но так, как в подобной ситуации вел бы себя Гарри. Делился знаниями, помогал с практикой в заклятиях, разговаривал, как друг. Терзаемая сомнениями, Гермиона неожиданно даже для себя поделилась с ним идеей освобождения домовых эльфов, предполагая услышать поток насмешек (кажется, втайне надеясь, что на этом их “дружба” и закончится). Но Драко как-то слишком легко это все воспринял. — … вяжу шапки. Правда, получается пока не очень, — Гермиона достала из сумки бугристый шерстяной экземпляр, и Малфой взял его, чтобы рассмотреть. — Ух ты, даже прорези для ушей есть, удобно, — без капли сарказма произнес он. Гермиона настороженно присматривалась, не веря тому, что слышала. Ни Рон, ни Гарри не восприняли ее порывы справедливости всерьез. Рон даже в открытую издевался, но Малфой и слова против не сказал… — Давай честно: ты считаешь, я свихнулась, и это дурацкая идея? — наконец спросила она, а Драко только плечами пожал. — Не попробуешь — не узнаешь, — философски заметил он, — В вязании я вообще не разбираюсь, но тут точно должны быть книги по волшебному рукоделию, поищем? Вряд ли он верил в ее затею, может даже смеялся мысленно, но ничем этого не выдал, да и отговаривать не пытался — это оказалось в новинку. С ним вообще многое казалось непривычным: Драко не походил ни на кого из ее знакомых. Так же сильно, как и она, любил читать — в Мэноре была огромная библиотека, и слушая рассказы о том, как Малфой научился втихую брать оттуда запретные книги, Гермиона даже завидовала.Он читал почти все, что успела изучить она, а еще чуть ли не наизусть знал ее любимую “Историю Хогвартса”, за одно это Гермиона простила ему вообще все, что было раньше. Она начала понимать, как это — когда собеседник не зевает от скуки, не делает вид, что интересно, не вникая в суть, не сыплет фальшивыми комплиментами в надежде поскорее закончить разговор, а слушает, понимает и поддерживает диалог. У них было столько общих интересов! Драко не считал хорошие оценки чем-то позорным и сам превосходно учился по всем предметам, только вот… “Вечно второй после Грейнджер” — проскользнуло в его рассказе в шутку, но Гермиона поняла, как ему бывает горько под давлением чистокровной семьи раз за разом слышать эту обидную фразу от однокурсников, преподавателей и родных. Она проводила параллели и связи между тем, что узнавала, и его поступками, и, к сожалению, находила логику. С виду уверенный в себе и независимый Малфой был таким же, как она — подростком, мечтающим доказать всем, что он лучше других. Умнее, сильнее, способнее. К посту министра, правда, не стремился, но услышав о ее мечте, искренне сказал: “Даже не сомневаюсь, что у тебя получится”. Гермиона почти физически чувствовала, как рушатся барьеры, которыми она ограждала себя в надежде не влюбиться. Амбиции и цели — здорово, но тогда она была подростком и в глубине души, как и все, хотела любить и быть любимой. На ее 16-летие Драко вручил ей особое издание “Чар и заклинаний ХХ века” в мягком кожаном переплете. — Вообще, большую часть этих штук изучают либо перед ЖАБА, либо уже после школы, но я подумал, тебе будет интересно, — стараясь не выдать волнения, протянул Малфой, передавая ей книгу. А она вместо ответа кинулась его обнимать. Странное чувство — будто все, наконец-то, на своих местах — снова настигло их обоих, как на Балу, но пропало, едва Гермиона, опомнившись, выскользнула из его объятий. — Извини, я просто… Это волшебный подарок, — пролепетала она, осторожно поглаживая обложку, — Не терпится прочесть! Знала бы она, что в тот момент Драко был готов подарить ей вообще все книги мира, только б обняла его снова. *** Каждый четверг стал для Гермионы особенным. Она, конечно, убеждала себя, что дружба с Малфоем — лишь выгодный шаг ради будущих целей, а его расположение и связи помогут ей и сейчас, когда в школе хозяйничает Амбридж, и потом, когда придет время продвигаться по карьерной лестнице. Только вот сердце предательски рвалось из груди, едва он произносил привычное “Грейнджер” вместо приветствия, и отрицать свою глупую влюбленность становилось все сложнее. Знать бы наверняка зачем он ходит на эти встречи каждую неделю! Чтобы она помогла с Защитой от Темных Искусств? Чтобы втереться в доверие и узнать что-то о Гарри или Уизли? Чтобы использовать все, что она говорит, против нее? Или действительно хочет дружбы? А зачем? Что она — грязнокровка без гроша за душой — может ему дать? И ничего подозрительного. Каждая встреча идеальна: с их разговорами, поисками интересных книг и посиделками допоздна. Гермиона понемногу таяла, потакая желаниям сердца. Правда, они едва не поссорились в октябре, когда Малфой узнал о ее затее с ОД. Поначалу не связав Декрет №24 с чем-то опасным для Гермионы, он радостно хвалился разрешением квиддич-команды Слизерина и старался побольнее задеть Гарри и Рона. Слухи о том, что гриффиндорцы затеяли “Кружок против Амбридж” дошли до него только на следующий день, кажется сама Долорес их и распустила. А Малфой тут же послал Пивза с чернилами, как срочный вызов. Гермиона знак разгадала мгновенно, и, вспомнив предостережения Драко, слегка сникла, засомневавшись в собственном решении, а вечером — за портретом Филиуса в Сером — выслушивала целую тираду. — Я же предупреждал, чтобы ты не высовывалась, Грейнджер! Ты и представить не можешь, чем эта затея грозит, если вас поймают! — сердитым полушепотом выговаривал Малфой, измеряя шагами узкую лестничную площадку. — Я не собираюсь сидеть сложа руки в такое время! — возмущенно перебила она, — Наша подготовка к СОВ, конечно, лучше чем ничего, но учебники мало помогут в борьбе с тем, что нас ждет за стенами школы! С тем КТО нас ждет! Драко в отчаянии махнул рукой и сел на верхнюю ступень, опустив голову, а Гермиона вздохнула, и мягко коснувшись его плеча присела рядом. — Послушай, Драко. Я не думала, что ты узнаешь, и не могу тебе рассказать о нашей затее — сама специально заколдовала участников, чтобы никто не проболтался. Но как только мы найдем подходящее место, можно будет встречаться там. Практика в заклинаниях нужна и тебе тоже! Лишь тут она заметила, что Малфой смотрит на нее каким-то стеклянным взглядом и нахмурилась, а он словно очнулся: — Извини, я прослушал, что? — Оооох, говорю — практика с заклинаниями и защитой тебе тоже будет полезна! — Предлагаешь мне на ваше секретное сборище явиться? — поперхнулся он. — Ты спишь что ли? Объясняю же, — вздохнула Гермиона, — Понятное дело, на общий… сбор тебе не попасть, но как только найдется удобное помещение, мы сможем отдельно практиковаться там вместо библиотеки. Драко задумался: — Мы с тобой за месяц такого не нашли… — Да мы и не искали, — отмахнулась Гермиона, — Но в Хогвартсе тот, кто ищет помощи… — Всегда ее получает, — закончил он цитату из книги и кивнул, — Ладно, будем надеяться. Забавно, что решение нашлось буквально в тот же вечер, правда, на свой страх и риск тащить Малфоя в Выручай-Комнату до собрания ОД Гермиона не решилась. Зато в первый же четверг после, они уже стояли у тайной двери на восьмом этаже. Гарри и Рон ушли на тренировку по квиддичу, поэтому она легко заполучила карту Мародеров и не беспокоилась, что кто-то их увидит. Насчет секрета комнаты тоже не переживала: пергамент со списком участников ОД был зачарован на сплетни о самом ОД, а вести его именно в Штаб она не собиралась. По ее просьбе Выручай-Комната стала классом, слегка смахивающим на кабинет Заклинаний. В углу даже коробка с подушками стояла, а вдоль стен пара книжных шкафов с учебниками, большую часть из которых они как раз изучали в библиотеке. — Никогда тут не был, — задумчиво произнес Драко, перелистывая первую же попавшуюся книгу. — Не удивительно. Комната появляется только когда по-настоящему необходима. Ну, то есть, если бы нам не надо было прятаться, например, мы бы сюда не попали, понимаешь? — И она меняет облик? — Я сначала не поверила, но теперь сама убедилась. В прошлый … эээ … в прошлый раз она была другой, — Гермиона старательно обходила тему ОД, чтобы не угодить в собственную ловушку. — Невероятно, — покачал головой Малфой, — Это какой-то запредельный уровень трансфигурации! Насколько сильно она меняется? Гермиона пожала плечами: — Кое-кто говорил мне, что однажды она стала чуланом для швабр, комнатой с коллекцией ночных горшков и даже крошечной спальней домового эльфа. Одна из стен вдруг расступилась и в ней появился резной камин в котором весело трещал огонь. Глаза у Драко загорелись. — А я только подумал, что тут прохладно. — И шум за пределами комнаты не слышен, поэтому можно практиковать даже разрушительные заклятия. — Невероятно! — изумленно повторил Малфой и улыбнулся, — Будто Хогвартс хочет нам помочь! *** На следующей неделе Гермиона вошла не в класс, а в небольшую уютную гостиную. Камин остался прежним, но сама Выручай-Комната уменьшилась, сохранив для них только книжные стеллажи и два мягких кресла у огня. — Я подумала, сегодня нужно поискать кое-что в книгах, — чуть виновато пояснила она Драко, когда он тоже появился. — Что-то определенное? — он огляделся и стал рассматривать заголовки книг. — Ммм.. — Гермиона задумалась, пытаясь снова обойти тему ОД, — Мы же не всегда сможем приходить сюда именно по четвергам — всякое бывает. Хочу найти способ сообщать дату и время встречи. Не Пивза же каждый раз дергать. — Можно оставить записку здесь же — кто придет, найдет и поймет, что не вышло. — Да, но, во-первых, это не безопасно — кроме нас сюда кто угодно может попасть. А, во-вторых, бывают и другие свободные вечера. К тому же, — она запнулась, пытаясь сформулировать мысль безопасно, — Если бы нас, к примеру, не двое было и надо оповестить сразу всех. — Ага, как Темный Лорд Черной Меткой, — хмыкнул Драко, а Гермиона снова задумалась. — Интересно, а на каких чарах она работает? — Стоп, Грейнджер, ты же не собираешься взрезать руки своим дружкам? — он насмешливо поднял брови. — Нет конечно, — возмутилась она, — Скорее всего такую метку можно на чем угодно сделать. И желательно взять не слишком подозрительный предмет который легко носить с собой… — Книга, например? — и он кивком указал на “Чары и Заклинания ХХ века”. Она слегка покраснела. — Спасибо за нее еще раз, она потрясающая, просто времени изучить целиком не хватает, вот и … Вдруг тут что-то есть. Но для дела книга не подойдет — на тренировку по квиддичу ее с собой не потащишь, да и на ужин тоже. Нужно что-то поменьше. Значок, браслет… — Монета? — предложил Драко, и Гермиона радостно кивнула. — Да, идеально! Одинаковые значки могут привлечь внимание, а монета — вне подозрений! Но надо найти способ поставить на них оповещение. Так они вдвоем обнаружили главу о Протеевых чарах и впервые заколдовали фальшивые галеоны, чтобы приглашать друг друга на встречи. Этот же способ Гермиона потом предложила и членам ОД, и всё сработало, правда во избежании путаницы, связь сделала одностороннюю — ставить дату и время на этих монетах могла только она сама. *** Весь октябрь настроение было приподнятым, благо Гарри и Рон, воодушевленные успехами ОД, ничего не заметили. А вот ноябрь всё испортил. Точнее, испортил все Драко со своими значками, песнями и выпадами в сторону гриффиндорской квиддич-команды, но произошло это в начале ноября, так что Гермиона винила и сам дурацкий месяц. В то воскресное утро Выручай-Комната стала площадкой для дуэлей, правильно уловив ее настроение после скандального матча и песенки “Уизли — наш король”. Драко вызывал ее монеткой еще в субботу вечером, но Гермиона была слишком зла, да и Хагрид вернулся, поэтому сменила время на сегодняшнее утро и, сообщив друзьям, что отправляется к лесничему, пришла на восьмой этаж. — Что ты устроил? — выпалила она, едва Малфой вошел в комнату. Драко лишь непонимающе нахмурился, оглядывая незнакомую обстановку. — Это отвратительно, Малфой! — нападала тем временем Гермиона, — Ты выводил Рона из игры совершенно нечестными способами, а теперь по твоей же милости половине команды запретили появляться на поле! — Ну так они сами виноваты,я же и пальцем никого не тронул, — невинно заметил он и указал на подиум для дуэлянтов, — Что мы теперь сражаться из-за этих олухов будем? Гермиона вспыхнула: — Я тебя просила не называть так моих друзей! — Да ладно, Грейнджер, это же квиддич. Ты, между прочим, всегда была к нему равнодушна. А Поттер и Уизли — твои друзья, не мои. — И что? Я не сочиняю гнусных стишков про Гойла или Паркинсон, не задеваю их в коридорах, не подставляю перед профессорами! — Ну так попробуй, это весело, — с какой-то ленцой в голосе протянул он. — Ты знаешь, что я не стану! Это подло и низко! — Гермиона все больше распалялась, понимая, что не может до него достучаться. — А ты не знала с кем связалась? Слизерин — это не про честную скромность, — язвительно парировал он. — Не факультет определяет характер, — с достоинством произнесла она, — Не надо спихивать ответственность. И значки, и песня — твоя работа, Слизерин тут ни при чем. — Ну моя, и что? — с вызовом выпалил Драко, — Не собираюсь смотреть, как это рыжее ничтожество добивается чего-то только благодаря Поттеру, позорище… — Хватит оскорблять их! — Да что ты носишься с ними, как наседка с цыплятами? Ты тут при чем? — еще больше разозлился Малфой, — Они за себя сами постоять не могут? — Я не ношусь… — Да конечно, “Ой, Гарричка, обижают? Сейчас разберусь!”, “Ах, Рончик, злой Малфой про тебя песенку сочинил? Ну я ему задам, не переживай!” Поэтому вчера не пришла? Утирала сопли этим болванам? — Ты себя слышишь вообще? Что за бред, — неуверенно пробормотала Гермиона. — А что, я не прав? Я Крэббу и Гойлу домашки не проверяю. Назови кто Забини или Нотта тупицами, в драку не полезу — они большие мальчики, сами разберутся. И с Паркинсон под ручку по коридорам не расхаживаю! Его лицо раскраснелось, костяшки на руке, в которой он сжимал палочку, побелели от напряжения, казалось он вообще не контролирует этот поток речи. Не будь в Выручай-Комнате звукоизоляции, на их вопли уже сбежалось бы пол-школы. — С Паркинсон? — медленно переспросила Гермиона, и вдруг поняла, — Ты что, ревнуешь? И Драко, испугавшись и не успев сообразить, что несёт, выпалил: — Ревную? Тебя? Много чести для грязно… Он вовремя осекся, но сказанные слова повисли в воздухе. Стало тихо так, что можно было расслышать их тяжелое дыхание. Больно поранить палец, но когда лезвием проводят по самому сердцу, открытому в надежде на любовь — невыносимо. Гермиона чувствовала, как, кольнув в груди, боль расползается по телу, будто пятно крови после ранения. Глаза защипало от наворачивающихся слез, подбородок предательски задрожал, но голос прозвучал твердо. — Я не знаю, на что ты надеялся, когда затевал эту дружбу, Драко. Он попытался что-то сказать, но Гермиона жестом остановила его и продолжила громче: — По мановению волшебной палочки мои родители магами не станут. Я всегда буду грязнокровкой, невзирая на то, чего ты хочешь или что ты чувствуешь. И если ты не можешь этого принять, нам лучше закончить все сейчас. Драко смотрел в пол и молчал, поэтому, пока еще можно было сдержаться от слез, Гермиона вышла из Выручай-Комнаты и побрела по коридору, не разбирая дороги. “Я так и знала”, — шептал назойливый голос в голове, — “Нельзя доверять своим чувствам, нельзя ставить их превыше целей и подчиняться им!” Больно было до дрожи в коленях и, посмотрев на мантию, Гермиона почти удивилась не увидев ран. Она шагала, погрузившись в свои мысли, и пришла в себя только когда монета в кармане нагрелась: Малфой звал ее обратно. Она зло хмыкнула, спрятала галеон и обнаружила, что стоит у хижины Хагрида. И дико замерзла, потому что вышла в чем была — без шапки и теплого плаща. Хотела развернуться, но увидела самого лесничего, который появился на опушке Запретного леса. Пришлось зайти — все равно собиралась. Правда, сосредоточиться на разговоре не получилось: постоянно возвращалась мыслями к ссоре и тайком смахивала слезы обиды и злости. А Хагрид решил, что за него переживает. Ох, если бы. Вечером монета снова нагрелась — цифры сменились на 20:00, но Гермиона превратила их все в нули, надеясь, что Драко поймет — она не придет. Ей нужно было разобраться в себе и понять, так ли необходима дружба с Малфоем или влюбленность лучше искоренить сейчас, пока это еще возможно. Свои чувства она перестала отрицать, но надеялась, что сумеет держать их под контролем, выуживая из общения с ним только необходимое, не подставляя себя. И тут эта ссора, как наглядная демонстрация того, насколько она увязла в своей любви. Уже к следующему утру Гермиона сдалась, убеждая себя, что если Драко позовет ее вечером, она пойдет, чтобы дать ему шанс извиниться. Просто поговорить. Но Малфой устроил целое представление на уроке Хагрида, да и после опять задел Рона, и она передумала. Драко, кажется, тоже, потому что монета молчала целую неделю, а когда наконец позвала ее воскресным вечером, Гермиона горько усмехнулась и убрала ее в чемодан. Больше никаких встреч. Все равно ничего не выйдет. *** Целых полтора месяца она усердно делала вид, что Малфоя не существует. Училась выполняла обязанности старосты, продолжала вязать шапки и носки домовикам и говорила себе, что дружбы с Гарри и Роном достаточно и для достижения ее целей, и для эмоциональной подзарядки. А в самом конце декабря спустилась из спальни утром и узнала, что все Уизли вместе с Гарри внезапно уехали из Хогвартса, оставив ее в одиночестве. Опять. Да, Дамблдор, конечно, сообщил ей, что мистер Уизли в больнице с тяжелым ранением, а его дети и Гарри отправились на Гриммо. Но легче не стало. Гермионе очень хотелось оправдать друзей и в этот раз. Им же некогда было ее будить, директор отправил их в Лондон сразу из своего кабинета. Они просто не могли оставить весточку, а за письмами следят. Да и привлекать внимание к происшествию нельзя — все же логично. Только так обидно, будто она снова стала не нужна, потому что от нее нет пользы. В порыве эмоций она вытащила монету из чемодана и вызвала Драко вечером на встречу. Придет — значит, не все потеряно. Нет — да и черт с ним, она снова справится сама и уж точно больше никогда к нему не подойдет, и галеон выбросит. Но Малфой пришел. Выручай-Комната в тот вечер стала маленькой уютной гостиной для них двоих. Гермиона сидела на ковре у камина и сомневалась, сомневалась, сомневалась… Пока не скрипнула дверь. Она вскочила на ноги, намереваясь просто вежливо поздороваться, но услышала привычное “Грейнджер” и совершенно неожиданно для себя разрыдалась. Столько раз за сегодняшний день она успела представить их разговор! Воображала, как будет нейтрально-холодной и правильно расставит границы. Говорила себе, что Малфой лишь инструмент для достижения целей, не больше. Но вот — прижала ладонь ко рту, сдерживая всхлипы, рвущиеся из груди, а слезы по щекам просто ручьем. Мгновение, и Драко уже держал ее в объятиях, а она ухватилась за отворот его мантии, как за спасательный круг и плакала, не слыша утешений. Снова и снова близкие оставляли ее. Опять она в одиночестве переживала все происходящее. Ну неужели она нужна им только если чем-то полезна? — Прости, я такой идиот, — тихие слова Малфоя донеслись до нее будто издалека, спустя несколько минут, когда поток рыданий наконец-то стал утихать. Похоже, он решил, что эта истерика в его честь, и она льет горькие слезы по нему и их дружбе. Гермиона едва не фыркнула, постепенно приходя в себя. Мальчишки. Как же они зациклены на себе, словно только вокруг них крутится мир, но, в общем-то, к лучшему, она не станет его разубеждать. Пусть чувствует себя виноватым — это даже приятно. Осознав, что она все еще сжимает в руке воротник его мантии, Гермиона отстранилась и повела палочкой: — Эскуро! Одежда и лицо стали заметно чище, но она знала, что от рыданий отекли глаза и нос распух, поэтому освободилась от рук, которые Драко не хотел разжимать, и села в кресло, спрятав лицо в ладони. — Прости, я совсем расклеилась. — О нет, Грейнджер, — усмехнулся он, — Сегодня эта часть разговора на мне. Он сделал шаг и к полному смущению Гермионы, сел на пол у ее ног, а потом коснулся ладоней, все еще прикрывавших лицо. — Посмотри на меня. Сердце пропустило один удар, и она помотала головой, прекрасно осознав, что за разговор за этим последует. Всё станет еще сложнее. — Тебе не стоит извиняться, — торопливо прошептала Гермиона. — Посмотри на меня, — повторил Драко и отвел ее руки от лица. Невозможно было отвернуться. Она посмотрела ему в глаза, и поняла, что Малфой уже все решил. Он ободряюще улыбнулся и сказал чуть насмешливо: — Я по твоей милости эту речь с ноября репетирую, так что тсс. Я говорю — ты слушаешь. Прости меня. То, что я задеваю твоих дружков, не значит, что я хочу обидеть тебя. Ты же знаешь, какого я мнения о Поттере и Уизли, а магия — не сказка. По мановению волшебной палочки мы с ними друзьями не станем, как ни мечтай. Гермиона вздохнула и опустила глаза, а Драко сжал ее руки в своих и продолжил уже совсем серьезным тоном. — Ты права, Грейнджер. Я ревную. Дико ревную тебя к этим олухам и вообще ко всем, кто может свободно подойти к тебе в коридорах замка, поздороваться без риска схлопотать заклятьем в спину, пригласить тебя на бал или в Хогсмид, дарить тебе подарки, подписывая их своим именем. С каждым услышанным словом сердце Гермионы билось все чаще. Вот! Поэтому она не приходила, этого опасалась. Влюбиться в Малфоя, как последняя идиотка — полбеды. Но услышать признание и что-то решать! Снова или опасно, или больно. Чертовы подростковые гормоны, когда же это закончится! Что ей делать теперь, когда расчетливый ум приводит десятки доводов к тому, чтобы убедить его остаться друзьями, а сердце все настойчивее и громче вопит “Просто поцелуй меня уже!” — Мне плевать кто твои родители, я готов хоть завтра утром войти в Большой Зал с тобой под руку и пусть все со стульев попадают от удивления… — с жаром говорил Драко, но заметив, как она округлила глаза, усмехнулся, — Да знаю. Нам тогда обоим конец. Сначала растерзают и закопают однокурсники, потом откопает Темный Лорд. Но, знаешь… Когда-нибудь это закончится, Гермиона. При помощи Дамблдора или кого-то еще, но победа будет за теми, кого не интересует кровь и происхождение. — И что тогда? — грустно отозвалась Гермиона и поняла, что впервые слышит свое имя из его уст. — И тогда мы будем вместе, — тепло улыбнулся он, — Без страха, что кто-то узнает. Только представь: мы с тобой идем по коридорам Хогвартса держась за руки, а вокруг все больше ошарашенных лиц. — Ой, тебе лишь бы внимание привлечь, — она усмехнулась, — Боюсь, далеко мы бы не ушли, даже после победы. Ни мои, ни твои друзья такой союз бы не приняли, ты же знаешь. Не говоря уж о родителях. — Плевать, — Драко снова сжал ее руки и выпалил, — Я люблю тебя, и готов бороться за нас. Она знала, что он скажет это и все равно на секунду забыла, как дышать, когда слова прозвучали вслух. Глаза снова защипало. — Ты не обязана ничего отвечать, — тут же заметил он. “Сейчас не время, Драко... Или нет. Это слишком опасно. Давай останемся друзьями. Да! Давай останемся… Давай…” — пока Гермиона мысленно подбирала фразы, глупое сердце предало ее, и, повинуясь минутному порыву, она наклонилась и поцеловала Драко Малфоя. Он, кажется, слегка опешил, но ответил на ее поцелуй, за руку стянув с кресла на ковер у камина. “Да и гори оно все синим пламенем” — подумала Гермиона, отдаваясь чувствам, — “Я в конце-концов девочка, а не робот!” *** — Я поначалу каждый день менял дату на монете, — признался Малфой некоторое время спустя, когда они в обнимку сидели у огня, — Первую неделю не трогал, думал, нам надо остыть, а потом ждал тебя каждый вечер в коридоре восьмого этажа, пока случайно не наткнулся на кого-то из ваших. Решил, что ты избавилась от монеты и уже никогда не придешь. — Мне казалось, все равно ничего не выйдет, зачем усложнять, — промолвила Гермиона тихо, — Спрятала галеон в чемодан, чтобы не поддаваться искушению. Он поцеловал ее в макушку. — Да ладно, Грейнджер, что было, то было. Сейчас же все хорошо. Прекрасная, кстати, идея с нулями. — С нулями? — Ну да, помнишь — ты поменяла все цифры на нули, когда не хотела приходить? Я подумал — это же может стать дополнительным способом общения. Нули — не приду. Единицы — не могу появиться, но оставил послание. — Послание? В Выручай-Комнате? — Ну да, какую-нибудь записку с пояснением… Гермиона покачала головой и возразила: — Мы это уже как-то обсуждали. Сюда могут попасть и другие люди, которым нужен укромный уголок. — Ну так мы не будем подписывать эти письма. И оставлять их на виду у всех тоже не станем. Спрячем в…, — он огляделся, — Шкатулке! Резная деревянная шкатулка тут же появилась на полке среди книг, а рядом чернильница и перо. — По-моему слишком очевидно, — усмехнулась Гермиона. — В шкатулке с двойным дном, — повел бровью Драко и встал, чтобы взять ее с полки, — Внутри чистые листы пергамента, будет на чем писать, а если… Он открыл шкатулку, внутри действительно лежала стопка чистых листов. Драко навел на них волшебную палочку: — Специалис ревелио! — что-то щелкнуло, и сбоку выехала деревяшка, потянув за которую он обнаружил секретный ящичек. —Ну нет, — включилась в игру Гермиона, — Если она открывается заклинанием, любой волшебник вскроет. Лучше по-маггловски. Она взяла из его рук шкатулку, вставила обратно второе дно и закрыла. — Пусть ее нельзя будет вскрыть магией, но если нажать на секретную кнопку где-нибудь на крышке — механизм откроет дно. Деревянные узоры стали виноградной лозой, и наугад нажимая на ягоды, Гермиона обнаружила ту самую кнопку. Дно снова выехало сбоку. — Прямо шпионский детектив, — рассмеялась она, пока Драко осматривал плоды ее трудов и убирал шкатулку на место, — Шифры, секретные письма… — Зато не скучно, — пожал плечами Малфой, снова обнимая ее, — Так вот о шифрах. Единицы — значит не могу прийти, но оставил послание. Кстати, отсюда нельзя вынести ничего кроме того, что принес, поэтому эти записки в любом случае не станут уликами. Комната сама создала шкатулку, пергамент и чернила, а значит, все растает в воздухе, если попытаться вынести за порог. — Откуда ты знаешь? — Пробовал взять книгу. Ну, когда ждал тебя в ноябре, — пояснил Драко и увидев, как затуманился ее взгляд, продолжил о монетах, — Про остальные цифры не придумал, но если все девятки — “Приходи СРОЧНО!”. Это, если вдруг что-то действительно не терпящее отлагательств, вопрос жизни и смерти. — Ага, магический сигнал SOS, — снова усмехнулась Гермиона. До каникул они уже не успели увидеться. Гермиона успокоилась и решила, что друзьям на Гриммо она нужнее, чем родителям на горнолыжном курорте, и на Ночном Рыцаре поехала в Лондон. Несмотря на внешнее спокойствие, она разрывалась между желанием настучать себе же по голове за глупый порыв и влюбленность, и грёзами о том, как после каникул они с Драко увидятся в Выручай-Комнате. Днем Гермиону отвлекали друзья, дела и разговоры, но перед сном она подолгу продумывала возможные варианты развития событий, которые могли бы привести ее к цели (стать министром магии), и в то же время включали Малфоя — в той или иной роли. Да, можно было бы постепенно свести их отношения обратно к дружбе — понемногу подводя его к мысли, что между ними просто не может быть чего-то серьезного, это лишь всплеск эмоций и гормонов. Только вот самой себе Гермиона уже не доверяла: влюбленность, похоже, свела ее с ума, раз вопреки мыслям и рациональным решениям, она поцеловала Драко и тем самым будто дала добро на их тайную любовь. Это тут — в окружении друзей, подальше от уютной Выручай-Комнаты и Малфоя, легко было рассуждать. “Я скажу ему это и это, и сделаю так и так”. Как только он появлялся в поле зрения там — в Хогвартсе, у Гермионы учащалось сердцебиение и румянец приливал к щекам, а мозг отключался. Позор для такой сознательной личности! Есть и другой вариант: продолжать встречаться тайно. (“Да!” — радостно отзывалось сердце при мыслях об этом). Либо им обоим надоест, когда гормональный бум сойдет на нет, либо… А вдруг в конце концов все будет хорошо? Волан-де-Морт побежден, магглорожденные и чистокровки равны в обществе и правах, а она — жена Драко Малфоя. Даже дыхание перехватило, стоило вообразить себе это. Со связями и деньгами Малфоев пост министра рано или поздно точно достанется ей. Со стороны — глупые мечты влюбленной девчонки, но ведь у многих известных личностей великие дела начинались с таких желаний? Впрочем, несмотря на все эти мысли, сомнения и страхи, в первый же вечер после каникул она снова целовала Драко в Выручай-Комнате. *** — Ладно, в этом своем интервью он хотя бы не упомянул тебя, — выдавил Драко недовольным голосом, — Но Амбридж теперь не успокоится, пока не найдет повод выгнать его из школы, так что… — Не высовываться, знаю, — Гермиона положила голову ему на плечо и не слишком уверенно пообещала, — Я постараюсь. Честно. Дело было в тот вечер, когда весь факультет праздновал публикацию интервью Гарри в “Придире”. Он открыто выложил все, что произошло летом на кладбище, заодно упомянул и фамилии тех Пожирателей, которые слышал из уст самого Волан-де-Морта. Конечно, пока Фадж отгораживался от новостей о возрождении Темного Лорда, Люциусу ничего не грозило, но кто знает, насколько хватит этой тактики. Поэтому Драко еще больше обозлился на Гарри, хоть и старался не слишком показывать это Гермионе. А она и правда пыталась быть тише воды ниже травы, вплоть до того апрельского вечера, когда подружка Чжоу сдала Амбридж Отряд Дамблдора. Едва Добби появился в Выручай-Комнате в разгар занятия ОД, Гермионе стало совершенно наплевать на весь отряд, включая близких друзей. Она мгновенно протиснулась к выходу и сбежала оттуда одной из первых, успев добраться до гостиной гриффиндора и ни разу не оглянувшись на Рона (который тоже сумел удрать) и Гарри (который попался Малфою). Она не злилась и не обижалась в этот раз: Гарри сам виноват, надо было бежать быстрее. Тем более на следующий день Драко специально нашел их, чтобы предупредить насчет Инспекционной Дружины. В своем стиле, да, но под пристальным взглядом Гермионы он не мог иначе, а после того, как она сердито посмотрела ему в глаза, вынужден был и ее задеть — конспирации ради. К счастью на нее Амбридж больше не обращала внимания: сосредоточилась на обязанностях директора школы, да и на шалости Уизли приходилось отвлекаться. Гермиона уже наивно решила, что спокойно сдаст СОВ и закончит год, но… Поттеру приспичило влезть в кабинет Долорес для разговора с Сириусом. Что взбрело ему в голову она и представить не могла, поэтому изо всех сил старалась отговорить его от идиотской затеи. Послушал ли Гарри? Конечно, нет. Гермиона опять стала не нужна, ведь помочь ему взялись Фред и Джордж, так что он выбрал любимую тактику: игнорировал и не разговаривал. Желание выйти за Малфоя и посмотреть, обалдеют ли от такого поворота старые друзья, в тот день было крепким, как никогда. Впрочем, Драко о проделке Гарри она так и не рассказала — этим двоим и без того хватало поводов, чтоб сцепиться. Глядя на их вражду, Гермиона порой чувствовала себя мамашей большого невоспитанного семейства, в котором каждый хочет внимания и получая его, самодовольно задирает других. И, будто проблем было мало, в их веселую жизнь влез Хагрид с Гроххом. Ей тогда пришлось идти к мадам Помфри за успокоительным. Забавно, что ни Гарри, ни Рон так и не заметили, как внезапно ее нервозность сменилась равнодушным спокойствием. Зато Малфой почуял неладное едва она привычно поцеловала его в щеку в очередной вечер в Выручай-Комнате. — Гермиона? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, пока он доставала из сумки учебник по заклинаниям. — Все в порядке, — равнодушно ответила она, — Давай сегодня Щитовые чары потренируем? Никак мне не даются… — Нет не в порядке, — Драко с подозрением смотрел на нее. — Приняла успокоительное зелье, мадам Помфри посоветовала. Вся эта суета, — она неопределенно махнула рукой, — Глаз начал дергаться, сплю плохо. Кажется, в тот вечер Малфой решил, что больше не станет причиной ее переживаний. Как бы он не ненавидел Поттера и Уизли, подставлять и задевать их при Гермионе перестал, предпочитая действовать, когда ее не было рядом, так что зелье в любом случае подействовало положительно. Хотя в остальном, чем ближе экзамены, тем меньше оно спасало. Помимо переживаний за сами задания, тревожили и сопутствующие события: нападение на Хагрида и МакГонагалл, а потом и очередной припадок Гарри прямо на истории магии. Гермиона нутром почуяла: быть беде, и не ошиблась. Поттер снова помчался спасать Сириуса, и ей пришлось как можно скорее придумывать план, чтобы не лететь в Министерство со спятившим другом. Сначала удалось уговорить его воспользоваться камином, чтобы связаться с крестным. Пока остальные обсуждали, как проникнуть в кабинет Амбридж, Гермиона соображала, как помешать Гарри сбежать из школы, и нашла выход. Едва он побежал за мантией-невидимкой, она выпалила “Надо подготовиться, увидимся у кабинета” и пулей помчалась на восьмой этаж, на ходу доставая из кармана фальшивый галеон и выводя на нем девятки. В Выручай-Комнате наскоро нацарапала “Гарри сейчас в кабинете Амбридж! Надо его поймать!”, сунула записку в шкатулку и бросилась к друзьям, в надежде, что Малфой успеет. И он успел. Ворвался в кабинет вместе с Амбридж и дружиной, и едва заметно выдохнул, увидев Гермиону у окна. Только вот Долорес сама все испортила угрозами пыток. Представив, что именно Гарри может выдать, если сломается, Гермиона вынуждена была выкручиваться. Отчасти даже получилось, и едва кентавры с Гроххом скрылись за деревьями, она уже собиралась убедить Гарри вернуться в школу и дождаться помощи от Ордена Феникса, но не вышло. Рон, Невилл, Полумна и Джинни вырвались из лап Инспекционной дружины и даже нашли способ добраться до Лондона. А потом все закрутилось так быстро, что очнулась Гермиона уже в больничном крыле. Заклятие Долохова едва не убило ее, и она пообещала себе, что больше никогда не пойдет на поводу у друзей. Хоть самого Дамблдора пусть летят спасать, главное без нее. Разгневаннее, чем она, был только Драко, который ночью пробрался в палату и приложил палец к губам, увидев, что она не спит, а потом присел рядом и сжал ее руку. — Все в порядке, — беззвучно прошептала она, — Я в норме. Малфой лишь недоверчиво покачал головой. Он был мрачен — утром в Пророке вышла масса статей обо всем, что произошло в Министерстве, и он, наверняка в курсе, что Люциуса схватили вместе с остальными Пожирателями. Гермиона понимала его, но посочувствовать не могла: уж слишком болели ребра после заклятия одного из них. Она хотела привстать, но Драко жестом остановил ее и коснулся ладонью щеки. Гермиона слабо улыбнулась в ответ. — Прости, — одними губами произнес он, — Я не успел… Она накрыла его руку своей и качнула головой: — Мы живы, это главное. Все будет хорошо. Вряд ли он поверил, но в их последний вечер в Выручай-Комнате выслушал ее версию произошедшего в Отделе Тайн и выдохнул с облегчением, узнав, что заклятием в нее метнул Долохов, а не Люциус. — Ты ни в чем не виноват, — в который раз произнесла Гермиона, глядя ему в глаза, но Драко неотрывно смотрел в огонь, прокручивая в голове мысли, причиняющие боль. — Я не верил, Грейнджер. Думал, Поттер просто идиот, которому повезло сбежать от Темного Лорда. Мальчишка, привлекающий к себе внимание, но неспособный кому-либо навредить. А в итоге его стараниями ты чуть не погибла. Он же сумасшедший… — Хватит, Драко, пожалуйста, — Гермиона уткнулась лбом в его плечо, и он обвил ее руками, — Теперь мы оба знаем, во что можно вляпаться, если не настоять на своем. Поверь, я больше ни за что с ним никуда не полезу. — Только это и утешает, — усмехнулся он, — И я в свою очередь сделаю все, чтобы тебя защитить. Ты будешь в безопасности, Гермиона. Но больше никакой самодеятельности, договорились? Она подняла голову и кивнула, даже не подозревая, что у Драко уже есть кое-какие планы, ведь этим утром от получил от матери короткую записку в три слова: “У нас гости”. ________________________ И с вами снова автор, друзья =) Пометок к этой главе у меня много, на бусти, наверное, сделаю с ними отдельный пост. Во-первых, на следующее после первого обхода старост утро Гермиона (в оригинале, в книге) с сожалением говорит "А по-моему, очень жаль, что мы не пытаемся создавать связи между факультетами". На английском это даже "inter-house unity" - как бы единство между факультетами. Возможно, она говорит это потому что довольно трудно держать в тайне дружбу с представителем факультета, который не выносят твои друзья =) Во-вторых, сразу же после первого урока Амбридж, Гарри выгнали из класса с запиской для МакГонагалл, и в коридоре он наткнулся на Пивза, который... жонглировал чернильницами, о да))) И в переводе Росмэн Пивз у нас "уронил две чернильницы так, что они забрызгали Гарри чернилами", но если читать английскую версию, то он "allowing" - позволил чернильницам упасть. Наверное, не решился запустить их прямо в Гарри, потому что дело было неподалеку от кабинета МакГонагалл 😁 Да, я маниакально страстно желаю, чтобы все это "закулисье" идеально вписалось в канон, поэтому читаю и русскую, а английскую версии ГП. И вписываю. Вот, к примеру, ДАТЫ в далеком 1996 году тоже проверила, 19 сентября (День Рождения Гермионы) там как раз на четверг выпало, так что с подарком Драко удачно вовремя попал. На уроке по уходу за магическими существами в самом начале Малфой-таки последовал совету Гермионы и передразнивал ее манеру подскакивать, поднимая руку, но грязнокровкой назвать не осмелился — уж слишком бурлили чувства)) Еще маленький момент: в пятницу (после первой встречи в библиотеке) Гермиона реально хотела спать настолько, что задремала вечером в гостиной, когда все праздновали окончание отборочных испытаний в квиддичную команду. Правда, Гарри, она, конечно, сказала, что ночами шапки делает)))) Книгу по рукоделию в библиотеке она тоже взяла, именно благодаря ей научилась вывязывать узоры и помпончики, да и скорость вязания тоже увеличилась. И Малфой, конечно, был вообще не в восторге от идеи освобождения эльфов — в Мэноре на них вообще все держалось, да и сами домовики свободы не хотели — он точно знал. Но — ох уж эта первая пора влюбленности, когда ты готов соглашаться со всем, что говорит любимый человек, чтобы только ему понравиться)) Что? Ты убила 15 человек, не переживай, дорогая, я помогу тебе спрятать трупы 😁 Хочешь освободить эльфов? Замечательно, вот тебе книжечка в тему... Просто потому, что в начале отношений мы готовы оправдывать любые недостатки друг друга, или наивно считать, что "это пройдет, он/она исправится". В общем, не думайте, что Драко такой уж идиот и белопушистик, он просто по уши влюблен, плюс подростковые гормоны. А Гермиона и ее желание рассказать ему про освобождение эльфов? Она тоже не дура и, конечно, не считала, что он тут же вступит в ее Г.А.В.Н.Э. и станет поддерживать движение. Нет. Своим признанием она пыталась вывести его на уровень их обычных отношений: он издевается, она успокаивается и с достоинством уходит. Она не верит до конца, и в то, что он вот такой — каким бывает с ней наедине; и в то, что он общается с ней просто потому что хочет (а то и вовсе влюблен); и в то, что не держит на уме какую-то выгоду или ловушку на будущее. Ей некомфортно доверять кому бы то ни было, и своим откровением она подсознательно надеялась закончить их встречи и разговоры. И в то же время она их хочет, жаждет, потому что чувствует себя изгоем даже в компании лучших друзей, а с Драко может быть собой без страха, что ее снова обесценят. ____________ И да, дочитав до шестого курса Гермиона уснула прямо в кабинете Малфоя, так что в следующей главе нас ожидает интересное утро =)